Побочный эффект

На следующий день я с утра позвонила Насте, чтобы извиниться. Меня мучило чувство вины из-за того, что я психанула абсолютно без повода, и из-за того, что я общаюсь с Авдеевой втайне от своей девушки. Это тревожило меня, и я всерьез раздумывала о том, чтобы как-то уклончиво, но намекнуть, что я виделась с Надей, и выяснить, что думает по этому поводу Настя, а там уже можно будет определиться, что стоит говорить, а что нет. Настя ответила не сразу. Мне пришлось позвонить ей дважды, прежде чем она взяла трубку. — Ты там утонула в работе? – поинтересовалась я, вытирая со стола разлитый чай. — Можно и так сказать, — голос у Насти был уставший. – С заказчиком разговаривала, опять все переделывать. — Ты серьезно? Может, тебе просто стоит отказаться от этой работы, раз он такой неадекват? — Теперь мы вроде как пришли к консенсусу, так что я думаю, все будет проще. По крайней мере, я надеюсь на это. Как у тебя дела? Поздно вернулась вчера? – переключила разговор Настя, и я даже не сразу поняла, что тема ее работы уже закрыта. — М-м-м… Да нет, не поздно. Посидела еще немного и все… домой пошла, — проговорила я, понимая, что в общем-то даже не наврала. — Пешком? – удивилась Настя. — Нет, на машине… — почти пропищала я, понимая, что ситуация становится все более опасной. – Не на своей конечно. Слушай, Насть, — поспешила я перевести тему, — я хотела это… Извиниться. За вчерашнее. Я сорвалась, и это было глупо. — Да ладно, — вздохнула девушка. – Я не обижаюсь. Просто я правда не поняла, чего ты так распсиховалась… — Ну, просто… Это же Оля, — выделила я имя интонацией, закатив глаза. – Она так пыталась тебя впечатлить в свое время… — Это было сто лет назад, — усмехнулась Настя. – Неужели ты до сих пор ревнуешь к ней? Я задумалась на пару секунд. Ревновала ли я на самом деле? — Не знаю, просто меня это… выбило из колеи, — решив не отвечать на вопрос прямо, сказала я. – Вот ты бы не ревновала, если бы я, например, с кем-то из своих бывших встретилась? — С кем-то из своих бывших? – задумчиво переспросила Настя. – В смысле просто встретилась? Или что ты имеешь в виду? — Ну, встретилась, пообщалась, — протянула я. – Кофе выпила… Ты бы нормально отреагировала? — Ну, во-первых, я доверяю тебе. Поэтому… Вероятно, да. А во-вторых… — Что во-вторых? – поинтересовалась я, когда Настя замолчала. — А во-вторых, Оля – не моя бывшая. У нас с ней ничего не было. — Это иногда может быть даже хуже, — нервно усмехнулась я. — В плане? — Ну, знаешь, одно дело, когда у вас уже что-то было с кем-то… Вы уже прошли этот период и знаете, что ничего не выйдет. А другое, когда у вас… Не знаю, времени не хватило или еще чего-то, чтобы отношения переросли во что-то большее. Понимаешь, о чем я? — Понимаю, — я услышала в ее голосе улыбку, но меня это не радовало. Потому что все мои рассуждения и расспросы сейчас имели значение, о котором она даже не подозревала. – Но в любом случае тебе не о чем переживать. Я просто сказала, что мы можем как-нибудь выпить кофе и все. Не факт, что мы даже соберемся в итоге. Знаешь же, как это бывает. — Да, — пробормотала я. — Чем планируешь сегодня заниматься? – бодро спросила Настя, и я услышала, как включился чайник. — К бабуле сейчас съезжу, потом, может, к маме. — К девчонкам не поедешь? — Они куда-то собирались на выходные, — проговорила я, пытаясь вспомнить, что мне говорила Аленка. – Так что их вроде даже в городе нет. — Погуляй сходи, у вас хорошая погода? Я прогноз смотрела, вроде тепло и солнечно. — Да, у нас ясно. К вечеру только дожди. — Или ребятам напиши, с ними встреться. Не хочу, чтобы ты скучала, — сказала Настя, а я сморщила лоб. — Посмотрим, придумаю что-нибудь, — ответила я, и в этот момент на телефон пришло сообщение. Я отодвинула трубку от уха и посмотрела на экран. Авдеева: «Не хочешь вечером прогуляться? Я слышала, набережную наконец отремонтировали» — Ну ладно. Не скучай, — сказала Настя и усмехнулась. – Если пойдешь куда с бывшими – веди себя хорошо. — Насть, ну о чем ты говоришь, — хмыкнула я нервно. – Какие бывшие? — Да я шучу, — ответила девушка. – Ладно, милая, мне пора. Бабуле привет. — Передам, — кивнула я и отключила звонок. Отлично. Ясно, что ничего не ясно. Чертыхнувшись, я бросила телефон на кровать, оставив сообщение от Авдеевой без ответа, и направилась в душ.

