Клыкастые истории

В другой ситуации от того, как эпично занесло машину при торможении, Лари разразился бы бурным восторгом и заверениями, что его брат наконец-то перестал быть занудой, но сейчас смолчал даже он. Вампиры выскочили, кажется, раньше, чем автомобиль полностью остановился, так что, когда Виктор догнал их, Аарон уже успел со всей дури впечататься в невидимую стену. Находящуюся, судя по следам, в полуметре от огненного кольца, беснующегося, несмотря на зарядивший дождь. — Что это за херня?! — жизнь, как всегда, не смогла донести свой урок с первого раза, так что Аарон вновь попытался прорвать завесу, ровно с тем же успехом. — Бесполезно, — мадам Ло, привлеченная, очевидно, еще визгом колес, медленно спланировала к ним. Белое пальто, белый зонт, белое лицо, усталые, глубокие глаза. Сейчас, несмотря на юное лицо, Виктору отчего-то показалось, что перед ним старуха. — Вы не сможете попасть внутрь. — Пожалуйста, — пока все пытались сообразить, что и как сказать, Лари подскочил к Герцогине и без церемоний схватил за рукав. — Пожалуйста, вы же знаете, как нас впустить! — Знаю, — спокойно подтвердила женщина, не отнимая руки. — Круг по очереди должны разорвать все, кто замыкал: я, Иоан, Флорес, Октавия и Грант. Но это знание никак вам не поможет, вы же понимаете. Виктор понимал, остальные, скорее всего, тоже, но признавать этого не хотелось. — Как именно его нужно разрывать? — Кровью, — Герцогиня отвечала Виктору, но смотрела на Аарона. Точно зная, какая мысль должна прийти в голову и кто первым на это решится. Алый росчерк на белом показался чудовищно ярким, Андре и Лари хором вскрикнули и бросились вперед, успев подхватить женщину под руки, хотя падать она, кажется, не собиралась, лишь подогнулись слегка колени. Виктор тоже подался вперед, чувствуя легкую тошноту от неправильности происходящего. Глаза Аарона были совсем черными, когда он снова взмахнул шпагой, стряхивая капли крови с клинка в огонь, сделавшийся на миг голубым. — Зачем… так?! — Лари, убедившись, что Герцогине не угрожает ничего, кроме примерно часа неприятных ощущений и покупки нового пальто, сверкнул на Аарона злющими глазами, и, оскалив клыки, подался вперед. Виктор не сомневался: мальчишку не остановит разница в силе, но, благо, тонкая ручка в белой перчатке не только опиралась на локоть сына, но и надежно удерживала его на месте. — Затем, — тихо ответил Аарон, и Виктор на всякий случай сделал шаг к нему, осторожно, но твердо беря за предплечье и вынуждая опустить окровавленный клинок. — Нам нужно идти. Лари, останешься тут? Мадам Ло, — голос резко сел. — Мне бесконечно жаль, что так вышло. Бледные губы женщины сложились в едва заметную, будто бы виноватую улыбку. — Мне тоже, Виктор.

