Побочный эффект

Вечер, холодный дождь и ее горячие губы. Я точно буду помнить этот момент еще очень долго. Когда дыхание стало сбиваться, мы остановились. Она уткнулась своим лбом в мой и улыбнулась. Это была улыбка облегчения. Словно ей очень долго было больно, и теперь в ее кровь наконец поступил морфин. И стало лучше. — Как ты узнала, где я живу? – пробормотала я, даже не замечая того, что промокла уже до нитки. Она стояла такая же мокрая насквозь, но и ее это, кажется, не волновало. — Ты знаешь, твой коллега очень разговорчив, — хмыкнула Авдеева, выпрямляясь и отстраняясь от меня. — Коллега? Какой коллега? – не поняла я. — Ну, такой… Парень в костюме со странной растительностью на лице, — усмехнулась женщина. — Тимур, — безошибочно угадала я. — Наверное. Я заезжала к тебе на работу и встретила его. Я снова кивнула, вспоминая, что они уже как-то виделись, когда она забирала меня с работы в свой прошлый приезд, и я их представила друг другу. А так как Тимур по-рыцарски вызвался мне помочь с переездом и тасканием вещей, то он знал мой адрес. — И ты… Приехала, потому что..? – я подняла брови, проговорив это в вопросительной интонации. — У меня отпуск, — пожала плечами Авдеева. – И я поняла, что не готова отступить. Точнее, сначала я это поняла, а потом взяла отпуск. — Понятно, — кивнула я. Как всегда. Не спрашивая, идет напролом. — Так ты… Теперь живешь тут? – Авдеева взглянула на горящие окна дома. — Да, — кивнула я, глядя на нее. Мне было интересно, задаст она самый главный вопрос или нет. — И… С кем? — Что с кем? – я сделала вид, что туго соображаю и не поняла вопроса. Авдеева поджала губы, скептически глядя на меня. Стало ясно, что притвориться идиоткой не получилось. — Одна, — сдалась я. — Тогда, может, пригласишь на кофе? Или мы так и будем стоять здесь и мокнуть? — Ну, тогда паркуйся, — проговорила я, кивая и указывая рукой в сторону подъезда. Авдеева кивнула и вернулась в машину, а я направилась под козырек, дожидаясь, пока она поставит автомобиль.

***

— Тут мило, — проговорила Авдеева, заходя в квартиру и осматриваясь. — Думаю, сначала стоит переодеться, а потом я могу провести тебе экскурсию, — сказала я, вешая ее мокрый плащ на плечики. Обернувшись к ней, я увидела, что Авдеева стоит посреди прихожей и смотрит мне в глаза. И она была такой красивой в этом полумраке (одна лампа в прихожей перегорела, и теперь света там было очень мало), что у меня в груди защемило. Где-то в средостении что-то ностальгически заныло. Ее волосы были слегка спутанные, мокрые, по лицу стекали капли дождя. Я пронаблюдала, как одна скатилась с щеки по шее и вниз, в ложбинку между грудей. Непроизвольно сглотнув, поняла, что вырез на блузке Авдеевой как обычно на грани. Она стояла и держала в руке небольшую сумочку. Прямо у округлого бедра. Я сделала пару шагов к ней и осторожно забрала этот ридикюль, поставив его на тумбочку у зеркала. Авдеева молча наблюдала за моими движениями, не шевелясь. Подняв руку, я убрала ее светлые волосы за спину и аккуратно сняла с ее плеч пиджак, который тоже промок. Ее грудь дернулась, приподнимаясь. Это был главный показатель ее сбившегося дыхания. Все еще не касаясь ее, я осторожно начала расстегивать ее блузку. Пуговицу за пуговицей, все больше оголяя тело и белье. И когда она осталась в расстегнутой блузке, я непроизвольно облизнула губы, прекрасно понимая, что выгляжу сейчас, как диетчица у шведского стола. Только бы слюни не капали. Я уверена, она знала, какое воздействие имеет на меня. Всегда знала. И словно чтобы доказать это и мне, и себе, она сама подняла руки к плечам и скинула блузку. Ее верхняя часть тела была прикрыта только белым бюстгальтером. Влажная кожа бликовала в тусклом свете, и я безумно хотела коснуться ее. Но еще больше мне хотелось просто смотреть. Не знаю, почему так происходит… Всегда так происходило, но