Теперь, когда ты здесь

      Когда Се Лянь открыл глаза, утро уже переходило в день.       Однако Хуа Чэн был с ним по-прежнему, лежа рядом на своей половине кровати и держа за руку, видимо, он очень долго пытался успокоить принца ночью. Наверное, Се Лянь так это и понял, потому слегка виновато посмотрел на любимого, хоть и знал, что он не нуждался во сне, но всегда сам настаивал, чтобы Хуа Чэн отдыхал в любое свободное время. Принц поймал нежную улыбку и взгляд, полный обожания. Он даже не мог представить, насколько мило сейчас выглядел после сна.       Такой домашний, естественный, растрёпанный, с узенькими глазками, которое еще до конца не открылись. Он спихнул ночью одеяло, когда вскочил из-за кошмара, и оно сейчас по-прежнему скомканное было где-то в ногах. Се Лянь настолько перепугался ночью, что его организм отреагировал на тревогу небольшим жаром, который Сань Лан быстро сбил прекрасным способом из всех возможных: прижал принца к своей холодной груди и наслаждался его присутствием и спокойным дыханием. Потому демон и решил его не накрывать, только утром накинув своё одеяние, чтобы Се Лянь проснулся спокойным от мысли, что его любимый рядом.       Принц потёр глазки и повернул голову, встречаясь с нежным взглядом. Он ощутил руку Хуа Чэна на своей талии и животе. Должно быть, Сань Лан баюкал его после того как утром уложил в постель. Сонный и благодарный взгляд Его Высочества — лучшее, что мог видеть Князь Демонов в своей жизни. Ничего не произнеся до сих пор, Се Лянь потянулся за поцелуем, и ему с радостью ответили.       — Доброе утро, гэгэ, — произнёс Хуа Чэн, поцеловав принца в лоб, убеждаясь также, что жар точно полностью спал и пропустил вздох облегчения, — как себя чувствуешь?       — Благодаря Сань Лану всё прекрасно, — улыбнулся Се Лянь и коснулся щеки демона, — я не дал совсем тебе поспать, да? — обеспокоенно спросил он, ласково оглаживая чужое лицо пальцами.       — Пустяки, гэгэ, твой покой выше всего, что мне нужно. А во сне демоны не нуждаются, всё в порядке, не волнуйся, — ответил он, целуя Се Ляня в центр ладони.       — Той ночью ты тоже поспишь. Обещай мне, хорошо? — Се Лянь прижался к нему, целуя в шею — туда, куда мог дотянуться и смущенно улыбнулся. Хуа Чэн не видел этого, но почувствовал как стало теплее.       — Хорошо, Ваше Высочество. Этот Сань Лан обещает, — он перевернул принца на спину, готовясь поцеловать в губы, действуя очень медленно, чтобы не тревожить Се Ляня только что после сна, но очень обрадовался, когда ему ответили. Принц вовсе не был против.       Они валялись бы так до бесконечности. Даже поели в постели, никуда не двигаясь, но принцу нужно было на Небеса. Хоть он и страшно нервничал, но желание увидеть друзей было сильнее; к тому же он прекрасно помнил: кем является по закону. Не иначе чем Императором Небес теперь. И хотя многие воспоминания, связанные с Небесами, были мрачными, он также считал это место для себя родным и не собирался все взваливать на чиновников и богов других стихий. Его уже начинала мучить совесть.       Хуа Чэн относился к этим переживаниям с полным пониманием и готов был последовать за Его Высочеством куда угодно, наплевав на то, как к нему отнесутся. Ему было плевать на всех, кроме Се Ляня, любви одного человека ему было более, чем достаточно. Он старался сделать всё, чтобы принц не переживал так сильно.       — Гэгэ ты там законный Император, и я рядом. Ты обязательно привыкнешь. Ты не должен не перед кем нести ответ. Мы с тобой всё знаем, этого достаточно. Но, если ты сейчас не готов, давай всё обдумаем тщательнее и отправимся позже? — Предлагал демон, обнимая любимого за талию.       — Нет, Сань Лан. Больше тянуть нельзя. Хоть мне и не перед кем там отвечать, но от себя не убежишь. Меня съест моя же совесть. Я стараюсь не думать, как судят обо мне другие. Мне достаточно того, что ты рядом и принимаешь меня любым.       Внутри Хуа Чэна всё затрепетало, это было полностью взаимно.       — Просто… Я привык, что здесь мы только вдвоём, в распоряжении друг друга, а там же. все взгляды, всё моё внимание будут усиленно забирать. Что скажет Сань Лан?       Демон надулся и фыркнул.       — Буду везде ходить за гэгэ хвостиком и охранять. Нечего им глазеть слишком долго, я украду гэгэ, — самодовольно высказал Хуа Чэн и услышал смех. Что-то принцу это напоминало. Хуа Чэн вёл себя так как в далеком прошлом, это говорил тот маленький ребенок, которого спас Се Лянь.       — Попытка украсть Небесного Императора — это подстать Князю Демонов, — пошутил Се Лянь, обнимая его за плечи, — не забудь прихватить паланкин и на этот раз.       Единственный глаз Хуа Чэна расширился и заблестел. Он внимательно всмотрелся в лицо напротив и промурлыкал от восторга:       — Так гэгэ хочет замуж? — Озарился Князь Демонов, словно дитя.       — Сань Лаанн, — Се Лянь покраснел и уткнулся лицом ему в грудь. «Ты погубишь меня, Ваше Высочество» — В который раз пронеслось в мыслях Хуа Чэна.       Он подхватил принца на руки, подбрасывая кости.

