Теперь, когда ты здесь

      Когда Се Лянь проснулся, уже наступило утро. Хуа Чэн сидел ряжом, держа его за руку и следя за температурой тела. Она снова немного упала, и демону пришлось как следует позаботиться о возлюбленном. Разумеется, он не мог не переживать. Он оставался напряженным ровно до того момента, пока прекрасные медовые глаза не открылись, ловя свет солнца. Хуа Чэн, заметив это, огладил щеку принца в успокаивающем жесте, пока Се Лянь все ещё просыпался.       — Как гэгэ себя чувствует?       — Сань Лан, я снова чем-то обеспокоил тебя? …я… как Сюин? — Тут же взволнованно спросил он, приподнимаясь, и Хуа Чэн поддержал его за плечи.       — Не переживай, гэгэ, Сюин хорошо поспала, и уже не капризничает так сильно. Ты был слишком обеспокоен, и я… мы пошли в купальню, потом ты уснул, — абсолютно спокойным и медленным тоном объяснил демон.       И тут до принца дошло. Уже наступил следующий день, и от этого его зрачки расширились. Он просто провалялся в постели, заставив Хуа Чэна переживать, но долго думать ему об этом не позволили: Сань Лан нежно обхватил его лицо, явно обозначая свои намерения, и со словами:        — Гэгэ не повредит, для надежности, — коснулся губами губ любимого, передавая духовную силу, которая заполняла ровным и теплым течением каналы в теле. Се Лянь, конечно, нашел это лишним, но от комментариев воздержался, будучи очень благодарным любимому. Хуа Чэн отстранился, оценивая цвет кожи и температуру тела принца, — гэгэ хорошо согрелся, тебе нужно поесть, — Се Лянь чуть заметно кивнул, и Сань Лан в тот же миг подал знак слугам, — сегодня ничего не делай, давай побудем вдвоем и с Сюин.       — Мы собирались навестить Цинсюаня, — напомнил Се Лянь, — думаю, я буду в порядке. С Сань Ланом путь очень быстрый, — улыбнулся он и теперь вернул поцелуй Хуа Чэну, — пожалуйста, не переживай. Самое главное — Сюин лучше, я просто не могу слышать её плач. Идём к ней, — с этими словами Се Лянь стал выбираться из плотного кокона одеял, но Хуа Чэн совершенно отказался отпускать его руку.       Накинув на плечи Се Ляня легкий белоснежный халат, Хуа Чэн еще раз посмотрел на него, убеждаясь, что всё хорошо, и они вдвоём пошли к колыбели, где сидела их дочка, любопытно рассматривая огромных бабочек и улыбаясь. Она тянулась к ним ручками, а после, заметила приход родителей и засмеялась.       Это стало настоящим облегчением, особенно для принца. Он улыбнулся ей в ответ и обратился к любимому:       — Пусть она будет с нами, я не хочу разлучаться хоть на пару часов, Сань Лан, — Се Лянь поцеловал Сюин в лобик, разрешая играть со своей брошью на одеянии.        — Агу! — Девочка потянулась ручками, словно выражая своё согласие, чтобы отправиться с родителями, и Хуа Чэн абсолютно растаял.       В этом мире было две души, которым он не мог отказать — его родной Се Лянь и их доченька. Слыша звонкий смех принца и радостное гуление Сюин, он словно бы мог поклясться, что снова чувствует биение своего сердца, которое принадлежит им.       Взяв принца за руку, Хуа Чэн направился к столику с игральными костями.

