Теперь, когда ты здесь

      Их брачная ночь обещала быть жаркой.       Когда веселье, наконец, окончилось, и Хуа Чэн забрал своего мужа в спальню, он ещё пару мгновений просто любовался им, уложив на ложе. Одним взглядом он спросил позволения поцеловать, которое даже и не требовалось. Скорее освобождая Се Ляня от парадных свадебных одежд и доставляя истинное наслаждение и себе, Хуа Чэн оставил мелкие поцелуи на шее и плечах любимого, постепенно спуская ткань. Сань Лан поцеловал принца в лоб, в ямку между бровей, оба виска и потёрся носом о шею супруга, затем вырисовывая мелкие дорожки из поцелуев, почти одним лишь дыханием, касаясь кожи на животе. Это походило на лёгкое прикосновение бабочек.       — Сань Лан позволит раздеть себя? — Прозвучал нежный голос Се Ляня, который заметил, что супруг все ещё не занимался своими одеждами, увлеченный принцем.       Хуа Чэн благовейно оставил пару поцелуев за ухом, а затем прошептал в него нежно:       — Это будет для меня честью, гэгэ.       Се Лянь легко улыбнулся и потянулся к одежде Хуа Чэна. Сань Лан позволил ему приподняться, слезая с Се Ляня, но не отстраняясь. Принц начал с тяжелого великолепного кафтана, расстегивая каждую драгоценную пуговицу. Затем ладонью по груди и животу Се Лянь дошел до пояса и аккуратно расстегнул и его, чувствуя снова поцелуй в макушку, от которого невольная улыбка осветила его лицо. Закончив с кафтаном, Се Лянь принялся за второй слой одеяний и расстегнул алую рубашку, пальцами касаясь шеи мужа и его нижних светлых одежд. Когда он, наконец, добрался до самого низа и расстегнул уже светлую рубашку, то его дыхание перехватило, он не сдержался и поцеловал Сань Лана в шею, прижимаясь к нему в объятии.       Затем он поднял взгляд на любимого, как бы медля и сомневаясь, спрашивая: можно ли снять и нижнюю рубашку? Хуа Чэн ласково улыбнулся, придавая Се Ляню уверенности и вскоре взору принца открылись прекрасные формы князя демонов. Его сильные руки обними Се Ляня, они соприкоснулись кожей. Холодное с таким теплым и родным. Се Лянь невольно выдохнул, когда Хуа Чэн поцеловал обе его руки как бы в благодарность, и сам он устроил руку на темной макушке, принимаясь оглаживать волосы, все ещё собранные в причёску. Одним движением Се Лянь легко развязал ленту в волосах Сань Лана, и его пряди упали темным водопадом на плечи.        Теперь они смотрели друг на друга в восхищении, любви и нежности. Такие открытые, такие родные и любимые друг другом. Они нежно целовались до тех пор, пока Хуа Чэн не пустил в ход язык и один клычок, заставляя принца ему подчиниться и тоже сплестись языком с его. Се Лянь не мог оторвать глаз от прекрасного лика своего любимого, они почти не говорили, слова излишни, просто наслаждаясь присутствием друг друга.       На одну секунду во взгляде принца промелькнула боль, когда он всматривался в столь любимые черты. Ему так хотелось увидеть лицо своего супруга полностью, открытым, без этой повязки, которая, кажется, уже срослась с его кожей. Принц ни разу не видел, чтобы Хуа Чэн снимал её или вообще прикасался. Се Ляню хотелось, но он не решался сказать и слова об этом, понимая, что это — личная боль его супруга и, возможно, он не имеет права вмешиваться. Подавляя в себе слова, Се Лянь потянулся и поцеловал Хуа Чэна в лоб.       — Гэгэ, мы сделаем это сегодня? — Прозвучал хрипловатый голос Хуа Чэна, когда тот возвращал ему поцелуй.       Се Лянь понял, о чём он говорит.       — Как я могу отказать моему любимому Сань Лану? — Отозвался он, переплетая их пальцы, — я доверяю тебе, — этой фразы было достаточно, чтобы и Хуа Чэн набрался уверенности.       