Клыкастые истории

Чары сплетались с серебром и осиной, пальцы жгло даже через толстые перчатки, но Леон изо всех сил противился желанию выкинуть проклятое оружие. По возможности в голову Флореса. Сомнений не было, тот не случайно подал ему именно этот кол, знакомый до фантомной боли в сердце. Но отвлекаться было некогда и нельзя. Третий круг заговоренного пламени за спиной сомкнулся, настало время двигаться вперед. Леон кожей чувствовал: враг где-то рядом, ждет его. Это было и хорошо, и плохо. С одной стороны, идиотские круги сделают свое дело. С другой — враг почти наверняка точно знает, зачем его пытаются запереть. И он готов. В диаметре круг был не больше полутора сотен метров, но складские помещения и гаражи превращали его в бесконечный лабиринт, где нападения можно было ждать из любой щели. Мелькнула мысль, что еще не поздно вернуться и взять факел. Открытый огонь — это всегда хорошо, особенно когда ты швыряешься им во врага, а не он в тебя. Но поворачиваться спиной к неизвестности мучительно не хотелось. Бояться чего-либо теперь было глупо и бессмысленно, но Леон вдруг ощутил острое желание бежать. Бросить все это, отказаться от сражения и убраться подальше. Куда угодно, лишь бы не стоять в полном одиночестве перед лицом смерти. А потом вдруг в кармане завибрировал телефон.

* * *

— Вот и все, — дон Флорес бросил пригоршню серого порошка, пламя взвилось лиловой змеей и круг, непреодолимый для вампиров, обрел силу. — Да, все, — Герцогиня, начинавшая обряд и замыкавшая огненное кольцо с севера, уже успела вернуться, остальные участники были на подходе. Тишина, нарушаемая лишь треском пламени, почти пугала. Они ожидали толп врагов, желающих прорваться внутрь и защитить своего хозяина, но тот, кажется, пришел один, за исключением пары молодых стражей, давно валяющихся с кольями в груди. — Все идет слишком гладко, вы не находите? — Вовсе нет, — дон Флорес действительно не выглядел разделяющим ее беспокойство, напротив, он буквально светился. — Безумец возомнил себя богом и поплатится. Не переживайте, мадам Ло, кто бы из них кого ни осушил, они оба будут практически беспомощны. А огонь закончит начатое. — Огонь? — женщина позволила себе удивленно изогнуть бровь. И тут же заметила, что пламя действительно движется, равномерно разрастаясь внутрь круга. То, что это не просто пожар, гонимый ветром, было видно невооруженным взглядом: ровный ряд оранжевых и алых всполохов продвигался, не обращая внимания, идет он по дереву, железу или бетону. — Ах вот оно что. Что же, расчет действительно неплох. Тот, чьи жилы покинет кровь, станет уязвим ко всему, что может навредить обычному вампиру, в том числе к огню. Тот, кто поглотит такую силу, будет небоеспособен. Даже если Дюжарден проиграет, они смогут захватить его противника. А дальше — дело техники, пусть и не удастся его убить. Даже если его разум окажется сильнее разума несчастного Луция и сможет восстановиться, за это время они придумают, как удержать его в клетке. В конце концов, с позапрошлого столетия человечество изобрело массу поразительных вещей, способных ослабить вампира.

