Клыкастые истории

Оборвавшийся звонок отозвался в сердце такой болью, что Андре качнулся, чуть не выронив телефон. Затем, опустившись на холодный пол и прислонившись к стене, закрыл лицо руками. — За что они так с ним? — севшим голосом спросил он в пустоту. Думать о Леоне, как о жертве хитроумного заговора, из которого тот может вывернуться, было страшно, но терпимо. Знать, что он осознанно жертвует собой ради тех, кто его заранее предал — невыносимо. — За то, что напялил терновый венец, — резко бросил Аарон. Разозлиться на него за едкие слова не выходило, Андре знал: ему тоже больно. Они замолчали. Какое-то время никто не двигался, затем оторопь стала проходить. Все еще не отнимая ладоней, отгораживающих от мира, Андре рассеянно слушал, как Аарон роется в сумке, а Виктор, кажется, открывает термос. Жизнь не остановилась и не изменилась, они жили и продолжат жить. Так почему реальность кажется такой чудовищно неправильной? Из тянущей невесомости его вырвала теплая рука на плече. — Поешь, — Виктор, опустившись рядом, протягивал ему бутылку. — Тебе понадобятся силы. В конце концов, кто знает, может, мы еще сможем что-то сделать. — Что, выбить головой двери и бежать на помощь? — ехидно спросил Аарон, устроившийся в противоположном углу. — Ты не помогаешь. — Я и не пытаюсь. Зарождающуюся перепалку предотвратили шаги на лестнице. — Если это снова Редж, то я все же сломаю ему руку, — как бы между прочим заметил Аарон, вставая на ноги и выглядывая через решетку. И вдруг присвистнул. — Ну ничего себе. А мне сказали, что ты в Китае. — Ты вообще пробовал кусать китайцев? — знакомый голос заставил Андре подлететь на месте. Буквально. — Они со своим рационом на семьдесят два процента состоят из капсаицина. Фу. — Лари! Ты что тут делаешь? — Позлорадствовать пришел, — мальчик выразительно показал язык. — В кои-то веки тебя нужно вытаскивать из полной задницы, а не меня. — Ключи есть? — Нет, блин, я так, поздороваться зашел, — за тихим звяканьем послышался скрежет замка и дверь распахнулась. — Идем. — Где Редж? — на всякий случай уточнил Андре, уже, впрочем, зная ответ. — Наверху. Я, кстати, не знал, что втыкать кол — это так сложно. Думал запястье себе сломаю! — Лучше бы язык сломал, — Андре сделал внутреннюю пометку как следует извиниться перед Реджем, когда все закончится. Кто-кто, а он был виновен в происходящем меньше всех. — Но спасибо. Ты вовремя. Как узнал? — Волшебная коробочка, — ехидно отозвался Лари, почему-то покосившись на Виктора. Тот прищурился в ответ, явно уловив только им понятную шутку. — Мне смс-ка пришла, что вы тут и знаете, где Леон, а его надо спасать. — От кого? — Андре, вслед за остальными заскочив в комнату, где лежало оружие, старался одновременно вернуть себе хладнокровие, понять, что происходит и нацепить под пальто перевязь с кинжалом и кольями. — Каким боком ты тут вообще? — Левым, — отшутился Лари. А Виктор, успевший распихать с полдюжины кольев, тихо рассмеялся. — Это, кстати, многое объясняет. А я все гадал, где я видел эту дурацкую джинсовку и почему вообще месье Дюжарден выглядит так, будто раздел старшеклассника. — Нормальная джинсовка! — Так от кого смс? — не дал сбить себя с мысли Арно. — Понятия не имею. Но что-то мне подсказывает, что от матушки, хоть номер и не ее.