***

Пока я ехала к бабуле, в моей голове крутилось множество мыслей. Точнее, больше вопросов. Почему я опять согласилась на ее условия? Почему не послала ее куда подальше, сохранив свое самообладание и покой? Почему я чувствую себя вором, скрывающим преступление? Почему, почему, почему? Хотела ли я этих встреч и общения? Нужна ли она была мне в жизни в качестве просто друга? Что мной двигало, когда я соглашалась? Я не знала ни одного ответа. Или не хотела отвечать на них искренне. Потому что где-то внутри сидела грязная и мерзкая мысль, что мне все это нравится. Нравится то, что сказала Авдеева о том, что жалеет о нашем расставании, о том, что она виновата в этом сама. Нравится чувствовать себя нужной. Нужной ей. Точнее, более нужной, чем она мне. Мне все это нравилось. Словно мое побитое и покалеченное некогда эго теперь получало своеобразное лекарство. Но у каждого лекарства есть побочный эффект. И я не знала, как он проявится в этой ситуации. Но то, что с первого момента появления Авдеевой мысли о ней и на день меня не оставляли – было очевидным.

***

Бабуля как обычно совместила завтрак с обедом, заявив, что пока нет Насти, она переживает о моем режиме питания. И я не могла с ней спорить, поэтому пришлось съесть все, что она выставила на стол. Параллельно подкладывая мне то салат, то второе, бабуля расспрашивала меня о делах, о Насте, а также о том, почему я выгляжу такой озадаченной. Я знала ответ, но не могла его сказать бабушке. Она слишком любила мою девушку, и я не могла ее так расстраивать. Да я вообще не могла никому об этом сказать. Любой здравомыслящий человек бы ответил, что я поступаю по-скотски, за спиной Насти встречаясь с Авдеевой. Несмотря на то, что в этих встречах не было ничего криминального. Сама ситуация была неприятной. И я прекрасно это понимала. Но изменить ее не могла. Сама придумывала отговорки, что это ничего не значит, что мы просто общаемся, что она для меня не более, чем старая знакомая… Я прекрасно осознавала, что это просто попытка приуменьшить значимость происходящего. Факт оставался фактом: за спиной своей девушки я встречалась с бывшей. И неважно, что было в этих встречах. Важен был именно их факт. Когда Авдеева прислала знак вопроса на свое не отвеченное сообщение, я задумалась. Может, стоит все просто прекратить? Сказать, что я передумала, переосмыслила и не хочу видеться с ней? Рассказать обо всем Насте и сообщить, что я больше никогда не буду встречаться с Авдеевой и что я даже не собиралась ничего такого делать за ее спиной? Остаться чистой, белой и пушистой. Я прикусила губу, покачав головой. Это было сложно. Я будто находилась на распутье. Передо мной были две дороги – одна ясная и освещенная, с красивыми клумбами и лужайкой. А вторая в тени, скрытая, там полно диких зверей и прочих опасностей. И я стою у этой развилки, и с одной стороны меня тянет на солнечную лужайку, где я также буду спокойно жить со своей девушкой, погрязши в быту и рутине, но в безопасности. С чистым сердцем и совестью. А с другой, словно сам дьявол подталкивает меня на другую дорожку. Ту, где я открою двери всем скелетам в шкафах, выпущу на волю всех демонов, где у меня будет риск остаться вовсе ни с чем. Но именно эта тропинка и манила меня больше, чем что-либо другое. И именно поэтому, поколебавшись несколько минут, я напечатала: «Давай часов в семь».

