Теперь, когда ты здесь

      Десять лет спустя.       Сюин потянулась в своей постели. Не сказать, что она поднималась рано, но к девяти уже спешила завтракать вместе с родителями. Совсем недавно девушке исполнилось пятнадцать, и она стала расцветать, как самый нежный цветок.       Большие медовы глаза Се Ляня и тёмные смольные волосы Хуа Чэна. То нежные светлые наряды, то яркие алые. Девушка любила контрасты и немного остроты. Она любила носить светлые кружевные ханьфу в пол, но иногда одевалась в точно как Хуа Чэн, и он ласково шутил, что дочь легко может заменить его в призрачном городе, и никто этого не заметит.       В целом она была нежной натурой, любившей стихи, но вполне ладила и с оружием, забавлялась с Эминам и посещала оружейную. Все полюбили юную принцессу без исключения. Частенько та надевала кафтан, подобный тому, что принц велел сжечь Хуа Чэну. Она сочетала в себе игривость отца, могла сыграть с ним в кости и очень любила общаться. Се Лянь говорил, что словно их связь намного крепче, они понимают друг друга без слов.       Се Ляня она видела каким-то более закрытым и холодным для себя. Сюин боялась иной раз что-то не так сказать в его присутствии. Девушке не хватало его внимания и сейчас. Она отчётливо помнила ревность своего папы, и что отец всегда старался уделить им внимания поровну. Он немыслимо заботился о принце, сколько она себя помнит. И сейчас ничего не изменилось. Хуа Чэн буквально купал принца в своей любви, угождая любому капризу. К тому же, Сюин знала: папа — Император. Он не только её родитель.       — Отец! — Девушка спустилась по лестнице и с улыбкой бросилась в объятия Хуа Чэна, — доброе Вам утро! — Хуа Чэн с радостью обнял её в ответ.       — Доброе утро, Ваше Высочество, — ох, Хуа Чэн любил это. Его привычки, связанные с принцем, перешли и на дочку.       — Не смущааай меня, — протянула девушка, — ох, я так голодна! — Довольная, она опустилась на подушки, принимаясь за еду.       Се Лянь спустился чуть позже, приодевшись после очередной ночи с Хуа Чэном и приведя себя в порядок. Он понаблюдал немного за ними и грустно улыбнулся. Заметив его, Хуа Чэн ласково улыбнулся, Сюин же поднялась из-за стола, чтобы ему поклониться.       Се Лянь угодил в надежные объятия мужа. Так было каждое утро. Сначала — всегда Хуа Чэн. Сань Лан пытался поговорить с ним, но бесполезно. Для Се Ляня на первом месте был муж. Всегда.       — Папа, доброе утро, — Сюин уже давно привыкла к поведению Се Ляня и не обижалась, по крайней мере, не показывала обиды, — как Вы?       Се Лянь пригласил её в свои объятия, и девушка озарилась улыбкой. Она была уверена — папа любил её не меньше отца, просто что-то есть, о чем она пока не знает.       — И тебе, дорогая, — он поцеловал дочь в лоб, но словно все его действия были больше исполнены королевской чопорности, чем нежности и истинных чувств, — Хавала Небесам, всё в порядке, — улыбнулся он, — давайте завтракать.       Кроме всего, принц стал носить перчатки. Светлые и плотные они закрывали чёрные следы от канги на руках. Сюин точно помнила, что в детстве такого не было, но, когда она повзрослела, Се Лянь стал их носить, словно не допуская их полного контакта.       Она была уверена — при Хуа Чэне папа снимает их. И Се Лянь снимал, позволяя купать себя в ласках. Он очень любил, когда Сань Лан целует его руки.       — Отец, куда длись все мои сладости? — неожиданно спросила девушка, заглядывая в корзину, — ты опять съел всё, как в прошлый раз! — Надулась Сюин, — папа, может, воспитайте его как следует?       — Что Вы, Ваше Высочество! Помилуйте! Я не ел ни конфеты из Вашего тайного убежища, — Сюин ещё с детства любила прятать сладости про запас.       — Да?! Кроме тебя и папы больше никто о нём не знает! Тут нет ни одной! — Возмутилась девушка, — и прекрати играть! Мне неловко.        — Гэгэ! Ты ел конфеты? Я тебе на костях клянусь это не я, Сюин!       Се Лянь поднял взгляд на Хуа Чэна и тот мигом позабыл о веселье.       — Дорогая, я принесу тебе конфет, — обещает Се Лянь, — мне захотелось, — почти виновато говорит он и не смотрит в глаза. Се Лянь почти никогда не смотрит ей в глаза в разговорах. И Се Лянь не ест сладкое.       Наступает тишина. Сюин шарит в карманах ханьфу и достает конфету, протягивая её Се Ляню. Она улыбается. Не смотря ни на что. Её папа очень милый, любимый и самый лучший. Не смотря ни на что. Она вкладывает конфету в ладонь принца, сжимая его руку в перчатке. Се Лянь смотрит на неё, поднимает глаза.       — Последняя, — говорит девушка, — вдруг Вам захочется ещё. Она поклоняется Се Ляню, затем отцу и шепчет на ухо Хуа Чэну, — пожалуйста, купи ещё. Для папы, последние слова звучат чуть грустно, и она оставляет их.       Хуа Чэн, всё это время, наблюдавший за ними, наконец подходит к принцу и поднимает его за подбородок, смотря в глаза.       — Я люблю тебя, — он целует его в лоб. Целует, как Се Лянь целует Сюин. И эта связь убивает их постоянно, — значит… гэгэ захотел сладкого… — загадочно говорит он, — а, может, это не гэгэ захотел, — рука Хуа Чэна плавно опускается на животик принца, и он вздрагивает.       — Сань Лан! Нет, это невозможно… — Шепчет принц.       — Отчего же, душа моя? — На ушко выдыхает Сань Лан, — мне позвать лекаря?       — Ммм, — Се Лянь почти стонет от безысходности. Если Хуа Чэн что-то решил, то он добьётся этого любой ценой. Он поворачивается и утыкается в грудь Сань Лана, ужасно смущенный возможным поворотом событий. Хуа Чэн обнимает его, беря на руки и укладывая в постель, — не волнуйся.

