Теперь, когда ты здесь

      Весть разнеслась мгновенно.       Хотя свадьбу было решено проводить в Небесной Столице, Призрачный Город тоже не знал покоя, всё время пополняясь сплетнями. Всех волновал вопрос: станет ли теперь Се Лянь законно править и Призрачным Городом, захочет ли разделить судьбу своего мужа? Сам принц даже не думал на этот счёт, у него просто не было для этого времени. Он знал, что демоны почитают его и любят, что вступятся за него и, возможно, будут лучшими слугами, но принц не хотел, чтобы поданные Хуа Чэна служили ему. Пусть они будут преданны только своему Градоначальнику и благодарность за приют. В отличие от Се Ляня Хуа Чэн этого заслуживал делами, а не лишь статусом мужа небесного императора или князя демонов.       Се Лянь находился в своих покоях на редкость без Сань Лана, и его сердце охватывало невыносимое чувство тоски и грусти, не смотря на столь светлый и важный день в его жизни. Он самый важный после дня их встречи и воссоединения спустя год. Се Лянь все ещё был в ночном одеянии и не примерял наряда, сидя на огромной кровати, пока слуги суетились вокруг с тканями. Его Величество пожелал быть в том самом наряде, который ему подарил Сань Лан, поэтому сейчас толпа служанок, знающих вкус, готовила его, все время вздыхая и приговаривая, как их господин прекрасен. Они делали всё исключительно бережно, и Се Лянь позволил подготовить себя, хотя всю роскошь он считал излишеством.       Чувствовали он в этот раз себя безвольной прекрасной девицей, которую ведут под венец с нелюбимым? Исключено. Его сердце всего лишь ныло от предвкушения и разлуки. Он готов был без всего это бахвальства совершить три поклона и узаконить брак, но не хотел расстраивать любимого, который так красиво тогда признался ему. Драгоценный кулон, тот самый, с живой малюткой-бабочкой внутри опустился приятным холодом на грудь, и принц почувствовал себя лучше, он обхватил его пальцами и слегка огладил. Все это время находясь в задумчивости, Се Лянь даже забыл думать, где сейчас его дочка, он игнорировал всё вокруг, думая только о Сань Лане и скорой встрече.       Алая вуаль завершила образ, изящно покрывая нежное лицо, слуги низко поклонились своему императору, молясь о том, чтобы он остался всем доволен. Они подвели его к зеркалу, и Се Лянь вновь не мог узнать себя. Не смотря на огромное счастье, переполняющее его, всё это казалось пыткой. Вся эта подготовка. Хорошо, что он ещё отказался от корсета, иначе совсем не смог бы двигаться, ему и так сейчас не хватало воздуха от волнения.       Се Лянь сделал жест рукой, означающий оставить его одного, и все поспешно вышли, прикрывая за собой дверь. Принц посмотрел на себя в зеркало ещё раз, затем на свои дрожащие руки, он только успел подумать о предстоящем торжестве, как раздался стук в дверь. Стража открыла, и на пороге, поклонившись, стоял Цинсюань. Принц отдал ему жест, означающий зайти внутрь, и они оба вновь сели.        — Вы прекрасны, Ваше Величество, — тихо сказал Повелитель Ветра, — как себя чувствуйте?        — Прошу… без этих формальностей, Ваше Превосходительство, мне и так не по себе, — поделился Се Лянь с другом и почувствовал руку на своём предплечье.       — Потерпи немного, скоро вы будете вместе, ты станешь его законным супругом, станешь ещё сильнее.       — Когда закончится эта пытка, когда я увижу его, Цисюань? Разлука даже на мгновение — хуже смерти, — принц не мог стереть стекающие слёзы, он действительно чувствовал себя настолько безвольным.       — Они заканчивают с подготовкой паланкина, уже скоро, если хочешь, я снова пойду узнаю обо всём.       — Хочу увидеть Сань Лана…       — Я тоже скучал в день свадьбы по Хэ-сюну, это непередаваемое чувство, я могу понять, — за разговором они не заметили, как рука Цинсюаня слегка накрыла руку Се Ляня, и тот посмотрел только сейчас.       — Спасибо, — проронил принц.       Еще через четверть часа, наконец, пожаловал Шан Цинху. Повелитель Ветра поспешил оставить их вдвоём. Светник опустился на колени перед Се Лянем, целуя полы его одеяния, но принц поспешно прервал его.       — Ты пришел сказать, что всё готово? — С надеждой спросил Се Лянь, уже не в силах скрыть того, что он плачет.       — Нам пора, Ваше Величество. Паланкин готов. Его Светлость в нетерпении встречи с Вами. Когда будете готовы, только скажите, и мы отправимся в путь.       В этот момент эмоции захватили Се Ляня полностью, и он заплакал уже с всхлипами. С каждой минутой на него приходило облегчение. Он не мог поверить в то, что происходит.       — Поплачьте, Ваше Величество. Оставьте все свои слёзы в этих стенах, в этой комнате. Отныне за каждую Вашу слезу прольётся кровь. Вы под полной защитой демонов, они вступятся за Вас, они защитят нашего господина, если потребуется. Да пошлют Небеса Вам силы и счастья. Сегодня все будут посылать Вам молитвы, — Шан Цинху осторожно взял ладонь Се Ляня и в почтении поцеловал её тыльную сторону, — я буду за дверью, просто постучите.       Но, когда советник уже было открыл дверь, принц окликнул его:       — Идём сейчас, всё хорошо.       