***

Я стояла на парковке, ожидая машину Авдеевой. Было без десяти семь, и я сетовала, что приехала раньше времени. Но когда в окно постучали, поняла, что не одна я решила не опаздывать. — Привет, — Авдеева с улыбкой смотрела на меня, держа в руках два стаканчика. – Я тебе взяла чай. — Спасибо, привет, — ответила я, вылезая из машины. – Ты тоже раньше приехала? — Да, я была неподалеку, — кивнула женщина, протягивая мне один стаканчик. – Погода сегодня прекрасная, я решила, что нужно непременно ловить теплые дни. — Да, только вот дождь обещают, — ответила я, взглянув на небо, которое понемногу затягивали тучи. — Ну, думаю, это ближе к ночи. Мы вышли с парковки через облезлые ворота в парк у набережной. Видимо, их ремонтировать не стали. Народу было немало. Вокруг гуляли парочки, дети, мамаши с колясками, старики. Мы неторопливо шли по тропинке, пропуская спешащие компании. Я подняла стакан и сделала глоток. — М! – воскликнула, сморщившись. – Ты все-таки что-то замышляешь против меня! Авдеева удивленно приподняла брови. — Сначала чуть не сбила на машине, теперь пытаешься отравить, — все еще с гримасой на лице я протянула ей стакан, в котором был крепкий кофе, а сама забрала тот, что держала она. — Прости, это случайность, — рассмеялась женщина над моим выражением лица. — Ага, я не верю в совпадения. — В этом случае это точно не было подстроено. — А с машиной было? – шутливо прищурилась я. — Нет, с машиной тоже не было, — снова рассмеялась она, и я улыбнулась в ответ. Смех ее мне нравился. – Теперь лучше? – она кивнула на мой стаканчик, в котором, к счастью, все-таки был чай. — Значительно, — подтвердила я, делая небольшой глоток. — Не голодная? Тут недалеко есть кафе или бургерная, — спросила Авдеева, вставая за мою спину, когда мимо нас проехал парень на велосипеде. — Не-е-ет, — замахала я руками. – Я днем была у бабушки. Теперь неделю отходить от этого обеда. Авдеева снова расхохоталась и покачала головой. — Знакомая история. — Твоя бабушка тоже была озабочена твоим питанием? – поинтересовалась я. — Не бабушка, тетя, — ответила женщина и с улыбкой уставилась на реку, которая проглядывалась меж деревьев. – Меня в принципе по большей части воспитывала она. — Тетя? – удивилась я. – А родители? — Ну… У меня сложные взаимоотношения с семьей, на самом деле, — проговорила Авдеева. – Я наверное была не слишком желанным ребенком… Или дело в чем-то другом, но… У нас в семье все достаточно… холодные, знаешь. Ну, мы не обнимаемся, не говорим друг другу теплые слова и все такое. Никто никого не поддерживает. В том смысле, что я всегда, когда смотрела какие-то семейные фильмы, где показывали, как отец возвращается с работы, мать готовит, а потом вся семья собирается за одним столом и обсуждает события, что произошли за день… Я удивлялась, неужели, у кого-то действительно так? Неужели не все отцы молча сидят с ужином перед телевизором? И неужели кому-то не плевать на то, как у тебя дела в школе? — Это печально, — пробормотала я. – Моя семья конечно тоже не самая теплая в плане там объятий и нежности, но моих хотя бы интересовало, чем я занята. Хотя, все мои дела как правило подвергались критике, но ими хотя бы интересовались. Авдеева усмехнулась и сделала небольшой глоток кофе. — А что с тетей? – спросила я, решив использовать момент откровения. Раз уж она начала рассказывать что-то, почему бы не узнать все по максимуму? — Тетя – это сестра моей мамы, — проговорила Надежда Викторовна и улыбнулась. – У нее не было мужа, не было детей, а ребенка она очень хотела. И использовала меня для воплощения своих материнских инстинктов. Я была ей вместо дочери. Вот она и давала мне все то, чего обычно ждут девочки от мам. — И чего ждут девочки от мам? — Понимания, участия. Любви, — пожала плечами Авдеева. Мы вышли на дорожку у самой реки и медленно направились вперед. Вокруг сновали люди и бегали дети, но у меня было ощущение, что мы с ней во всем этом парке