Побочный эффект

Сидя за рабочим столом, я смотрела в окно. На улице было пасмурно, но без дождя. И это полностью отражало мое внутреннее состояние. Настроение было паршивым, а выглядела я чернее тучи. В голове крутились последние минуты нашего разговора с Авдеевой, и я не могла остановить этот поток мыслей и постоянные вопросы типа «А что, если» и «А вдруг». Офис гудел в привычном режиме рабочего улья, но все это было белым шумом. Бессмысленным и рассредоточенным. — Слава-а-а, ау, — я обернулась на голос и увидела Тимура, который стоял у моего стола с какими-то бумагами в руках. — Привет. Извини, задумалась, — я выдавила улыбку и несколько раз моргнула, сосредотачиваясь. — Я так и понял, — кивнул парень, улыбнувшись в ответ. – Слушай, тут вот срез. Посмотри. Я взяла листы, что он мне протягивал, и посмотрела на цифры в последней колонке. — А это что? – нахмурилась, видя, что показатели отгрузки на небольшую региональную сетку существенно снизились. — Об этом я и хотел поговорить, — вздохнул Тимур, явно волнуясь. – Надо ехать к ним, общаться. Может, ретро-бонус повысить или что-то еще предложить. — И что ты предлагаешь? Мне это сделать? В моей жизни и так была полная неразбериха, а возиться еще и с контрагентами не вызывало никакого желания. — Нет, — замотал головой Тимур и как-то замялся на несколько секунд. – Эта сеть сейчас у Светы… И я подумал, что можно дать ей шанс проявить себя. — Ты хочешь новому сотруднику доверить это? Она работает у нас без году неделю, — проговорила я, хмурясь. — Она опытный специалист, — встал на защиту девушки Тимур. – К тому же… Я могу поехать с ней… Проконтролировать, так сказать… Я с подозрением посмотрела на парня. Усмехнулась и наклонила голову, оглядывая его. — А чего это ты такой нарядный? Тимур покраснел, как рак, и тут же начал осматривать себя, словно не знал, что на нем надето. — В смысле нарядный? Обычный костюм… Как всегда, — нервно пожал он плечами. — Ага, — кивнула я. – Только выглаженный, с запонками, красивым галстуком и… — я чуть придвинулась к нему и прищурилась. – Ты что, свою борозду подстриг? — Это не борозда! – надулся парень. – Нормальная мужская растительность на лице. — Угу. И что, человек с растительностью, ты хочешь проехать со Светланой? — Ну, ей может понадобиться помощь, да и познакомлю ее с Ереминым, он-то меня знает, — почесав свою куцую бородышку, пробормотал Тимур. – Да и тебя не отвлекать чтобы… — добавил еще тише. — Что-то мне подсказывает, дорогой мой Тимур, — усмехнулась я, — что дело тут совсем не в беспокойстве обо мне. — Так, мне ехать или нет? – нахмурился парень, явно выходя из себя. – И давай без твоих намеков. — Я ни на что еще даже не намекала, — рассмеялась я. – Езжай, пожалуйста. Кто тебя держит-то? — Ну вот и все! — кивнув, ответил Тимур, поджав губы. — Вот и все! – ответила я в том же тоне. — Пойдем тогда обедать! – не понижая голоса, сказал он. — Ну, пойдем! Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом рассмеялись.

