Побочный эффект

Мне потребовалось немало усилий, чтобы удержать чай во рту, а глаза в глазницах, но я справилась. Чуть кашлянула, когда все то, что было во рту попросилось обратно, но смогла сглотнуть и уставилась на сидящую передо мной женщину, которая за каких-то пару минут дважды умудрилась меня шокировать. Это, безусловно, был ее личный рекорд. — Господи Иисусе, – прохрипела я, не справившись с голосом. Авдеева снова рассмеялась. — Раньше были… «Святые угодники», кажется? — И они тоже, — пробормотала я. – Прости, но… О чем ты говоришь? — Слав… — сделав паузу, она все же продолжила. – Давай начистоту, ладно? Я… Это были не самые легкие четыре года, я не буду скрывать. И сложностей было много. Непросто в моем возрасте менять жизнь и приоритеты. А потом из-за своего же… выбора нести ответственность за последствия. — Разве не это и называется «взрослая жизнь»? – сухо прокомментировала я, чувствуя нарастающее волнение. У меня было несколько догадок, к чему она в итоге приведет свое умозаключение, и ни одна из них мне не нравилась. — Именно так, — еле заметно усмехнувшись, кивнула женщина. – И на самом деле я хочу сказать тебе «спасибо» прежде всего. Когда я не ответила, а только вопросительно посмотрела на нее, Авдеева пояснила. — Ну, за то, что… Как это назвать… Помогла осознать, кто я на самом деле, — нервно пожав плечами, проговорила она. — Пожалуйста, — пробормотала я, упираясь взглядом в стол. Если бы ты только знала, чего мне это стоило. — Да, — снова кивнула она. – Но это не все. — Ну, конечно, — я тоже кивнула и подняла на нее взгляд, ощущая неконтролируемую вспышку раздражения. Авдеева, вероятно, это почувствовала, потому что слегка смутилась. — Все нормально? – поинтересовалась она, напряженно глядя на меня. — Надь, зачем ты здесь? Простой вопрос. На который мне был нужен такой же простой и прямой ответ. — Из-за тебя. Не очевидно? Вот и все. Снова удар под дых. Снова звездочки перед глазами и полное непонимание происходящего. Она как ядовитое растение — оплетает, стягивает, чтобы снова нанести смертоносный удар ничего не подозревающей и несопротивляющейся жертве. Тихо выдохнув и снова уткнувшись взглядом в стол, я приоткрыла рот, чтобы ответить. Но слова путались, комкались, делали язык неповоротливым, словно я только что от стоматолога и укол в десну все еще действует. Понимая, что она ждет какого-то ответа, какой-то реакции, я подняла взгляд, буквально чувствуя, насколько это физически тяжело, и медленно проговорила: — Мне кажется, ты немного задержалась. По-моему, вот это – очевидно. — Ну, конечно, я знала, что не настолько везучая, что ты просто будешь сидеть здесь четыре года и думать обо мне, — с долей разочарования, которое скрыть не удалось, усмехнулась Авдеева. – И я помню про твою девушку, — добавила она тут же. – Просто… Не знаю, Слав, все так стало странно. Как-то поменялось. — Что у тебя там поменялось? По-моему, все как и раньше. Просто пришла и заявила, а остальные должны с этим мириться и жить. Ведь так? – резко спросила я, вскинув голову. — Нет, — спокойно ответила она, глядя мне прямо в глаза. – Не так. Я не заявляю, просто… Говорю, что… Понимаешь, у меня ведь и друзей-то, как выяснилось, особо нет, — усмехнулась она, переведя взгляд в сторону. – Бежала все куда-то, работала-работала, а близких людей по факту – раз-два и обчелся. Но… Ты была. Была близкой. Была рядом. — Ой, да не была я близкой, — поморщилась я. – Ты меня на пушечный выстрел не подпускала. Шаг вперед, сто назад. Для тебя ж игрушки все было, — даже не пытаясь скрыть сожаления, проговорила я. – Максимум, что нас связывало – секс. Тут, не спорю, ты была открыта. А остальное… — покачав головой, я грустно улыбнулась. — Я не верила, что нужно это – остальное, — серьезно ответила она. – Что тебе это нужно. — Надь, я так хотела узнать тебя, — вздохнув, проговорила я, покручивая в руках чашку. – Хотела знать все о тебе. Когда ветрянкой переболела, кто был твоей первой любовью, за какой партой в школе сидела, какую группу слушала в детстве, самое большое разочарование, самая большая