Шрамы на твоем сердце

А пока он решил не прикасаться к Бруно. Теперь они спали отдельно. Мелхор сбегал каждый раз, когда наступала ночь. Когда мужчина все же умудрялся поймать любовника в кровати, то осторожно ложился рядом, надеясь на то, что матрас под ним не прогнется и не разбудит своим изменением формы. Прижимался к широкой спине. Сквозь сон слышал тихий судорожный вздох, вызванный его обнаружением. Днем Мелхор делал вид, что все нормально. Он улыбался, шутил, работал на благо общины. Даже поговорил с Антонио, выйдя из его комнаты лишь через несколько часов, приобретя новую прическу. Прилипчивый Парс сопровождал мужчину, довольно урча, пока тот не скрылся в своей комнате, собираясь отмыть с волос слюну кошака. Мелхор был единственным, кто не боялся ягуара и обращался с ним как с обычным котом. Просто тот был больше. И с легкостью доставал мордой до лица, стоило поставить лапы на грудь светловолосого. Первое время пророк пытался поговорить. Объяснить, что не злится, что не считает его виноватым. Но стоило подловить Мелхора где-нибудь одного, как он тут же находил какое-то срочное дело, требующее его личного присутствия. Бруно случайно подслушал, как Долорес отчитывала дядю за его трусливость, пока светловолосый возился с детской кроваткой. О том, что она в курсе их отношений, мужчина знал с самого начала. Разве может что-то скрыться от всеслышащей девушки? А она стрельнула глазками в сторону приоткрытой двери, за которой слышала тихое дыхание Бруно и попискивание его крыс, и начала выводить Мелхора на разговор более активно. - Дело не в том, что я на кого-то злюсь, - буркнул светловолосый, вчитываясь в инструкцию, - Просто… Я не должен был этого делать. Не надо было пугать этого… Камило не надо было пугать. Но я ведь знаю – этот засранец бы не отстал, пока не почувствовал, что значит требовать от мужчины объятий. - Дядя ведь не злится, - напомнила Долорес. Естественно, она была в курсе произошедшего тогда в комнате брата. Мелхор не стал ничего скрывать. - Я знаю, - спина, которую видит Бруно, напрягается, - Он только начал открываться, а я такое натворил… Мне страшно, если честно. Бруно постоянно подавлял свои эмоции, никогда о себе не заботился. Он ведь терпеть не может предсказывать людям будущее. Боится этого. Боится увидеть чью то смерть. А все равно предсказывает. Потому что его об этом просят. Он кофе ненавидит, но все равно пьет. Потому что он мужчина и чай – для девчонок, - услышав вопросительный писк девушки, Мелхор смеется, - Мать твоя такое ему заявила. И с тех пор он давится этой жижей и делает вид, что ему она нравится. - Значит, боишься, что и твое «предательство» он просто перетерпит? – правильно угадывает Дол, - Ты идиот? Мелхор молча распрямляется, стряхивая невидимую пыль с изголовья кроватки. В небольшую щель Бруно видит его профиль. Как он поджимает губы, продолжая прятать глаза от племянницы, будто она мысли могла читать. - Полный, - наконец вздыхает мужчина, убирая волосы с лица, заправляя их все назад, - Но и поделать с этим нечего не могу, - горько ухмыляется, - Думаешь, ему вообще подходит кто-то наподобие меня? С неконтролируемой агрессией. Бывший наркоман. Еще и с наклонностями к мазохизму. - Не знаю, что там на счет подходит или нет, - смеется Долорес, приобнимая дядю со спины и утыкаясь ему лбом меж лопаток, - Но вам стоит нормально поговорить. Мелхор соглашается. Поговорить им действительно нужно. Но еще неделю позорно сбегает, стоит только завидеть любовника, случайно услышать его голос неподалеку. Естественно, их поведение не укрылось