Теперь, когда ты здесь

      Пока слуги подготавливали купальню, Се Лянь находился рядом с мужем, держа его за руку и стараясь успокоить.       Схватки с каждой минутой становились всё чаще, и можно было увидеть, как отчаянно Хуа Чэн старается сдержаться, чтобы не застонать в голос от невыносимой боли. Сань Лана уже раздели, подложив по него смоченную в воде простынь, но даже это не помогало ему лежать спокойно, не говоря уже о том, чтобы терпеть схватки, идущие одна за другой. От этого ноги демона то и дело дёргались, а пальцы на ногах поджимались чуть ли не до хруста.       — Сань Лан, дыши, — умолял Се Лянь. Он старался сохранять спокойствие, хотя и сам ужасно беспокоился, но показывать супругу своё состояние было нельзя, иначе это ещё сильнее напугает его. Принц покрепче сжал ладонь Сань Лана в своей и коснулся её губами, заставляя его обратить на себя внимание, — давай вместе.       Се Лянь сделал глубокий вдох и стал медленно считать до трёх, выдыхая. Хуа Чэн попытался сделать то же самое. Он напрягся и сделал судорожный вдох. Боль расходилась от спины к животу, и у него захватило дух. Определённо, это было ни с чем не сравнимое чувство. Князь демонов сделал ещё одно направленное усилие, чтобы вдохнуть и выдохнуть медленно, пока ощущения не стали похожи на обычную боль в спине, которую он ощущал последние несколько месяцев.       — Гэгэ, это невыносимо. Мне очень жарко, — Хуа Чэну, кажется, было всё равно на боль, но жар выносить он практически не мог, — сделай что-нибудь…       Се Лянь быстро схватился за смоченную в холодной воде ткань, оставленную слугами на прикроватном столике, и уложил её Хуа Чэну на шею. Ещё одну он разместил на влажном от проступающего пота лбу; промокнул руки и стопы, а после снова вернулся к животу.       Наследный принц улыбнулся, стоило ему почувствовать, как малышка ножкой или же ручкой ударила прямо в то место, где располагалась его ладонь. Он пытался запомнить навсегда это чувство, осознавая, что уже через пару часов сможет наконец-то увидеть и держать на руках их общее с Сань Ланом чудо. Успокоив разрастающийся в груди трепет, Се Лянь начал тихонько круговыми движениями массировать животик супруга и слегка надавливать на него ребром ладони на него, чтобы создать внутри давление и помочь малышу поскорее появиться на свет.       — Не надо, — Хуа Чэн резко перехватил ладони принца, убирая их с живота, — Ваше Высочество, прошу, пощадите, не надо…       Се Лянь быстро подул на Сань Лана, убирая прилипшую к виску прядку, и со всей нежностью, что хранилась в его сердце только для него, поцеловал.       — Для малышки так будет лучше. Пожалуйста, потерпи немного, это ускорит процесс. Ты же хочешь поскорее с ней встретиться? — спрашивает принц, вернув ладони на животик и возобновив свои движения.       — Да, но… — на этот раз боль, словно острие меча, сильнее пронзила тело, и Хуа Чэн судорожно вцепился руками в мужа, до скрежета стискивая зубы, — быстрее, гэгэ, — Хуа Чэн почти задыхался, — ты отдал приказ уже давно, где они?       — Тшш, дыши спокойнее, — напомнил Се Лянь, меняя влажную ткань на лбу и шее, — не бойся, любовь моя. Уже почти всё готово для появления нашей малышки.       Хуа Чэн снова сжался, тяжело дыша, и прокричал от боли, до натиска сжимая остывшие простыни. Се Лянь вздохнул, чуть нахмурившись, и обвёл большим пальцем бархатную щёку супруга. Всё же лекари предупреждали, да и Его Высочество сам был прекрасно осведомлён о том, что первые в жизни роды самые тяжкие. Во всей этой ситуации он жалел лишь об одном: он не мог хоть как-то разделить с Сань Ланом эти жуткие мучения. Была бы его воля, он бы с честью взвалил на себя эту ношу.       — Она уже выходит, гэгэ, — Хуа Чэн крепко схватился за своего супруга обеими руками, словно собирался тужиться, но принц ласково остановил его.       — Сань Лан, нельзя, она опускается. Дыши глубже, сейчас всё будет готово.       — Воды… Жарко… — Се Лянь осторожно обтёр его лицо, и в это время в комнату как раз вошёл стражник, передавший весть о том, что всё готово и лекари уже ожидают.       Придерживая свободной рукой Хуа Чэна под голову, Его Высочество осторожно преподнёс к его сухим и потрескавшимся губам чашу с водой. Демон сделал пару глотков. Долгожданный охлаждающий поток в его горле был превосходным ощущением. Ему было жарко, и он уже относительно устал, но самое страшное ждало их впереди.       — Давай, любовь моя, нужно встать.       — Гэгэ, у меня схватки. Ты хочешь моей смерти, да? — задыхаясь, спросил демон, — я не могу…       — Ты пройдёшься, и это облегчит боль. Давай, Сань Лан, не бойся, я буду рядом, — наследный принц придерживал мужа под поясницу и за плечо, пока он вставал с постели, превозмогая нестерпимое желание закричать.       Совсем того не ожидая, Хуа Чэн ощутил что-то, отдалённо напоминающее хлопок, за которым последовало несказанное облегчение. Чувство влаги между бёдер отрезвило, отзываясь колкими мурашками вдоль спины и на мгновение замершим в груди Се Ляня сердцем. Боль от схваток как рукой сняло. Ни Сань Лан, ни его супруг не могли подобрать нужных слов, но одно они понимали наверняка: время пришло.       — Сейчас… ещё пару шагов. Мы почти пришли, — голос наследного принца предательски вздрогнул.       Лекари тщательно подготовили всё самое необходимое, что может пригодиться во время родов: огромная ванна с тёплой водой, тазики, полотенца, обезболивающие мази и растворы… Се Ляню пришлось входить в купальню задом, ибо Сань Лан полностью вцепился в него, уткнувшись лицом в грудь и выдыхая очень глубоко и отрывисто.       — Умница, Сань Лан, всё хорошо, — хвалил его Се Лянь, плавно опускаясь вместе с демоном в воду. Холодный мрамор приятно охлаждал кожу, а широкая ладонь, накрывшая поясницу, частично нейтрализовала боль, охватившую тело, что позволило Хуа Чэну сделать ещё несколько глубоких, медленных вдохов между хрипами и поскуливаниями, которые невольно срывались с его губ, — всё хорошо, любимый?       — Скажи, чтобы сделали холоднее, гэгэ. Я не вытерплю… я не могу… она кипит…       Се Лянь с беспокойством на лице без остановки начал обтирать кожу супруга куском ткани, особое внимание уделяя груди, лбу и шее.       Иногда схватки затихали, и между болезненными ощущениями Хуа Чэн чувствовала сквозь прикрытые веки, как Его Высочество ласково гладит его по руке, массирует напряжённую шею и спину и проходит дорожками поцелуев по одеревеневшим плечам. Никто из них не знал, сколько времени прошло. Сань Лан полностью сосредотачивается на том, чтобы правильно дышать и хотя бы немного облегчить свои страдания и навязчивый страх перед родами. Всё-таки, как бы он не готовился к этому моменту, как бы не расспрашивал гэгэ, испытывать такое наяву было отнюдь не тем же самым. Его волнение, на самом деле, было даже не о самом себе, а скорее о ребёнке. Хуа Чэн не мог перестать накручивать, что с малышом может случиться что-нибудь страшное, однако сейчас было важно успокоиться хотя бы немного и не вгонять себя в ещё больший стресс.       — Мммм… — мгновение спустя Хуа Чэн снова вымученно сжал губы в тонкую полоску: нарастающая боль возвращала демона из мира грёз. Прошло всего ничего, а он уже лежал почти на грани сознания. Схватки измотали его, но вот случился сильнейший толчок, и он резко начал тужиться, словно его что-то побудило извне.       Сбито дыша, князь демонов вжался спиной в грудь гэгэ, согнул колени и подтянул их повыше, пальцами вцепившись ниже бедра. Из-за мутной пелены перед глазами он толком ничего не видел. Волны напряжения расходились от его спины к переду. Они уходили куда-то вниз, и потребность тужиться была такой сильной, что сопротивляться этому порыву Хуа Чэн уже не мог.       — Ещё, Ваше Превосходительство! — лепетали подлетевшие к своему градоначальнику лекари, — тужьтесь!       — Пожалуйста, тужься, Сань Лан.       — Я тужусь, — Хуа Чэн был весь в испарине, но нужно было продолжать, — сколько ещё, гэгэ? Когда это закончится? Прекратите это!!!       Хуа Чэн, кряхтя, делал всё, что ему говорили, но ребёнок будто бы не желал покидать свой уютный домик и показываться.       — Сань Лан такой молодец. Ещё немного, любовь моя, давай. Тогда ты скорее увидишь нашего малыша, — Се Лянь продолжал гладить супруга свободной рукой, чувствуя, что другая вот-вот готова отмереть от сильной хватки.       Прошёл ещё час, а может и больше, но прогресс всё так же не ощущался. Хуа Чэн становится одержим паникой. Захлёбываясь в слезах, он замечает напряжённое выражение лица наследного принца, что так бережно гладит его по чёрным волосам, нашептывая подбадривающие слова, которые греют сердце и не позволяют опустить руки.       — Давай, Сань Лан, нужно ещё потужиться.       Хуа Чэн ничего не ответил. Он сделал глубокий вдох и что есть силы напрягся, чувствуя незнакомое ранее жжение, что возрастало при каждой потуге. Лекари оповестили супругов, что головка ребёнка начинает потихоньку продвигаться вперёд. Это было удивительное чувство знать, что их ребёнок был так близок к появлению на свет.       — Я больше не могу! — сквозь зубы прошипел демон.       — Ты сможешь, Сань Лан, я знаю. Ты сильный, поэтому ещё раз. Давай ещё раз, — Се Лянь поцеловал его, раскрасневшегося, потного, немного злого и усталого в лоб.       Сань Лан нахмурился, пытаясь сосредоточить все свои силы на том, чтобы продолжить, но вдруг лекари пресекли его попытку, сказав, что, пока головка ребёнка опускается, тужиться ни в коем случае нельзя, иначе это может плачевно закончиться… И тут начинается самое настоящее безумство.       — Нет! Я не могу больше! Пожалуйста, гэгэ… я умру! — в голос рыдает Сань Лан, пока Се Лянь старается привести его в чувства и успокоить.       Хуа Чэн поджимал пальцы на босых ногах, напрягаясь изо всех сил и почти выл от боли. Также ему приходилось очень сильно упираться пятками в полы купальни и от этого было еще больше напряжения. Тогда один из лекарей опустился ниже и сказал упереться пятками ему в ладони и толкать таким образом.       — Мне больно, гэгэээээ, ногииии, — на вымученном лице Сань Лана отчётливо виднелась испарина, которую Се Лянь ласково стирал тканью с прохладной водой.        — Шшшш, я сделаю тебе массаж сразу после её рождения, — обещает Се Лянь, нежно оглаживая лоб Хуа Чэна ладонью.       Давление, которое Хуа Чэн чувствовал, в этот момент усилилось в несколько раз. Он рефлекторно обхватил живот рукой, ощущая, как ребёнок внутри двигается вниз и напряжение и страх возрастают.       — Ваше Превосходительство, не тужьтесь! — раздался голос лекаря, — продышите, тужиться нельзя, головка опускается.       — Мне надо тужиться, она идёт! — Сань Лан запрокинул голову назад, но даже так несложно было заметить мощный поток слёз, — я не могуууу, нееет, — Хуа Чэн кричал во весь голос, — Очень больнооо...       Се Лянь, быстро отреагировав на поведение супруга, прижал его голову к своей груди, поглаживая и говоря почти шёпотом:       — Сань Лан, вдох… вдыхай глубоко, — Се Лянь сам начал это проделывать в знак поддержки, чтобы Хуа Чэн мог хоть немного успокоиться.       — Гэгэ, не могу терпеть, — Сань Лан весь хотел сжаться в комок и толкать дочку без остановки, — дайте мне потужиться! — но несмотря на нахлынувшую истерику, он открыл рот и начал глубоко глотать воздух, очень часто, словно задыхаясь.       — Хорошо-хорошо, Сань Лан, умница! Позволь своему телу сделать всю работу, милый. Дайте мне мокрую ткань! — крикнул принц. Всё это время Инь Юй находился в купальне и наблюдал за процессом со стороны, готовый в любую секунду подорваться на помощь.       Се Лянь уложил ткань на лоб, а второй обтирал шею, пока супруг продолжал глубоко и порывисто дышать. Слёзы так и льются ручьём, а в голове полная неразбериха. Сань Лан вырывается, что-то неразборчиво кричит, громко плачет, до хруста сжимает руки и чуть ли не до крови царапает кожу, но из последних старается сдержать себя, на задворках сознания понимая, что любое лишнее движение может серьёзно навредить их ещё не родившейся дочери.       — Любовь моя, пожалуйста… я знаю, как тебе больно, но тебе нужно просто потерпеть…       — Гэгэ… ОСТАНОВИ ЭТО!!! — Хуа Чэн перешёл на истошный крик, и почти сразу же ощутил опустошающее облегчение, как только схватка ослабела — головка вышла.       После столь сильной и долго не отпускавшей схватки, сил уже не осталось. Хуа Чэн просто потерял сознание. В эту секунду померкло всё, сердце наследного принца будто рухнуло в какую-то чёрную непроглядную бездну.       — Сань Лан?.. Сань Лан, очнись! — принц больше не мог сдерживать свой страх. Никогда в жизни ему ещё не было так страшно, — Сань Лан, любимый мой, я прошу тебя, пожалуйста, вернись! Вернись ко мне. Прошу тебя… пожалуйста… пожалуйста, — Се Лянь хлопал мужа по щекам, обтирал тканью лицо, обдувал его холодом, и шептал слова вперемешку со слезами. Это всё шло так искренне и от сердца с такой глубокой, сильной любовью, что никто в комнате не остался равнодушным. Внезапно демон снова протяжно, почти утробно, с рыком застонал, сгибаясь почти пополам. Все тут же всполошились.       — Сань Лан, ещё немного, ещё пару схваток, слышишь? И это закончится. Нужно тужиться, тебе нужно помочь ей, — Се Лянь кивнул, и Инь Юй поднёс ещё один кусок ткань, — сожми, любовь моя, тебе будет легче.       — Жа… рко… я горю, гэ… гэ… — Се Лянь взял ковш и стал поливать супруга холодной водой.       Хуа Чэн зажал ткань зубами, весь сжался, начав рычать от боли и скулить. Он ощущал, что больше не может. Это предел.       — Сань Лан, последний толчок. Его надо сделать, — се Лянь принялся массировать бёдра Хуа Чэна, — молю тебя, тужься.       Се Лянь сам приподнял его под спину, пока лекари давили на живот, а Инь Юй упирал стопы в полы купальни.       — Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ТУЖИТЬСЯ! — выпустив ткань изо рта, Хуа Чэн простонал перед тем, как сделать ещё один глубокий вдох, прижал подбородок к груди, и, сделав последнее усилие, попытался вытолкнуть ребёнка на свет. На этот раз он был уверен, что в глазах у него полопались мелкие сосуды. Глаза жгло, но демон не обращал на это внимание, поскольку он чувствовал, как крохотное тело его малышки выскальзывает из него. Он распахнул глаза как раз вовремя, чтобы увидеть барахтающегося младенца в руках подоспевшего Инь Юя.       