радость… Все важное и неважное. Я все это знать хотела, понимаешь? – отставив чашку, я выпрямилась и облокотилась на стол. – А все, что получала – твое тело. И все. Ты холодная. Опасная. И ты мне сделала больно. Она открыла рот, готовясь что-то сказать, но я покачала головой, прерывая. — Нет, не надо говорить, что тебе жаль. Я не обижаюсь. Просто… Так было нужно. Может, ты была тем самым больным опытом, который дал мне возможность вырасти, я не знаю, — я нервно провела рукой по волосам, убирая их назад. – Но теперь-то какой в этом смысл? — Ты нужна мне. Это прозвучало как выстрел, и я не была к этому готова. — Перестань это делать, — почти шепотом проговорила я, сжимая челюсти. – Господи, в тебе вообще человеческое есть что-то? Или ты всегда по головам будешь идти? — Слав, я не шучу, — она тоже наклонилась над столом, словно гипнотизируя меня своими льдинками. – Я понимаю, что прошло много времени, но я должна была это сказать. Я за всю свою жизнь счастлива-то была только раз – и то с тобой. — Да, и сама решила уехать и все закончить, — напомнила я. — Верно, и сожалею об этом, — кивнула Авдеева. — А мне что с твоим сожалением делать? — Просто… Дай мне шанс все исправить? Я была той еще сукой, знаю. Но… Я ведь не такая на самом деле. — Исправить? – я моргнула, не веря ушам. – Надь, ты в своем уме? Я живу с любимым человеком, у меня настоящие зрелые отношения. И теперь ты заявляешься вновь, говоря, что хочешь все исправить? А меня ты спросила?! – я даже не заметила, как мой голос повысился. — Я не прошу тебя встречаться со мной, я просто хочу… Наладить общение, — пожала она плечами, подняв ладони, словно пытаясь успокоить меня. — Зачем?! — Потому что только так ты сможешь вернуться в мою жизнь! – почти рявкнула она, видимо, тоже в какой-то момент потеряв самообладание. Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд, после чего Авдеева вздохнула и сжала пальцами переносицу, поморщившись, словно ее замучила мигрень. — Слав, я знаю, что ты нашла свое счастье. Я это поняла. Просто… Я просто хочу… Не знаю, искупить вину? Я виновата перед тобой, и я тоже вынесла из этого урок. Мы же можем просто общаться? Как старые знакомые, я не знаю, — пожала она плечами. — И как ты себе это представляешь? – хмыкнула я. – Ты думаешь, моя девушка оценит наше общение? — Я не предлагаю ничего противозаконного. Просто позволь мне узнать тебя. И позволь себе узнать меня. Настоящую. Я смотрела на нее долго. Смотрела в ее глаза, которые, черт возьми, светились надеждой. Смотрела на ее губы, которые все также были соблазнительны и пленили. Смотрела на ее ресницы, которые были накрашены так ровно, что это казалось почти невозможным. Смотрела и пыталась найти хоть какой-то изъян, за который можно было бы зацепиться, чтобы не чувствовать себя щепкой в водовороте. Но тщетно. Она была идеальна. Внешне. Но внутри, я знала, был холод. Люди меняются. Иногда. Редко. Но насчет нее у меня были большие сомнения. Да и выяснять это не хотелось. Пусть даже это будет правдой. В голове пронеслись сотни вариантов развития событий, где мы снова начинаем общаться. И ни один из них не кончился хорошо. И я просто поняла, что пришло время принимать взрослые решения. Я подняла взгляд с ее губ на ее глаза. На глаза, в которых раньше я видела лед и который так мечтала растопить. Набрала в легкие воздуха и сказала: — Спасибо за искренность. Но это – плохая идея. И хорошим это не кончится. Лучше тебе закончить свою работу… или что ты тут делаешь, и вернуться обратно. И сделать вид, что ничего не было. Ни тогда, ни сейчас. Я достала деньги и положила на стол. Встала, закинула рюкзак на плечо и, не прощаясь, направилась к выходу, мысленно считая каждый свой шаг, и стараясь не отвечать на вопрос – хочу я, чтобы она окликнула меня, или нет. Оказавшись в машине, я завела двигатель, отмечая, что руки у меня дрожат, как с сильного похмелья. Чертыхнувшись, я достала телефон и набрала номер. Через пару гудков услышала знакомый голос, который всегда возвращал меня в реальность: — Привет, милая! Я тихо выдохнула и улыбнулась: — Привет.

