Побочный эффект

Она целовала страстно, сильно, притягивала к себе ближе, словно пытаясь слиться со мной в одно целое. Я пыталась оттолкнуть ее, пыталась не отвечать на этот неистовый, бешеный поцелуй, который отбрасывал меня в прошлое, рывками выдергивал из настоящего с корнем. Но моих сил не хватало. И когда через минуту я прекратила какие-либо попытки остановить происходящее, то просто закрыла глаза и отдалась этому порыву. Знала, что когда наваждение пройдет, когда я приду в себя, меня с головой накроют вопросы «как быть дальше» и «что делать». Но сейчас, в эту минуту, в это мгновение не было ничего, кроме ее мягких губ, безумно сексуального рта и горячих ладоней, которые гладили меня, перемещаясь с лица к шее, путались в волосах, тянули к ней. И вот уже опущенное кресло, она сверху, вот ее бедра, обхватывающие мои. И дыхание, дыхание, которого не хватает, так как воздуха в салоне слишком мало на двоих. Его недостаточно, чтобы утолить голод двух человек, которым так важно быть вместе здесь и сейчас. Ее губы на шее, у уха, руки сжимают плечи, она что-то шепчет неразборчиво. Я пытаюсь сосредоточиться, услышать, но бесполезно – в голове такой гул, что я даже собственных мыслей не слышу. И когда наконец она приподнимается, чтобы посмотреть мне в глаза, по машине разносится ее голос: — Слава, ты в порядке? Я моргнула раз, затем второй. Встряхнула головой и уставилась на Авдееву, которая сидела на водительском месте и все еще держала меня за предплечье. Одетая. А я сидела на пассажирском, схватившись за дверную ручку, но так и не открыв дверь. — Слав? – снова позвала она меня, нахмурившись. – С тобой все хорошо? Ты выглядишь очень бледной. — Я… — хрипота прорвалась быстрее голоса и пришлось прокашляться. – Я в порядке. Это… Наверное, вино дало о себе знать. У меня что-то… Сознание помутилось, — пробормотала я, чувствуя, как поднимается давление. Господи, это мне просто почудилось. Я ничего не сделала. Все в порядке. — Ты уверена? Может, тебя проводить? – не успокаивалась женщина, пристально разглядывая меня. — Нет! – слишком громко ответила я, резко вскинув голову. – Нет, — добавила спокойнее. – Я правда в порядке. — Хорошо, — наконец согласилась она и отпустила мою руку. – Слушай, извини, что… Что все так вышло. Что ты себя так… чувствуешь из-за меня и что я усложнила твою жизнь, — медленно проговорила Авдеева, глядя куда-то перед собой. – Это у меня произошли перемены и это я сделала тогда тот выбор, и ты не должна нести за него ответственность. Просто… Не знаю, может, дело все же в возрасте, — усмехнулась она, искривив губы, — но я стала часто задумываться о том, что в моей жизни нет кого-то… Близкого, что ли. Элементарного друга. И это… огорчает, знаешь ли. — Представляю, — тихо проговорила я, глядя на свою руку, которой все еще держалась за дверь. Я не могла понять ее, так как в моей жизни были эти самые близкие люди. Но представить, как бы я жила, не будь их рядом, я была в состоянии. – Почему у тебя нет друзей? – спросила неожиданно даже для самой себя. — Не знаю, — выдохнув через рот, ответила Авдеева. – В институте у нас была компания. Парни, девчонки… Потом кто-то уехал, кто-то обзавелся семьей… Кто-то ушел с головой в работу… Если ты понимаешь, о ком я, — тихий смешок вырвался из нее, и я улыбнулась. – И как-то общение сошло сначала на редкие встречи, потом просто на поздравления с праздниками, а потом и их не стало. Когда я начала строить карьеру, то тоже было не до дружбы. Все как-то спешила, работала по шестнадцать часов в сутки. А когда уже стало проще, то… Уже и забыла, как это – дружить с кем-то. Это ведь не подключишь, как в Госуслугах. Не закажешь, как доставку. — И что, у тебя совсем никого нет? Друзей, я имею в виду? – моя рука на двери расслабилась, и я уже не держалась за нее, как за спасательный круг. Отвлеченный разговор помог даже справиться с сумасшедшим видением, что посетило