Он улыбнулся и медленно, плавно опустил принца на шёлковые простыни, придерживая под головой. Хуа Чэн начал с шеи и лица, плавно целуя открытую, почти белую грудь, без укусов и не выпуская клычков. Они оба все ещё были в штанах, и, когда дело дошло до самого низа, Хуа чэн поднял взгляд, получая медленный кивок. Он развязал завязку на штанах принца, освободившись и от своих.       — Не волнуйся, гэгэ, будет приятно, обещаю, что буду нежен, если тебе станет некомфортно, просто оттолкни меня или попроси остановиться, хорошо? — Медленно проговорил демон, словно они делали это впервые.       — Никогда не оттолкну Сань Лана, — тихо, но твёрдо сказал Се Лянь.       Хуа Чэн улыбнулся и достал масло, выливая себе на пальцы. ОН бережно просунул один палец, начиная растягивать узкие стенки, очень медленно, слушая стоны своего любимого. Хуа Чэн всё время бросал на него взгляды, и Се Лянь только кивал, убеждая, что всё хорошо. Когда тело принца было готово, Хуа Чэн поцеловал его в лоб, убеждаясь, что всё в порядке и стал постепенно входить, одной рукой придерживая Се Ляня и подложив ему под поясницу подушку, слегка его приподняв. Се Лянь издал полукрик, когда головка полностью оказалось в нём.       — Шшш, всё хорошо, гэгэ, потерпи немного, скоро ты испытаешь невероятное блаженство, — Хуа Чэн дотянулся до его лба, целуя, — всё в полном порядке, — он отвлёк его легкими поцелуями, постепенно проталкиваясь всё глубже, и принц поддался бедрами вперёд, — всё хорошо?        Се Лянь лежал на скомканных простынях, прикрывая лицо ладонью. Его пряди беспорядочно обвивали подушку. Он отозвался на выдохе:       — Медленнее, Сань Лан, — дыхание принца сбивалось, и демон замедлился, давая ему передышку.       — Дыши, не волнуйся. Скажи, если хочешь, чтоб я остановился, — напомнил ему Хуа Чэн, внимательно следя за его выражением. Но эти слова словно оживили Се Ляня. Он ни за что не хотел, чтобы Сань Лан останавливался.       — Не хочу-у, — простонал Се Лянь, снова потянувшись к нему, — ну-же, продолжай, прошу тебя, — и тут он почувствовал, что в него снова толкнулись, он не сдержался от стона снова, их губы поймали друг друга, сливаясь в отвлекающем от боли поцелуе.       Когда член Хуа Чэна полностью оказался внутри Се Ляня, они оба замерли в миллиметрах друг от друга, рассеяно смотря и как будто пытаясь убедиться, что всё точно хорошо. Но как могло быть нехорошо сейчас? Когда время остановилось для них, они оба словно оторвались от земли, падая в бездну удовольствия, но крепко держась друг за друга. Се Лянь обвил обоими ногами шею Сань Лана, и тот произвольно прижался к нему вплотную. ОНи до сих пор находились друг в друге, пока принц не подал голоса:        — С-Сань… Лан… — Просто выдохнул он его имя, пряча своё покрасневшее лицо в изгибе чужой шеи, чувствуя, что его успокаивающе гладят по спине.       — Я здесь, гэгэ, я рядом с тобой, — ласково ответил Хуа Чэн, лаская его спину тонкими пальцами.       Они снова слились в поцелуе, кончая друг за другом, пачкая себя и постель. Се Лянь в беспамятстве рухнул на постель, на твердую грудь мужа, с закрытыми глазами, он что-то бессвязанно бормотал, пока его гладили по голове и говорили что-то вроде: «чшш» Се Лянь постепенно стал успокаиваться и открыл глаза, посмотрев на Хуа Чэна.       — Сань Лан был прекрасен, — тихо отозвался он в смущении.       — Гэгэ лучше, — ответили ему, укрывая одеялом.       — Который час?       — Около семи, утро, гэгэ. Мы не спали всю ночь, — пояснил Сань Лан, наблюдая за удивленным взглядом супруга, — если хочешь, поспи, я за всем присмотрю.       — Лучше… идём в купальню, нужно всё сменить и привести себя в порядок, Сюин скоро проснётся, что мы скажем?..       — Что сильно любим её, — нашёлся Хуа Чэн, — «доброе утро, доченька, что хочешь на завтрак?»       — Сань Лан, ты неисправим, — простонал Се Лянь, сбрасывая одеяло. Хуа Чэн тут поднялся за ним, поднимая на руки и, смеясь, отправился в купальню.

