Теперь, когда ты здесь

      Торжество обещало быть достойным Его Высочества.       Демоны суетились, не отдыхая ни секунды, подбирая всё вплоть до сервиза, чтобы он был прямиком из одной коллекции и самый дорогой. Се Лянь бы ужасно смутился, узнав об этом, ведь довольно долгое время в своей жизни он ел из глиняной посуды, совершенно не придавая этому значения.       Красоту залов, великолепие и роскошь таких масштабов в последний раз он видел в далёком прошлом. Он не помнил в точности, как проходили такие торжества, когда он был юным или маленьким ребёнком, потому как эти далекие воспоминания заглушились кучей боли, так или иначе, но у Се Ляня была травмирована психика в какой-то степени, и всё радостное и светлое перекрывалось. Он мог лишь сейчас, заново обрести новые светлые воспоминания с Хуа Чэном рядом. Тот и прилагал к этому все усилия, уверяя и клянясь, что сам воспоминанием ни за что не станет, и и Се Ляню не нужно бояться.       Но Се Лянь боялся, даже сейчас. Примеряя очередной шёлк, когда демоницы умело крутились вокруг него, а сам он смотрел в золотистое зеркало на себя и не узнавал. Почти не узнавал. Он давно, очень давно не одевался вот так, не носил таких богатств. Ему было достаточно того, что в его жизни есть Сань Лан, а когда демон покинул его, то всё подобное и вовсе перестало иметь ценность. Только теперь, когда он здесь, Се Лянь может хотя бы посмотреть, подумать о том, чтобы порадовать своего любимого.       Золотое колье в виде бабочек опускается на шею, чуть холодное, но это приятно. Се Лянь немного вздрагивает и чувствует, что влага собралась в уголках глаз. Ему хотелось плакать, но он держался. Многие чувства смешались в нём и почему-то сейчас у него было ощущение, что его поведут под венец с нелюбимым. Се Лянь не знает: откуда это взялось, чёрт, что за дурость? Но, возможно, это было вызвано долгим отсутствием Сань Лана. Всё-таки, будем говорить, что чужие люди касались его, причем сразу несколько. Принц чувствовал себя безвольной девицей. Очень красивой вещью.       Потому что это были не руки его Хуа Чэна. Но вот эта пытка для Се Ляня закончилась подводом глаз и последней шпилькой в причёске. Демоницы бросали вздохи восхищения и гордились сами собой за проделанную работу, затем они все одновременно поклонились Его Высочеству, предлагая Се Ляню еще немного полюбоваться на себя в огромное зеркало. Всё было прекрасно. Кроме слёз.       Вдруг до слуха принца донёсся звук открывшейся двери, и в зеркале Се Лянь увидел фигуру Хуа Чэна. Он тут же хотел вытереть слёзы, но вспомнил о подводке, потому не посмел дотронуться до своего лица, всё еще пытаясь сдержаться. Все демоницы тут же прекратили своё увлекательное занятие — они наносили духи — и пропустили владыку ближе к принцу. Се Лянь почувствовал чужие руки на своей талии.       — Ваше Высочество, Вы великолепны, — промурлыкал Хуа Чэн, трогая легонько золотое колье.       Он поцеловал Се Ляня в шею, после чего разворачивая к себе. Его обычный прищур расширился, взгляд стал взволнованным и обеспокоенным. Он всматривался в лицо любимого, а после смерил свирепым взглядом прислугу, думая, что они сделали что-то не так или причинили боль принцу.       — Ваше Высочество, — осторожно и очень нежно произнес Сань Лан, — кто обидел тебя, тебе сделали больно? — Се Лянь вместо ответа перехватил его запястья у своего лица и опустил голову, боясь смотреть любимому в глаза. Он очень не хотел его опозорить перед прислугой или перед кем-либо другим, — пошли вон, — тихо и твердо произнёс демон, не взглянув на служанок, и те поспешно покинули покои.       Они остались, наконец, вдвоём, и теперь Хуа Чэн мог более тепло и ласково поговорить с принцем о его беспокойстве.       — Гэгэ, поговори со мной, пожалуйста. Тебя что-то напугало? Они позволили себе нечто запретное? — Пытался понять Князь Демонов, целуя Его Высочество в висок.       Но Се Лянь молчал, так и не решаясь. Тогда Хуа Чэн решил дать ему время, чувствуя, как любимый жмётся к нему, он заключил его в объятия, осторожно поглаживая по спине, и когда уже было хотел позвать лекаря, то услышал тихий голос:        — Это был не ты, — прошептал Се Лянь, сильнее пряча голову у любимого на груди, словно ужасно стыдился сказанного.       Хуа Чэн не сразу понял его, но осознание всё же дошло. Принцу тяжело переносить чужие прикосновения, это вызывает его тревогу. «Идиот» — мысленно выругался на себя Сань Лан, медленно и успокаивающе поглаживая по рукам.       — Простите, Ваше Высочество, я нанёс оскорбление. Этот Сань Лан очень виноват, — Хуа Чэн опустился перед Се Лянем на колени, заставляя того посмотреть вниз, и сердце сжалось, это еще больше огорчило Се Ляня, когда ему хотелось его объятий, его прикосновений, а не ненужных слов извинения.       — Обними меня, — вдруг услышал тихий голос над собой и поспешно встал, чтобы исполнить желание Се Ляня, — Сань Лан, не отпускай меня, давай постоим вот так, хорошо? Мне нужно немного времени, чтобы успокоиться, не оставляй, ты не оскорбил меня,  — шептал Се Лянь дорожащим голосом, и Хуа Чэн чувствовал, что ему почти физически больно от такого голоса Се Ляня. Он был хрупким и будто надломленным, словно открылась старая рана и закровоточила.        — Я здесь, Ваше Высочество, не бойся, посмотри на меня, — ласково попросил Хуа Чэн, и Се Лянь чуть отпрянул от его груди, всё также сжимая в руках рукава его одеяний, — я обещаю тебе, что больше тебя никто не коснётся, кроме этого Сань Лана, я всегда сам буду тебя одевать, хорошо?       Се Лянь быстро закивал, словно ребенок. Видя состояние своего любимого, Хуа Чэн также сказал:        — Всё перенесём, гэгэ нужно отдохнуть, я буду с тобой. К чёрту всё.       — Нет-нет, Сань Лан, я не хочу ничего отменять. Все так старались. Мне будет ужасно стыдно и неудобно перед твоими поданными и друзьями, я в порядке. Просто будь постоянно рядом, я немного встревожен, однако это пройдёт, всё хорошо.       — Гэгэ уверен? — Переспросил Хуа Чэн, переплетая их пальцы.       — Да, — такой твердый тон его любимого всегда убеждал Хуа Чэна и вызывал какую-то гордость.       Сань Лан поцеловал Се Ляня в лоб и, взяв за руку, увёл за собой в сад. Когда они шли к их месту за столом в самое начало трапезы, то Хуа Чэн вёл Се Ляня немного позади себя, словно защищая и оберегая, но заметив, что через некоторое время Се Лянь поравнялся с ним, улыбнулся с гордостью и обожанием.        — Ваше Высочество погубит меня, — прошептал Хуа Чэн и заметил краем глаза улыбку любимого. Какую-то властную, особенную. Се Лянь чувствовал себя боле менее комфортно, и Хуа Чэн немного расслабился.        Все позволили себе сесть только синхронно со своим правителем, однако сначала Хуа Чэн усадил Се Ляня, чем страшно смутил принца, ведь все смотрели на него, стоя в поклоне, и сам Сань Лан очень неожиданно для Его Высочества, поклонился и лишь после все сели и приступили к еде. Трапеза затянулась до самого вечера и расстраивало немного лишь то, что среди всех собравшихся не было знакомых для Се Ляня лиц. Да, Хуа Чэн уже познакомил его с кругом своих приближенных, но принц до сих пор чувствовал себя неуютно. Не хватало смеха Ши Цинсюаня, перепалок Фэн Сина и Му Цина и даже любившего поесть Черновода, потому он и спросил супруга тихонько:        — А Его Превосходительство давно заглядывал к тебе?       — Почему гэгэ спрашивает? — осознав, что он ответил вопросом на вопрос и проявил невежливость, Хуа Чэн тут же исправился, — прости, Ваше Высочество, я просто немного удивился. Эта рыба не появлялась здесь уж пару месяцев. Я ему долг вдвое увеличил, проценты накинул за то, что за поданными своими не следил и у нас произошло пару инцидентов. А потом я узнал, что этот карась вздыхает по Его Превосходительству Повелителю Ветра. Обострение, видите ли. «Ничего не могу делать, депрессия.» — Хуа Чэн выделил последние слово, немного коверкая, ибо сам его особо не знал, но теперь мог сказать, как именно называлось его состояние восемь веков подряд. Зато теперь, наконец, он меня понимает, — самодовольно улыбнулся Хуа Чэн.       — Сань Лан!       — Ваше Высочество, не тревожься, я с тобой, — серьезно произнёс Хуа Чэн, сжимая его руку, — таак, мы не пробовали десерт, гэгэ, позволь угостить тебя, — перевёл тему Князь Демонов, желая гнать все ненужные мысли вон.       Они сидели так ещё долго, стараясь не касаться проблем и политики. Хуа Чэн не хотел при принце говорить о проблемах.       — Ваше Высочество, огромная честь видеть Вас здесь, — один из чиновников подошел к Се Ляню, аккуратно беря его руку и целуя. Се Лянь сразу вопросительно посмотрел на Хуа Чэна, но тот оставался совершенно спокойным и одобрительно мотнул головой.       Демон выглядел как очень почитаемый и дело было не только в возрасте.       — Шан Цинху, — представил Хуа Чэн, — возглавляет мой совет и иногда даёт советы мне, — улыбнулся Сань Лан почти детской улыбкой, на что демон тут же поклонился правителю, но тот прервал его, — ты уже давно не должен так делать. В целом в моих владениях все в порядке благодаря тебе. В последние время я… много отсутствовал, — Хуа Чэн посмотрел на Се Ляня, прижимая его ближе, — у меня есть на кого положиться.       — Ваше Превосходительство, я очень рад за Вас. Его Королевское Высочество здесь. Вы победили, — улыбнулся старый демон, отгоняя от себя желание что-нибудь немедленно сделать для Се Ляня, но тот жутко смущался и хоть так и не полагалось себя вести, он сидел, уткнувшись в грудь Хуа Чэна, — Ваше Высочество, могу ли я спросить? — услышав к себе обращение, Се Лянь тут же отпрянул и постарался подражать Хуа Чэну, сев ровно. Принц кивнул и Цинху продолжил, — Его Превосходительство Повелитель Ветра… Вы давно виделись с ним? Как он?        — Год назад, — грустно ответил Се Лянь, почувствовав вину, — он был в полном здравии и сиял всем своим существом. Теперь же этот принц общается с ним лишь по сети духовного общения и не видеться с Его Превосходительством лично. А почему Вы спросили о нём? Вам доводилось видеться?       — Ваше Королевское Высочество, должно быть, не знает. Я был наставником Его Превосходительства после…того как Вас… как вы пали второй раз. Но, увы, так вышло, что однажды мне пришлось…защитить господина слишком высокой ценой и обратиться к к Князю Демонов за помощью. Как видите, Ваше Высочество.       — Думаю, что нам всем стоит нанести визит Небесам, — ответил Се Лянь, смотря на любимого, тот лишь поцеловал руку Се Ляня, улыбаясь.

***

      Этой ночью принц плохо спал. Слишком много эмоций вызвало в нём это пиршество. Много воспоминаний. Ему снились сны его прошлого, далёкого, туманного. Не только детство и юность, но и самые тяжелые и темные дни. Вдруг он словно наяву ощутил, что кто-то сдавливает его горло, не давая дышать, он никак не мог проснуться, хотя во сне зов, такой противный и знакомый, звенел в ушах, он никак не мог оттуда выбраться и ворочался по постели, начав задыхаться во сне. Его руку, приближающуюся к собственному горлу, мягко остановили и сжали, начиная массировать грудную клетку, но голос, произносящий лишь «гэгэ, пожалуйста, проснись», всё никак не прорывался, заволоченный пеленой кошмара.       Сань Лана очень тревожило то, что Се Лянь не мог нормально дышать. Он принялся массировать его грудную клетку и осторожно гладил по голове, когда принц неожиданно резко закричал и приподнялся в постели. Хуа Чэн сразу же его крепко обнял.       — Гэгэ, милый, я здесь. — Хуа Чэн встревожился, когда любимый резко оттолкнул его и, встав с кровати, шатаясь побежал к двери.       — Гэгэ, — Хуа Чэн тут же поднялся следом, последовав за принцем.       — Сань Лан! — Резко выкрикнул Се Лянь, подрываясь к лестнице, его голос сильно дрожал, он плакал, и его совершенно не волновало то, что он в одном нижнем одеянии, босиком бегает посреди ночи по дворцу.       Се Лянь бы точно упал с лестницы, если бы не Сань Лан, следующим за ним шаг в шаг. Тот поймал его у первой пары ступенек, прижимая спиной к себе, не смотря на испуганные крики.       — Тшшшш, гэгэ, это я. Я здесь, гэгэ, я рядом, — он слышал, как Се Лянь сбивчиво дышал, находясь в его хватке, он очень осторожно развернул Се Ляня к себе, целуя в лоб, — ты в безопасности, это просто сон, хорошо?       Се Лянь по-прежнему дрожал, не смотря на него, он тихонько всхлипывал, держась за чужую одежду.       — Помоги мне… — Надломленным голосом выдавил Се Лянь, — я хочу к моему Сань Лану, помоги мне.       Если бы у Хуа Чэна билось сердце, оно бы уже остановилось.       — Гэгэ, это я. Ты со мной, с Сань Ланом, у нас дома, посмотри на меня, Се Лянь, — ласково и тихо умолял Хуа Чэн, прижимающегося к нему принца, — не бойся.       Се Лянь осмелился поднять заплаканные глаза, но от облегчения, что перед ним действительно стоял его Сань Лан, заплакал еще громче, с каким-то надрывом, так что Хуа Чэн стал покусывать губы, не замечая этого. Действовать нужно было быстро, потому как слушать рыдания Се Ляня было хуже смерти, и Хуа Чэн совершил то, что немедленно пришло в голову — он подхватил принца на руки, принимаясь качать, как ребенка.       Сначала Хуа Чэн просто воспользовался успокаивающими звуками вроде «Тшш». Потом, когда дыхание принца стало боле менее спокойным, он просто ходил по всем залам, баюкая любимого. Сам он был все еще страшно встревожен и волновался за состояние принца, однако отбрасывал дурные мысли прочь. Когда Се Лянь, наконец заснул на руках Хуа Чэна, он вернулся в покои, не замечая, что наступает рассвет.       Впереди было много дел: пробуждение принца и еще одна судьбоносная встреча.