меня несколько минут назад. Может, именно поэтому я и оставалась в машине. — Ну, у меня есть… Не знаю как назвать… Пара хороших знакомых? Товарищей? — А те подруги, которые были тут? Ты с ними день рождения отмечала? – вспомнила я. — Ну, я бы не назвала их лучшими друзьями. Скорее, просто приятельницы. И когда я переехала, мы почти перестали общаться. Почему-то все считают, что если ты куда-то уезжаешь, то должен непременно сам поддерживать связь и напоминать о себе. В итоге, когда я вернулась, мне даже поговорить-то особо здесь не с кем, не то чтобы время провести. — И ты решила вспомнить обо мне, потому что стало слишком одиноко? – почти ровным голосом спросила я, не понимая до конца, что именно чувствую – огорчение, досаду или что-то еще. — Я не забывала о тебе, — пожала плечами Авдеева. – Я была рада вернуться на самом деле. Я хотела увидеть тебя. — Зачем? – задала я в очередной раз тот же вопрос. — Я скучаю по тебе, — ответила она, даже не взяв паузу на раздумье. И это немного взволновало меня. Ладно, это сильно меня взволновало, но я старалась не подавать виду. И когда я ничего не ответила, Авдеева тут же продолжила. – Нет-нет, я знаю, что это лишнее и тебе это совершенно не нужно. Но я не… Ну, не предлагаю ничего такого. Мы… Мы можем просто общаться? Я громко выдохнула, заерзав на сидении. Вздохнула. Набрала в легкие воздуха, чтобы разразиться пламенной речью. Промолчала. Снова вздохнула. — Слав, ты так дышишь, что у тебя гипервентиляция скоро начнется, — усмехнулась Надежда Викторовна, но я различила в ее голосе грусть. — Уже началась, — пробормотала я, ощущая легкое головокружение. — Воды? – участливо предложила женщина. — Пожалуйста, — кивнула я, зажмурившись. Сделав несколько глотков прохладной воды из бутылки, я снова открыла глаза и уставилась на темный двор. На детской площадке, на которую открывался вид, горели фонари, освещая качели и металлическую карусель. — Надь, понимаешь, тут такое дело, — начала я довольно сбивчиво, но как могла старалась сложить слова в связные предложения. – Что касается вопроса дружбы… Просто… Мы же знаем, как это бывает, да? Я в принципе в дружбу между бывшими не слишком верю. И что более важно, я не вижу смысла это делать. Зачем нам общаться? Нас ничего уже не связывает. У тебя своя жизнь, у меня своя. Зачем нам пересекаться? К тому же… Моя девушка не будет рада нашей дружбе. — Настя, — проговорила Авдеева, кивая. Я слегка удивилась тому, что она запомнила ее имя, но решила не заострять на этом внимание. — Да, Настя. Это… Это просто странно. — Ты из-за нее так переживаешь? Или боишься, что она… Не знаю, устроит скандал? — Я не… — я запнулась, подумала пару секунд и продолжила. – Я не боюсь. И она не устроит скандал. Я даже не уверена, что она устроит скандал, если узнает, что я вообще с тобой виделась… — А она не знает? – Авдеева повернулась ко мне, и бровь ее была слегка поднята. — Эм… Нет. — Ты ей не сказала? Почему? – тут же зацепилась она. — А зачем? Зачем ей волноваться лишний раз? — То есть она все-таки будет волноваться? — Она… Нет, — вздохнула я, понимая, что Авдеева снова загоняет меня в угол. – Она не будет волноваться, потому что у нее нет для этого причин. Просто… Ей может быть неприятно. Тебе бы было приятно, если бы твой парень… — увидев взгляд Авдеевой, я закатила глаза. – Ладно, твоя девушка. Если бы твоя девушка виделась с бывшей? — Не знаю, — пожала плечами Авдеева. – Смотря какой характер носили бы эти встречи. — Ну… Как у нас. Вообще без характера. — Вообще без характера? – усмехнулась она. — Блин, Надь, ты же поняла, о чем я! – возмущенно проговорила я, сетуя, что она снова обыгрывает меня в словесном поединке. — Прости, — рассмеялась Авдеева и наклонила голову. – Вот об этом я и говорила. Этого мне не хватало. — Чего? Ставить меня в тупик своими вопросами? – проворчала я. — Нет, — отрицательно покачала головой женщина. – Этих непринужденных