Побочный эффект

Пятница плавно перетекла в выходные, Настя навестила родителей, бабушку, мы устроили поход по магазинам, в общем, со стороны казалось, что наша жизнь просто продолжилась как ни в чем не бывало. Только я чувствовала, что все изменилось. Что все стало по-другому. И это меня с ума сводило. Больше всего на свете я бы хотела, чтобы все стало так, как было. Так, как я жила почти четыре года – в слепом неведении и вере в то, что мы с Настей – идеальная пара. Но всего несколько дней в компании с Авдеевой дали понять, что наши отношения далеки от идеала. Они заставили меня задуматься, что именно держало нас рядом все это время. Могла ли я сказать, что не любила ее на самом деле? Нет. Я любила. Когда мы только начали наши отношения и много позже, я могла с уверенностью сказать, что любила ее. Люблю ли я ее все еще? С ответом на этот вопрос были трудности. По факту от меня требовалось только одно — ответить самой себе, что я чувствую к Насте. Хочу ли я быть с ней? Хочу ли продолжать наши отношения? И, что самое важное, хочу ли я тратить ее время? Я думала об этом каждый день. На работе, в перерывах между делами. Стоя в пробках или на светофоре, пока ехала домой. Принимая душ после рабочего дня. Я снова и снова спрашивала себя – нужны ли мне эти отношения? И нужны ли они ей? Потому что как я не пыталась делать вид, что все отлично и все в порядке, Настя тоже чувствовала, что что-то происходит. Она стала реже улыбаться, почти не смеялась, и все чаще мы просто молчали. Я просто не знала, о чем завести разговор, а она не торопилась взять инициативу диалога на себя. И это убивало меня. Я понимала, что причиняю ей боль, понимала, что она страдает из-за моего непонятного состояния, что она растеряна, так как не понимает, что происходит. И чем ближе я подбиралась к тому, чтобы задать себе этот главный вопрос, тем большее чувство вины и жалости я испытывала. Жалости к ней. Потому что ведь Настя не была ни в чем виновата. Она не изменила, не предала меня, не сделала что-то из ряда вон выходящее, чтобы мои чувства поменялись. Не сделала ничего, что могло бы заставить меня вообще об этом задуматься. И получалось, что все это – исключительно моих рук дело. Что ты можешь быть по сути идеальным, никто никогда не даст гарантии, что это в какой-то момент просто перестанет работать.

***

Где-то через неделю после ее приезда у нас произошел диалог, который и подтолкнул меня к тому, чтобы всерьез задуматься о своих действиях и поступках. Мы смотрели сериал, суть которого я уже давно упустила. Даже не поняла, в какой момент один из главных героев начал встречаться с другим персонажем. И Настя, поставив на паузу, посмотрела на меня: — Тебе Алена говорила, что на выходных Оля приезжает? Я удивленно уставилась на девушку. Я смирилась с их общением, которое стало регулярным, и даже не