от остальных. И на обоих наседала вся семья, пытаясь выведать причину такого резкого изменения. Конечно, интересно было всем. Кроме Камило и Долорес. Бруно ждал, что и Мирабель будет задавать вопрос о том, что происходит, но она лишь приходила в его комнату и была рядом. Погодки вновь начали общаться. И Камило начал делиться к кузиной всеми своими переживаниями. - Камило тебе все рассказал, - понял Бруно, пряча лицо за длинными кудрявыми волосами. Сегодня племянница опять пришла в его комнату и просто переодевала несчастных крыс в новые наряды, что шила для них из обрезков. Девушка вздрогнула и поджала губы. Также, как и ее дядя. Да, эта привычка к ней плотно привязалась. - Он рассказал еще на свадьбе Дол, - смущенно кашлянула Мира, - Мы хотели пригласить тебя к нам, так что Камило пошел тебя искать. Ну, чтобы никто не заметил, что мы не спим. Ему-то проще в толпе затеряться. Пророк кивает, пытаясь сжаться в крохотный комочек в кресле. Ему одновременно так стыдно и так страшно. Будь на его месте Мелхор, он бы наверняка реагировал проще. Или находись он сейчас здесь, рядом, смог бы помочь преодолеть стеснение. - Только о том… дне или еще что-то? Мирабель хмуриться, услышав вопрос, и оставляет крыс в покое, подползая к креслу. - Камило идиот! – сообщает племянница, ударив кулачком по обшивке кресла, - Надо было ему хорошенько навалять, а не дать простую пощечину! - Но он ведь ребенок. Его первая любовь оказалась не такой, как он ждал, его предали, - пытается сопротивляться мужчина, но перед яростью девушки тушуется. - Он говнюк, который влез в ваши отношения и попытался увести твоего мужчину! Его мужчину. Как хорошо греют душу эти слова, хоть и не произнесенные им. - Кстати, папа просил спросить, присоединишься ты к ним этим вечером? – припоминает Мирабель, хитро щурясь, - Он хочешь устроить небольшую попойку в честь того, что к мужчинам семьи Мадригаль присоединился еще один. За день пророк раз десять успевает решиться и передумать. Сменить одежду, собрать и растрепать волосы. Рука даже тянется за бритвой, что бы избавиться от лишней растительности, но замирает. Мелхор не раз говорил, что любит его щетину. А как он сладко стонет, когда подбородок Бруно проходиться по его груди, щекоча мягкими волосками. От воспоминаний в паху теплеет, и мужчина тут же сует голову под кран, открывая холодную воду. В гостиную, что, как и обычно, является местом их постоянных попоек, Бруно спускается, вполне ожидаемо, последним. Влажные кудряшки вьются больше обычного, подпрыгивая при каждом шаге. В итоге он просто снял свою руану, да сменил рубашку, достав из шкафа некогда любимую темно-фиолетовую с рисунком песочных часов на воротнике. Ее подарил Мелхор незадолго до своего исчезновения. - Ты ведь помнишь? – голос любовника заставляет замереть на месте, прислушиваясь к нему, - Если Дол хоть намекнет на то, что ты с ней плохо обращаешься?.. - Я сам себе руку отрублю! – отвечает мужчине пьяный Мариано, повиснув на плече, - Она ведь моя жена, Мел! Я сам кого хочешь прибью… ик! За нее! Хриплый смех подвыпившего Мелхора растекается по телу горячей волной. В голове даже проскочила малодушная мысль спрятаться на втором этаже и просто слушать, прижимаясь спиной к какому-нибудь холодному горшку. Но его замечает Феликс. Который с легкой досадой вздыхает и наливает полную рюмку джина, опрокидывая ее в себя. - А, Бруно! – радостно машет рукой Агуст, - Проходи быстрее, мы тебя уже заждались! Опять поспорили, догадался пророк. Эти двое вечно ставили на кон полную стопку на то, явится ли он или