Донор жизни

      Дазай долго ещё не мог прийти в себя, после того как ему почудился вновь появившийся пульс родственной души. Он твёрдо верил, что ему не показалось – этот ритм он узнает из тысячи и уж точно отличит от своего собственного. Но всё ещё неясно, что делать. Осаму, конечно, не знал этого на протяжении всей своей сознательной жизни, но сейчас вопрос стоял по другому – как не завалить второй шанс? Дазай понимал, что правильнее всего будет перевернуть жизнь на сто восемьдесят градусов, хотя бы прекратить чрезмерное употребление алкоголя (есть у него такая страсть) и начать есть по расписанию. А самое главное – дорожить своей жизнью. Это будет нелегко, но всё ещё невероятно мало для искупления прошлых грехов, что опутывали его липкой чернильной паутиной, постепенно топя в омуте безумия. А потому парень решил сделать первый шаг – закрыть окно и выполнить предписания врача. Он достал из кармана, так и не снятого при входе, плаща измятую бумажку и озабоченно пробежался глазами по списку дорогостоящих лекарств в начале. М-да, вполне предсказуемо, но всё равно неприятно – столько на лечение он никогда не тратил (если вообще лечился). Для похода в аптеку сил не хватит, учитывая расстояние от дома до неё и обратно, а это сильно препятствует окончанию "первого шага". Надо проверить есть ли дома хоть какие-то продукты, а то так и помереть недолго. Дазай криво усмехнулся – да, с этих пор его заботит даже такое. Обед из полустухшей рыбы с добавкой чудом найденных витаминов сытностью не блистал, но это хоть что-то после недолговременной голодовки. Аппетит как обычно вышел погулять и не вернулся, приходилось заставлять себя жевать безвкусное мясо, рассеянно наблюдая за порхающей по комнате белоглазкой. Преодолев рвотный позыв, Осаму всё же опустошил тарелку и вымыл её, после чего доковылял до кровати, тут же свалившись без сил. Холодная простыня чуть колола кожу даже сквозь одежду, парень опустошённо смотрел в пустоту, ловя себя на смутных размышлениях о таинственным образом пропавшей родственной душе. Да и как не думать, если все воспоминания сплошь усыпаны солнечными отблесками таких смешных лисьих волос. Знаете, бывает так, что самые тёплые воспоминания со временем покрываются матовым покровом, стирая угловатость прошлой реальности и запрещая прикоснутся к ней ещё хоть раз, вызывая непроглядную тоску, приправляемую отчаяньем и ещё каким-то неизвестным чувством, слишком смешанным, чтобы понять его, а тем более описать. Нечто вроде светлой печали вперемешку с радостью? Сложно. И ведь сколько людей на свете – и у каждого обязательно что-то да случится. Пока Дазай лежит кто-то умирает, где-то горит дом, куда-то упал самолёт, кому-то угрожают.. А он лежит. Так надо всё-таки помогать всем и каждому или правильнее будет следить лишь за собой? Наверное, лучше вообще не задаваться подобными вопросами, мысли из головы - душе легче – переделал Осаму известную поговорку на свой лад. И невозможно не согласиться, ведь чем больше ты знаешь, тем меньше тебе хочется знать это. А всё-таки, с чего начинать изменение жизни? Как не скатиться обратно в пучину тёмных соблазнов? Единственный известный Осаму способ – не думать, что это будет трудно, то есть буквально лгать самому себе. Что ж, ему не привыкать, всё равно ведь оказался между Сциллой и Харибдой. Так и не найдя в себе сил сходить в аптеку, Дазай провёл остаток дня в постели, вставая лишь выпить воды или принять оставшиеся таблетки (какое-никакое, а всё же лечение).