ревновала. Смешно, но я пыталась ревновать. Меня должно было это бесить, вызывать хоть какие-то эмоции, хотя бы как тогда, когда Настя была в командировке. Но ничего. Я знала, что они просто общаются, и меня это не волновало. — А разве Аленка с Аней не уезжают на этих выходных? – спросила я, помня, что подруга говорила о какой-то поездке. — Верно, — кивнула Настя и посмотрела на край своей футболки. – Но у нее не получается перенести свой визит, поэтому она все же решила приехать. У нее тут какие-то дела. — Понятно. И ты мне это говоришь, потому что..? – проговорила я вопросительно. — Потому что она предложила встретиться, — пожала плечами Настя. — Ну, конечно, — усмехнулась я, кивая. – Кто бы сомневался. Я злилась. Но злилась не из-за ревности, а из-за того, что Оля все маскировала под соусом «дружеских отношений». Хотя и дураку было понятна природа ее интереса к Насте. Хотя кто бы говорил. Я сама не лучше. Оля хотя бы перед собой честна. — Нет, я имею в виду с нами, — пояснила Настя, чем только усугубила мое положение. Оля еще и играть в открытую пытается. — Насть, я бабуле обещала помочь на выходных, — проговорила я, замявшись. – Да и ты знаешь, как мы с Олей общаемся. Не лучшая идея. — Ну ладно, — тут же согласилась Настя, заметно погрустнев. – Скажу, что у нас планы. Я помолчала пару секунд, после чего снова заговорила: — Если хочешь, ты можешь сама с ней встретиться. Настя удивленно посмотрела на меня. Готова спорить, она никак не ожидала услышать это предложение от меня. Поэтому замялась на мгновение, а потом смущенно пробормотала: — Нет, это… Это необязательно… — Да ладно, — махнула я рукой. – Развеешься немного. Я своими делами займусь. Девушка внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь найти в моих словах скрытый смысл. Но его не было. Я искренне считала, что она не должна страдать из-за того, что в моей голове сточная канава, и я никак не могу разобраться в ситуации. — Ты… уверена? – нерешительно переспросила она, чуть нахмурившись. — Да, конечно, — спокойно кивнула я и улыбнулась. — Ну ладно, — улыбнувшись в ответ, Настя приблизилась и поцеловала меня в щеку. – Я недолго. Просто прогуляемся, попьем кофе. — Ты же не любитель кофе, — усмехнулась я. — Ну, я пью чай, — подвинувшись ближе, девушка устроилась на моем плече. Я положила подбородок ей на голову и вздохнула. – Слав, мне кажется, у тебя что-то происходит, а ты мне не говоришь. Что-то случилось? Я сглотнула, чувствуя, как нервный комок сосредоточился где-то в горле. — Я… Я просто… В этот момент зазвонил телефон, и я впервые в жизни была так благодарна какому-то менеджеру по рекламе, который совершал вечерний обзвон потенциальных клиентов с целью предложить услуги офтальмологической клиники. Когда я вернулась в спальню, мы не стали возвращаться к разговору, а просто продолжили смотреть сериал.