она имела какое-то особое влияние на меня. Химия, физика, или гормоны, которые создавали какой-то особый симбиоз, я не знаю. Но это всегда было не как обычно, не как с другими. И этот раз не был исключением. Сделав шаг вперед, я коснулась ее плеч, осторожно ведя ладони вниз. Провела по краю белья, почти неощутимо касаясь. Опустилась ниже, очертив ее ребра и повернув к животу. Медленно коснулась напряженных мышц пресса и дошла до линии юбки. Она буквально дрожала. Глаза были прикрыты, и я знала, что она на грани. Еще немного и она заставит меня что-то сделать. Что-то, посерьезнее невинных касаний. И спустя пару минут так и случилось – голубые глаза распахнулись, и огонь, который в них горел, не стесняясь выдавал ее желания. Авдеева никогда не любила ждать. Поэтому она наклонилась вперед и встретила мои губы, которые были готовы к поцелую. Прикусывая, дразня, разжигая во мне настоящий пожар, она пальцами путалась в моих мокрых волосах, прижималась полуобнаженным телом к моей не менее мокрой майке, через которую явственно ощущались напрягшиеся не то от холода, не то от возбуждения (или из-за всего сразу) соски. Ногти царапали шею, заставляя предпринимать какие-то действия. И, продолжая терзать ее губы, я начала двигаться в сторону спальни. Когда ее лодыжки уперлись в борт кровати, на мне не было майки, а джинсы были расстегнуты. Ее юбка держалась на бедрах только на честном слове, потому что замок я тоже уже расстегнула. Когда я оторвалась от ее безумно сексуального рта и мягких губ, чтобы сделать глоток воздуха, Авдеева повернула голову в сторону кровати. — Тут… Кто-то был? – спросила она на удивление ровным голосом. Как ей это удается? Уверена, мой голос сейчас хриплый и севший. — Что ты имеешь в виду? – ну, точно. Я же сказала. — Ты с кем-нибудь была здесь? – уточнила она, посмотрев мне в глаза. Я молча изучала ее лицо. Оно выглядело почти расслабленным, но взгляд… Это был взгляд хищника, на добычу которого претендовал кто-то еще. — А это имеет значение? – мне доставляло удовольствие видеть это. Я испытывала какой-то мазохистский кайф от того, что чувствовала себя в ее власти. И еще большее удовольствие получала от ревности, искрами разгоравшейся в ее глазах. Когда она не ответила, продолжая молча прожигать меня взглядом, я поняла, что не выиграю в этой схватке. Да и бороться, честно говоря, мне не хотелось. Мне хотелось коснуться ее. Везде, до куда я смогу дотянуться. — Нет, я ни с кем здесь не была. Довольна? – подняв бровь, с вызовом спросила я. — Более чем, — выдохнула Авдеева и снова впилась в мои губы. Она рывком развернула нас, и через секунду я оказалась прижатой к матрасу. А сама женщина устроилась сверху, сжимая мои запястья над головой и продолжая целовать. Ей пришлось подтянуть юбку, чтобы иметь возможность раздвинуть ноги, оседлав меня. Я хотела стащить с нее все остатки одежды, чтобы нам ничего не мешало, но, казалось, что у Авдеевой несколько другие планы. Она, удерживая мои запястья вверху, одной рукой начала стягивать джинсы. Они поддались не сразу – ткань намокла и липла к телу. Но тем не менее, через пару минут усердной борьбы, штаны валялись где-то у двери в спальню. А мне удалось вытащить руки из стальной хватки и опустить их на ее задницу, застонав при этом. Я обожала ее задницу. Я вообще слишком много в ней обожала. Губы, грудь, задница, бедра, живот, руки, ноги… Не было части тела, которая мне бы не нравилась. Уверена, даже ее почка или кровеносная система показалась бы мне очень сексуальной и милой. И когда я сжала ее ягодицы, ответный стон коснулся моих губ. Я думала, что медлить нет смысла, и хотела коснуться в самом жарком месте ее тела, но Авдеева опустила свои руки, схватив мои, и снова подняла их над головой. Это меня несколько удивило, но я решила не противиться, а просто посмотреть, что будет дальше. А