***

К вечеру Настя прислала смс, что она уже в дороге и приедет к полуночи. Я предложила ее встретить, но девушка отказалась, сказав, что возьмет такси. Я не стала настаивать. Еле-еле дождавшись окончания рабочего дня, я заехала в магазин, понимая, что нужно, наверное, что-то взять домой, но потратила почти час, бессмысленно прохаживаясь между полками. Я смотрела на продукты, но было ощущение, что пялюсь на таблицу Менделеева – совершенно не понимала, что хочу взять и что со всем этим делать. В итоге закинула в корзину какое-то печенье и свежий хлеб, решив, что на выходных просто съездим в магазин с Настей и закупимся тем, что действительно нужно. Поставив машину у соседнего подъезда, так как у моего мест не было, я вышла и направилась к дому. Я почти дошла до площадки, как услышала короткий автомобильный сигнал. Не знаю, почему, но обернулась. «Тигуан» горел габаритными огнями, словно притаился в засаде. Когда водительская дверь открылась, я увидела Авдееву. Она была в костюме, на каблуках и с собранными волосами. Словно только что закончила переговоры с какими-то серьезными людьми и теперь ждет меня, чтобы продолжить беседу. Я колебалась. Посмотрела в сторону подъезда, потом на свои окна, а после – снова на Авдееву. Она давала мне возможность принять решение самой. И я приняла его. После нескольких секунд размышлений, двинулась в ее сторону. Уселась на пассажирское сиденье и, не глядя на женщину, вздохнула, продолжая теребить ручку от пакета, что держала. Мы молчали, наверное, несколько минут, пока я не подняла голову и не спросила: — Зачем ты приехала? – голос звучал глухо и вымученно. — Ты знаешь, зачем я приехала, — в отличие от меня, она звучала более уверенно. Я молча покачала головой, словно отрицая все, что когда-то было сказано или сделано. — Да ладно, Слав, — грустно усмехнулась она. – Ты же тоже это чувствуешь. — Что «это»? – словно капризный ребенок, я как могла отрицала все то, о чем она пыталась сказать. Потому что признай я это – все рухнет. Все, что у меня было – исчезнет окончательно. Все, что я выстраивала и над чем работала последние четыре с половиной года, все… Все развалится. — Мы нужны друг другу, — просто сказала она, словно это было самой очевидной вещью. – Ты нужна мне. А я… — Ты ошибаешься, — хрипло проговорила я, прерывая, только чтобы она не произнесла этого вслух. Не сказала, что тоже нужна мне. Отрицать очевидное и так непросто. — Знаешь, я поняла одну очень простую, но важную вещь, — проговорила она глухо, словно разговаривала сама с собой. Словно меня не было в машине. – Я… Я ведь с тобой счастлива была. Я молчала, зная, что она еще не закончила. — Когда я ходила к психологу, то он мне сказал одну очень интересную фразу… Что когда мы скучаем по отношениям, мы по большей части скучаем не по партнеру, с которым были, а по тому, как мы себя в этих отношениях ощущали. Я долго верила в это, правда, — кивнула она, чуть приподняв брови. – Ведь ты принимала меня такой, какая я есть, никогда не пыталась переделать меня, ты просто… Просто была рядом. Ну, я считала, что, возможно, я просто хочу того же самого – чувствовать себя так же, как чувствовала себя с тобой. А когда приехала сюда и… После всех этих дней… Поняла, что дело-то не в том, как я себя ощущаю, а в том, как ты заставляешь ощущать меня саму. Дело в тебе, понимаешь. И тут не только речь о том, как я чувствую себя, когда я рядом с тобой, а в том, что ты… Понимаешь, ты – рядом? Я снова отрицательно покачала головой, чувствуя, как горечь поднимается с самого дна желудка, собирается в солнечном сплетении и давит, давит, мешая свободно вздохнуть. — Я… Я сама поначалу не верила. До сих пор иногда кажется, что брежу, но… Я не могу. Я не могу забыть и оставить то, что было. Все это время ты сидела где-то внутри. В голове, в… в сердце. И ты представить себе не можешь, что я только не передумала. «Наваждение, зациклилась, приросла». Но когда поняла, все просто стало. Я пыталась. Поначалу пыталась это вылечить, выкорчевать. Ведь непросто это – осознать, что все время не своей жизнью жила. Очень непросто. Не работает это по щелчку. А когда поняла и… что главное — приняла, просто стало. И… Ты нужна мне. Я хочу быть счастливой, — усмехнулась она. – Эгоистично? Да плевать. Я впервые хочу быть счастливой, а не какой-то статусной, уважаемой или богатой. Не хочу сидеть на вершине одна. Не хочу салаты есть в одиночестве под бой курантов. Не хочу, чтобы кто-то другой был рядом. Тебя хочу. Да, спустя столько времени, все еще хочу именно тебя. И