* * *

Пламя было так близко, что Леон уже почти чувствовал его жар. Он пытался не отвлекаться, но то и дело невольно оглядывался. Возможно, заявляя, что готов к смерти, он не представлял себе сгорание заживо. Может, кол в сердце и был бы лучшим выходом? С другой стороны, отсутствие выбора имело свои плюсы — можно идти до конца и не бояться спасовать перед смертью. Шанса спасовать ему не дадут. Эта мысль не особо утешала, когда сильный удар выбил плечо из сустава, оставив болтаться на коже и остатках непорванных мышц, а серебряный нож ловко подрезал сухожилия на ногах, вынуждая рухнуть на землю. Леон знал, чем все закончится и что он должен сделать, но тело продолжало отчаянно сопротивляться, пытаясь выскользнуть из лап смерти. Уцелевшей рукой он попытался ударить противника, но быстрый взмах клинка разом лишил его кисти. — Я мог бы не убивать тебя, — аномал, тоже изрядно подранный, не преминул ударить по лицу. Просто так, для удовольствия, прежде чем для пользы дела нанести еще несколько глубоких ран, чтобы руки не вздумали восстанавливаться. — Как ты думаешь? Я мог бы забрать тебя с собой. Тебе же нравится страдать ради великой цели? Может, мы и смогли бы найти общую цель, а? Леон точно знал, что это всего лишь способ поглумиться, что в живых его оставлять не собираются. Но огонь был совсем рядом, что, если враг не захочет гореть, пусть и не насмерть, а просто сбежит? Больше всего хотелось поддаться. Оттянуть момент, напугать, не дать осушить себя и оставить погибать в наползающем пламени. Или просто закрыть глаза, предаться слепой надежде и стараться не думать о том, как долго вампиру нужно гореть заживо, чтобы наконец умереть. Но тогда все будет напрасно. Враг выйдет на свободу и его никто не остановит. Погибнут люди. Погибнут вампиры. Андре и его забавный братишка, с таким восторгом пытавшийся научить Леона пользоваться телефоном. Виктор. Аарон. Мадам Ло, прекрасная в своем бессердечии ради высшего блага. И даже чертов Грант. — Можешь и не убивать, — смеяться было больно, но не улыбнуться в лицо смерти значило предать себя. — А можешь попробовать. Силенок-то хватит? Последний, кто пытался, чуть не помер. Но, кстати, не помер. Знаешь, какой бесконечной мощью обладает тот, кто испил столь сильную кровь до последней капли? Не знаешь? Скоро узнаешь. Он уже близко. — Луций? Не свисти, мальчик, он давно помер. — Правда? — Леон улыбнулся еще шире, чувствуя, как глубокий порез на щеке расходится еще сильнее, заливая шею кровью. — Ты так хорошо учил историю? Ну, значит, тебе не нужно бояться, когда он придет за тобой. А ведь я мог бы тебе помочь, если бы остался жив. Не воспринимай как знак симпатии, я бы с удовольствием разорвал тебя на части, но за ним старый должок. Мы могли бы… Кол, пробивший сердце, разлил по венам огонь. Он не парализовывал, пока нет, в теле было еще достаточно силы, но Леон все равно умолк, задохнувшись от боли, давно перешедшей за грань выносимой. Дон Флорес был бы в восторге, если бы узнал, что его оружие вновь послужило именно тому, чего он так желал. — Я не верю тебе, — рука грубо вздернула за волосы, выворачивая шею под неудобным углом, ухо обдало мерзким горячим дыханием. — Но если он придет, у меня тоже будет эта сила. Клыки вонзились в горло, и Леон закрыл глаза. Все было кончено, он сделал то, что был должен. Жизнь покидала по капле, на удивление забирая с собой часть боли. Руки, удерживающие его на весу, дрожали все сильнее с каждым глотком, дыхание монстра становилось все более хриплым и надрывным, но это не имело значения. Луция вела жажда справедливости и он не остановился, даже когда поглощенная энергия стала выжигать его изнутри. Этого урода ведет жажда власти и он тоже пойдет до конца, уверенный в своей непобедимости. А когда он все поймет, будет уже поздно. Треск пламени звучал уже совсем рядом. Леон хотел улыбнуться, но тело ему больше не принадлежало, оставалось лишь ощущение полета и огненная боль в груди. Но угасающее сознание все же находило ужасно смешным, что именно проклятый кол, продержавший его в забытье столько лет, станет его спасением. Осина, серебро, древние чары. Они надолго погрузят во тьму. Когда огонь сожрет его плоть, он ничего не почувствует. На почти уже неощутимую кожу упали холодные капли, и улыбнуться все же получилось. Леон любил дождь.