дальше все и вовсе пошло не по привычному когда-то сценарию. Она удерживала меня, не давая коснуться, а сама свободной рукой опустилась вниз, просунув ее между нашими телами. Когда я почувствовала теплые пальцы под своим бельем, бедра непроизвольно приподнялись, отвечая на каждое ее движение. Почувствовав, насколько я влажная, она издала какой-то одобрительный звук, усиливая давление своего языка. Она никогда так не целовала. Даже когда мы мирились после ссор или когда не виделись какое-то время, она не была такой… чувственной. И все это – ее поцелуи, стоны, ритмичные движения пальцев во мне — смесью острых ощущений подталкивало к финишной черте. Не прошло и пяти минут, как мое тело дернулось и волны оргазма начали накрывать одна за другой. — Господи Иисусе, — прошептала я, когда мелькающие звездочки перед глазами немного рассеялись. – Что это вообще было? Авдеева не ответила, лишь снова склонилась ко мне, завлекая в поцелуй. Удивительно, но это сработало. Только стихшие волны оргазма сменил новый спазм внизу живота, и я, собравшись с силами, перевернула нас, устраиваясь между ее ног. Мне не хотелось действовать быстро. Я хотела наслаждаться ей, смотреть, впитывать в себя. И она… Она позволила мне это сделать. Доверчиво подставляла свое тело под мои губы и руки, отзывалась на каждое движение. А когда мои пальцы вошли внутрь, она просто прижала меня к себе, обхватив руками и ногами, словно пыталась раствориться или, напротив, впитать меня в себя. Хватило нескольких минут, чтобы я почувствовала, как мышцы вокруг моих пальцев сокращаются, а вена на шее женщины напряглась, готовая вот-вот лопнуть. Я обожала смотреть на ее шею в момент оргазма.

***

Мы лежали, укрытые тонким одеялом, и смотрели друг на друга. Я не знала, что следует сказать, да и нужно ли вообще что-то говорить. Хотя вопросов было немало. Авдеева чуть сдвинула брови и на ее лбу появилась морщинка. — Я немного слукавила тогда… — медленно проговорила она, глядя мне в глаза. — В чем? – не поняла я, но продолжила ее разглядывать. — Знаешь, четыре с половиной года ведь немалый срок… — я кивнула, и она продолжила. – И я… Переехав, я не рассчитывала на то, что в моей жизни еще будет кто-то… Ну, женского пола. Я прочистила горло и чуть нахмурилась, пытаясь быть внимательной, чтобы не пропустить ни слова. Но ее губы, которые открывались, пока она говорила, мешали сосредоточиться. — Я пыталась строить отношения с мужчинами, думала, что начну новую жизнь, а все, что было здесь, с тобой, просто забуду. Знаешь, как будто это был черновик, а теперь все набело напишу. Когда она замолчала, глядя куда-то сквозь меня, я тихо спросила: — Не получилось? Авдеева чуть усмехнулась, искривив губы и еле заметно качнула головой. — Не получилось. — А что получилось? — Ничего не получилось на самом деле, — выдохнула она. – У меня… У меня были другие женщины. Я сглотнула, чувствуя внутри какую-то горечь от услышанного. Ну, а на что я рассчитывала? Что такая, как Авдеева, будет жить монашкой? Будет хранить себя до старости или просто возьмет обет безбрачия? Я это понимала, но это не сделало ситуацию менее болезненной. Она, очевидно, прочитала все изменения на моем лице и со скромной улыбкой коснулась пальцами моей щеки. — Извини. Я не к тому вела. — А к чему ты вела? – я чуть повернула голову, избавляясь от ее пальцев, которые тоже не давали мне быть спокойной. — Когда я приехала сюда в первый раз, я хотела тебя увидеть. Я думала о тебе. Находясь в Питере, я жила своей жизнью, стараясь не оборачиваться назад. Но куда бы я ни смотрела, всегда была ты. Оставалась в памяти, была где-то в подсознании. Воспоминания преследовали меня. И это было странно. Черт, четыре года, Слав. Я думала, что меньшего времени достаточно, чтобы забыть человека и избавиться от любой тяги к нему. И когда приехала сюда, решила… Проверить, что