счастливой сделать тоже тебя хочу. Чувствую, что могу. И я не знаю, веришь ты мне или нет, да это и неважно. Я-то знаю, что это правда. И рада, что тебе эту правду сказала. Ведь… — она чуть сдвинула брови, продолжая смотреть куда-то перед собой, и усмехнулась. — Когда сам с собой честен – и мир по-другому смотрится, знаешь. Она замолчала, а я, глядя на ручки от злосчастного пакета, просто пыталась переварить все, что она мне сказала. Не показалось. То, что я пыталась отодвинуть на задворки, спрятать, не замечать, все это вылезло, вывалилось и накатилось на меня, как лавина, сбивая с ног. Но когда мы были вместе в прошлый раз, я была другой. Незрелой. Мне и сейчас, конечно, есть, куда расти, но… С момента, как я начала свои отношения с Настей, я поняла один простой факт: взрослый – тот, кто принимает на себя ответственность. Кто несет эту ответственность за решения, поступки. И не только за себя. И, что более важно, понимает и осознает все это. Знает, что помимо «хочу» есть еще и «надо». Именно этим взрослые отличаются от детей. И я прекрасно понимала свою ответственность. Я не могла больше жить, ориентируясь на свое «хочу». У меня теперь было «надо». Поэтому я вздохнула и тихо, но достаточно твердо проговорила: — Когда я уходила… в тот раз… — я замолчала на несколько секунд, словно заново погружаясь в прошлое, словно заново его проживая. Было пять утра и падал снег. Сглотнув, я продолжила: — Я, честно, думала, не вывезу. Мне казалось, что меня привязали за ноги к бамперу машины и просто волоком тащат по асфальту. Настолько мне было больно, — несмотря на все время, что минуло с того момента, это все ещё не перестало быть больной темой. Я говорила, а в глазах стояли слезы. Я чувствовала себя человеком, который опоздал на последний самолёт. И следующего рейса не будет. И шанса улететь тоже. — Расстаться с тобой было самым трудным моим решением, Надь. Точнее, это ведь не было моим решением, так? Ты же сама все решила. За нас. Двоих. А теперь говоришь о том, что была счастлива? Что я нужна тебе? Надь, все это, что ты сказала… Да хотя бы частичка, хотя бы толика осознания, что я была тебе нужна — было все, о чем я мечтала. Но это было четыре года назад. Мечты поменялись. И теперь мне это не нужно. Это все уже не вовремя. Я так хотела этого тогда, но не сейчас. Я… Я не могу так. Не могу с Настей так поступить. Она не заслуживает этого. Мы столько пережили вместе. Она вылечила меня от тебя. И я… — снова сглотнув, я сокрушенно покачала головой. – Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Авдеева молча выслушала меня, потом слегка повернула голову, и ее губы чуть изогнулись в больной грустной улыбке: — Но кто-то же все равно пострадает, ведь так? Я кивнула, хмурясь, чтобы не дать слезам выйти. — Так, — подтвердила я. – Но это не может быть она. Только не она. Мы сидели молча еще несколько минут. После чего Авдеева вздохнула и тихо проговорила: — У меня сейчас ряд командировок, а… Через месяц я должна вернуться в Питер. Я хмыкнула, раздражаясь. Словила ощущение дежавю. — И зачем ты мне тогда все это рассказывала? — Хотела предложить тебе поехать со мной. Я уставилась на панель «Тигуана», что поблескивала от света уличных фонарей. — Ты… что? — Да, — пожав плечами, кивнула она. – Мне казалось… Черт, почему-то казалось, это возможным. Глупо? — Очень, я бы сказала, — покачав головой, я повернулась к ней. – Надь, уезжай. В командировку, в Питер, куда угодно. Даже если бы… Даже если бы мы могли… Я бы не смогла поехать… У меня тут все… Тут моя семья. — Я знаю, — кивнула она, снова отворачиваясь. – Я знаю. — Это если бы мы могли, — снова сказала я. – Но мы не можем. Дважды в одну реку не войти. Ты это и сама прекрасно знаешь. Авдеева медленно перевела взгляд на меня. Смотрела молча, почти не моргая. Я буквально физически ощущала ее взгляд, он был почти прикосновением. А потом она протянула руку и слегка коснулась моей щеки, убирая за ухо торчащую прядь волос. — Прости. Я не могла уехать, не сказав правду и не попытавшись. Все еще чувствуя ее руку, я поджала губы и кивнула. — Я знаю. — Иди домой. Твоя девушка скоро приедет, — тихо проговорила она. – И будь счастлива. Я ничего не ответила на это. Лишь снова кивнула и, нажав на ручку, вышла из машины. Дошла до подъезда, ключом открыла дверь, зашла внутрь и… просто опустилась по стене, «стекая» к полу. Мое сердце было снова всмятку. В первый раз это было из-за нее, и второй раз это тоже было из-за нее. Но если тогда отказала она мне, в этот раз отказом пришлось ответить мне.