***

— А Настена где? – поинтересовалась бабушка, когда мы из кухни прошли в комнату, где стоял диван и телевизор. — Она… У нее с Олей встреча, — честно ответила я, заняв кресло около столика, на котором лежали газеты, квитанции и какие-то бумажки. — С Аленкиной сестрой? – удивленно спросила бабусита, включая телевизор. По каналу со старыми фильмами шел «Служебный роман». Бабушка решила не переключать его, лишь сделала потише. — Ага, — кивнула я, глядя, как Рыжова рассказывает, что в салат нужно добавлять тертое яблочко. — Интересно, — протянула бабуля, которая, конечно, была посвящена во все тонкости прошлой истории. – А тебя почему не взяли? — Я сама отказалась, — пожала я плечами. – Ты же знаешь, как я «люблю» сестру Алены. — Вот это и удивляет, — прокомментировала бабушка не глядя на телевизор. Зато с особой внимательностью изучая меня. – Слав, что происходит? Я вздохнула. Я стала слышать этот вопрос слишком часто. И честное слово, я устала врать, отвечая, что все прекрасно. Поэтому я натянуто улыбнулась и откинула голову на спинку кресла. — Авдеева была в городе, — тяжело выдохнула и закрыла глаза, чувствуя слабое, но облегчение. Хоть кому-то я это сказала. Хоть кому-то открыла тайну, которая убивала, сжигала меня изнутри. Отравляла меня каждый день. — Ого, — тихо протянула бабушка, и я услышала скрип дивана. Очевидно, она повернулась ко мне. – И ты… Вы… — Мы виделись, — кивнула я, все еще не открывая глаз. — И… Что было? – бабушка так осторожно задавала вопросы, словно боялась услышать ответ. Я распахнула глаза и повернула голову, взглянув на бабулю. — Если ты спрашиваешь, изменила ли я Насте, то мой ответ «нет». Ничего не было. Физически. Бабушка кивнула, поджав на секунду губы, а потом задала главный вопрос: — А не физически? Я перевела взгляд на сервант с посудой. Медленно осмотрела кувшин в форме голубой рыбы, какие-то фужеры… Пыталась зацепиться взглядом хоть за что-то. Безрезультатно. Поэтому выпустила тихий вздох и кивнула, признаваясь и бабушке, и самой себе в очевидном. — А не физически – да. — Понятно, — тоже кивнула бабуля и замолчала. Мы сидели, не разговаривая, под звук диалогов и рекламы минут пятнадцать, не меньше. Пока мое терпение не кончилось. — Ба, что мне делать? – я снова закрыла глаза и уперлась локтями в колени. — А чего ты хочешь? – ответила бабушка вопросом на вопрос. — Я хочу, чтобы все было, как раньше. Как было до ее приезда. До того, как она снова появилась. — Вы все еще общаетесь? — Нет, — покачала я головой. – Она уехала сейчас… Да и вообще ей скоро надо возвращаться в свой Петербург, да дело не в этом... — А зачем она приезжала? – задала вполне логичный вопрос бабушка. — Она… Была тут по работе. Нашла меня. Вынудила встретиться. Говорила там… Всякие вещи… Мы общались-то всего пару недель, пока Насти не было. Я сразу сказала, что у меня девушка и все такое. И все было нормально, и потом… Потом она сказала, что была со мной счастлива, что не может забыть меня и… предложила уехать с ней даже, — покачала я головой, буквально вываливая всю информацию. – Но я не могу. Я не могу так с Настей поступить. Но понимаешь, она… Она другой стала, — я подняла глаза на бабушку и встретилась с ней взглядом. – Она… Совсем не такая, как была. И я тогда на нее запала, потому что… Да черт знает почему. А сейчас она… — я замолчала, понимая, что не в состоянии сложить слова в предложение. Слишком много эмоций было во мне, слишком много мыслей. — Слав, ты с ней хочешь быть? – прямо спросила бабушка, загоняя меня в угол. — Я не знаю, — вздохнула я, чуть не плача. – Я… Это так сложно. Просто… Понимаешь, я жила с Настей и все было нормально. Как по накатанной, по инерции. Никаких тебе неожиданностей и всего такого. И тут просто все пошло наперекосяк. И теперь я чувствую такую ответственность, что меня это с ума сводит! — Ответственность, — кивнула бабушка, соглашаясь. — Но готова ли я к этой ответственности? Готова ли рискнуть и поставить на кон все, что есть? Ведь я отвечаю не только за себя. — Слав, понимаешь, — вздохнула бабушка и поерзала на диване, словно оттягивая момент. – Ты у меня вроде взрослая, а иногда ведешь себя, как ребенок. Нет, я понимаю, что решение принять непросто, — тут же продолжила она, увидев мое возмущенное лицо. – Многие люди расстаются после пятнадцати лет брака и десять из них только идут к этому. Но ты… У тебя всегда так. Ты словно сдаешься обстоятельствам. — Я не сдаюсь обстоятельствам, я просто не знаю, что мне делать. Отлично, даже бабуля считает меня тряпкой. Похоже, так и есть. — Ты пытаешься усидеть на двух стульях, — возразила бабушка. – Хочешь остаться хорошей для всех и в то же время о себе не забыть. Но так не бывает. Кто-то всегда получит меньше. — Я не могу просто взять и бросить Настю. Она… Она же ни в чем не виновата! – воскликнула я. — Ну, зато мы выяснили, о чем именно ты думаешь, — пожала плечами бабушка и повернулась к телевизору, оставив меня в полнейшем недоумении. Она сделала звук громче и как ни в чем не бывало продолжила смотреть фильм.

