Клыкастые истории

— Ты бы его еще бетоном залил, чтоб наверняка… — подойдя к творению рук Виктора, Аарон скептически подергал цепи. Их, пожалуй, и впрямь могло бы быть меньше, но рисковать охотник не собирался. Тяжелые оковы на хрупком теле казались почти насмешкой, но улыбаться не тянуло никого, даже Аарона. По правде, единственной улыбкой в комнате была та, что застыла на мертвенной маске упокоенного вампира. Виктор по праву считал себя смелым человеком, но от этой жутковатой ухмылки его коробило всегда. Даже тогда, когда никому и в голову не могло прийти, что ее обладатель когда-нибудь снова восстанет. — Надо будет — залью, — Виктор огрызнулся, защелкивая последний крепеж, он прекрасно знал, что друга уверенность движений не обманет, но все же старался не терять лица. — Расслабься, в нем сейчас химии больше, чем на фармзаводе, я бы трижды кони двинул. — В этом и разница, он не двинет. Разговор увял сам собой. Все было готово, оставалось только выдернуть из груди витой кол с серебряными прожилками и ждать, но пальцы деревенели и отказывались слушаться. — Если скажешь, что передумал, я тебя ударю, — судя по сердитому рычанию, Аарон нервничал не меньше. — Не передумал, — рука легла на серебряную рукоять и вновь замерла. — Ты же понимаешь, что если я это сделаю… — Да все я понимаю! — Аарон настолько привык жить в человеческом темпе, что порой Виктор попросту забывал, насколько быстро он может двигаться на самом деле. Мгновение — и жесткие пальцы, сжавшись поверх его собственных, заставили выдернуть кол. — Вот и все. Не ты это сделал, а мы. Это не только твоя ответственность.