***

      Утром Осаму первым делом сходил в душ, чтобы хоть как-то освежиться после бессонной ночи и подготовиться к выходу "в люди", чего он ох как не любил. Стоя под горячей водой, Дазай наконец смог как следует рассмотреть продолговатый шов на теле – остаток операции. Он осторожно провёл пальцем по выступающим местам на коже, проверяя болевые ощущения, которые, к счастью или нет, оказались на месте; не самое приятное занятие разглядывать свои повреждения, но парень надеялся вспомнить историю их происхождения, а то врачи ничего толком не сказали, только бормотали что-то про машину и переход дороги в неположенном месте. Но Дазай отчётливо помнил ту боль – она не похожа на ту, что бывает от удара машиной, его будто... пытали. И он помнил свой бешеный бег, так бегут только от погони. А больше он не помнил ничего, оставалось лишь удивляться, как он имя своё не забыл. А может и забыл, никто не даёт стопроцентной достоверности, что его не Фёдор зовут. "Откуда я вообще знаю это имя.." – пронеслась одинокая мысль, разгоняя остальные, но тут же, увы, утопая во встречном потоке смазанных догадок. Расслабиться под горячей водой не удалось, но зато удалось вызвать кровотечение из носа, посредством удара головой об край ванной (угораздило же подскользнуться). Привкус крови Дазаю всегда нравился, но собственная кровь заставляла чувствовать себя слабым, пускай он никогда и не признает этого. Зайдя на кухню, парень обнаружил жутко голодную птичку, которая почему-то не улетела за ночь, хотя форточка нарочно была приоткрыта; накормить белоглазку труда не составило – птица оказалась не привередлива к еде и охотно ела, как семечки, так и чёрствый хлеб. Решив немного облегчить себе задачу, Осаму выставил на внешний подоконник блюдечко с хлебными крошками и прочим, благо подоконник достаточной ширины и позволяет это сделать. Теперь можно спокойно выпустить это летающее чудо, надеясь, что больше оно не вернётся. И он угадал – птица наконец покинула дом, но поклевав немного из сымпровизированной кормушки, тут же упорхнула вдаль. Что ж, ну а сейчас надо бы уже в аптеку, как говорится: не сахарный, не растаешь.       Дазай не любил зиму и на то есть свои причины, но в основном ему просто не нравился слякотно-грязный снег, постоянно пачкающий обувь. Вот и сейчас, внутренне чертыхаясь, парень спешил купить необходимые лекарства, периодически ещё и проклиная каждого задевавшего его человека. Судя по всему, перед выходом стоило поесть хоть что-то – энергии от вчерашнего обеда, естественно, не хватило, а Осаму скоро запыхался и уже с трудом передвигал ноги, искренне надеясь, что этого не заметно. Покупать сразу всё прописанное он, понятное дело, не стал, чтобы оставить хоть немного денег "про запас", но всё равно почти разорился, купив четверть из списка. Врачи его что, за миллионера принимают? Издевательство, а не лечение. Максимально озлобленный на всё и вся, парень нагрубил молодой продавщице в ответ на безобидную шутку, и громко хлопнул дверью на выходе, заставив разлететься стайку голубей. Отрезвил ли Дазая свежий морозный воздух, холодный ли недо-снег летящий с неба, неизвестно, но постояв пару минут на улице он ужаснулся своему неивестно откуда взявшемуся гневу – ранее его никогда не выводили из себя такие мелочи, Дазай вообще был человеком спокойным. Однако решил не обращать на это должного внимания, сославшись на недосып и пониженную глюкозу, что он был намерен исправить сегодня. По пути домой Осаму решил заглянуть в библиотеку – он любил просто быть там, в обществе молчаливых книг, словно в сказочном лесу гуляя средь высоких стеллажей. Иногда он заходил туда попросту убедится, что ещё хоть кто-то читает хорошие книги, однако с годами людей в библиотеке всё меньше, что подтверждает медленную, но верную деградацию человечества. Вот и сейчас Осаму вошёл с шумной улицы в чудесное спокойствие и полную тишину, лишь изредка нарушаемую шелестом страниц, но это другой шум, тот, что приятен и вовсе не режет слух. Поистине прекрасно наблюдать человека за чтением – видеть как впечатления пробегают по лицу еле заметной мимикой, как он увлечённо склоняется к страницам или напротив, отодвигается. Придя сюда, Дазай сразу ощутил этот покой, что сонными лучами обволакивает тебя, приветствуя; парень понял, что это то самое место где он чувствует себя дома. Брать книг он не планировал, а потому решил просто пройтись взглядом по полкам, так сказать, отдохнуть от повседневной рутины, расслабиться. Прогулочным шагом идя вдоль стеллажей, Осаму вяло скользил глазами по корешкам книг, читая названия романов, энциклопедий, поэм.. внезапно взгляд зацепился за красный полустёртый корешок, витиеватая надпись на котором гласила: "Родственные души и их использование по назначению. Справочник" – немного шуточное