***

Следующие несколько дней я была похожа на зомби. Я все делала как-то автоматически, по инерции. Потому что голова была напрочь забита другим. Конечно, все мысли были о словах Авдеевой. Я постоянно задавалась одними и теми же вопросами – почему она так действует на меня? Почему я не могу перестать о ней думать? Почему меня это так волнует? Ведь прошло столько времени! У меня другие отношения, к тому же такие, о каких я с Авдеевой и мечтать не могла! У меня есть все – забота, надежность, спокойствие, поддержка и опора. Так почему уже которую ночь я вижу эти осколки льда во сне, чувствую ее запах, который снова где-то под кожей, и думаю только о том, что мне, черт побери, жаль, что она не поняла все это раньше! Меня это с ума сводило. Я чувствовала себя несчастной. Потому что впервые я что-то скрывала от Насти. Впервые я думала о ком-то, кроме нее. Впервые я чувствовала себя тем человеком, которого сама же презирала – изменником. Измена, роман на стороне, адюльтер – сколько еще есть синонимов слову «предательство»? И я понимала, что ничего не было. Физически. Но, черт… Кто сказал, что измена – это только секс? Когда твои мысли занимает кто-то другой – не это ли уже предательство? К концу недели я настолько вымоталась и устала от самой себя, что в пятницу просто купила бутылку вина, пошла в парк и села на отдаленную лавочку. Набрала Насте и почти час разговаривала с ней, распивая запрещенные напитки в неположенном месте. Настя очень удивилась моему порыву, но я сказала, что просто устала, а на улице слишком хорошо, чтобы сидеть и пить дома. Да и к тому же нет ощущения, что я напиваюсь в одиночестве. В итоге мы проболтали о всяких пустяках, и я даже почувствовала себя лучше. Но когда разговор начал подходить к концу, Настя сказала: — Милая, забыла предупредить – мне придется дней на пять дольше остаться тут. — Не-е-ет,— протянула я и даже бутылку не донесла до рта. – Скажи, что ты шутишь, прошу тебя. — Не шучу, — вдохнула она. – Тут заказчик… Немного… Странный. Семь пятниц на неделе. — Ну и пошли его в задницу и возвращайся! – почти с паникой проговорила я. Еще столько времени я не выдержу. Еще почти две недели! — Я не могу, ты же знаешь. Но, может, я приеду в середине недели. Если удастся выпросить выходной. — На день? Прекрасно, — фыркнула я и все-таки глотнула терпкого вина, поморщившись. После этих новостей оно показалось мне совсем невкусным. — Ну, я делаю, что могу. Извини, что у меня такая работа, — проговорила Настя слегка обиженно. — Я не виню тебя! – воскликнула я. – Я виню его! — Ладно, — как обычно, миролюбивая Настя решила, что время для спора истекло. – Я правда постараюсь сделать все, что от меня зависит. Кстати! – уже бодрым голосом продолжила она. – Знаешь, кого я встретила? — Кого? – совершенно не разделяя ее энтузиазма, спросила я, пнув камешек, что лежал около моей ноги. — Олю! — Какую Олю? – я вздохнула и подняла взгляд на фонарь, что светил недалеко от меня. — Ну, Олю, — проговорила Настя так, словно эта Оля – моя сестра, с которой меня разлучили в детстве, и которую я искала всю сознательную жизнь. – Оля – кузина Аленки. Я моргнула, глядя на фонарь. Сестра. Только не моя. — Эту Олю?! – чуть не заорала я. – И что она… Как… Как вы..? Где ты ее нашла вообще?! — Ну, я ее не искала, на самом деле. Я случайно столкнулась с ней в магазине. Я не знала, что она теперь здесь живет. Аленка не говорила. — И что? Пообщались? — Ну, мы поболтали немного, договорились как-нибудь выпить кофе. Я из студии почти не выхожу. В магазин только, — усмехнулась девушка. Я сделала два крупных злых глотка и ответила: — Здорово, Насть. Я тут жду тебя, скучаю, а ты там… Ходишь… По магазинам, — проворчала я, искренне понимая, что мне по сути не к чему придраться. Но что-то злило меня. — Слав, ты же шутишь? – усмехнулась она. – Ты что, ревнуешь? — Да, я ревную! – воскликнула я и потрясла бутылкой в воздухе. – Потому что ты там с этой Олей куролесишь, а