* * *

Несмотря на злость и сопротивление, солнце победило. Андре сдался первым, закрыв глаза и провалившись в сон почти сразу, как рассвело, Аарон метался по камере довольно долго, но через пару часов после рассвета затих и он. А вот Виктору, несмотря на бессонную ночь, не спалось, о чем он крайне жалел. Задремать удалось лишь к закату, но уже через час его разбудили голоса. — … успокойся, иначе я не смогу ничего передать и вам придется голодать, — Редж стоял по ту сторону решетки, на определенном отдалении, поскольку давать ему приблизиться и не получить по лицу Аарон и не думал. — Обойдусь без подачек! — А я нет, — Андре попытался мягко оттеснить товарища по несчастью от двери. — Прошу тебя, не делай всем хуже. Редж ни в чем не виноват. Аарон тихо зарычал, но отошел, позволив Андре принять через оконце сначала две бутылки с кровью, а потом термокружку и контейнер с едой, предназначенные, видимо, Виктору. — Завтра вас выпустят, — Редж осмелился просунуть руку через решетку и ободряюще похлопать брата по плечу. После чего поднял с пола сумку, задумчиво глядя на дверь. — Матушка просила принести извинения за это неудобство и дать вам одеяла и теплые вещи, тут довольно прохладно. Но я хочу быть уверен, что вы не нападете на меня. Андре выразительно посмотрел на Аарона, тот закатил глаза и кивнул, отходя к стене. Виктор, на всякий случай, поднялся на ноги и встал между ним и дверью: последнее, чего сейчас хотелось — драки с древним вампиром. Редж, решив принять на веру нежелание затевать бой, отпер дверь, поставил сумку на пол внутри камеры и поспешил вернуть все как было. Когда дверь захлопнулась, Виктор невольно вздохнул с облегчением. — Надо было свернуть ему шею, — зло бросил Аарон, когда Редж убрался. — Он ни в чем не виноват, — устало возразил Андре, расстегивая сумку. — Больше тебе скажу, он наверняка даже не знает, в чем дело. Герцогиня обещала не разглашать информацию, он скорее всего просто делает то, что ему велели. — Так надо было рассказать! — Аарон попытался пнуть сумку, но наученный опытом Андре успел ее подхватить. — Зачем? Мистер Грант поступил жестоко, но он прав в одном: от того, что половина боеспособных вампиров окажется взаперти, лучше не станет никому. К тому же, — из сумки показалась куртка Виктора и немного помятый плащ самого Андре, который тот поспешил надеть, — это и не нужно. Герцогиня Ло, как и Джеймс, всегда держит слово. Но лишь то, которое дала. Она не станет вмешиваться лично и не станет разглашать информацию. А еще матушке хорошо известно, как я люблю забывать все самое важное в верхней одежде. Ну, знаете, — он внезапно улыбнулся, запуская руку в карман. — Деньги, ключи. Телефон.

* * *

Фигура в первое мгновение показалась сотканной из окружающего мрака, лишь глаза сверкали, как тлеющие угли. Он шел медленно, явно наслаждаясь производимым эффектом. Не отрывая взгляда от надвигающейся смерти, Леон запустил руку в карман, доставая телефон и на ощупь нажимая зеленую кнопку. — Ты не поверишь, но я немного занят. — Уходи оттуда, — голос Андре был ровным и тихим, но даже через трубку Леон слышал, как отчаянно колотится сердце… друга? — Помилование вступает в силу только после казни аномала. Они убьют тебя, даже если ты победишь. — Мило, — Леон улыбался, неотрывно глядя на врага. Тот тоже не торопился, с интересом наблюдая и слушая разговор. — Леон, пожалуйста, просто уходи. — Поздновато, — хотелось сохранять невозмутимость, но пальцы дрогнули, сомкнувшись с такой силой, что телефон чуть не треснул. — Но спасибо, что позвонил. Кажется, провожать меня на тот свет входит у тебя в привычку. За полшага до вечной тьмы, помнишь? — Леон! — Андре, — показывать слабость было нельзя, но Леон позволил себе на мгновение прикрыть глаза, забыв о непобедимом зле, с мерзкой усмешкой следящем за ним. — Я читал договор. Они не столь ловки в формулировках, как им кажется, догадаться, в чем подвох, было несложно, особенно если знать, что подвох есть. — Ты знал. — Разумеется. Кто там с тобой? — Виктор и Аарон. — Кома-анда мечты. Рад, что вы позвонили, — Леон горько усмехнулся и вдавил красную кнопку, прерывая звонок и отбрасывая ставший ненужным телефон куда-то в переулок. Аномал молчал секунд десять, потом, медленно захлопав в ладоши, подошел на несколько шагов, так, что теперь их разделяло не больше полутора метров. — Браво. Ты еще ничего не сделал, а тебя уже предали, — золотые зубы блестели даже в темноте. — Случается и с лучшими, хотя я-то тут причем, — Леон легкомысленно тряхнул головой, не выпуская, впрочем, из виду ни единого движения врага. — Еще не поздно выбрать правильную сторону, — аномал развел руки в стороны, словно приглашая весь мир в свои объятия. — Мне говорили, что у меня с умением выбирать правильно не клеится. — В прошлую нашу встречу мне показалось, что ты разумнее. Жаль, — аномал медленно вынул из ножен серебряный нож. — Стоило оторвать тебе голову сразу, но я надеялся, что этот прекрасный звонок что-нибудь изменит. — О, он изменил, — Леон крепче сжал рукоять кола, чувствуя, как боль в пальцах наполняет его силой. Страх и отупляющее чувство одиночества ушли, осталась только ярость. — Напомнил, ради чего я готов умереть. В атаку они бросились одновременно.