***

      В Небесной Столице было намного светлее, и глаза не сразу к этому привыкли. Некоторое время Се Лянь утыкался в грудь любимого, прикрывая глаза, пока и сам Сань Лан адаптировался к новым условиям. Они оба отвыкли за столько времени.       На первый взгляд всё было очень хорошо. Столица находилась в тех условиях, что ей и присуще: блеск, идеальная чистота и много-много света. Здесь не было суеты, как в Призрачном городе. Все были постоянные заняты, и на развлечения не оставалось времени.       Интересно: чем сейчас заняты его друзья и будут ли вообще рады увидеть Се Ляня. Хуа Чэн смотрел на своего любимого и отмечал, как ему идёт этот свет вокруг, но не выделяет, как в его владениях. От осознания, что всем этим теперь правит он, Се Лянь смущенно улыбнулся — выходит Император смотрел на Императора.       — Идём, Сань Лан, — осмелившись, сказал принц, держась за его руку, — дворец всё такой же. Надеюсь и внутри он уцелел.        — Об этом нет нужды беспокоиться, я всё отстрою, помогу тебе здесь. И что это за детский сад? Где отряды небесных идиотов, которые должны приветствовать тебя? Эта манеры и дисциплина Небес… Они совсем забылись, гэгэ, и кто их избаловал?       Хуа Чэн цокнул недовольно языком и прищурил взгляд.       — Не волнуйся, Сань Лан. Этот… Император вернулся слишком спонтанно. Так что я тоже упустил все свои манеры. Нужно было связаться хотя бы с Его Превосходительством, — вздохнул принц и грустно улыбнулся.       Он со всем успеет разобраться. Сейчас главное найти Фэнь Сина и Му Цина, Лин Вэнь и Ши Цинсюаня. Впрочем долго разгадывать эту загадку не пришлось — все упомянутые лица находились во дворце. Он и в обязательном порядке следили за всем в отсутствие своего Императора.