Инь Юй что-то радостно пролепетал, укладывая только родившегося ребёнка градоначальнику на грудь, потому что так нужно, но ни Хуа Чэн, ни Се Лянь не могли ничего понять, находясь в слишком оторванном от реальности состоянии. И только громкий детский плач, оповещающий супругов о том, что непрекращающаяся череда боли и страха осталась позади. Всё закончилось.       — Сань Лан, это девочка! У нас родилась ещё одна дочка! Я так горжусь тобой, ты большой молодец! — помогая супругу поддерживать ребёнка, восклицает Се Лянь, но Хуа Чэн будто не слышит его слов. В его голове был туман. Звук воды, вылившейся на пол, неловкий момент полной тишины и крик, прорезавший воздух — единственное, что услышал демон перед тем, как окончательно потерять сознание.

***

      Хуа Чэн лежал на алых шёлковых простынях, переодетый в светлую лёгкую рубашку и укрытый лёгким одеялом. Се Лянь только что закончил вытирать его лицо сухой тканью и снова взял малышку на руки, покачивая. Наследный Принц осторожно взял руку Хуа чэна в свою и поднёс к губам, целуя тыльную сторону ладони.       Хуа Чэн так и не приходил в себя до сих пор, но судя по ровному дыханию, он очень глубоко уснул, вообще не двигаясь ни единым мускулом. Се Лянь бережно погладил тёмные, почти высохшие пряди, отмечая, что нужно будет как следует расчесать мужа и все-таки умыть. За дверью раздались шорохи и, испугавшись, что они потревожат Хуа Чэна, Се Лянь подошёл.        На пороге стояла Сюин и Шан Цинху. ОНа оба действовали беззвучно и низко поклонились Се Ляню. Сюин очень переживала за отца и пыталась подглянуть, но Се Лянь мотнул головой, предлагая им выйти.       — Вот, наша красавица, — прошептал принц с придыханием, — Сюин, хочешь подержать, только осторожно.       — Как Его Превосходительство? — Интересуется Шан Цинху.       — Роды были очень тяжелые, — с сожалением говорит Се Лянь, — ему нужно постоянно и очень много отдыхать, он еще не приходил в себя, но всё будет в порядке. Сань Лан восстановит силы. Имя дочки он сам выберет.       — Ваше Величество, мы можем отойти?       Се Лянь кивнул:       — Сюин, зайди в покои, только очень тихо, побудь с отцом, — девушка кивнула и приоткрыла дверь, укачивая девочку.

***

      — Что такое? — Спрашивает принц, — что-то стряслось без нас?       — Простите меня за дерзость, Ваше Величество и станет мне карой весь Ваш гнев, но… знайте ли Вы: что это за дитя?       — Я слушаю, — спокойно ответил Се Лянь.       — Я лишь не хочу, чтобы Вы не совершили ошибку. Это не Ваша дочь. Это дитя только Его Превосходительства. Нет, определенно между вами возникнет привязанность, но Вы не принимали участия в её зарождении, и это значит, что у между вами нет главной связи. Эта девочка может стать Вашим защитником, делиться силой, быть советником, но она — чистокровный демон. Это уже многое определяет. Это дочь чистокровного демона, она будет звать его отцом и считать его единственным родителем.       — Я знаю, — вздохнул Се Лянь, — я в любом случае буду с ней в хороших отношениях. Да и пока она мала, разве она будет понимать, что…       — Будет, к сожалению. Его Превосходительство применили магию, создали с ней связь, с Вами у неё нет этой связи, поэтому такой ребенок с малых лет будет всё понимать. Если бы вы вместе зачали ребенка, то всё было бы как обычно. Родился бы полукровный ребенок, в редкости — демон или только небожитель. Иногда — смесь.