* * *

Если бы вампир мог умереть от холода, его участь была бы решена. Порывы ледяного ветра пробирали до костей, а защитный барьер не пропускал не только пламя, но даже тепло от него. Поначалу это радовало, с некоторых пор нелюбовь Джеймса к открытому огню стала почти фобией. Но прошедшие часы сделали холод таким же невыносимым, как и ожидание. Телефон в кармане разразился пошлой трелью. — Слушаю. — Можешь разомкнуть барьер. Все кончено. Вот и все. Устало проведя окоченевшей рукой по лицу, Джеймс посмотрел на затянутое тучами небо. Вот и все. Дон Флорес осторожно сбросил звонок, не отрывая взгляда от серебряного клинка, направленного ему в грудь. — Ты ответишь за это, — в тихом голосе не было ни страха, ни возмущения: только мрачное обещание беды. — И твой охотник ответит, коли уж взял тогда за тебя ответственность. — Плевать я хотел на вас, на ваши обещания и ваши угрозы, — Аарона хватило на то, чтобы не плюнуть ненавистному члену Совета в лицо, но не хватило на то, чтобы не плюнуть вовсе. — Что мешает мне прирезать вас на месте?! — Свидетели, — невозмутимо сообщил Флорес. — И спешка. Вы хотели, чтобы барьер пал, мы его сняли. Теперь идите, вас никто не остановит. Искушение все же пронзить это ледяное сердце было почти непреодолимым, но Аарон сдержался. Ползучий гад был прав — надо было торопиться. Огонь, больше не подпитываемый потусторонним, стремительно угасал, оставляя после себя блестящее от воды пепелище. Не нужно было обладать особой гениальностью, чтобы догадаться, что их так просто запустили не по доброте душевной. Никто ведь не знал, чем закончился бой и что они обнаружат, так почему бы не отправить на разведку тех, кого не жалко? Но думать о страхе было некогда, и, без предупреждения сорвавшись с места, Аарон рванул туда, где минуту назад еще был непреодолимый барьер. Андре и Виктор сделали то же самое с удивительным единодушием. Долго искать не пришлось, запах крови пробивался даже через гарь. На небольшой площадке, между скелетами гаражей, лежало тело, обгоревшее до такой степени, что невозможно было бы сказать, принадлежало оно мужчине или женщине. Но, первым склонившись поближе, Андре вдруг с отвращением отпрянул и указал на то место, где раньше было лицо. На обугленных челюстях зловеще поблескивали золотые зубы. — Он восстанавливается, — тихо заметил Андре, указав на глаза. Те были пустыми и остекленевшими, без намека на жизнь — но абсолютно целыми, будто нетронутыми пламенем, даже веки были покрыты свежей розоватой кожей. — Но, надеюсь, уже не очнется, — теперь Герцогиня была без зонта. Она больше не летела, а шла, погружая переставшие быть белыми сапожки в мокрую черную копоть и кровь. Дождь струился по лицу и казалось, что женщина плачет, но глаза смотрели серьезно и спокойно. — Мы заберем тело и попытаемся придумать, что делать дальше. В любом случае, у нас есть на это время. — А Леон? — тихо спросил Лари, стараясь не смотреть на изуродованное тело. — Никаких ведь следов, даже костей, значит он мог спастись. Никто не ответил. Состояние аномала ясно давало понять, кто одержал победу в бою и чего это стоило. Если почти неуязвимое тело обгорело до такого состояния — что должно было случиться с тем, кого осушили до последней капли? — Думаю, нам нужно уходить, — Аарон осмотрелся вокруг и с отчаянной ясностью понял, что не готов находиться тут более ни секунды. Спасать было нечего и некого, отвечать на вопросы «а может быть», пропитанные бессмысленной надеждой — невыносимо. — Вы как хотите, а я планирую убраться как можно дальше, пока Флорес не угостил меня чем-то подобным, — он со звоном пнул резной кол с серебристыми прожилками. Ногу обожгло даже через ботинок, а задаваться вопросом, что именно осыпалось с него угольной пылью, в общем-то не хотелось. — Вам нечего опасаться, — спокойно парировала герцогиня. Кол она подняла, не изменившись в лице, мгновение — и он скрылся под полой посеревшего плаща. — Если дон Флорес решит предъявить обвинения за эту выходку вам, ему придется предъявить их же моим сыновьям, а значит и мне. Уверяю вас, он не посмеет. Можете считать себя находящимися под моей защитой. — Благодарю, сеньора, — сквозь зубы процедил Аарон. Смотреть на женщину, который совсем недавно рассек шпагой грудь, было… слегка неловко. — Но нам все же пора.

* * *

Шаги приближались, практически неразличимые в стуке дождя. Джеймс узнал походку и тихий стук подбоек, тонущих в грязи, но голову поднял лишь когда белая фигурка завернула за угол, оказавшись в развалинах одного из гаражей. — Вы не бережете свою красоту, мадам. Вам следовало вернуться домой. Герцогиня почти удивилась, но нашла в себе такт не ответить в том же духе, лишь окинула взглядом собеседника, сидящего на коленях и измаранного настолько, что черные разводы виднелись даже на щеках, под налипшими от воды волосами. — Могу предложить вам то же самое. — Но не помощь? Женщина пожала плечами. — Я обещала не вмешиваться. Как и вы. Данное слово в одну цену с честью. Она говорила ровно то, что говорила, но осуждения на фарфоровом личике, к своему удивлению, Джеймс не нашел. — Ради некоторых вещей можно поступиться даже честью. Вы знали, что я здесь? — Догадывалась, — женщина подошла ближе. — Когда мы замкнули круг, я хотела перемолвиться с вами парой слов, однако не нашла. Я не стала делиться наблюдениями с остальными, но задумалась, возможно ли запечатывать барьер, находясь внутри. — Возможно. Как и сделать небольшой четвертый круг, чтобы не сгореть к чертовой матери. — Рада, что моя догадка подтвердилась. Бледная ручка мелькнула в воздухе так быстро, что Джеймс даже не увидел замаха. От сильной пощечины голова мотнулась вправо. — За что? — За то, что втянули в это моего младшего сына, — герцогиня не злилась, просто сделала то, что считала необходимым. — Я специально отослала его, чтобы он в этом не участвовал. — В свое оправдание скажу, что с Дюжарденом он связался без моего участия, — Джеймс осторожно повел головой из стороны в сторону, проверяя, не пострадала ли шея. С мадам Ло сталось бы сломать пощечиной хребет. — Я лишь прибег к его помощи, когда других вариантов не осталось. Герцогиня кивнула, опустилась в грязь напротив и невесомо коснулась головы Леона, покоящейся на коленях Гранта. Тонкие пальцы прошлись по лбу и перемазанным кровью щекам, скользнули на шею и вновь вернулись к лицу. Веки юноши дрогнули, но не разомкнулись. — Он придет в себя, — ответила она на незаданный вопрос. — Не сразу, но придет. Ему нужна кровь и покой. Отвезите его в сторожку Виктора, охотник вряд ли там появится в ближайшие сутки. Будет крайне кстати, если месье Дюжарден будет на ногах, когда остальные члены Совета узнают, что он выжил.