***

      — Да не поднимется он сюда, ещё лет восемьсот, — фыркнул Фэнь Син, — не хватит им и года для компенсации всего времени. Скорее это мы все в Ад спустимся. Этот Хуа Чэн его забрал, он вообще Небеса не переносит на дух. Вот тебе и месть — забрать самого Императора.       — Захлопнись! Это уже не смешно! Небесам нужен правитель, а у нас здесь какой-то цирк. Он должен возвращаться, я свяжусь с Хуа Чэном, — заявил Му Цин.       — Цирк — это наша свадьба! — заявил в ответ Фэнь Син, — хорошо, что Его Высочество не видел, как ты мялся два часа: «фу, нужно целоваться! Да кто это вообще придумал!»       — Да ты нихрена не умеешь это делать! Примерялся двести лет. Все знают, что ты брезговал! — В ответ выплюнул Му Цин.       — Я-то брезговал?! И каждую ночь я брезгую, да?! Как много о себе не знаю! — усмехнулся Фэнь Син, заметив, как его супруг покраснел. Не успел он опомниться, как Син впился в его губы, слыша что-то вроде: «ну не здесь, идиот!»       Они не заметили приход Ши Цинсюаня, который просто тихо усмехался, прикрывая рот рукой, чтобы не потревожить нынче самую обсуждаемую пару Небес. Об этой истории любви ещё точно будут говорить очень долго. Из их дворца доносятся порой такие новости, что остальные чиновники и небожители просто не могут представить.       — Кхем, — Повелитель Ветра слегка кашлянул, входя и заставил двух генералов отпрянуть друг от друга, покраснев, — всё в порядке? Я не сильно потревожил?       Но не успели они переговорить, как Ши Цинсюаня вызвал Се Лянь в сети духовного общения, и тот ахнул, показывая, чтобы те вели себя тише.       — Ваше Величество?! Приветствую! Какие новости? Как Вы там? Все хорошо? Собиратель Цветов под Кровавым дождем рядом? — начал заваливать вопросами Ши Цинсюань.       — Ваше Превосходительство! Рад слышать! Мы у дворца. Надеюсь, я не отвлекаю?        Ши Цинсюань подумал, что ослышался, потому переспросил для уточнения: — У какого дворца, Ваше Величество? — Здесь! В Небесной Столице! — Пояснил Се Лянь, слушая уже тихий смех Хуа Чэна рядом, потому как все небожители были такими медленными и их легко было поставить в тупик, — не мог ли бы Вы предупредить всех, пожалуйста?       Ши Цинсюань только раскрыл рот, но понял, что просто потерял дар речи и быстро отключился, но Се Лянь доверял ему, так что проблемы не было.        — Что такое? Кто тебя вызвал?       — Быстро поднимайте столицу! Они здесь, — генералы только переглянулись, когда осознание в считанные секунды накрыло их. Глаза сверкнули непонятной эмоцией.       Се Лянь проходил по залам дворца, словно в гостях. Хуа Чэн придерживал его за талию, готовый выслушать, если это потребуется, но в основном они молчали, давая друг другу время привыкнуть к прошлому. В тронном зале ничего не изменилось. Все также чисто, полы оттерты от крови и блестят. Свет из больших окон проникает внутрь.       Одеяние. То самое. В тот самый день. И та маска. Се Лянь подошел ближе и почувствовал как голова закружилась, он в страхе и подступающей панике, схватился за руку Хуа Чэна. Демон всё понял и очень осторожно поднял принца на руки, неся к трону.       — Ваше Высочество, не бойся, теперь я здесь, с тобой. Слышишь? — Проговорил Хуа Чэн, усаживая его, а сам встал на колени рядом, положив свою руку на запястье Се Ляня, — я здесь, я никому тебя не отдам, не позволю тронуть и пальцем, всё закончилось, в прошлом, — приговаривал успокаивающе демон, медленно целуя руки своего божества. Если желаешь, то я сожгу его немедленно, — сказал Сань Лан, заглядывая Се Ляню в глаза.       Се Лянь сейчас не понимал до конца: чего именно хотел, поэтому не спешил давать ответ. Он должен был надеть его на день провозглашение его Императором, но теперь этот день уже давно миновал, и это одеяние — лишь воспоминание о прошлом, с которым принцу тяжело, но нужно постепенно расстаться. Подойдя, не без помощи любимого, снова к наряду, Се Лянь осторожно снял его и, осмотрев, слегка сжал в руках, словно отдавая какие-то свои эмоции и чувства, а после закрыл глаза и осторожно передал в руки демона, доверяя.       — Сожги. — Приказ, не иначе. Се Лянь дрожащими руками выпускает из рук ткань и больше ничего не говорит. Когда от одного взгляда Хуа Чэна разгорается вокруг небольшое пламя, Се Лянь крепко обнимает любимого и тесно вжимается в него, не оставляя малейшего расстояния для воздуха между ними. Сань Лан оглаживает его напряженное тело. Се Лянь начинает плакать, он всхлипывает, и сам Сань Лан чувствует его боль. Это не просто боль — это века боли, его прошлое, что держит в своих цепях.       Се Лянь дрожит в его крепких объятиях. Это и сказки на ночь и окровавленный меч, что проходил сквозь его тело несколько раз, это пытки и мучительные дни мнимого праздника, когда он был им, Наследным Принцем Саньлэ, что шел по тропе справедливости и меча; этот тот, которого разрушили годы, время и люди. Он разучился доверять, хранить веру во что-то и пал. Пламя стихает и остаётся лишь немного пепла и запах.       — Гэгэ, — зовёт тихонько демон, используя их интимную форму обращения, чтобы Се Ляню хоть немного было полегче, — пожалуйста, посмотри на меня, — это не значит, что Се Лянь должен был выполнить его просьбу, он не принуждал; просто надеялся, что принц видит в нём поддержку и откликнется, хотя бы внутри, — я люблю тебя, — и в этот момент отклик находится сам собою, когда принц поднимает глаза, явно не ожидая услышать именно это после того, что произошло, — я люблю тебя, — повторяет Хуа Чэн, - Моё Высочество, моего гэгэ, моего родного Се Ляня, самого прекрасного из божеств.       Се Лянь чувствует, что от этого хочется расплакаться ещё сильнее. Он шепчет тихое спасибо перед их поцелуем, когда подзывает Хуа Чэна сесть рядом, отчего чужие глаза расширяются в удивлении, но он садится, и они целуются. Целуются, чтобы забыться. Чтобы забыть.       Они оба даже не заметили, что за ними наблюдали, боясь сделать лишний вдох и потревожить в такой особенный момент.