***

      Хуа Чэн пришёл в себя только к вечеру. Он медленно открыл свой глаз. Се Лянь снова держал его за руку, стараясь совладать со своими слезами. Он не мог поверить, что это не его малышка, хотя и от любимого и родного человека. Но при Хуа Чэне нельзя. Его нельзя волновать и расстраивать.       — Гэгэ… — слабо произнёс Сань Лан, обращая на себя внимание, он хотел присесть, но принц вовремя опомнился.       — Сань Лан! Хвала небесам, тише-тише, лежи — Се Лянь снова не удержался и поцеловал его руку, — всё хорошо, я здесь, здесь, любовь моя, — успокаивая Хуа Чэна, Се Лянь успокаивался сам, — тебе нельзя вставать.       — Где она? — слабо, но с волнением спросил Хуа Чэн, слегка начиная дрожать всем телом, но Се Лянь тут же стал поглаживать его по макушке, почти баюкая.       — Сейчас её принесут, я передал её кормилице, чтобы она покушала. Не волнуйся, молю тебя, не бойся, Сань Лан.       Демон немного успокоился.       — Долго это длилось? Я заставил вас всех поволноваться, верно?       — Ты рожал больше суток, Сань Лан, я не могу вспоминать, насколько тебе было тяжело. Ты так кричал и в самом конце потерял сознание.       — Я не слышал её плача, только отдаленные звуки, я помню, что была боль, много боли и жар. И тебя, твои руки, твои слова. Ты был там со мной…       — Я всё время был с тобой, от самой первой схватки, но всё хорошо, я помогу тебе забыть эту боль, — Сань Лан слегка поморщился, кладя руку на свой живот, и это не ускользнуло от внимания принца, — что.что, любовь моя, больно? — Се Лянь опустился к его животику губами.       — Всё ещё, — с сожалением ответил Хуа Чэн, — у меня всё тело болит, гэгэ, — пожаловался демон с немного детским тоном, — но мне нужно сесть, иначе как я возьму её на руки?       Се Лянь выстроил высокий слой подушек Хуа Чэну под голову, шею и спину, чтобы ему не приходилось самому себя держать, и тело не напрягалось. Малышку как раз принесли к этой минуте. Сань Лан приподнялся через боль, Се Лянь передал малышку и уложил руку на поясницу супруга, расслабляя её теплом и заодно поддерживая корпус Хуа Чэна.       Сань Лан мог бы поклясться, что его руки дрожат. Это тот самый исключительный момент. Он прижал дочку к груди и бережно поцеловал в лобик, приговаривая что-то нежное и трепетное, возможно, и на другом языке, неизвестном принцу. В следующее мгновение бабочки окружили девочку, когда Хуа Чэн начал ей петь.       Се Лянь знает: Хуа Чэн поет редко. Только, чтобы убаюкать его, либо детей, когда те были маленькие. И сейчас снова пришло время, но бабочек раньше не было. Сейчас же они были словно единым потоком света.       — Хуа Дэ, госпожа Хуа Цзы, — Се Лянь не сразу понял, что Хуа Чэн шептал имена для своей дочери.       — Красиво, — улыбнулся принц.       Хуа Чэн осторожно передал девочку в руки Се Ляня. Он снова очень устал, поэтому визит детей и всех, кто пожелает, они отложили на следующее утро.       — Засыпай, Сань Лан, я укачаю её, — обещает Се Лянь, наклоняется и дарит девочке поцелуй в лоб, а затем и Хуа Чэну. Се Лянь укрывает его, бережно переворачивает на бок, чтобы не затекала спина.