вдвоем. – Она постоянно чем-то занималась со мной. Сначала игры, когда я была маленькой, потом уроки. Потом просто была в моей жизни, поддерживая и… В общем, просто была неравнодушной. — Была? Она… — Да, ее уже нет. Не стало, когда мне было шестнадцать, — сказала Авдеева и нахмурилась. – Она была старше мамы и работала на химзаводе. Начались проблемы с печенью и она… Ее не стало. — Мне жаль, — искренне проговорила я. – Она была тебе близким человеком. — Самым близким, — протянула Авдеева. – Она, наверное, не дала бы мне совершить много ошибок. Всегда учила жить сердцем. И явно не дала бы мне выйти замуж, — рассмеялась женщина. – Она терпеть не могла мужчин, сидящих на шее своих женщин. Может, поэтому и была одинокой? Боялась повторить историю своей матери. — А что с ее матерью? Это твоя бабушка, я правильно понимаю? — Да, бабушка. Я не знала ее — ни бабушки, ни дедушки не стало еще до того, как я родилась. Но я знаю, что дед у меня пил и хулиганил. А бабушка прожила с ним всю жизнь. — Хулиганил..? — вопросительно проговорила я, не понимая, что именно она имеет в виду. — Бил, — просто ответила Авдеева. – И бабушку, и маму с тетей. Тетя рассказывала, что ей, как старшей, доставалось в разы больше, чем маме. И всегда ворчала, что их матери надо было просто взять и уйти. И тогда и жизнь была бы другой. — Наверное. Но нам этого не узнать, — прокомментировала я, глядя на водную гладь. Где-то вдалеке рассекал катер, оставляя за собой белую борозду из пены. — Верно, — согласилась Авдеева. – Может, поэтому моя мать такая… нечувствительная. Я не знаю. Наш характер складывается из многих факторов. Из опыта, социума, семейных традиций. Много всего. — У меня бабуля как твоя тетя, — сказала я, улыбаясь. – Она очень теплая. Обниматься любит, поддерживает меня всегда. Знает обо мне все. Ну, практически, — добавила я, понимая, что я не только от Насти скрываю свое общение с Авдеевой, но и от бабули. — Ты, кажется, говорила, что она даже знает, что ты по девочкам? — Да, — кивнула я. — И как она смотрит на это? — Нормально, — пожала я плечами. – Ей важно, чтобы я была счастлива. — И ты прям рассказываешь ей обо всем? Ну, про Настю свою там… Про вашу жизнь? — Она знакома с Настей, — усмехнулась я и рассмеялась в голос, увидев выражение лица Авдеевой. – Даже больше – она, как выяснилось, в молодости дружила с двумя девушками, которые тогда между собой… — я пошевелила бровями. – Того-этого. И в общем выяснилось, что одна из этих девушек… Настина бабушка! — Ты шутишь? – недоверчиво переспросила Авдеева, с сомнением взглянув на меня. — Нет, — широко улыбнувшись, я покачала головой. — Прям какой-то бразильский сериал, — пробормотала женщина себе под нос. – И что, Настина бабушка, она все еще… — Ну, нет, — протянула я. – Она потом замуж вышла, ее типа девушка тоже. И все. Бабуля рассказывала, что была на их обеих свадьбах и что они были не очень-то счастливые. — Могу представить, — хмыкнула Авдеева. – Я бы тоже не хотела выходить замуж за нелюбимого человека. — Ну, тогда были другие времена, конечно… — Значит, твоя бабушка обо всем в курсе и поддерживает тебя? — Да. Она все знает. Она даже про тебя знает, — брякнула я, не подумав. — Про меня? – удивилась Авдеева. – В смысле, что мы… общаемся? — Нет, этого она не знает, — сдержанно ответила я. – Ну, она знала про тебя, когда мы… Ну… Тогда. — А-а-а, — понимающе потянула женщина, кивая. – И что говорит? — Не уверена, что ты действительно хочешь это знать, — рассмеялась я. — Возможно, ты права, — усмехнулась Надежда Викторовна, хотя на лице не было и тени улыбки. – Я примерно догадываюсь, что она обо всем этом думает. — Догадываешься? — Ну, давай посмотрим, — выдохнула Авдеева, мельком взглянув на меня и улыбнувшись. Мы встали у металлического поручня и облокотились на него. – Как это выглядело со стороны? Гетеросексуальная зрелая женщина затащила в постель молоденькую девчонку, развлеклась и… сбежала. Я ничего не