ли. Думала, может, увижу тебя, и все рассыплется. Пойму, что это наваждение, моя фантазия. Ностальгия. Что мне когда-то было с тобой хорошо, и просто я хочу того же. И необязательно с тобой. А потом увидела, — сказала она и усмехнулась. — И что? – спросила я, когда она замолчала. — Поняла, что дура, — фыркнула она как-то стыдливо. – Влюбленность, бабочки, вся эта романтика… Думала, это свойство возраста. Из которого я, к слову, давно выросла. А оказалось, что нет. Стала думать еще чаще. И это время, что мы провели вместе, узнавали друг друга, общались, как… как люди, только убедило меня в том, что все не просто так. Я разное видела, многое испытала, но я могу отличить, когда люди подходят друг к другу, а когда нет. Когда они нужны друг другу, когда нуждаются друг в друге. Понимаешь? – она посмотрела на меня с такой беззащитностью, что у меня от нежности дыхание перехватило. Нежность. Вот, что я чувствовала сейчас. Не влечение, не грязную похоть, не желание. Нежность. Мне не хотелось брать ее снова и снова, не хотелось просто трахаться, как раньше. Мне хотелось близости. Хотелось быть рядом, быть всем для нее. Просто чтобы она, как и сама сказала, нуждалась во мне. Чувствовала необходимость меня. Моего присутствия. Потому что она была мне нужна. Я не готова была броситься в омут с головой снова, поставив на кон все, что было, но я хотела быть с ней рядом. — Понимаю, — тихо ответила я. — Так ты… — она сглотнула и чуть нахмурилась. – Я правильно поняла, ты же… Свободна? Когда я не ответила сразу, Авдеева приподнялась на локте и уставилась на меня: — Ты ведь не в отношениях? Увидев в ее глазах огонь, я поспешила ответить: — Нет-нет, — покачала головой. – Я свободна. Мы… Мы расстались. Авдеева снова улеглась рядом и вздохнула. — А что? Думала, я спала с тобой, все еще будучи в отношениях и изменяя? — Дело не в измене, а в том, что я не участвую в треугольниках. Это – парная игра. — Но ты сказала, что готова… Не знаю, я не дала тебе договорить, но мне показалось, что ты готова была пойти на то, чтобы… Типа… отбить меня? – поморщившись от этого слова, я прикрыла глаза. — Я готова была бороться, но не таким способом, — усмехнулась она. – Почему вы расстались? Хотелось бы думать, что из-за меня, но даже я не могу быть настолько самонадеянной, — проговорила она, вытянув руку вдоль тела и положив ее на бедро. — Не из-за тебя, — медленно ответила я, кивая. – Просто… Понимаешь, я ведь любила ее. Правда, любила. По-своему, как-то особенно, но любила. И просто со временем это… прошло. Так бывает. Знаешь, я много думала об этом в последнее время и поняла одну вещь. — Какую? – с интересом спросила Авдеева, и ее лицо расслабилось. Я видела, как менялось ее выражение лица, пока я говорила про Настю. — Ведь никогда нет никаких гарантий. Вступая в отношения, нет никогда гарантий, что это закончится хорошо. Или что не закончится вообще. Ты просто каждый раз рискуешь. Каждый раз может казаться, что это навсегда, но потом, спустя время, ты просто понимаешь, что не сработало. Ты думал, что сработает, но не получилось. И в этом никто не виноват. Я могла оказаться на ее месте. И я уверена, что рано или поздно оказалась бы. Ты не можешь ни разлюбить, ни полюбить насильно. И да, — кивнула я. – Я знаю о том, что это нормально, когда любовь со временем трансформируется, переходит во что-то большее. Фундаментальное. Но что, если этого «большего» не хватает? Я имею в виду, что основная часть старшего поколения так и жили – они женились по молодости и были уверены, что проживут вместе всю жизнь. А через десять лет у них общего – только воспоминания и дети. И оно стоит того? Стоит продолжать совместное существование из чувства долга, привязанности или привычки? Если уже не хватает этого? Если недостаточно простой привычки? Ладно, если ты осознаешь, что тебе хорошо с