проигнорирует приглашение. В зависимости от ситуации они то и дело менялись мнениями. Но всегда выигрывал Мелхор, что ради смеха тоже учавствовал. Вот и теперь он запрокидывает голову, смотря на Бруно верх ногами и слегка улыбается, не притрагиваясь к алкоголю. Он опять поставил на то, что мужчина придет. А потом светлые брови подпрыгивают удивленно и мужчина садится прямо, чтобы осмотреть Мадригаля в нормальном положении. Конечно, даже в полутьме он узнал свой подарок. И теперь разве что не светится, улыбаясь так же открыто, как и обычно. Бруно отвечает тем же, но скромно изгибает губы, немного неуверенно. А потом занимает место напротив Мелхора, в кресле, принимая отдельную рюмку, в которой уже знакомый ликер. Ореховый, как он любит, разбавленный цитрусовым соком. Ровно в такой пропорции, что бы Мадригаль мог спокойно пить и медленно пьянеть. Разговор течет лениво, тягуче. Щеки мужчин начинают медленно краснеть, взгляд становится масляным. Только Мариано почти без сил валится на подставленное ему Мелхором плечо, пока тот вспоминает что-то из общего прошлого с Агустом. - Ты был в приюте после того раза? – расслабленно интересуется Агустин, вновь прикладываясь к своей стопке и наполняя ее в очередной раз. - М-м-м, нет, - качает головой Мелхор, - Пересылаю деньги, получаю письма от детей. Но больше я туда не сунусь. Что там произошло, никто не спрашивает. Такого негласное правило. То, что происходит за горами, остается за горами, чтобы не нарываться на неодобрительное ворчание Альмы, что все еще не изменила своего мнения. Поэтому старшие Мадригаль предпочитают не лезть в дела Агустина и Мелхора, а те говорят лишь им двоим понятными фразами. Надеясь на то, что он незаметно для самого мужчины, посматривает на Мелхора, Бруно все же то и дело кидает свои взгляды на него, не может отказать себе в такой малости. Тот заметно уставший, с пролегшими под глазами знакомыми тенями, с легкой вечерней щетиной. Нежно серо-бежевая рубашка украшена светло-зелеными листьями и лианами, на груди - шнуровка, кремовые штаны и шлепки. Черт, он был бы красив даже в самых последних обносках, что уж говорить о мужчине сейчас. Еще и этот разрез ворота для шнурка, сквозь который можно было видеть небольшую ложбинку на груди. Язык пробегается по резко пересохшим губам, при взгляде на ярко очерченные ключицы и дрожащий от смеха кадык. А в следующий момент Мадригаль торопливо переводит взгляд, ведь голубые глаза заинтересованно следят за его жестом. - Ай, ай, ай! Больно ведь! – выгоняемый доской из своего укрытия пищит Камило, когда Касита вышвырнула его из-за поворота, звонко шлепнув по заднице. Феликс на сына старается смотреть грозно, но из-за количества выпитого джина получается это плохо и он плюет на это. Тем не менее, указывает на второй этаж пальцем, в остальной ладони зажата очередная стопка. - Иди в комнату, рано тебе еще… - Да ладно тебе, Фел, - отмахивается от друга Агустин, постучав по ручке дивана рядом, - Он уже через обострение проходит, пора уже понять – твой сын вырос. Пусть посидит с нами. Темные глаза мужчины нашаривают говорившего и сосредотачиваются на нем. - Ладно, - махает рукой на собственное ворчание Феликс, - Хочешь – можешь остаться. Племянник осторожно косится сначала на Мелхора, что лениво опрокидывает в себя очередную порцию алкоголя, а потом на Бруно, рассматривающего свою рюмку с запредельным интересом. Никто из них не против. Так что парень торопливо занимает свободный диван рядом с Агустом, получая единственную нетронутую стопку, что прихватили случайно вместе со всем