***

      Полная впечатлений Сюин, сидела за столом с родителями и всё расспрашивала о вчерашнем дне. Она говорила, что тоже хочет замуж, на что Хуа Чэн и Се Лянь пообещали ей прекрасную свадьбу. Через пару минут Хуа Чэн снова отвлёкся на мужа, и девочка заскучала, она встала из-за стола, подойдя к Сань Лану и залезая к нему на колени.       — Папа! А почему у тебя такие глаза разные? Один такой малееенькиий, а другой чёрный такой и большооой, — Сюин стала размахивать руками, как бы показывая разницу.       Хуа Чэн и Се Лянь неожиданно замолчали, растерявшись.       — Сюин, нельзя так тыкать пальцем, папе будет больно, ну-ка, иди ко мне, — Се Лянь забрал дочку на руки с колени Хуа Чэна и опустил на пол.       — Сань Лан?.. — тихо обратился Се Лянь, — всё в порядке? — Хуа Чэн словно находился в полной оцеплении и прострации. Вдруг принц заметил слезу, которая медленно стекала по щеке демона. Се Лянь опустился перед ним на колени, осторожно стирая её и пытаясь посмотреть на супруга.        — Папочка! — Сюин подбежала к Се Ляню, — что с папой Хуа? Ему грустно? Это я его обидела? — Расстроенно сказала девочка и попыталась погладить Хуа Чэна своей ладошкой, — прости-прости, у тебя самые красивые глаза!       — Сюин, иди порисуй в своей комнате, дорогая, папе нужно немного отдохнуть, хорошо? А потом мы вместе погуляем, обещаю.       Девочка грустно кивнула и вышла. Оставшись с Хуа Чэном, Се Лянь осторожно взял его лицо в свои ладони и посмотрел с такой любовью, с таким обожанием и нежностью:       — Она ещё маленькая, Сань Лан, пожалуйста, не принимай близко к сердцу, — Се Лянь поцеловал его невесомо прямо в центр повязки и под ней, — я очень люблю тебя. С этой повязкой, ты прекрасен с этой повязкой, ты самый любимый с этой повязкой, очень красивый, самый красивый для меня. Я очень люблю эту повязку, как и тебя, слышишь? Дорогой, пожалуйста, поговори со мной.       Вместо этого Сань Лан поднялся и подошел к зеркалу, пристально рассматривая себя. Отвращение. Он чувствовал полное отвращение к себе, он ненавидел себя. Уродлив, ужасен, недостойный своей семьи, вообще недостойный этого мира и жизни. Его шрам, как проклятье, как напоминание, что в душе он все ещё тот маленький мальчик, над которым издевались собственные родители, он ненавидел свои глаза. Его таскали по улицам, издевались старшие дети, тыкали пальцем и презирали. Даже, когда он встретил Се Ляня, многие вокруг считали его служащим псом, не имеющим собственной воли и желаний. В гневе и отвращении он разбил зеркало на мелкие осколки.        — Сань Лан! — Се Лянь ужаснулся, заметив его кровь, стекающую по руке, он решительно выхватил осколок, очень крепко обнимая супруга без капли страха, — самый любимый, самый лучший, красивый, очень красивый, — судорожно шептал ему принц, стараясь успокоить, — не надо, не бойся, Се Лянь рядом с тобой, твой гэгэ здесь, не злись…не злись, пожалуйста, мы очень тебя любим, ты у нас самый лучший. Этот принц клянётся, что никого красивее Сань Лана для него нет и никогда не будет.       Хуа Чэн выдохнул в его объятиях, слёзы прекратились, и он осмелился посмотреть на своего супруга. Се Лянь нежно в одном темпе не прекращал гладить его предплечье.       — Гэгэ… — Его голос звучал слабо и хрипло, — прости, гэгэ, я…       — Тише, любовь моя… Ты не должен извиняться, я люблю тебя. Позволь мне обработать твою руку, позволь позаботиться о тебе, — нежно сказал Се Лянь, придерживая Хуа Чэна за талию, — давай присядем, хорошо?       — Сними… — прошептал Хуа Чэн.       — Что?.. — отозвался принц, не веря в просьбу супруга.       