Принцу помогли устроиться в паланкине, его сопровождал целый отряд, следя предельно внимательно за безопасностью пути. Руки Се Ляня все еще тряслись, он не знал, как сделает и пару шагов: колени дрожали, даже сейчас, когда он сидел. Воспоминания нахлынули на него. В их первую встречу спустя восемь сотен лет Се Лянь не мог представить, что его ждёт, ощущения теперь были какие-то знакомые, но он старался не поддаваться панике.       Сань Лан теперь здесь, он больше не оставит его.       Наконец они остановились, и Се Лянь сидел неподвижно, пытаясь осознать, что всё случится прямо сейчас. Хуа Чэн ждал, очень терпеливо, столько, сколько нужно принцу, но на этот раз Се Лянь сам приоткрыл штору паланкина, и его супруг уже был готов принять его. Он надежно взял руку Се Ляня в свою, помогая покинуть паланкин и перехватил за талию на последней ступени.       Ещё несколько секунд Хуа Чэн позволил себе любоваться великолепием, а после поцеловал полы одеяний Се Ляня, поднимаясь медленно и приподнимая вуаль с его лица.       — Ваше Величество, — голос Хуа Чэна был тихим и очень нежным, — Вы плакали? — Он осторожно коснулся чужой щеки, — что опечалило мое величество?       — Разлука с тобой невыносима, — признался принц, — каждая минута была пыткой, я задыхался от печали, — бормотал он, пока Сань Лан покрывал его лицо мелкими поцелуями.       — Это была наша последняя разлука, Сань Лан обещает, больше я не отпущу твоей руки, не плачь, Ваше Величество. Клянусь, отныне ты всегда будешь улыбаться.       — Я верю Сань Лану, — отзывается Се Лянь, чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он ощупывает кулон на своей шее, когда Сань Лан опускается к ней поцелуями.       Три поклона совершаются идеально. Они делают это наедине, смотря друг другу в глаза с небывалой любовью и почтением. Только после третьего, самого важного Хуа Чэн сливается с супругом в глубоком поцелуе, сцеловывая его слёзы и лаская лицо большими пальцами.       — Клянусь. Ни на небе, ни в аду ты не найдешь никого, кто был бы искреннее меня, — шепчет Хуа Чэн ему на ухо, и сердце Се Ляня пропускает удар.       Они целуются, целуются и целуются, пока Хуа Чэн вот так, не разрывая их поцелуя, берёт Се Ляня на руки, чтобы отправиться во дворец и приступить к торжеству. Он очень осторожно с ним на руках проходит в главный зал, где все их ждут.       Они еще долго не могут отбиться от поздравлений и восхищения.       — А почему папа в платье? — вдруг раздаётся звонкий голосок Сюин прямо посреди торжества, и все замирают.       — Мой папа тоже был в платье, — поддерживает Юймин, и Цисюань заливается краской, опережая Се Ляня.       — Мы с твоим папой сегодня обручились, заключили брак, потому что сильно любим друг друга, — объяснил Хуа Чэн, стараясь не смеяться и пряча смущенного супруга в своих объятиях.       — Так папа невеста? — Се Лянь подавился вином от смущения.       — Ну да, можно говорить и так.       — А ты? — продолжает девочка, — ты не можешь быть тоже невестой, — говорит Сюин.       — Почему? — Решает поддержать её веселье Хуа Чэн.       — Ты в это платье не влезешь, — поясняет Её Высочество, и Хуа Чэн смущается. На самом деле, он умирает со смеху, но изо всех сил сдерживается. Се Лянь в его объятиях уже не знает: плакать ему или смеяться.       — Ты права, дорогая, — смеётся Сань Лан, — попробуй вот это, — он отвлекает её внимания, чтобы дать супругу и остальным придти в себя от веселья, но тут вступает Юймин:       — А я, когда выросту, то женюсь на Сюин! Папа Ци говорит, что так и будет!        — Нет! Папа не разрешит тебе. И не будишь меня вообще целовать!       Один Мин И старался делать вид, что ничего не происходит и спокойно ел. Все остальные же были ужасно красными без всякого алкоголя. В этот раз они не напивались, потому что как никак, но здесь же дети, да и губы Се Ляня куда важнее и слаще любого вина.       — Поздравляю, Ваше Величество, — обратился Шан Цинху, — Ваше Превосходительство… — словно чего-то ожидая, и они что-то еще не сделали, — каково будет решение?       — Как Его Величество пожелает, так тому и быть. Я обещал гэгэ все три мира… Примет ли гэгэ этот дар… — Се Лянь все-таки понял, о чем они говорят. Он нежно посмотрел на Хуа Чэна.       — Ты — мой дар, Сань Лан. Я всегда помогу тебе, но… это твой народ, твои поданные, ты их Правитель. Пусть будет так и впредь. И Небеса и Ад нуждаются в нас, это наша судьба. Ты заслужил их почтение, их любовь, я же просто твой супруг, я не дал им ничего и не имею права зваться их правителем, — но палец на губах прервал его речь.       — Ты — моя любовь. Моё сердце. Этого достаточно. Более, чем я смел бы желать. Это твой дом, и всегда будет так.       — Сань Лан… — Принц не мог что-либо сказать от захвативших его эмоций и просто обнял своего супруга, пряча вновь слёзы.

***

      — Добро пожаловать домой, — эта фраза была сказана Хуа Чэном уже на балконе, в Призрачном Городе, перед огромной толпой его поданных, которая так яро отдавала принцу и своему правителю отныне своё почтение.