набором. - Мда, толку от этого парня мало, - усмехается светловолосый, помахав перед лицом вырубившегося на его плече Мариано, - Касита, не поможешь с этим пьянчугой? И сползает с дивана, который резво подпрыгивая, спешит на второй этаж, пока пьяное тело на нем сладко посапывает, приобнимая подушку. Проследив взглядом за убегающим предметом мебели, Мелхор занимает заменившее его кресло, с наслаждением потирая затекшее плечо. - А можно джин попробовать? – на пробу интересуется Камило, но встречая задумчивый взгляд отца, тут же примирительно поднимает руки, - Ну, вино так вино. Феликс тянется за поданной домом бутылкой, когда его опережает Мелхор, наливая прозрачный напиток в рюмку племянника. - Он уже не мальчишка и скоро первую бороду брить будет, оставь его. Пусть пьет что хочет, - подлив и себе очередную порцию, светловолосый отставляет квадратную бутыль, - Уж лучше с нами в первый раз напьется, чем со сверстниками какой-то гадостью траванется. - Ну, тогда я пойду спать, - встает со своего места чернокожий, а потом подмигивает сыну, - Пепа убьет меня, если прознает об этом, так что… - Утром буду как штык на завтраке! - Да не надо. Все равно раньше обеда никто не выйдет, - трепет Агуст племянника за плечо и тоже встает, переворачивая свою рюмку и ставя в таком положении на стол, - Боюсь, я уже все. Не засиживайтесь уж слишком. Мелхор и Бруно салютуют удаляющимся мужчинам, провожая их взглядами. И впервые за долгое время остаются втроем, в полной тишине. Светловолосый, в отличие от своего любовника, не тянет напиток, а опрокидывает сразу, прокатывая жидкость по языку, сглатывая лишь после этого. Пророк же пьет мелкими глотками, растягивая одну стопку на несколько раз. Камило хватает свой джин и сглатывает разом, обжигая горло и заходясь в кашле. - Не торопись, - смеется голубоглазый мужчина, разливая очередную порцию на всех троих, естественно учитывая, что Бруно пьет ликер, - Спокойно. Все равно стоит поговорить, так что пей в свое удовольствие. В нем уже достаточно алкоголя, что бы затолкать свой страх куда подальше. Он уже кажется смешным. Ведь это же Бруно! Пугливый, скромный Бруно, что хоть пока и не может сказать самых главных слов, но все равно показывает, что любит его. Он все еще посещает его постель глубокой ночью, иногда оставаясь до самого утра. Прижимается к спине, нежно перебирая светлые волосы, пропуская сквозь пальцы. И идиотом оказывается это все же он. Потому что бегает от собственного счастья как мальчишка. - Что там с обострением? – лениво развалившись в кресле, интересуется Мелхор. Камило задумчиво смотрит в одну точку. Агустин. Пепа. Изабелла. Какой-то соседский мальчишка. Старушка. Антонио. Облики менялись, словно по щелчку пальцев, заменяя один другой без особых проблем, как и в моменты его испуга. - Но все равно еще тяжеловато повторять людей, которых я еще до этого не считывал, - чешет щеку парень, осторожно прикладываясь к очередной порции джина, но все равно морщится, закусывая нарезанным кружками апельсином, - Бе. И иногда перекидываюсь вне зависимости от своих желаний. В основном во сне. - Ну, неплохо. Явно лучше, чем слышать то, как моргает колибри в горах, - подливает им еще светловолосый, - Что там, на счет того ублюдка, кстати? Ты ему хоть морду после этого набил? Племянник удивленно хлопает глазами. Нет, он, конечно, сразу понимает о ком речь, но не думал, что дядя вообще об этом заговорит. А тот давно хотел поинтересоваться насчет судьбы того идиота, что решил поиграть с Мадригаль. Камило так и не назвал имени своего несостоявшегося