упустила? — Тезисно все верно, — усмехнулась я, глядя на крякающих уток, которые подплывали к месту, где дети кидали им хлеб. — Тезисно так все и было. Потом уже стало по-другому, — спокойным тихим голосом сказала Авдеева и вздохнула. – Странно все так. — Что именно? — Да все, — пожала она плечами. – Я недавно сидела в Питере в большой квартире и думала о том, что если я вывалюсь из окна, никто даже горевать особо не будет, — увидев мое лицо, она усмехнулась и добавила. – Нет, я не собиралась кончать с собой, это… образно. Я к тому, что я действительно добилась многого. Куча людей мечтают о том, что у меня есть. А по факту эта же куча людей гораздо счастливее меня. Их кто-то ждет дома, о них беспокоятся, о них забоятся. Они о ком-то беспокоятся и заботятся. А что у меня? Должность и уйма подчиненных. Деньги и недвижимость. Все. Семья? Мы созваниваемся раз в месяц, а видимся пару раз в год. Друзья? Все куда-то делись. И ничего. Больше – ничего. — Звучит не очень оптимистично, — пробормотала я, нахмурившись. — Так и есть. Мне даже поговорить-то особо не с кем. Просто так. Ни о чем. Теперь вот думаю, а не кризис ли среднего возраста это? – рассмеялась она, но я смогла понять, что этот смех, скорее, вынужденный. — Думаю, у тебя просто переоценка ценностей произошла. — Возможно, — кивнула Авдеева и, повернувшись, достала из сумки чехол. Оттуда вынула солнцезащитные очки и надела их. – Солнце садится прямо напротив, светит. А если щуриться – будут морщины, — пояснила она мне. – Идем? Я кивнула, и мы двинулись дальше. — Я тоже думала о переоценке ценностей, — продолжила она наш разговор. – И я могу сказать, что даже благодарна за нее. Так что спасибо. — В смысле? – не поняла я. — Ну, ты к ней причастна, как никто другой. — Я?! — Ты, ты, — усмехнулась Авдеева. – Ты на многие вещи мне глаза открыла, Слав. Пусть и открылись они не сразу. Но все равно благодаря тебе. Поэтому – спасибо. — Кхм, — кашлянула я, смущаясь. – Пожалуйста.

***

Та встреча не была единственной. После этого мы виделись в среду – когда Настя сказала, что не сможет приехать. Ходили в небольшой ресторан, где я решила выпендриться и заказать комбо из пицц, за который не нужно платить, если все съешь. И я не справилась. Авдеева долго смеялась надо мной, когда я чуть не выкатывалась из-за стола и постоянно стонала, что объелась. На выходных мы гуляли, посетили выездной зоопарк. Потом сходили в кино, в парк, поели мороженого и соленой кукурузы. В общем, мы проводили время как настоящие друзья. Хорошие, старые друзья, которые долго не виделись и теперь заново пытаются узнать друг друга. Но было во всем этом и что-то большее. Я это чувствовала. Она открывалась мне. Постепенно, медленно, но все же гораздо быстрее, чем когда мы были вместе. Она позволяла узнать ее. Позволяла пройти дальше, войти на территорию, огороженную высоким забором, позволяла узнать ее настоящую. Ту, которую, возможно, уже много лет никто не видел. И мне было приятно чувствовать и знать, что у меня есть эта исключительная особенность. Что мне позволено большее, чем всем остальным. Я не хотела задумываться о том, что наши встречи значили для нее. Мне было легко и комфортно с ней, мне нравилось наше общение, оно разбавляло мои рабочие будни и привычные встречи с друзьями. Мы почти не говорили про работу, все больше обсуждали что-то личное. И с каждым разом я поражалась и досадовала, почему она не позволяла этого раньше. Мы могли бы тогда вести эти важные и нужные разговоры, могли узнать друг друга гораздо больше. Но тогда ее двери были заперты. Она не позволяла мне ступить на ее территорию, ограничивалась лишь физическим контактом, пытаясь компенсировать недостаток душевного тепла сексом. Но теперь мы, напротив, не касались друг друга физически, зато душевно были близки. И я понимала, что когда-то, пять лет назад, я увидела в Авдеевой привлекательную красивую женщину. А теперь я смотрела на нее как на привлекательного