название, но всё же... Дазай встал как вкопанный, в смятении глядя на книгу, стоит ли брать? Не то чтобы ему интересно, скорее всего это лишь миф, но говорят есть между соулмейтами множество чуть ли не магических связей, которые никак нельзя нарушить. Даже смертью. Не успел парень опомниться, как уже пробегался глазами по содержанию справочника, выискивая нужную страницу. "Связи и их количество", "Разрывание связей", "Перевоплощения"... всё не то! Уже почти отчаявшись, парень заметил ещё пару строк: "Нечаянные смерти и вероятность предотвращения". Победоносно вскинув брови, он лихорадочно начал листать на нужную, 237, страницу. Вот! Осаму изо всех сил впился глазами в текст, цепляясь за каждое слово, как за спасительную соломинку, пускай и невероятно хлипкую, вот-вот готовую обломиться в бездонную пропасть. Внутренне он понимал, что это полный бред, но гораздо легче лгать себе, что это поможет хоть как-то. Человек вообще довольно странное существо – если есть хоть капелька надежды, даже самая крохотная, он свернёт горы на своём пути к цели, что угодно сделает лишь потому, что есть надежда; а если надежды нет – человек её себе придумает. "...Если один из связанных душами людей умирает раньше положенного времени, его/её партнёру к своим годам прибавляется остаток жизни умершего. Вернуть родственную душу к жизни возможно двумя способами.." – Осаму сжал книгу побелевшими пальцами, широко распахнув янтарные глаза – "..самый верный способ: при помощи ритуала отделить годы жизни партнера от своих и вернуть их телу, до начала разложения. Примечание! Физические травмы не исчезнут, так что не советуется оживлять человека после падения с крыши. =)" – И всё? А как же... тут даже не сказали о втором способе! Сволочи. Ещё шутят и улыбочки эти идиотские рисуют. Последнее предложение заставило Дазая вспыхнуть, настолько издевательски звучал текст, а сложный для восприятия слог ещё больше накалял ситуацию, заставляя по несколько раз перечитывать одно и то же, что само по себе выводит из равновесия. Не желая более прозябать у дальних полок, Осаму как можно скорее постарался покинуть библиотеку, быстренько расписавшись о том, что берёт книгу. Не то чтобы он сильно верит во всякую мистику, но на данный момент этот, так называемый, справочник единственный источник хоть какой-то информации, к тому же судя по дате выпущен относительно недавно, а значит сведения будут куда более современные, чем в каких-то там старинных бумагах с алхимией и прочими бреднями. На улице всё ёще моросил непрерывный снего-дождь, противно капая за шиворот, для полного счастья не хватает только северного ветра и упасть лицом в дорожную слякоть. Предаваясь таким вот раздражительным мыслям, парень уже почти дошёл до дома, как вдруг некто окликнул его: — Дазай?! – в недоумении Осаму обернулся на голос и заметил несколько знакомую фигуру, выражение лица которого было ему не понятно, больше какое-то смятение вперемешку со злобой, чем удивление. Однако сейчас парень был не в настроении говорить с кем бы то ни было и поспешно нырнул глубже в толпу, нагнув голову насколько позволял рост. Что за бред твориться... Нет, он не параноик, но пройти к подъезду через дворы лишним не будет. Осознал всю ситуацию парень только после того, как запер входную дверь. Кто, чёрт подери, тот парень окликнувший его на улице и что ему было нужно?! И вообще.. какого енота его лицо показалось Осаму знакомым? У него, конечно, всегда была отличная память на лица, но с этим что-то не так, даже невозможно объяснить толком, что именно. Парень почесал затылок – ничего не понятно, но запереть дверь на три замка, опять же, лишним не будет. Так, а теперь надо бы заняться изучением этого.. "справочника", хотя больше похоже на издевательски мерзкую книжонку, сварганенную школьником на коленке. Подавив желание сжечь данную вещь, Осаму раскрыл книгу на нужной странице (благо он её запомнил) и максимально сосредоточившись вчитался в текст. К сожалению или счастью новых букв в словах не появилось, да и примечание осталось таким же насмехающимся, не будь эта книга библиотечной – живо бы расправился с бумажкой. Около часа стараний и тщательных перечитываний одних и тех же страниц пошли прахом – ноль информации о вышеупомянутом ритуале. Ожидаемо от подобного источника, но всё же парень не мог заставить себя отдать обратно книгу, будто из неё вот-вот вылезет подсказка, знак... Он со вздохом встал из-за стола, подходя к окну, дабы взглянуть на сероватое тусклое солнце и пустую кормушку на внешнем подоконнике, но подойдя увидел то, чего увидеть не ожидал больше всего: кругом блюдечка с семечками сплошь прыгают воробьи, синицы, даже, казалось бы улетевшая насовсем, белоглазка. В душе затрепетало что-то светлое и Дазай тепло улыбнулся – всё-таки он это умеет.