***

Пока я лихорадочно прокручивала в голове наш диалог, бабуля изредка посмеивалась над популярными фразами и сетовала на частую рекламу. И в какой-то момент она крякнула и усмехнулась: — Во, смотри, это ж прям про тебя фильм. — В смысле? – нахмурилась я. — Ну, Калугина – это Надя твоя… — Надя не мымра и не серая мышь, — запротестовала я. — Да это понятно, я про образ… Независимая, начальница, строгая и все такое, — сказала бабуля и снова усмехнулась. – Настя – это Оля Рыжова. Влюбленная и вся романтичная… — А я? – сдвинув брови, спросила бабушку. — А ты… Ты – Новосельцев, — рассмеялась она. — Почему?! — Вялый и безынициативный работник. — Ба! — Что «ба»? – рассердилась бабуля. – Сидишь тут, гадаешь, кого же выбрать, с кем бы остаться. Невеста на выданье! — Ба, ты серьезно? – я уставилась на бабушку, не веря ушам. Она никогда не была такой… жесткой. По крайней мере со мной. – Я понимаю, что тебе Настя нравится и что тебя расстроили мои слова, но я твоя внучка. Я думала, ты больше обо мне будешь думать. — Так я о тебе и думаю, Слава! – всплеснула руками бабушка. – Настя мне нравится, конечно, она чудесная девочка. Но если ты ее не любишь, ты не будешь с ней счастлива. А я хочу, чтобы ты была счастливой. Даже если с этой Надей своей. Я не могу смотреть, как ты вот такая ходишь. Вот, что меня беспокоит больше, как ты не поймешь? Настя мне стала второй внучкой, я не спорю, но… Ты права, ты – моя внучка. И беспокоюсь я о тебе. И ей я тоже счастья хочу. Но если у вас нет… Нет чувств… Вы не будете счастливы. Я вздохнула и почувствовала, как начинает щипать глаза. — Знаешь, ба, тут дело-то не в Наде. Надя уедет и все. Дело в том, что за несколько дней все изменилось. То, что мы создавали годами, все рухнуло за несколько дней. Что тогда это было? Я не любила ее? Мне казалось? Что? Так бывает разве? — По-всякому бывает, Слав. Но если ты хочешь для нее счастья… — Хочу, — кивнула я, прерывая бабушку. – Мне иногда кажется, что больше, чем для себя хочу. Ведь она не виновата в том, что это у меня что-то поменялось. — Тем более. Не держи ее возле себя. Не из чувства жалости или вины уж точно. Дай ей свободу, дай ей возможность найти своего человека. Поверь, я разное видела. Разное слышала. Иногда люди остаются вместе из-за детей, из-за чувства долга, из-за каких-то еще причин. Но чувство жалости – самая отвратительная причина быть с кем-то. Ты не уважаешь этого человека. Ты не даешь ему возможность стать счастливым. Пусть через боль, пусть через страдания. Но счастливым. Так просто… Так просто бывает. Люди могут любить других, но помнить кого-то особенного. И хотеть быть с ним. Это нормально. — Я… — подняв взгляд, я снова уставилась на сервант. – Я не хочу уходить от Насти к Авдеевой. Или еще кому-то. Не в этом дело. Просто… Я понимаю, что мы с ней… Ну, понимаешь, мы чужие. Когда Авдеева появилась, я испугалась. Потому что то, что я чувствовала к ней тогда, словно начало возрождаться. Хотя мне казалось, что все давно умерло. Она была моей самой большой и самой больной зависимостью. И я думала, что справилась, что излечилась от этого. Но меня тянет к ней. Тянет так, словно и не было этих лет порознь. Понимаешь, мы молчим сидим, а у меня ощущение, что мы разговариваем. Она просто смотрит на меня, а мне кажется, что она касается. Это… Так даже тогда не было. И на этом контрасте все и вылезло. Просто появилось, с чем сравнить. Это ужасно? – сдвинув брови, я посмотрела на бабушку, чувствуя себя маленькой и жалкой. — Нет, — мягко улыбнулась бабуля. – Это нормально. Тебе просто нужно разобраться в себе. Иногда люди расстаются. Иногда без видимых причин. Но если ты чувствуешь, что это не твой человек – не нужно тянуть. Ты можешь пытаться годами привыкнуть к этому ощущению, пока не поймешь, что нужно было просто уходить. Важно сделать это вовремя. Для вас обеих. Я промолчала и уставилась на экран телевизора. Так просто? Уйти? Оставить ее? Дать ей свободу? Возможность найти того, кто ее по-настоящему оценит? Или продолжать пытаться делать вид, что нас еще что-то связывает? Ответ был очевиден, но само решение было сложным.

***

Я никогда ни с кем не расставалась. В смысле, не инициировала расставание. У меня не было в этом опыта, поскольку у меня и в отношениях-то особо опыта не было. Настя была единственной, с кем я встречалась такой длительный срок. И она была первой, с кем я должна была сама расстаться. Это опыт. Это очередной этап. Это просто нужно. Не потому, что кто-то в чем-то виноват, не потому что кто-то что-то не так сделал. А просто потому, что так случилось. Так бывает. И теперь мне предстояло сообщить об этом Насте. Конечно, я задала себе кучу других вопросов, которые задавала и раньше: как мы будем общаться? И будем ли? Как мы будем делить друзей? Как она в целом отреагирует? Возненавидит ли меня? Прибьет ли меня в подворотне ее бабушка? Поссорятся ли наши бабушки из-за этого? Вопросов была целая куча. Часть из них были серьезные, часть абсурдные. На некоторые у меня был ответ, на какие-то я могла только его предположить. Но мои умозаключения оборвались, когда я услышала, как повернулся замок и открылась дверь.