я сижу тут и жду тебя, как сраный Хатико. — Слав, я встретила ее один раз в магазине и все, — успокаивающим голосом проговорила Настя, явно не понимая моей реакции. — Это пока. Сходите попить кофе, потом вина, потом она позовет тебя посмотреть ее квартиру... Я помню, как она это любит! — И что? – как-то настороженно спросила Настя. – Даже если так – что в этом такого? Ты что, думаешь, что я… Что я могу сделать что-то? — Откуда я знаю! – фыркнула я, понимая, что злюсь я не на Настю, не на Олю, и даже не на себя. А на Авдееву. Словно это все происходит потому, что она появилась, и все полетело к чертовой бабушке. Резко стало сложным и перевернулось с ног на голову. Конечно, она не была в этом виновата. Но мое разгоряченное выпивкой и разговором сознание хотело кого-то обвинить. — Ты серьезно? – голос Насти звучал так, словно она не со мной разговаривала, а с кем-то чужим. Посторонним. Незнакомым ей. — Я… Я не знаю. Я знаю лишь, что она клеилась к тебе! А как там говорят? «То, что было в Вегасе – остается в Вегасе»? – снова фыркнула я, покачав головой. Настя молчала несколько секунд. А потом произнесла: — Знаешь, Слав, думаю, тебе пора заканчивать с распитием спиртных напитков в общественных местах и поехать домой. Ты же не на машине, я надеюсь? И этот тон… Какой-то… поучающий, всезнающий, и совершенно не настроенный на выяснение отношений, тоже меня разозлил. — Конечно, я не на машине. Я же не совсем рехнулась! У меня есть мозги. Может, не как у нашей милой и умной Оли, бизнес-вумен года, но есть. — Я рада, — спокойно ответила Настя. – Позвони мне завтра, как проспишься. — Обязательно, — ядовито ответила я. – Если ты, конечно, не будешь занята распитием кофейных напитков в общественных или не очень местах, — добавила, не удержавшись, хотя тут же пожалела об этом. — Спокойной ночи, Слав. Напиши, как будешь дома, — вздохнула Настя и положила трубку. «Напиши, как будешь дома», — пробормотала я себе под нос, убирая телефон в нагрудный карман джинсовки. «Конечно, напишу. Я же маленький ребенок и за мной нужно приглядывать. Вдруг наделаю в штанишки!», — продолжая разговаривать сама с собой, я не заметила, как допила бутылку вина. А вот вино, напротив, заметило, что я пропустила сегодня ужин и обедала очень рано, поэтому подействовало сильнее, чем я рассчитывала. Когда я устала сидеть на лавке и прокручивать все события минувших дней, вплоть до этого разговора с Настей, поняла, что уже замерзла. На улице был вечер, и температура опустилась. А моя джинсовая курточка была довольно легкая. Поэтому я снова достала телефон, чтобы вызвать такси. И когда я увидела заставку на экране – меня, Настю и Аленку с Аней, то мысли о встрече моей девушки и этой Оли с новой силой захлестнули меня, и я вновь рассердилась. И решила, что непременно должна все высказать главному виновнику всего дерьма, что происходит в моей жизни. Поэтому, так и не открыв приложение с такси, я набрала Авдеевой. Несмотря на позднее время, она ответила через пару секунд. И, не дожидаясь приветствия, я довольно громко проговорила: — Знаешь, а ты сука! Женщина явно растерялась – я услышала легкое покашливание. Но довольно быстро нашлась с ответом. — Все в порядке, Слав? Это был ненужный вопрос, потому что нетрезвому человеку никогда не стоит его задавать, если вы не хотите услышать целую философскую тираду, которая из меня и полилась, как из радио. — В порядке?! – с усилием выдохнула я. – Ты спрашиваешь, все ли в порядке?! Все вообще не в порядке. Все настолько далеко от порядка, Надя, что я даже уже не помню, где этот самый порядок вообще был! По ее молчанию стало ясно, что она мало, что поняла из моей речи. Поэтому я посчитала нужным прояснить ситуацию. — Надя, нахрена ты приехала? Зачем ты нашла меня и все это вот вывалила, как грузовик с навозом? Ты душу облегчить хотела? – Авдеева уже поняла, что она не особо нужна для этого разговора, поэтому просто молчала. В отличие от