красивого человека. До приезда Насти оставалось несколько дней. Мы разговаривали с ней каждый день, но с каждым разом наши беседы становились все более неловкими. Мы могли несколько минут просто молчать в трубку, потому что нам нечего было сказать друг другу. Обсуждения сводились к работе, родным и друзьям, с которыми я иногда тоже проводила время. И меня мучило то, что с Авдеевой я такой неловкости никогда не испытывала. Даже когда мы молчали, это молчание было уютным. Но обычно мы всегда говорили. О ерунде и о важном. О чем-то простом, несущественном и о фундаментальном и масштабном. И я невольно задумывалась, как давно мы с Настей потеряли эту нить? Мы уже довольно долгое время обсуждали только то, что было на поверхности. Что купить, куда сходить, что подарить на чей-нибудь день рождения и все в таком духе. В самом начале наших отношений мы могли часами болтать не переставая, пока узнавали друг друга. А потом все словно закончилось. Сменилось бытовой картинкой с ужином и домашними проблемами. И меня это расстраивало. Словно мы потеряли что-то очень важное, и теперь на контрасте с Авдеевой это стало более заметным. Настя все-таки встретилась с Олей. И более того, они виделись через день. То гуляли по вечернему городу, то пили кофе, то обсуждали какие-то проекты. И хотя я ворчала, слушая эти рассказы, где-то внутри это меня успокаивало. Словно уравновешивало то, что я втихушку провожу время с Авдеевой. Мы также гуляем и пьем кофе. И когда меня начинало мучить чувство вины за эти прогулки, я вспоминала, что Настя тоже не страдает от одиночества, и это давало какое-то мнимое ощущение баланса. Была суббота, когда мы выбрались в одно красивое место за чертой города. Поехали на машине Авдеевой, так как у нас и в центре дороги оставляют желать лучшего, а в той местности их и вовсе не было. Лесопарковая зона была популярным местом и летом, и зимой. Туда часто приезжали с палатками и оставались с ночевкой. А мы просто хотели отдохнуть и устроить небольшой пикник на свежем воздухе. И когда добрались, я чуть не прыгала от счастья, увидев в багажнике два компактных складных шезлонга. — Ты не слишком обидишься, если я вдруг вырублюсь? – спросила я, расправляя один из лежаков. — Я вообще не обижусь, потому что собираюсь заняться тем же самым, — рассмеялась женщина. — Вот и чудно! – поставив оба шезлонга лицом к реке, я вернулась к машине и достала две корзинки с немудреной едой и напитками. – А что здесь? – я потрясла термосом, который лежал на заднем сидении. — Чай. С сахаром и лимоном, — ответила Авдеева, чуть разворачивая один из лежаков по направлению солнечных лучей. — Ты чай взяла? Какая ты молодец! – улыбнулась я, искренне радуясь, потому что в магазине был только сок, а его пить с бутербродами я не любила. Авдеева ничего не ответила на это, только усмехнулась. Потом расстегнула нижние пуговицы летней рубашки и завязала ее чуть выше пупка. К счастью, я не подавилась чаем. Просто смотрела на нее, чувствуя, что мне становится гораздо жарче, чем когда мы сюда только приехали. — А температура-то растет! – сказала Авдеева, щурясь, и посмотрела на небо с редкими облаками. — И не поспоришь, — отвернувшись, пробормотала я себе под нос и закрыла термос. – Тебе принести что-нибудь из машины? – крикнула я, разглядывая, все ли я достала. — Только шляпу, — ответила женщина прямо над моим ухом. От неожиданности я вздрогнула. – Я тебе тоже взяла на всякий случай, — словно не замечая моей реакции, она наклонилась и достала шляпку с полями и бейсболку. – Отлично, тебе идет, — сказала она после того, как надела кепку мне на голову и критически осмотрела. — Спасибо, — пробормотала я и поспешила к шезлонгу. На мне была безрукавка и шорты. Я сознательно не стала брать ни купальник, ни еще какую-то сменную одежду, так как не хотела рисковать. Пришлось даже соврать Авдеевой, что я не купаюсь в таких общественных водоемах. Она решила тоже не брать купальник, но