Хуа Чэн сам потянулся к своему лицу, Се Лянь перехватил его руку и целуя в висок, бережно развязал узелок. Повязка упала на пол, а Сань Лан тут же отвернулся к разбитому зеркалу. У него возникло инстинктивное желание спрятаться, и Се Лянь, понимая это, прижал его к себе, пряча в своих объятиях.        Хуа Чэн проявил высшую степень доверяя к нему, и Се Лянь не смел даже дышать, ласково целуя его лицо: большой шрам на веке, полное отсутствие одной брови, только лишь редкие волосики, постоянно скрытые за темной чёлкой. Израненная в мелких шрамах сухая кожа вокруг, словно еще сохранившая человеческий оттенок в отличие от остальной и пустота. Темная пустая глазница с давно засохшей кровью вокруг.Се Лянь понял, что Хуа Чэн хочет зажмуриться, но не может этого сделать. Принц очень аккуратно и медленно поцеловал шрам на веке чуть ниже, а затем принялся покрывать всё лицо супруга очень нежными, успокаивающими поцелуями.       — Сань Лан великолепный, заслуживающий всего мира. Самый сильный. Моего Сань Лана все уважают, все восхищаются им, ты столько сделал для всех нас, если бы не ты, я бы не стоял здесь, не занимал этот трон…у меня бы никогда не было детей, я бы не знал: что такое семья, ласка и любовь, ты помог мне подняться на ноги, столько раз спасал, оберегал и заботился. Позволь и этому принцу отдать тебе молитву, я не знаю, чем мне отплатить моему Сань Лану за всё, никогда не расплачусь.       — Мне достаточно твоей прекрасной улыбки, — услышал принц тихий голос, — разве пристало Императору Небес молиться демону?       — Но, что, если этот демон спас однажды этому Императору жизнь?       — Боюсь, что этот Император опередил его, — глаза принца блиснули, когда он понял: о чем говорит его муж. Он потянулся на носочках и снова поцеловал любимого в лоб. Се Лянь подобрал повязку и напоследок поцеловав веко, бережно надел её и завязал.       — Спасибо, гэгэ, — отозвался Хуа Чэн, — возможно, мне стоит снимать её чаще, хотя бы умываться… все-таки…там есть кожа, однако, ранее я бы никогда не решился. Без тебя. Потому что даже у непревзойденного князя демонов иногда на что-то не хватает сил. — Закончил он, ласково посмотрев на любимого.       — Этот принц может осмелиться помогать Сань Лану… умываться?.. хочу целовать его каждое утро, — очень осторожно спросил Се Лянь, поглаживая его раненую руку.        — Это будет честью для меня, — Сань Лан поцеловал его в лоб.       Напряжение упало, и Се Лянь спокойно сел обрабатывать руку супруга, молча, давая им время успокоиться, унять эмоции и придти в себя. Руку Хуа Чэна дрогнула, и Се Лянь тут же замер.       — Больно?       — Пустяки, гэгэ, это всего лишь царапина, сама бы остановилось.       — Нет, я всегда обработаю любые твои раны, если нужно, мы позовем лекаря. Сань Лан не должен справляться сам.       — Лекаря? — переспросил демон, забавляясь.       — Ах, прости-прости, твоих бабочек, конечно. Они излечили столько моих ран, но сам Сань Лан ведь тоже прибегал к помощи, он не терпел боль, верно?       — Боль, которую я могу терпеть…на нее я не обращаю внимания, а если терпеть не могу, то с такой болью они уже не справятся, боюсь, — спокойно ответил Хуа Чэн, но, заметив, подавленный взгляд супруга, добавил, — не волнуйся, гэгэ. Просто. я не привык делиться своей болью, я не люблю волновать тебя.       — Впредь, если у тебя что-то болит, ты скажешь мне… Прошу. Обещай.       — Я очень постараюсь, гэгэ, — он наблюдал за тем, как Се Лянь накладывает повязку, а затем нежно целует тыльную сторону и каждый палец, — идём, ты обещал Сюин погулять, — Се Лянь впервые слышал настолько смущенный голос Хуа Чэна.