***

В начале двенадцатого я все же вышла из дома и села в машину, чтобы поехать на вокзал и встретить Настю. Голова гудела и шла кругом от количества мыслей в ней. Я поражалась. Поражалась тому, с какой невероятной скоростью поменялась моя жизнь. Как всего за каких-то пару недель начало рушиться все, что я выстраивала такое долгое время. У меня было ощущение, что вся моя жизнь – хрупкое здание, а Авдеева, которая ворвалась в нее – землетрясение в десять баллов. Все шаталось, скрипело и готово было развалиться. Но в чем была проблема? Сама постройка была ненадежной? Плохо заложен фундамент? Материалы были некачественные? Ведь если все изначально правильно, никакие цунами, ураганы и другие стихийные бедствия не страшны. Они могут сорвать крышу, здание может покоситься, но останется стоять. Мне же казалось, что еще немного и все рассыплется на мелкие камушки. А я буду просто смотреть на эти руины. Под эти невеселые мысли я доехала до вокзала. Припарковалась и, посмотрев на расписание на табло, направилась к платформе, куда вот-вот должен был подъехать поезд, на котором возвращалась моя девушка. Девушка, с которой я прожила три с половиной года. Девушка, для которой ничего не изменилось. Девушка, которая и понятия не имела, что творилось у меня внутри. Девушка, которую я просто не могла предать.

***

— Я так рада, что ты здесь! – она крепко обнимала меня, и я вцепилась в нее в ответ, вдыхая такой родной запах. Тот, который прочно ассоциировался у меня с домом. – Почему не сказала, что приедешь? – Настя чуть отодвинулась и легко поцеловала меня в губы. — Хотела сделать сюрприз, — пожала я плечами, улыбаясь. Господи, я так хотела почувствовать радость и облегчение от того, что она здесь. Так хотела ощутить этот момент встречи после долгой разлуки. Но чувствовала только безысходность. Словно я здесь через силу, словно меня заставили. И, конечно, еще чувство вины. Оно по-королевски вышло на передний план и по праву заняло главенствующее место. Но Настя, казалось, не замечала этого. Она, схватив меня за руку, потянула в сторону парковки. — Мне кажется, ты даже похудела, пока меня не было, — усмехнулась девушка, разглядывая меня. – Совсем не ела? Или это побочный эффект после твоей болезни? — Побочный эффект, — пробормотала я, думая, конечно, вовсе не о простуде. Она. Она была моим побочным эффектом. Из-за которого все «лечение» пошло прахом. Четыре с половиной года словно обнулились, и все вновь вернулось туда, где все началось. Пока Настя весело рассказывала мне о своих попутчиках, мы спустились по лестнице вниз и через несколько минут оказались у машины. — Милая, с тобой все хорошо? – спросила Настя, когда я в третий раз ответила невпопад на ее вопрос. — Да, все отлично! – наглая, наглая ложь. – Просто устала. Не выспалась сегодня. — Ну, скоро будем дома. Я уже жду, когда окажусь в своей кровати, — простонала Настя. – Там, где я жила, был ужасный матрас. У меня спина болела каждый день. — Теперь отдохнешь дома, — сказала я просто, чтобы что-то сказать. И искренне порадовалась, когда Насте пришло какое-то сообщение, и она уткнулась в телефон. Я не могла понять, что происходит. Я смотрела на нее, и словно видела в первый раз. Это сбивало с толка, беспокоило, доставляло дикий дискомфорт. И я могла лишь надеяться, что когда я свыкнусь с мыслью, что она вернулась, что она здесь, то мне станет проще. Все вновь вернется на свои места. Хотя бы отчасти. Настя усмехнулась и что-то напечатала в телефоне. Я мельком взглянула на нее и увидела, что кто-то прислал ей ее же фотографию. — Кто это? – спросила я, возвращая внимание на дорогу. — Оля, — просто ответила Настя, продолжая что-то печатать. – Спрашивает, доехала ли я. — Какая забота, — сухо прокомментировала я. – А что за фото? — Да она сфоткала меня, когда провожала на поезд. Потом обработала и прислала. Получилось так мило. В этот момент я остановилась на светофоре, и Настя показала мне экран телефона, где она стояла у железнодорожных путей, а за ее спиной ровным рядом горели фонари. Фотография и правда была красивая. И Настя на ней тоже была красивая. К моему неудовольствию, я не могла спорить с тем, что Оля удачно поймала момент. Или она видела ее как-то по-особенному. Потому что сколько раз я не пыталась сфотографировать Настю, как правило, из двадцати фото только одно была более-менее. И то это было на фоне других. Я кивнула и, дождавшись зеленого, двинулась с места. — Она тебя провожать приходила? – поинтересовалась я между делом. — Да, — кивнула Настя и убрала телефон. – Мы поужинали, попили кофе, и она отвезла меня на вокзал. — Вы прям лучшими подругами стали, я смотрю. — Ну, Слав, не говори глупостей, — Настя погладила меня по плечу. – Она просто разбавила мое одиночество. У нее было свободное время, и мы несколько раз прогулялись. Я выдавила улыбку, но даже не повернулась, внимательно глядя на дорогу. Настя, все еще не убирая руку, переместила ее на шею, погладив пальцем по линии волос. Щекотка вызвала волну мурашек, и я поежилась. — Щекотно, — нервно улыбаясь, проговорила я, отодвигаясь от ее руки. — А ты чем занималась это время? Аня сказала, что ты у них почти не была. Да и Рома говорил, что вы не виделись. Неужели ты просто сидела затворницей? — Нет, — пожала я плечами. – Я гуляла. Простыть даже умудрилась. — Точно, — усмехнулась Настя. – Ты одна гуляла? Она спрашивала это без какого-либо подозрения или задней мысли, я знала. Но это не делало ситуацию менее напряженной. — Знаешь, иногда хочется побыть наедине со своими мыслями, — пробормотала я. – Побыть с собой, так сказать, подумать. — И о чем ты думала? Я сглотнула, нервно взглянув в зеркало заднего вида. — Ну, не о чем конкретном, просто… — довольно пространно ответила я. — А я думала, что ты по мне скучала, — шутливо вздохнула Настя. — Это, конечно, тоже, — усмехнувшись, кивнула я. – Это тоже.