любовника никому. Даже Долорес отмалчивалась. - Ты что, так его и оставил в тот день?! – правильно истолковывает молчание парня Мелхор и резко садиться ровно в кресле, - Серьезно? - А что я должен был сделать?! – раздраженно дергается Камило, - В тот момент мне как-то не до справедливости было. - Угу. Зато как лезть ко мне в штаны, силы нашлись. Камило вздрагивает, словно дядя его ударил, сразу сжимаясь на своем месте. Ему невероятно стыдно за свой поступок и он как-то надеялся, что они замнут этот момент. Разве только то, что Мелхор говорит больше насмешливо, чем злобно, подсказывает – он уже отпустил ситуацию. - Мелхор! – возмущается Бруно, кажется, впервые за вечер, подав голос. - Я уже как тридцать восемь лет Мелхор, - ворчит мужчина, но все же затыкается. Он не хотел, что бы это прозвучало так грубо, но будучи пьяным, тяжело контролировать собственные мысли. Так что смущение догнало чуть позже того, как слова слетели с языка, и светловолосый припадает губами к своей рюмке. Тягучая хвоя скатывается в горло, грея и помогая еще чуточку расслабиться. Вкус Бруно. Затуманенные голубые глаза нашаривают лицо пророка и мужчина облизывается, словно огромный кот. - Тебе все же не стоило отпускать его просто так, - но Мадригаль не может не согласиться с тем, что племяннику стоило продемонстрировать, что с ним нельзя играть. - Он все равно сильнее меня. Да даже если я его и ударил бы, то быть мне избитым, - смущенно вздыхает Камило, тоже опрокидывая в себя джин. - Может, скажешь его имя? – словно невзначай бросает Мелхор, но натыкается на грозный взгляд любовника и примирительно вскидывает обе руки вверх, - Да ладно, не буду я его бить. Это всегда может сделать кто-то другой. К примеру, Васко, что после того раза с косячком интересовался, как там дела у Камило, и под насмешливый взгляд мужчины торопливо объяснял, что просто волнуется, жив ли тот после разговора с дядей. Конечно, тот знал, что Мелхор дальше подзатыльников для Мадригаль не дойдет. - Не надо, сам справлюсь. - Правильно, нечего лезть в их разборки, - кивает Бруно. - Васко попрошу. - Точно, отличная иде… Что?! Под оглушительный смех Мелхора шокированный пророк то раскрывает рот, то вновь его захлопывает. А светловолосый откидывается на спинку кресла и запрокидывает голову. Вот ведь мелкие засранцы! Зря он думал, что сынок Алонсо просто так интересуется. Умудрился же подловить мальца. - Не смешно! – попытался отдернуть любовника Бруно. Безрезультатно. А Камило краснеет, вновь присасываясь к джину. Его уже потихоньку разморило от алкоголя с непривычки. И теперь он так очаровательно покрывается румянцем. Парень и сам не понял, в какой момент Васко выловил его во время очередной помощи Энканто. Но сначала он просто здоровался, приветливо махал через толпу, случайно оказывался рядом. В какой-то момент длинноволосый стал крутиться рядом слишком часто, и Хамелеон был вынужден начать с ним разговаривать. А потом, красный от смущения и заикающийся от паники, старший пригласил погулять вечером. Уже во время прогулки сболтнув, что вообще-то хотел пригласить на свидание. - Да ладно, если это Васко, то пусть, - смеется Мелхор, утирая костяшкой слезы, - Этот балбес хоть не обидит. - Потому что тебя боится? – чуть обиженно спрашивает племянник. - Потому что просто не сможет, - хмыкает мужчина, - Он, конечно, тот еще товарищ, но, по крайней мере - честный. Он замечает, как племянник нежно улыбается, при воспоминании о Васко. Да, дядя не знает, что после первого свидания парень набрался смелости и клюнул Камило в щеку. Что сам