человеком, пусть нет бешеных чувств и пресловутых бабочек. А если ты несчастлив, если кислорода не хватает? Тоже жить «из уважения»? Это же неправильно. Никогда не знаешь, чем все обернется. Но это не повод, чтобы жить с тем, к кому у тебя нет чувств или, напротив, закрываться ото всех. — Ты, безусловно, права. Гарантий нет нигде и никаких, — кивнула Авдеева. – И ты права насчет привычки. Мои родители тому яркий пример. Думаю, что они были бы гораздо счастливее, если бы развелись. Хотя я почти уверена, что у отца есть кто-то на стороне, — добавила она, хмыкнув. — Измена – это, конечно, подло. И я, признаться, долго чувствовала себя паршиво, хотя у нас ничего и не было с тобой… Ну, в тот, раз, — смутившись, добавила я. — Почему? — Потому что я… Думала о тебе, — призналась я тихо. – А это тоже своего рода измена. Но спасибо, что не… Не знаю, не накидывалась на меня тогда, — пошутила я, пытаясь разрядить обстановку. — Пожалуйста, — усмехнулась в ответ Авдеева. — Хотя… Признаться, это было сложно. Я еле сдерживала себя. Значит, тогда мне не показалось. — Но моя позиция не дала мне предпринимать решительных мер по охмурению тебя, — добавила она. — Интересно было бы на это посмотреть, — усмехнулась я, решив ее подразнить. — О, ты знаешь, многолетний опыт в продажах сделал меня очень убедительной, — отзеркалив мою усмешку, выдала Авдеева. – Плюс, я еще помню, как на тебя действовала моя грудь. Думаю, это было бы на совсем крайний случай. — Это грязный прием, — рассмеялась я. — Тяжелая артиллерия. А на войне все средства хороши, как говорят, – пожала она плечами как ни в чем не бывало. — Не знаю, это было давно, — я тоже пожала плечами, делая почти равнодушное лицо. – Может, я уже выросла из этого и стала более устойчивой. — Ну что ж, — протянула она, словно раздумывая над моими словами. – Есть только один способ узнать наверняка. Когда перед моими глазами появилась ее обнаженная грудь, язык присох к небу. Так просто не бывает! — Ладно, признаюсь, это все еще работает, — пробормотала я и двинулась к ее губам, слыша раскатистый красивый смех.

***

Она стояла у окна в моей безразмерной домашней футболке. Так канонично и банально. Но так притягательно и мило, что захотелось тут же схватить ее в охапку и утащить в пещеру, чтобы никто и никогда не добрался до нее. Но я сдержала свои первобытные чувства и просто подошла со спины, обнимая. Она повернула голову, еле заметно улыбаясь, и положила ладонь на мои руки, сцепленные в замок на ее животе. — Ты чего тут стоишь? – спросила я, глядя на двор, в темноте которого еле заметно проглядывались силуэты детской площадки. Света фонарей не хватало, чтобы осветить ее, и теперь всякие карусели казались замысловатыми серыми чудищами. — Захотелось пить и… задумалась, — пожала она плечами. — Задумалась? – переспросила я, осторожно целуя ее плечо, с которого сползла майка. – О чем? Как всегда, о великом и вечном? — Почти, — усмехнулась она, чуть отодвигаясь от щекочущих прикосновений. – На самом деле, я думала о том, что происходит. — И что же происходит? – я перешла к шее, уткнувшись носом в ее позвонок и вдыхая запах таких знакомых духов. — Я имею в виду нас, — уточнила Авдеева, разворачиваясь. — О, — протянула я, понимая, что мы так и не поговорили о важном. И та легкость, что была между нами несколько часов подряд, улетучилась. — Я здесь на две недели. Потом мне нужно будет вернуться, — проговорила она, поправляя майку и накрывая оголенное плечо. — Понятно, — кивнула я, отходя на пару шагов и усаживаясь на диван. – И что ты хочешь сказать? Авдеева полностью развернулась ко мне и, сложив руки на груди, посмотрела прямо в глаза. — Я не люблю ходить вокруг да около, — сказала она. — Я знаю, — согласно кивнула я, глядя на свои ногти. — И привыкла все обсуждать сразу и на берегу. — Знаю. — И люблю говорить прямо то, что думаю. — И