***

Когда мы оказались дома, то приняли душ и... легли спать. Вот она — долгожданная встреча. Настя сочувственно посмотрела на время, понимая, что я не высплюсь. Я знала это наверняка. Но не потому что мы поздно легли, а потому что я чувствовала – моя бессонница вновь вернулась. И когда Настя тихо засопела рядом, я в этом только убедилась. Лежа на кровати с удобным матрасом и своей девушкой под боком, я вновь и вновь прокручивала в голове ее слова: «Я думала, что ты по мне скучала». Разумеется, я ответила ей, что скучала. Но было ли это правдой? Да, я хотела, чтобы она вернулась, чтобы поскорее приехала домой, но… Не потому, что мне было без нее грустно или потому что мне ее недоставало. А потому что она была моим «оберегом» от необдуманных поступков. А это ли я должна была чувствовать? Я невольно вспомнила, как давным-давно Авдеева уезжала на неделю в командировку, и эта неделя словно выпала из моей жизни. Точнее, я словно выпала из жизни. Потому что без нее мне свет был не мил. Я нуждалась в ней, тосковала, считала минуты до ее возвращения. А с Настей… С Настей все было по-другому. И теперь я это осознавала все более ясно. Может, дело в том, что с Авдеевой мы не переступали такой временной рубеж? И что если бы мы с ней тоже прожили три с половиной года, то я разлуку с ней перенесла бы весьма спокойно? Я не знала точного ответа, но чувствовала, что нет. С Авдеевой так бы не было. Потому что она сама по себе всегда вызывала у меня совершенно другие эмоции. И по своей природе, и по своей силе. И теперь, когда она стала другим человеком, все стало только хуже. Если раньше мной поначалу двигала исключительно страсть, какое-то влечение, то сейчас она сводила меня с ума собой. Собой настоящей. Той, которую я начала узнавать, но так и не узнаю до конца. Потому что рядом со мной спит человек, который меня любит. Который сделал для меня, для нас, слишком много, чтобы я просто взяла и все бросила. Просто иногда так бывает. Некоторые вещи происходят просто не вовремя. Я перевернулась на другой бок, посмотрела на часы на тумбочке, которые показывали почти три часа ночи, и закрыла глаза, надеясь, что бессонница меня все же пощадит и отступит. А завтра будет новый день. И все будет хорошо.