меня. – Класс! Облегчила! А мне теперь со всем этим твоим облегчением что делать? Зачем ты… Зачем ты вообще вернулась, черт бы тебя побрал?! С этими словами я с силой пнула по мусорке, которая даже не шелохнулась. Я думала, что она закрутится и перевернется, как в какой-то дешевой мелодраме, но оказалось, что это была та мусорка, что приваривают или вкапывают, я не знаю. Я взвыла от боли и запрыгала на одной ноге. — Слав, что с тобой? – я услышала беспокойство в ее голосе, и это немного сняло болевые ощущения, потому что позволило мне продолжить строить из себя идиотку. — Ничего! Ногу сломала, потому что чертова мусорка приварена, а я ее пнула, а пнула я ее из-за тебя! Потому что я уже несколько дней не могу успокоиться из-за того, что ты сказала! Ты сука! Ты меня тогда растормошила и уехала, и теперь! Что, вернулась и думаешь, что все будет супер, стоит тебе просто сказать, что ты изменилась, и что со мной тебе было хорошо? Но не будет так, Наденька! У меня есть любимая девушка! И у нас все хорошо! Правда, она сейчас не в городе и собирается пить кофе с другой девушкой, но я взрослый человек и понимаю, что люди могут и просто общаться, и спать при этом им необязательно! — Сколько ты выпила? – неожиданно спросила Авдеева, когда я замолчала, чтобы перевести дыхание. — Немного, — буркнула я, готовясь к новой лекции. — Сколько? – железный тон начальника вызвал безусловный рефлекс. И мне пришлось ответить. — Бутылку вина! И что? Накажешь меня? В угол поставишь? — Где ты? — Гуляю! В парке! Воздухом дышу, — проговорила я и снова уселась на лавку, так как голова начала кружиться. — В каком парке? — Общественном. — Каком именно, Слава? – с нажимом повторила она. — С пушками который, — вздохнула я, зажмурившись. Она приедет. Она точно приедет. И я ведь знала это. Точнее… Я ведь надеялась? — Никуда не уходи. Буду через десять минут. Когда в трубке раздались короткие гудки, я убрала телефон, задрала голову, уперевшись затылком в спинку скамейки, и уставилась в небо. Какого черта я делаю?

***

Она не обманула. Ровно через десять минут я услышала стук каблуков. Повернув голову, увидела ее, быстрым шагом направляющуюся по дорожке. Заметив меня, Авдеева чуть замедлила шаг, словно успокоившись, что обнаружила меня целой и невредимой. Оказавшись рядом, тоже уселась, заставив меня подвинуться. — Что за праздник? Что отмечаем? – спросила она, глядя на меня. — День взятия Бастилии, — проворчала я. Мне не понравился ее тон. Словно я школьник, покуривший в туалете. А строгая завуч застукала меня прямо в кабинке. — Он не сегодня, — усмехнулась женщина. — А ты прям знаешь, когда он? – фыркнула я. — Четырнадцатого июля, — улыбнулась Авдеева и рассмеялась, увидев мое лицо. – Что? — Я даже спрашивать не буду, откуда у тебя эта информация, — покачала я головой. — Век интернета же! Эх вы, молодежь, только и сидите в своих «Тиндерах», а полезные вещи не изучаете. — Ну да, конечно, поучи меня жить, мне только этого не хватает для полного счастья, — проворчала я, прекрасно зная, что она шутит. — Да нет, этим я точно заниматься не буду, — усмехнулась Авдеева и тут же стала серьезной. – Так что у тебя случилось? Я из твоей тирады мало что поняла, если честно. — Да ничего, — махнула я рукой, уже изрядно успокоившись за эти десять минут, что она ехала. – Просто все, кажется, все всегда делают правильно, одна я какая-то не такая, — сморщилась я, даже не понимая до конца, что именно я имею в виду. Увидев пристальный взгляд Авдеевой, я тут же съязвила. – Что, хочешь сказать, что просто кто-то выпил лишнего и теперь несет всякую чушь? – я опустила сердитый взгляд на руки. – Я это и без тебя знаю. — Нет, — спокойно ответила женщина, чем вызвала мое удивление. – Хочу отвезти тебя домой. Потому что твои подрагивающие плечи наталкивают на мысли о том, что кто-то замерз. — Все-то ты замечаешь, — проворчала я, но встала со скамейки, так как отпираться было бессмысленно – я и правда замерзла.