как выяснилось, это не избавило ее от желания принять солнечные ванны. И сидя на своем шезлонге в очках, я косилась на соседний лежак, на котором вальяжно развалилась одна из самых красивых женщин, что я видела. На ней были короткие шорты и завязанная рубашка, и это не делало ситуацию простой. Поскольку мне казалось, что даже в купальнике она была бы менее сексуальной. Я тяжело вздохнула и отвернулась. Долгое отсутствие секса тоже играло свою роль, я уверена. И поэтому я решила во что бы то ни стало просто взять и уснуть. Но у Авдеевой были свои планы. — У тебя, точнее, у родителей или твоей... бабуситы есть дача? – спросила она, как только я закрыла глаза, чтобы попытаться вздремнуть. — У моей нет, мы продали ее. Но она есть у Настиной бабушки, и они часто летом тусуются там. Они вот вчера туда умотали. — Я всегда хотела дачу, — неожиданно проговорила Авдеева. – Ну, не в смысле огород. Не там, где редиска и укроп, а прям дачу. Дом, камин, лужайка… — Звучит неплохо, — кивнула я и посмотрела на проплывающие над головой облака. Одно из них было в форме перевернутого сердца. То есть задницы. – Почему не купила? — Ну, знаешь, когда я собиралась, мой супруг был категорически против. Сказал, что это пустая трата денег, что ему приходится ходить пешком, а я, вместо того, чтобы купить ему машину, хочу приобрести какой-то сарай. — Господи… — протянула я, цокнув. – Серьезно? — И это притом, что он пешком почти не ходил, — рассмеялась Авдеева. – Он всегда передвигался на такси. — И ты купила ему машину? – с разочарованием в голосе задала я вопрос, на который и так знала ответ. — Купила, — вздохнула она. – Ну, кто же знал, что он в этой же тачке и будет трахать мою подчиненную? Я вот не знала. — Как ты вообще за него вышла? Почему? – удивленно спросила я и даже приподнялась на одном локте и приспустила очки. — Знаешь, я буду банальной. Вот как обычная русская женщина, — рассмеялась Авдеева. — Что это значит? На тебя давили с замужеством? – поинтересовалась я. — Да нет, — махнула она рукой. – Просто… Когда мы познакомились, он был другим. Он ухаживал, заботился… Мне казалось, что он по-настоящему влюблен. И я просто… Растаяла. Я хотела быть счастливой, хотела иметь рядом какую-то опору. Не обязательно буквально. Просто знать, что я не одна. Что есть кто-то, кто всегда на моей стороне. У меня в основном были романы с людьми, моложе меня, это не смущало. И тогда казалось, что он – тот, кто мне нужен. Та самая опора, поддержка. Тот, кто будет рядом несмотря ни на что. Я даже не задумалась, что он слишком быстро предложил мне пожениться. Считала, что это от сильной любви. Не терпится. Обычная женская глупость. — А твои родители? Они не были против… вашего брака? – я улеглась обратно на шезлонг и сложила руки за головой, разглядывая небо сквозь затемненное стекло. — Были, — спустя небольшую паузу ответила Авдеева. – Их даже не было на свадьбе. — В самом деле? – я снова приподнялась, чтобы взглянуть на женщину, но она так и лежала в прежней позе – расслабленной, сложив ногу на ногу и покачивая длинной травинкой, зажатой между пальцами. — Отец сказал, что не будет участвовать в этом фарсе и отказался приезжать. Мама последовала его примеру. — А когда вы развелись? Они поддержали тебя? — Ну… — Авдеева усмехнулась и замолчала не несколько секунд. – Отец сказал что-то вроде: «Я так и знал». И больше мы эту тему не поднимали. — Жестко, — присвистнула я. – Ну, знаешь, все это в прошлом. И твой альфонс, и мнение родителей. Ты… Ты на самом деле молодец, Надь. Сложно менять что-то в своей жизни. Сложно доверять. Сложно идти вперед после предательства. Но ты сделала это. — Ага. Сделала, — пробормотала она задумчиво. Я хотела добавить что-то еще, так как показалось, что мои слова прозвучали как-то сухо, но Надежда Викторовна спустилась чуть ниже по лежаку и сказала: — Если я усну, разбуди меня через полчасика? — Ладно, — ответила я, понимая, что момент упущен.