***

      В подводном царстве, конечно, было спокойнее, но теперь не мёртво и совсем тихо, как раньше. Цинсюань восседал на троне супруга, как на собственном, а ещё он полюбил сидеть на его коленях, пока его кормят виноградом. Если нельзя вино, то теперь он утешался хотя бы так. Сюань, конечно, тоже не пил с ним за компанию и запретил приносить всякий алкоголь в округу.       Хуа Чэн, конечно, успел предупредить, что они скоро прибудут, но это совершенно не помогло хоть как-то сосредоточиться и понять: что делать, ведь Се Лянь мог пожелать всё, что угодно, и если этого нет, Хуа Чэн может разозлиться ни на шутку. Цинсюань сразу же подорвался, мысленно спрашивая: почему же друг его не предупредил о скоро визите. Может, мысль пришла к нему спонтанно.       Они ведь даже не успели подготовить покои и потому пришлось пригласить Се Ляня сразу в собственные.        — Ничего, мы хотели сделать сюрприз, — улыбнулся принц, — поздравляю, Цинсюань, пусть малыш родится здоровым. Сюин потянулась ручками в сторону Цинсюаня и тот взял её, — осторожно, тебе сейчас лучше долго не держать её. Она уже тяжелая.       — Ничего, — выдохнул Повелитель Ветра, — я рад, что ты взял её с собой, соскучился. А ты, малышка, скучала? — подмигнул он девочке, которая облюбовала его щеки и теперь игралась с ними.       — Тебя что-то тревожит? — Поинтересовался Се Лянь, замечая быструю смену эмоций Цисюаня.        — Тебе было очень больно? — Се Лянь моргнул, осознавая о чём его спрашивают.       — Это того стоит. Не переживай. Как только берешь на руки, то боль она забывается. Я уверен, что всё будет хорошо, и Мин-сюн будет с тобой.       — Мне кажется, что я уже измотал его, — с сожалением произнёс Повелитель Ветра.       — Самое главное, что вы любите друг друга, это ваш малыш, ради него стоит потерпеть. Сань Лан тоже помучился здорово, но, думаешь, он жалеет? Всё будет в порядке, думай о хорошем. Посмотри, какая прелесть. Ради вот такой маленькой улыбчивой радости стоит ждать. Да, сладкая? Не надо брать в рот мои волосы, ну что это такое? — Жалобно произнёс принц под смех друга, — ц…то у Сань Лана косичку сосет, то мои, весело нам.       — А как оно вообще? Ну, быть Императором и в то же время оставаться таким мягким с ней и так дурачиться, не ругаться.?       — Это очень хорошо, — отозвался гордо Се Лянь, — наследница двух миров.       — Она даже не подозревает, что её папа — Император, а отец — Князь Демонов…       — Скоро всё поймет, слюнявить волосы Императора — её любимое занятие, — рассмеялся Се Лянь.        — Но ты ведь не станешь её потом за это наказывать?       — Посмотрим, — деловито изрёк принц и чуть прищурился, — да я шучу! Не волнуйся, это же малышка, она ведет себя на свой возраст. Хоть Император папа, хоть калека и нищий — дети любят своих родителей. Любят, — вдруг тон Се Ляня стал серьёзным, — и Сань Лана она любит.        — Вы всё ей расскажите? Глаз Хуа Чэна и твои…повреждения, и я… — слова прервались объятием.       — Всему своё время, — улыбнулся принц, — конечно, она всё узнает.

Пять лет спустя.