это тоже знаю, — устало вздохнула я, поднимая на нее взгляд. — И я хочу быть с тобой, — выдала она, и я моргнула. Не этих слов я ждала. Нет, я ожидала чего-то вроде, но не ждала такого прямого заявления. — Осталось понять, чего хочешь ты, — пожала она плечами. Я сглотнула и поднялась на ноги. — Я думаю, — подойдя к ней вплотную, я посмотрела в голубые глаза. – Что за эти две недели нам нужно определиться, что делать дальше. Встречаться на расстоянии – не вариант. Мы обе это понимаем, — она согласно кивнула и мне даже показалось, что Авдеева как-то облегченно выдохнула. Неужели она думала, что я пойду на это? Встречаться по выходным? Серьезно? – И у нас есть время, чтобы понять, куда все это может привести. И к чему. Потому что я не хочу прыгать с обрыва. — Согласна, — кивнула она. – Поддерживаю. — Рада, что мы так быстро пришли к компромиссу, — улыбнулась я. Она обвила руками мою шею, притягивая к себе. Ее кончик носа уперся в мой, и она рассмеялась над моим бормотанием, когда ее грудь прижалась к моей. Я посмотрела на часы, что горели на микроволновке, и, поколебавшись, спросила: — Уже поздно. Ты… поедешь или… — договорить почему-то не смогла. Прекрасно помнила ее «Люблю спать в своей кровати». Но сейчас ее кровати тут не было. Она наверняка остановилась в каком-нибудь отеле, так как была в отпуске, а не командировке. — Или, — ответила она, безошибочно поняв мой вопрос, который я не смогла озвучить полностью. И через секунду добавила. – Если ты не против. Я покачала головой, словно взвешивала варианты: — Думаю, я могу с этим смириться. Но койко-место придется отработать, разумеется. — Разумеется, — кивнула она, смеясь и увлекая меня в горячий поцелуй.

***

Выходные пролетели незаметно, словно я моргнула утром в субботу, а когда открыла глаза, был уже вечер воскресенья. И эти два дня мы не расставались. Всю субботу мы провели вне дома, сначала отправились на прогулку, а потом каким-то образом оказались в цирке. Просто увидели афишу и решили зайти. А вот воскресенье, напротив, мы провалялись в кровати, прерываясь только на прием пищи. Смотрели фильмы, разговаривали, смеялись и, конечно, нежились в объятиях друг друга. Когда на часах было почти десять, Авдеева стояла в прихожей одетая и собранная. В субботу мы заезжали к ней в отель, чтобы она могла переодеться и взять все, что ей было нужно, поэтому сейчас на ней были обычные джинсы и легкий свитер под плащом. И выглядела она не больше, чем лет на тридцать пять. Такая свободная, красивая и естественная. — Чем завтра заниматься будешь? – спросила я, ковыряя обоину на косяке. — Поработать будет нужно, — спокойно ответила Авдеева, застегивая пуговицы на плаще. — Ты же в отпуске? — Ну, работа сама себя не сделает, — пожала она плечами. – И она не останавливается, несмотря на то что я в отпуске. — Понятно, — протянула я. Было грустно. Мне не хотелось ее отпускать. Хотелось, чтобы она осталась и сегодня у меня, а завтра, когда я приду с работы, чтобы она снова была здесь. Но я понимала, что торопиться не следует. Нам нужно во всем хорошенько разобраться. — Но надеюсь, что вечером я буду проводить время за каким-нибудь более приятным занятием, чем проверкой отчетов и плановых показателей, — как бы между делом заметила она, поправляя рукав. — Например? – еле скрывая улыбку, спросила я. — Дождись вечера и узнаешь, — усмехнулась Авдеева и наклонилась, чтобы легко поцеловать меня. — Уже в нетерпении, — прошептала я, прикрывая глаза. В нос ударил ее запах, и это снова подействовало опьяняюще. — Тогда до завтра, — также тихо ответила Авдеева и отстранилась. – Спокойной ночи, Слава. — Спокойной ночи, — кивнула я, вздыхая. – Напиши, как доедешь. Кивнув в ответ, она развернулась, открыла дверь и вышла из моей квартиры, оставляя меня в полном одиночестве, но с воспоминаниями о совместно проведенных выходных.