***

Мы ехали в тишине – даже магнитола молчала. Я изредка косилась на красивый профиль Авдеевой и невольно вспоминала, как также сидела рядом четыре года назад. Тогда все было иначе. Я была в нее беззаветно влюблена и смотрела, как преданный пес. Теперь… Теперь все по-другому. Я в паре с человеком, которому просто не могу сделать больно. Настя – последняя, кто мог бы этого заслуживать. И от осознания этого факта мне стало неприятно от самой себя. Сижу тут, в теплой машине своей бывшей, которая по каким-то непонятным мне причинам только похорошела за эти годы, как какой-то вор. Потому что я не расскажу ей об этом, иначе придется рассказывать все. Даже то, о чем я сама еще не думала. И думать боюсь. Когда впереди показался мой дом, я выдохнула. Честно, опасалась неудобных разговоров, каких-то вопросов или обсуждений того, к чему я не была готова. А мне помнилось, каким мастером была Авдеева в этих самых «неудобных разговорах». Словесные фехтования с ней я всегда проигрывала. И когда машина остановилась у подъезда, я отстегнула ремень. — Спасибо, — тихо проговорила, не глядя на нее. – И спокойной ночи. Только коснувшись дверной ручки, я почувствовала ее ладонь на своем предплечье. И замерла, не оборачиваясь. — Ты… Ты сказала, что не можешь успокоиться из-за того, что я… Из-за того разговора, — осторожно начала она, а я напряглась. Неудобный разговор все-таки будет. — Надь, во мне почти литр вина, мало ли что я сказала, — хрипло ответила я, надеясь, что ее убедит этот довод. Зря. — Я же знаю, что дело не в этом. Что происходит? Я молчала. Все еще держалась за ручку и молчала. — Слав, скажи мне, — мягко добавила она и убрала свою руку с моего предплечья. Это помогло немного расслабиться, и я решилась. Решилась впервые за несколько дней сказать то, что думаю. — Надь… Все… Все стало сложно. Ты приехала, и стало все сложно, понимаешь? Я… — выдохнув, я отпустила ручку и села прямо, уставившись в налакированную панель «Тигуана». – Не надо этого делать. Я просила ее. Почти умоляла. Потому что на краю сознания вертелась предательская мысль, я знала, понимала, что… Надави она немного, и снова все полетит к черту. Вся моя жизнь полетит к черту, потому что ее яд снова проникнет в мою кровь, мое сознание. Я снова заболею ей. Только в этот раз не только я пострадаю. И если за себя биться с ней я никогда не могла, за Настю мне придется сражаться. Когда она не ответила, я поняла, что она разрешает. Разрешает просто уйти. Не победившей, но и не проигравшей. И я снова протянула руку к двери, чтобы открыть ее и уйти, уйти навсегда. И когда я это сделала, ее рука снова оказалась на моем предплечье. Через секунду я смотрела в ее глаза, которые в темноте казались черными. Где-то в голове промелькнул вопрос, почему не загорелся свет в салоне, если я открыла дверь. А когда ее мягкие губы прижались к моим, то даже эта абсурдная мысль покинула мое сознание.