***

      Лекари уверены, что Хуа Чэну пока что лучше не ходить, ему нужен полноценный уход и передача духовных сил. Утром слуги меняют подушки и простынь, распахивая окно, чтобы проветрить покои. Они только отошли от поздравлений по случаю беременности, как сегодня Хуа Чэна станут поздравлять с рождением Хуа Дэ.       Нечисть уже с ночи начала собираться под балконом дворца, вставая на колени и трепеща, галдя и выкрикивая имя маленькой госпожи.       Се Лянь наливает кружку теплого успокаивающего чая, чтобы Хуа Чэн смягчил горло и его гормональный фон постепенно приходил в норму. Се Лянь не сдерживает себя в проявлении нежностей: он целует Хуа Чэна в лоб чуть ли на каждую минуту, гладит ласково его спину, повторяет, насколько гордиться им и любит безгранично.       Они в первый раз после родов целуются. Легко, бережно, с инициативы принца, Хуа Чэн разрешает и говорит, что ужасно за этим скучал. Лекари и с луги не смыкают глаз ни днём, ни ночью. Часть приставлена к Хуа Дэ, часть — к Хуа Чэну. Се Лянь всё контролирует от выглаженных простыней до драгоценностей и пожеланий поданных.       На второй день Сюин и Вэймин в сопровождении Инь Юя посещают Хуа Чэна. Отец убеждает, что всё хорошо и с ним и с ребёнком. Се Лянь отправляет вести в Столицу и Цинсюаню с Юймином.       Они примчались тем же вечером, бросив всё и теперь все вместе сидели подле Хуа Чэна и малышки, с любопытством её рассматривая.       — Она потрясающая, у неё кожа, словно светится, еще белее, чем у папы, — говорит Вэймин, — такая маленькая, она очень похожа на бабочку, папа, а у неё будут крылья?        — Ох, я так не думаю, мой дорогой, но она явно не обделена талантом, — отвечает Хуа Чэн, покачивая девочку.       — Она сможет поднимать ветер или устраивать дождь?       — Всё может быть, — поддерживает Се Лянь.       — Когда лекари разрешат вставать? — интересуется Сюин, — у тебя что-то болит?       — Всё хорошо, дорогая, просто у меня есть некоторая слабость, — Хуа Чэн погладил дочку по щеке, утешая, — не волнуйся об этом. Думаю, через неделю всё будет как прежде. Смотри, у А-Дэ ярко-красные большие глаза.       — Думаю, что она будет темненькая, как ты, — улыбается Сюин.       — Если это будет моя копия, я боюсь, что Столица не выдержит, — шутит Сань Лан, — ей должна быть подвластна смена облика. Интересно, что она выбрала. Главное, что с двумя глазами, — отмечает демон. Он чувствует, что снова очень устал, — гэгэ, — зовёт он слабже.       Се Лянь тут же встрепенулся и взял Хуа Чэна за руку.        — Я здесь, любовь моя. Сань Лан устал? — Хуа Чэн кивает как бы немного в сторону, и Се Лянь без слов понимает этот жест. Он подаёт знак прислуге, чтобы те занялись удобством его супруга, пока он всех проводит, ибо его муж явно утомился и хочет отдохнуть.       Когда принц возвращается, Сань Лан слабо улыбается ему, всё также одетый в светлую чистую рубашку, закатанную до локтя и укрытый легким одеялом почти до груди, он полусидит, опираясь спиной в подушки. Принц осторожно садится рядом.       Он берет ладонь Сань Лана в свою, начиная делать массаж рук. Очень аккуратно и бережно, разминая каждый пальчик.       — Что-то болит? — ласково спрашивает Се Лянь, — что я могу для тебя сделать?       