***

Мы долго смеялись, когда поняли, что обе проспали целых полтора часа. Как не сгорели - загадка. Зато после сна на практически дикой природе мы знатно проголодались. Достали наши запасы и перекусили. Потом погуляли по берегу, зашли в реку, разувшись и замочив ноги до колен. Разглядывали крохотных рыбешек, которые плавали на мелководье. Я хохотала, наблюдая, как от щекотки кривится Авдеева, когда мальки начали кусать ее ступни. Потом мы прошли дальше и познакомились с мужчиной и женщиной — милой семейной парой, которая приехала на берег с палаткой на все выходные. Мы обменялись шутками и как-то разговорились. В итоге мужчина потащил меня проверять с ним сети, а его жена осталась с Авдеевой. Потом они нас угощали своим ужином, приготовленным на мангале, а Борис, муж, пытался заставить меня попробовать какую-то настойку. Я долго отказывалась, но он начал наседать на меня с аргументами типа «я обижусь» и «это не по-христиански», хотя пить в принципе не по-христиански, и в итоге я согласилась на одну рюмку. Авдеева и Елена, жена Бориса, хохотали, как безумные, глядя, как я судорожно пытаюсь глотнуть воздуха и найти, чем запить или закусить эту ядреную настойку. К счастью, Авдеева довольно быстро сунула мне стакан сока, и я смогла хотя бы дышать. Борис гордо хвалил свою настойку, которая «больше сорока градусов крепости, ядрена вошь!», а я зареклась больше не пить с малознакомыми людьми. И когда уже стемнело, а мы сидели на складных стульчиках и доедали жареное на решетке мясо, я почувствовала первые капли. — Это что, дождь? – задрав голову к темному небу, спросила я. — У меня колено тянуло сегодня, говорил же, что будет, Лен! – ответил Борис, выставив вперед руку. – У меня всегда на дождь ноет. По молодости в хоккей играл, сломал ногу. Теперь как снег или дождь – тянуть начинает, — пояснил мужчина. — Надо убрать все в палатку, — засуетилась Елена, вставая. Мы с Авдеевой тоже встали из-за складного стола, и в этот момент раздался грохот. — Ливняка будет! – со знанием дела покачал головой Борис, убирая миску с мясом. — Да не, — махнула я рукой. – По прогнозу мелкий был… — Посмотришь, я тебе говорю — польет, — подмигнул мне мужчина, когда я тоже взяла посуду, в которой были овощи. Через пять минут я убедилась, что он был прав. Дождь полил как из ведра. Когда мы добежали до машины и перетаскали все вещи в багажник, обе были насквозь мокрые. — Блин, все сиденье запачкаю, — пробормотала я, пытаясь аккуратно уместить свою задницу. — Да ладно, в химчистку загоню если что, — махнула рукой Авдеева, включая дворники на максимум. Особо это не помогло. Дождь стоял стеной и заканчиваться не собирался. — Боря сказал, что дорогу размоет, если прямо сейчас не выедем. — Тогда поехали, — сказала я и пристегнулась. Авдеева смотрела на меня и улыбалась. – Что? — У тебя… Вот, — она протянула руку и смахнула крупную каплю с моего носа. Я слегка смутилась, но улыбнулась. — Спасибо. — Не за что, — усмехнулась она и завела машину.

***

— Обязательно прими горячую ванну, слышишь? – в третий раз повторила Авдеева, когда мы подъехали к моему дому. Мы не смогли спокойно уехать, так как Борис оказался прав – дорогу размыло. Дорогу размыло, колеса забуксовали в грязи и мы уже думали, что останемся там ночевать. Но к счастью, по дороге шел огромный мужик – настоящий богатырь. Было ясно, что он из местного поселка. И мы упросили его помочь вытолкать машину. Как два джентльмена, мы оставили Авдееву в машине, а сами нарвали каких-то крупных веток, чтобы подложить под застрявшее колесо, и в итоге через пятнадцать минут нам удалось сдвинуть тяжелый «Тигуан» с места. Но я была вся в грязи, промерзшая и продрогшая. А Колян, как представился нам богатырь, такой же изгвазданный, довольно прямолинейно озвучил цену за свою помощь – в итоге Авдеева рассталась с двумя тысячами рублей, а я со своей терморегуляцией. Потому что я дрожала, как кленовый лист, пока мы ехали к дому. Надежда Викторовна на заправке взяла горячий чай и дала мне какой-то плед, который брала с собой, но особо мне это не помогло. Одежда была мокрая, а снимать ее я категорически отказалась. В итоге, всю дорогу, пока мы ехали, она нудила о том, что мне следует сделать, как только я окажусь в квартире. — Приму, — кивнула я, клацая зубами. — И чай горячий. — И ч-чай. — И в теплую кровать сразу. — Д-да. Только он-на не слишком теп-плая, я окно н-не закрыла в ком-мнате, — пробормотала я, доставая рюкзак. — Слав, я серьезно, — строго проговорила Авдеева, глядя на меня. — Я поняла, — снова кивнула я, заикаясь, так как у меня зуб на зуб не попадал. – Спасибо, что д-довезла. Если бы не этот ливень, день был бы просто с-супер, — сказала я и открыла дверь. – Спок-койной ночи. — Спокойной ночи, Слава, — улыбнулась женщина, глядя мне в глаза. Выйдя из машины, я быстро посеменила к подъезду, мечтая поскорее оказаться дома в теплой квартире.