      — Папа! Папа! — Сюин бежала с лестницы утром к столу, где завтракал Се Лянь и тянула свои ручки для крепких объятий, — а Хуа где?       Се Лянь усмехнулся и посадил девочку на колени, перебирая её черные волосы.       — Дорогая, тебе уже не следует называть так отца. Ты же уже большая-большая! Зови его тоже папа, хорошо? Договорились?       — Папа Хуа. Я буду так его называть! — Заключила девочка и обняла Се Ляня.       — А ты быстро учишься, моя сладкая. Давай-ка завтракать. Папа скоро тоже придёт…       На самом деле Се Лянь не знал, где Хуа Чэн. Точнее, он догадывался, но для чего именно? Сань Лан впервые отправился нынче домой, и, конечно, принц его не удерживал.       — Папа в своём королевстве? Он, что бросил нас?       — Не говори так! У папы Хуа есть тоже свои дела, у него есть свой народ, который ждет его. У него тоже есть свой дом.       Се Лянь не представлял, как они всё объяснят дочери, их история с Хуа Чэном — слишком сложная и запутанная. Какие слова подобрать?       — А тебя зовет туда? Гулять там?        — Зовёт, — ласково усмехнулся принц, — ешь.       — А дядя ци когда придет к нам? — Любопытству Сюин не было предела, и видимо это от Хуа Чэна.       — Ты же знаешь, что Юймин ещё мал. Они не могут так часто навещать нас. Но мы обязательно сами отправимся к ним, хорошо, дорогая, не расстраивайся.       Когда порции Сюин и Се Ляня уже почти опустели, раздался стук в дверь. Се Лянь поспешил открыть. С поклоном к нему вошёл Шан Цинху.       — Ваше Величество, господин желает, чтобы Вы вышли в сад.       — Сань Лан вернулся? — Озарился принц и поспешно стал искать свою накидку, — всё хорошо, Цинху?       — Папа пришел уже? — Послышался голос Сюин, — пойдем встречать! — Радостно крикнула девочка.       — Идём, солнышко! — Но Цинху остановил принца одним взглядом.       — Он передал, чтобы Вы пришли только лично, — мягко прозвучал голос демона, и он улыбнулся.       — Что происходит? — Шепотом спросил Се Лянь, сбитый с толку, но его лишь со всем почтением пропустили вперёд. Помедлив, принц отправился вперед.       Дойдя до своей цели, принц мог отметить, что сад слегка преобразился. Свет призрачных бабочек разливался всюду, не смотря на утро, Хуа Чэн словно бы воссоздал самую настоящую ночь в этом месте. Стараясь сохранять спокойствие, Се Лянь ускорил шаг. Ему не терпелось обнять любимого.        И каково было его облегчение, когда ему ответили с полной любовью. Они простояли так пару мгновений, затем Хуа Чэн отозвался, целуя любимого в плечо.       — Простите, Ваше Величество, срочное дело, которое пришло время перестать откладывать.       — Сань Лан? Всё в порядке? В Призрачном Городе что-то произошло? — обеспокоено спрашивал принц.        — Да…произошло, — словно смущаясь, отозвался Хуа Чэн, переплетая их пальцы и целуя руки Се Ляня по очереди.       — Шан Цинху показался мне каким-то…странным, то есть ничего такого, просто у меня ощущение, что что-то вы явно знайте, но скрываете от меня. Что за сговор, Сань Лан? — Уже с легкостью спросил Се Лянь, — мне есть о чем волноваться? И почему ты не захотел видеть Сюин… — Но мысли принца прерывает долгий поцелуй в лоб, а затем Хуа Чэн смотрит ему в глаза, так пристально, с такой любовью и улыбается нежно-нежно.       Хуа Чэн отступает пару шагов, опускается на колени и снова берет руки принца в свои, целуя их. Се Лянь ужасно краснеет, боясь, что их увидят.       — Любимый…я…       — Шшш, — Хуа Чэн поднимает глаза, и они снова встречаются взглядами, — любовь моя, мой принц, мой император. Сань Лан клянется тебе в верности тысячный раз и взывает к очередной молитве, — глаза принца расширяются, он почти пугается, но слушает, — восемь столетий я ждал нашей встречи. Теперь, когда ты здесь, пасть пред тобой на колени — величайшая честь. Я молился тебе, твоим Небесам. Я получил всё, о чём мог мечтать. Нашу Сюин — твоё отражение, твоё сердце, но сегодня позволь показать тебе еще одну свою слабость и молить тебя о согласии. Это слишком большая честь для этого недостойного, но… — Хуа Чэн нежно надел на палец принца, где красовалась алая нить кольцо, выполненное в узоре бабочки, — позволь молить о руке Императора Небес. Если молитва этого низшего не угодна Вашему Величеству, просто выбросите кольцо.       По щекам принца текли слёзы, он дрожал и мог стоять лишь потому, что его руки держал в своих Сань Лан. Все слова словно исчезли для него. Он не знал, как выразить свою любовь, своё согласие, показать, насколько сильно и в такт сейчас стучит его сердце. Его мир меняется и что-то привычное рушится.       — Мой Сань Лан… — Еле слышно отозвался принц. Он правда не мог ничего сказать, как и заставлять более Хуа Чэна ждать, поэтому просто пожелал скорее оказаться в его надежных руках и расплакаться.        — Папа! Папа! Что случилось?! — Сюин выбежала в сад, заждавшись родителей.       Хуа Чэн подал ей жест тише, прижимая любимого к себе и подозвал её, тоже обняв.