* * *

Память распахнула двери, настежь и без предупреждения. Здесь была полутемная комната, застывшая в мгновении напряженного молчания, пахло травами, виски и французским парфюмом, но в ноздри Андре явственно ударил запах пороха и крови. Толпа, как-то разом переставшая быть битвой, не позволяла приблизиться ни на шаг, но и так было понятно, что произошло. Здесь и там мелькали алые ленты — где-то еще повязанные на плечо, где-то наспех сорванные и брошенные под ноги. Как быстро революция теряет сторонников, кто бы мог подумать! Еще час назад они горланили победные гимны во славу своего грозного Ангела Смерти, готовы были разорвать голыми руками каждого председателя Совета или члена Ордена, а теперь пытались слиться с теми, кому только что рвали глотки. Где-то далеко, в самом сердце кипящего моря из смертных и бессмертных, раздавались крики, означающие лишь одно: темные ангелы тоже смертны. — Как ты мог! — крик прорезал зыбкую дымку, возвращая в настоящее. Джеймс Грант, позабыв о манерах, нависал над Виктором, извечная надменная улыбка осыпалась, обнажая оскал. Вокруг Андре снова была комната, ставшая местом для переговоров, разве что лица сидящих в ней вампиров и людей стали значительно мрачнее, чем десять минут назад, до того, как охотник взял слово. Только в ушах все еще звенел грохот погибшей три века назад революции. — Я не говорю, что сделал все правильно. Но я сделал хоть что-то. — А я говорю, — Аарон продолжал сидеть, но каждый мускул в его теле, кажется, был напряжен. Малейшая искра — и взорвется. А из Джеймса искры летели почти буквально. — Тебя вообще никто не спрашивал! — остатки самоконтроля дали трещину, Джеймс заорал по-настоящему. — Поверить не могу! Ты совсем разум потерял, книжная плесень мозги разъела?! Не хватало одного чудовища, ты притащил другое? Мало тебе было эту псину из гроба вытащить, ты решил теперь всех оттуда… Договорить он не успел. От быстрого движение вспыхнувшие алым глаза показались смазанной линией автомобильных фар на фотографии, раздалось невнятное рычание. Запах крови, будто перекочевав из недавнего видения, ударил по чувствительному обонянию. Человеческая личина против воли приучает к маскам. Безукоризненного джентльмена, как у мистера Гранта. Вечного студента, как у самого Андре. Невинного ребенка, как у Лари. Настолько приучает, что сам порой забываешь, что ты такое. Пока не напомнят. Всегда так. Что-то вдруг происходит и рушатся барьеры, выпуская кровожадное чудовище. Они двигались так быстро, что Андре едва уловил, как Виктор попытался оттащить Аарона, как тот с рычанием отшвырнул друга, как человек ударился о стену и затих. От этого сделалось особенно жутко — в попытках перегрызть Джеймсу горло, Аарон даже не заметил, что сделал. Грант тоже напоминал уродливое искаженное отражение самого себя, клацая зубами, судя по цвету уже дорвавшимися до плоти врага. Андре не сразу заметил, что и сам вскочил. Нужно было что-то сделать, но он понятия не имел, с какой стороны подступиться. Он подался вперед, но ледяная ручка на предплечье пресекла любые попытки вмешаться. — Позволь им, — Герцогиня оставалась мертвенно спокойной и это, как и всегда, внушало необъяснимую уверенность. Обойдя дерущихся по широкой дуге, она опустилась на колени перед Виктором и помогла ему сначала сесть, а затем, когда он проморгался, подняться на ноги и дойти до кресла. Лишь когда охотник получил всю необходимую помощь, а звуки борьбы стали потихоньку затихать, вампирша соизволила вмешаться. Андре практически не случалось наблюдать главу семьи в бою. Воспитанная своим четырнадцатым веком, она была твердо убеждена: то, что женщина физически в состоянии сломать кому-то шею двумя пальцами, вовсе не значит, что она обязана самолично участвовать в мордобое. За нее всегда дрались другие, так что порой случалось забыть, на что она способна на самом деле. Андре даже не увидел движения. Вот она медленно подплыла к сцепившимся в клубок вампирам — и вот они уже разлетелись в разные стороны, сшибая мебель. А она как стояла на месте, так и стоит, только на манжете правой руки появилась кровь. — Довольно, — голоса Герцогиня будто бы не повысила, но Джеймс шумно вдохнул и резко выпрямился, судорожно пытаясь натянуть обратно маску светской изысканности, а Аарон, глухо зарычав, напротив, без сил рухнул на колени, будто ему отвесили хорошую оплеуху. — Если все выпустили пар и готовы слушать и думать, я, с вашего позволения, возьму слово. Я не готова признать принятое решение разумным. Теперь у нас всего лишь две проблемы вместо одной. Даже если нам каким-то чудом удастся договориться с месье Дюжарденом и он сумеет одолеть нашего врага — мы все равно не избежим крови на улицах. Я понимаю, почему вы это сделали, — она перевела спокойный, почти сочувственный взгляд с Виктора на Аарона и обратно. — Вернее, понимаю, почему сделали именно вы. Виктор родился спустя двести лет после пленения Дюжардена, а Аарона заперли в гробу за двести лет до. Ни один из вас не был там и не видел, что произошло. Вы читали об этом в книгах, да. Но вас не было на площади, когда братья и сестры рвали друг другу глотки. На Андре она не смотрела, но он все же опустил глаза. Память полоснула с новой силой. Свою повязку Андре потерял, сопротивляясь течению толпы. Однако, наконец приблизившись к месту, от которого все бежали, он со злым упрямством подобрал с земли чей-то алый платок и повязал на плечо. И пусть с ним за это делают что хотят! Мир слегка кружился. На краю площади, около фонтана, образовалась пустота, разрастающаяся по мере того, как вампиры растворялись во мраке переулков, не желая иметь дело с победителями. Еще минуту назад тут кипел бой, а теперь по ушам била мертвая тишина. Что-то внутри оборвалось, оставив сосущую пустоту, когда взгляд упал на два тела, лежащие на мостовой. Андре слышал, что подошедший охотник что-то громко ему говорит, но не мог отвести глаз. Он знал, что с Дюжарденом покончено, но понять и увидеть — разные вещи. На бледное лицо повелителя то и дело падали мелкие брызги от фонтана и казалось, что он вот-вот фыркнет, оботрет лицо и встанет на ноги, небрежно вынимая из груди кол. В душе теплилась глупая надежда, что это все еще возможно, он ведь не простой вампир, его не берет чертова осина, не должна брать! Но от тела даже на расстоянии нескольких метров разило серебром и чарами, а в широко открытых глазах не плескалось и капли жизни. Нет, это не простой кол. И не просто так на белом воротнике столько крови. Тошнота накатила внезапно, и Андрэ почувствовал, как подкашиваются колени. Они выпили его. Выпили, словно простого смертного! Кто мог оказаться настолько силен, чтобы сотворить такое?! Взгляд упал на второе тело, распростертое рядом — седовласое, в старомодных одеждах. И такое же неподвижное. Он не был ранен или заколот, от него так и разило силой — но приоткрытые глаза оставались пустыми и стеклянными. Андре скорее чувствовал, чем видел, как над ним нависли теперь уже трое охотников. И не сопротивлялся, когда заломленные назад руки заковали в кандалы. Бежать он не собирался, а драться больше смысла не было. Оставалось закрыть глаза и не вскрикнуть, когда грудь пронзил кол». — И, все же, — после паузы голос Герцогини зазвучал чуть громче, выдернув Андре из липкой паутины воспоминаний. — Я не решусь отрицать, что это может сработать. Я, разумеется, не позволю и не могу позволить даровать месье Дюжардену больше свободы, чем вы уже даровали. Но заточить его обратно мы все равно не сможем, так что этот вариант останется с нами до тех времен, когда терять станет нечего. Помолимся же, чтобы эти времена не настали. Это не было фигурой речи, Андре перекрестился почти машинально, все братья и сама Герцогиня сделали то же самое. Не укрылся от глаз и нервный рывок Аарона — от символов веры бедолагу все еще передергивало. — Мы могли бы попробовать, зачем дожидаться конца света? — голос Виктора был тихим. Судя по руке, ненароком метнувшейся к виску, дело было не в скорби по неверному решению, просто добрый друг приложил его головой о шкаф сильнее, чем казалось. — Нет, — просто сказала Герцогиня. И стало ясно, что разговор окончен. — Мистер Грант, я очень надеюсь, что вы возьмете на себя ответственность за то, чтобы месье Дюжарден оставался там, где находится. Я попросила бы вас заняться этим немедленно, о дальнейших наших планах мы сообщим вам незамедлительно, как только придем к какой-либо договоренности. Андре… составь ему компанию, если считаешь нужным. По позвоночнику пробежал холодок, в первую секунду ему даже показалось, что он ослышался. — Я могу спуститься к… пленному? — осторожно уточнил он, чувствуя себя редкостным идиотом. Глава клана всегда говорила именно то, что имела в виду, зачем переспрашивать? И словно эхом не желающего отставать прошлого, прозвучал в голове старый приказ: «Клянись, что не приблизишься к нему без моего дозволения, никогда!» Не просто слова, но клятва. Подтвержденная не только верностью семье, но и той страшной силой древней крови, которой владеют немногие. Андре и сам считал эту силу мифом, пока не познакомился с ней лично. Он слышал, что по-настоящему древние вампиры способны на это, но тогда Герцогиня использовала ее на блудном сыне в первый и последний раз. — Да, ты можешь его увидеть, — спокойно подтвердила женщина. И Андре почти физически ощутил, как старая клятва разжимает тиски.