***

      Хуа Чэн держит его за руку на протяжении всего осмотра. Се Лянь не сводит с него глаз, когда супруг целует тыльную сторону его ладони. Он знает, что процедура не из приятных и старается хоть немного отвлечь любимого. Лекарь ощупывает его живот, проверяя изменения формы и плотности.       — Ваше Величество, — обращается лекарь, оповещая, что осмотр окончен, Се Лянь приподнимается не без помощи Хуа Чэна и выжидающе смотрит, — поздравляю Вас. Пусть у Вас родится здоровый малыш, — лекарь кланяется своему Императору.       Се Лянь не моргает какое-то время. Он смотрит на мужа в шоке, пока Сань Лан улыбается и целует его в лоб. Снова. С обожанием, всей любовью и почтением. Он прижимается к Хуа Чэну и плачет. Долго. После рождения Сюин у них долго не получалось, а принц очень хотел сына, и вот теперь, наконец, у них есть надежда.       И эту беременность они проведут вместе, неразлучно. Сань Лан отдаст им всего себя.       — Гэгэ, — Хуа Чэн целует его в губы, медленно и плавно. Затем целует животик, вызывая чужую улыбку, — позовем Сюин?       — Нет… Никто не будет знать, — неожиданно заявляет Се Лянь, — я боюсь, Сань Лан. Опять что-нибудь случится…       — Гэгэ, успокойся, я здесь, я тебя не покину, — он укладывает Се Ляня в постель, ладонь на его животик, укрывает их и начинает баюкать, — отдохни. Все узнают, когда ты будешь готов.       Первые два месяца нет никаких подозрений. Се Лянь хорошо ест, активничает и не изменяет своим вкусам. Тошнота его мучает редко, иногда кружится голова, и он немного быстрее устаёт, но в целом, всё как обычно. Даже нет перепадов настроения. Иногда он плачет, исключительно при Сань Лане, обнимая его. И контролирует себя, но все же это теперь даётся сложнее.       

***

      Сюин гуляла в саду, словно беззаботно, но на самом деле она ожидала…       — Ваше Высочество, — раздался приятный мужской голос совсем рядом. Она обернулась с очаровательной улыбкой. Это был Киу Ли.       — А-ли, я ждала тебя, — улыбается она.       — Отец не знает? — она молча отрицает, — а Его Величество? — с осторожностью спрашивает он.       — Не беспокойся, папе не до этого. Ему вообще не до меня, — грустно говорит она, — в последнее время он только с отцом и бывает, он стал ещё более закрытым, может, они что-то скрывают… что, если папа болен? А-ли… прошу, ты ведь близок к ним… скажи… что с моим папой? почему он такой?       — Ваше Высочество, простите. Это не в моей власти. Я всего лишь служу Вашим родителям и не знаю их тайны, — Киу Ли склонил голову виновато, — я не часто общался с Его Величеством…       — А с отцом? — с надеждой спросила она.       — Поговорите с Его Светлостью, — советует небожитель.       — Дедушка Цинху? — уточняет Сюин и получает кивок. Помолчав, она добавляет, — мы рискуем каждой подобной встречей, если родители узнают…       — Беспокойтесь о Его Высочество принце тёмных вод?       Девушка ничего не ответила, только бросила на него взгляд, который и так всё говорил за неё и отправилась домой.