Камило так долго смеялся над этим, что длинноволосый успел обидится. Дело исправило то, что Мадригаль сам прижался своими губами к его. - А можно… я к Васко схожу? – вдруг смущенно выдает Камило, - Я так-то к нему и собирался, изначально. И получив отмашку от Мелхора, пошатываясь, торопиться на выход. Бруно все еще шокирован известием того, что Камило заинтересован в Васко. Нет, тот наверняка очень милый парень и все такое. Но он ведь!.. Взгляд сам собой цепляется за фигуру напротив. Да, Васко курил травку, теперь уже в прошлом, благодаря вмешательству одного светловолосого мужчины. Не совсем еще наркоман, но тоже любитель легкого кайфа. Но ведь пророк сам влюблен в такого же. Его не отпугивает темное прошлое, он понимает, что тот период для Мелхора был не самым легким в жизни. - Прости, что вел себя как идиот, - вдруг нарушает тишину светловолосый, - Ну, когда избегал тебя. Бруно кивает, пряча глаза в своей рюмке, вновь полной ликера. А потом плюет на то, что по идее должен был злиться и разом проглатывает то немного количество алкоголя, что растягивал на три-четыре раза. Медленно поднимается на ноги, пошатываясь от количества выпитого в нем. Пара шагов и колени упираются в горячее, даже сквозь ткань штанов, бедро мужчины. Задумавшись на мгновение, пророк перекидывает свою ногу через ноги любовника и с довольным стоном падает на них и наклоняется к уху. - Знаешь, а я ведь все еще пью чай в тайне ото всех, - шепчет Мадригаль. Мелхор замирает, ладони в нескольких сантиметрах от таза мужчины, зависают в небольшом страхе. От слов, произнесенных только для него, внутри словно фейерверк кто-то запустил. Слезы уже готовы хлынуть из глаз, но он лишь смаргивает их намек, впиваясь пальцами в бедра Бруно, с гортанным рыком притягивает к себе. - Я готовлю просто великолепный чай, - урчит Мелхор, утыкаясь носом в висок любовника. - М-м-м, хочу попробовать, - смеется от легкой щекотки Мадригаль. - Мир? – с надеждой интересуется мужчина. - Давно уже мир, - фыркает Бруно. Простили. А потом светловолосый задыхается от движения горячего языка по своей шее. Бруно с довольным урчанием припадает к терпкой коже, вылизывая дрожащую венку. Он прекрасно знает все слабые места любовника. И шея – основное. Стоит коснуться хоть кончиком пальца и в голубых глазах начинает разгораться огонек желания. Вот и теперь он откидывает голову, позволяя заключить поцелуй на дернувшемся кадыке. - Еще не пробовал твой чай, но думаю, ты повкуснее будешь, - игриво подначивает кареглазый, чуть прикусывая кожу любовника. - Б-Бруно! – предупреждающе стонет Мелхор. - Уже сорок семь лет как Бруно, - мстительно хихикает мужчина. Пальчик проходится от ключицы вверх, по горлу, щекоча своей легкостью движения, слегка царапая кадык и соскальзывает с подбородка. Светловолосый полностью отдается во власть любовника, которому так нравится его дразнить. Нежно-розовый язычок пробегает по своим губам и Бруно вновь прижимается ими к кадыку Мелхора, немного прикусывая. - Пожалуйста, милый. Я сегодня готов только к дрочке, не возбуждай еще сильнее, - молит светловолосый. Шея, а кадык в особенности – его ахиллесова пята, криптонит. А Бруно в ответ так жарко притирается пах к паху, трется грудью о грудь, задевая собственным соском сжавшуюся горошинку под тканью, распластываясь на любовнике и сладко стонет, когда крепкие ладони оказываются на ягодицах. Голос становится едва различимым, но мужчина его слышит, чувствует, как Мадригаль облизывает его ушную раковину, заставляя в отместку щипнуть себя за задницу. - Зато я готов ко всему.