Сань Лан медлит, как бы стыдясь сказать, что ему больно и где-то дискомфортно, Се Лянь уже довольно навозился с ним, как он сам думает и ему ужасно стыдно. Но принц только рад заботиться о нём, потому ласково поднимает его лицо и спрашивает:        — Где болит у Сань Лана?       — Ноги, гэгэ, я думаю, что скоро это пройдёт, прости, не волнуйся, — просит Хуа Чэн.       Се Лянь осторожно спускает одеяло.       — Сань Лан не должен извинятся, всё хорошо, в этом нет ничего стыдного. Я сделаю снова тебе массаж, это совершенно нормально, что тебя пока беспоят боли и есть дискомфорт. Сань Лан был очень сильным и есть самый сильный. Ты невероятный, — говорит Се Лянь, укладывая ноги демона на подушку и начиная осторожно разминать ступню плавным движением тёплых рук.       Хуа Чэна нужно было расслабить, и теплая ванна пришлась бы как раз кстати, но Хуа Чэн слишком сейчас устал, потому принц решил, что сделает это утром. Се Лянь осторожно гладил, чередуя с легким давлением и растиранием.       — Сань Лан все ещё очень теплый, — отмечает Се Лянь, проводя выше по лодыжке и до колена, — если ты хочешь спать, то можешь засыпать, дорогой, я всё сделаю, не волнуйся. Доченька уже снула. Я еще должен зайти к Вэймну и приду к тебе.       — Я так утомил гэгэ, по кроме меня у тебя еще полно дел, я совсем не заботился о тебе, гэгэ. Обещаю всё наверстать. Ты будешь валяться в шелках, пока я…       — Вместе с Сань Ланом всё, что угодно. Я с удовольствием полежу с ним и составлю компанию, — довольно говорит Се Лянь, — прошу тебя. Не вини себя, не волнуйся. Я в полном порядке, я очень счастлив. Я знаю, что мой Сань Лан самый заботливый, самый лучший, я тебя люблю, но ты вынашивал ребенка, ты проделал героический труд и заслуживаешь сильнейшей заботы, внимания и даже опеки на некоторое время. Это нормально. Мой сильный Сань Лан, я восхищаюсь тобой.       — Гэгэ… Ваше Высочество, — произнёс демон, словно его голос вот-вот сломается, и он заплачет. Хуа Чэн опустился к обоим рукам Се Ляня в поцелуях, чем очень его смутил и ощутил поглаживания на своих волосах.       — Хорошо, я признаюсь Сань Лану, — Се Лянь склонился, шепча на ушко, — я соскучился… — дальше он не уточнял, полагая, что Сань Лан и так всё поймёт, и что это очень стыдно оглашать вслух.       — О, я понимаю, Ваше Высочество, я понимаю, — с придыханием ответил Сань Лан, еще чаще теперь целуя его руки без остановки, — этот демон всегда к Вашим услугам.       — Только, когда он поправится, — ласково возразил Се Лянь с толикой строгости и медленно поцеловал Хуа Чэна в лоб.       — Вы погубите меня, Ваше Высочество, — наигранно начал страдать Хуа Чэн, приложив руку ко лбу и откидываясь назад, — Ваше Высочество, у меня же так мало духовных сил, пощадите, я не хочу тратить последние на свои расстройства. Передайте этому ничтожному капельку, я всё верну.       Ох, Сань Лан — пронеслось в мыслях принца, как я могу ему отказать.       Наклонившись ниже, принц аккуратно без языка, но глубоко целует мужа, и тот отвечает жадно и трепетно. Духовная сила идёт ровно, поступая к каналам и разливается теплом. Хуа Чэн довольно мычит и откидывается на постели.       — Если Сань Лан хочет поцелуй, ему необязательно хитрить, — Смёётся Се Лянь, — он может целовать меня, когда пожелает, — напоминает он.       — Тогда..... — Хуа Чэн притягивает принца ближе, пока лишь сбоку и улыбается, — не сочтите за дерзость, Ваше Высочество, — и забирает любимые губы в поцелуй.