***

      Сюин вернулась как раз к ужину. Когда Хуа Чэн уже вернулся из Призрачного Города, а принц только закончил говорить с Цинсюанем по духовной сети. Сань Лан еще должен был отправиться к Цинху, потому, когда Сюин вошла, то увидела только папу.       Она поклонилась и под кивок села за стол.       — Гуляла в саду? — поинтересовался принц, и девушка напряглась, — как погода? — спросил он так, словно о чём-то знает.       — Гуляла. Я вышла подышать воздухом, погода как раз благоприятна для прогулки. Может, пойдем вместе выйдем после ужина?       Он улыбнулся.       — Конечно, выйдем, дорогая. И Киу Ли выйдет, — у девушки сердце ушло в пятки, она покраснела, — кто научил тебя врать? — он грустно улыбнулся.       — Папа, я… Да, мы виделись, но это вовсе не то, что Вы думайте. Я беспокоюсь о Вас и спрашивала его… — Се Лянь резко побледнел, и Сюин замерла, — Вы в порядке?!       — Ты не будешь видеться с ним, — пытаясь правильно дышать, произнес принц.       — Но почему? Почему Вы так против?!       — СЮИН, Я ЗАПРЕЩАЮ! — Се Лянь покачнулся в сторону. Хорошо, что девушка была сильная, и Хуа Чэн как раз вошел в этот момент.       Он молнией оказался подле Се Ляня, поддерживая под руки.       — Сейчас пройдет, Сань Лан, немного голова закружилась…       — Быстро врача сюда! — крикнул Хуа Чэн, поднимая мужа на руки.       — Отец, что происходит?! — взволнованно спросила девушка, помогая с подушками, чтобы уложить Се Ляня.       — Сюин, выйди! — Хуа Чэн взволнованно смотрел на супруга, его руки дрожали.       Девушка понимала, что происходит нечто серьёзное, она винила себя и, скрывая слёзы вышла, дав им волю только за дверью. Она не понимала, что делает не так. Почему Се Лянь так настроен к ней, почему ему становится нехорошо только с ней. Она так расстраивает его?       Се Лянь переволновался, и лекари дали ему лекарство. Хуа Чэн не отходил от него ни на шаг, проверяя пульс в темной комнате, гладя его по волосам и хорошо укутав в одеяло. Как только он уснул, и вся суматоха улеглась, Сюин осторожно без стука вошла. Она поклонилась Хуа Чэну. Тот сразу же позвал её на балкон, медленно поднявшись с кровати.       — Не волнуйся, все в порядке.       — Это я виновата, — голос Сюин звучал надломлено, она уткнулась в грудь отца в поисках поддержки, и тот сразу ответил, обнимая, — ему всегда плохо со мной, что бы я ни делала, что бы ни сказала — всё плохо. Отец… молю… скажите мне: что с ним? Папа болен? Он ненавидит меня?       — Не смей так говорить, — возразил Хуа Чэн, — просто… у тебя скоро будет братик или сестричка, — объяснил Хуа Чэн, — поэтому он так себя ведет и ему немного нездоровится.       — Что?! Папа… И Вы это скрывали?! — Возмутилась она, — сколько Вы молчали, отец?       — Шшшш, ты разбудишь сейчас его. Так пожелал наше Величество, дорогая. Он не хотел никому говорить.       — Но почему? Это же такая радость! Об этом должны знать все Небеса и Ад, все! Отец… — грустно произнесла Сюин, — что случилось? Я чувствую… Вы что-то скрываете, все что-то скрывают. Расскажите мне…что с ним? — Она плакала и не могла понять, насколько все запутанно и страшно.       — Сюин, — позвал Сань Лан, поднимая её за подбородок и заставляя смотреть лишь на себя, — ты должна хорошо заботиться о папе и помнить, что он любит тебя. Что бы ни произошло, ты должна быть на стороне своего папы и проявлять уважение. Ты поняла меня, доченька?       Сань Лан учил её поступать так, как всю жизнь поступал сам. Уважать и любить, что бы ни произошло.       — Вы пугайте меня… Что-то с Вами? Вы оставляйте нас?..       — Никогда. Просто ты должна заботиться о папе, даже если я рядом. Ты поняла?       — Да, папочка, — она прижалась к нему и чувствовала холод, чувствовала, что сердце не бьётся. Она смотрела в лицо отца и видела темную повязку. Ей ничего не говорили, но…       — Придет время, и ты всё узнаешь. Обещаю.       — Сань Лан… — слабый и сонный голос принца раздался из комнаты, и он с дочерью поспешил туда. Сев на кровать, Хуа Чэн огладил черты принца.       — Как себя чувствуешь, где-то болит?       — Нет… что произошло? Сань Лан… малыш… что с ним?       — Шшш, все в порядке. Ты просто переволновался. Тебе нужно лежать, отдыхать, гэгэ. Мы будем рядом.       Се Лянь потянулся к дочери, смотря с сожалением и грустью. Девушка молчала, не решаясь вмешиваться. Он погладил её по щеке и произнес:       — Прости, я сорвался. Я не хотел пугать тебя и расстраивать. Просто малыш растёт, и это немного влияет на меня.       — Главное — что Вы в порядке, я очень рада за вас с отцом, поздравляю.       Они обнялись. Нежно и искренне. С чувствами, по-настоящему. Хуа Чэн пристроился рядом, накрывая обоих покровительственным единым объятием.       И даже мёртвое сердце терзала давняя рана. Всему своё время.