бесед. Ты не боишься показаться смешной и забавной. Говоришь, что думаешь. И мне нравится это. Не просчитываешь каждый шаг, как в игре в шахматы. Просто… Просто живешь. И ты смешная. — Не знаю, мне оскорбиться или принять это как комплимент. — Комплимент, — усмехнулась она. – Определенно. Я улыбнулась и мельком взглянула на женщину. Она выглядела такой спокойной и расслабленной. Непривычной. Без брони, без колючих заборов под высоковольтными проводами. Простой. Я невольно вспомнила, как мы иногда разговаривали с ней на отвлеченные темы, когда не были заняты сексом. Пусть эти беседы были редкими, но они мне нравились. Мне нравилось спорить с ней, что-то рассказывать, расспрашивать, слушать ее. Надежда Викторовна была умной, начитанной и с довольно широким кругозором. Иногда мне казалось, что нет такой темы, в которой она не разбиралась. Было ощущение, что спроси я ее о строительстве космодрома или ракеты, она тут же пустится объяснять, как там все устроено. И мне это тоже нравилось. Так что я не могла спорить с тем, что нам было интересно друг с другом. По крайней мере, мне. И как выяснилось, ей тоже. — Когда твоя девушка приезжает? Ты говорила, что она, кажется, в отъезде сейчас? Я кивнула. — Да, она в другом городе по работе. — Скоро вернется? — Непонятно, — вздохнула я. – У них там заказчик какой-то дятел, и ее командировка затягивается. – А что? — Просто, — пожала плечами Авдеева, отводя взгляд. — Ты никогда просто ничего не спрашиваешь, — нахмурилась я. – Что? — Да ничего, правда, — подняв брови, ответила Авдеева. – Просто если ты пока тут одна… Мы могли бы… Не знаю… Пообщаться. — Надь, ты в своем уме?! – возмутилась я. – Ты мне что предлагаешь?! — Я предлагаю просто общение. Ну там… Кофе, кино, прогулка… А ты о чем подумала? – сделав невинное выражение лица, спросила женщина. — Да, конечно, вот ты только про кофе и думала! – фыркнула я. — Слав, — я услышала серьезные нотки в ее голосе, и это заставило меня взглянуть на нее. – Ты мне нравишься. Все еще нравишься. Это так, — спокойно сказала она, а я нервно сглотнула. – Но я не буду накидываться на тебя или к чему-то склонять или даже намекать на что-то. Я просто прошу об общении. Я хочу с тобой общаться. Это преступление? Я смотрела на нее несколько долгих секунд, после чего вздохнула. — Нет, это не преступление, просто… — Вот видишь, ничего такого, — прервала она меня. – К тому же, ты любишь свою девушку, она любит тебя, о чем переживать, ведь так? — Так, — нерешительно кивнула я. — Тем более, — улыбка Авдеевой была странной. Какой-то будто вымученной. – Так что… Ничего такого. Мало ли что у нас там было когда-то, правильно? Общаться мне с тобой тоже нравилось, не только спать, — усмехнулась она, и мои уши покраснели. – А уж говорить об этом или нет своей девушке – решать тебе. Ты взрослая девочка. Я взрослая девочка. Взрослая девочка, готовая повестись на аргументы в стиле «А тебе слабо?». Но это работало. Ее слова сработали, и я кивнула. — Ладно. Мы можем иногда видеться и общаться. Но как ты и сказала – без намеков, приставаний и всего такого. — Честное пионерское, — улыбнулась Авдеева, кивая. — Хорошо. Тогда я пойду спать. Вино меня тянет к кровати, — проговорила я и наконец открыла дверь. Лампочки в салоне зажглись, и я разглядела ее голубые глаза, в которых не смогла разобрать эмоций, но они точно были безрадостные. – Кстати… — уже поставив одну ногу на землю, я остановилась. – Ты надолго здесь? — Пока не могу сказать, — пожала плечами женщина. – Все очень… неточно. У меня тут еще переговоры, потом надо по нескольким филиалам прокатиться… — Понятно, — кивнула я, так и не получив четкого ответа. – Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Слава, — тихим низким голосом проговорила Авдеева, и я закрыла дверь. Дошла до подъезда и только тогда обернулась. Когда я была у двери с ключом в руке, машина двинулась с места, моргнув мне фарами.