Теперь, когда ты здесь

      Просыпаться каждое утро в объятиях любимого человека, смотреть на его аккуратные черты лица, пальцами гладить каждый сантиметр его фарфоровой кожи и вдыхать такой родной запах — самое настоящее счастье, думает Хуа Чэн. Сегодня он проснулся достаточно рано, чуть ли не с первыми лучами солнца, что проворно проникали в спальню и оставались на простынях, одеяле и белом, полупрозрачном балдахине. Но вместо того, чтобы встать и начать заниматься своими делами, он предпочёл остаться в постели и всё оставшееся время любоваться Его Высочеством, что лежал на животе и крепко обнимал подушку, на которой беззаботно сопел.       Потянувшись, будто бы околдованный моментом, демон коснулся пальцем мягких полуоткрытых губ принца, а затем и вовсе наклонился, подцепляя кончиками пальцев спадающие на лицо пряди так, что теперь можно было разглядеть прекрасные черты во всей красе, и легонько поцеловал Се Ляня в щёку, что заставило его едва заметно поёжиться и завозиться. Такая реакция позабавила Князя демонов, и он даже немного посмеялся от того, насколько милой выдалась эта сцена. Свободной рукой он начал осторожно перебирать его шелковистые волосы, открывая своему взору нежную кожу шеи, к которой незамедлительно прикоснулся губами. Этот жест заставил наследного принца проснуться окончательно.       — Какое прекрасное утро, — шепчет Се Лянь, поднимая голову из груды подушек и всё ещё сонными глазами смотря на своего супруга.       — Доброе утро, гэгэ, — ласково отвечает Сань Лан и, обхватив супруга за талию, переворачивает его на бок, чтобы в следующее мгновение притянуть его тело к своей груди. — Гэгэ хорошо себя чувствует?       — Благодаря заботе Сань Лана я чувствую себя намного лучше, — лёгкая улыбка касается его губ, которые Хуа Чэн тут же захватывает в горячий плен.       Каждый утренний поцелуй всегда такой ленивый и нежный. Демон не торопится: касается своими губами нежных персиковых губ Его Высочества, едва проводит по ним кончиком языка. Целует верхнюю губу, оттягивает нижнюю, а затем, разомкнув алые лепестки, пропускает язык внутрь. Се Лянь томно вздыхает, запускает пальцы в волосы супруга и притягивает ближе, чтобы тот ненароком не отстранился — настолько сильно наследному принцу хотелось продлить этот чувственный момент.       Но через какое-то время воздуха стало катастрофически не хватать — лёгкие горели огнём. Отстранившись друг от друга, возлюбленные встречаются глазами. Взгляд обоих затуманен, а зацелованные губы блестят от слюны. Разомлевшие, заласканные и жадные до ласк, они были возбуждены до предела. Несомненно, Хуа Чэн и Се Лянь сгорали от желания продолжить. Но сегодня их ждали дела, которые откладывать, увы, было нельзя. К тому же, Его Высочество ещё не восстановился, так что придаваться любовным утехам было рискованно.       Полежав так ещё пару минут, супруги, наконец, поднялись с кровати, привели себя в порядок и, держась за руки, спустились в трапезную, где слуги уже во всю хлопотали, готовясь к приходу своих Господ. От вида всевозможных яств, живот Се Ляня требовательно заурчал, что не ускользнуло от чуткого слуха Сань Лана.       — Ваше Высочество, присаживайтесь, — говорит демон и усаживает супруга за стол.       — Ты меня балуешь, Сань Лан, — мягко ответил Се Лянь, чувствуя, как кровь приливает к щеках.       — Ничего подобного. Мне нравится заботиться о гэгэ, — Хуа Чэн присаживается напротив и протягивает возлюбленному чашу с рисом и овощами, — тебе нужно хорошо питаться, чтобы поскорее восстановить здоровье. Приятного аппетита, гэгэ.       — Благодарю тебя, Сань Лан, — Се Лянь взял палочки для еды и принялся с аппетитом уплетать содержимое чаши.       Уже сидя за столом и наслаждаясь совместным завтраком, Хуа Чэн отложил палочки и потянулся вперёд, чтобы коснуться руки Его Высочества.       — Гэгэ, мне нужно будет отлучиться в Призрачный город. Возникли некоторые проблемы, которые срочно требуют моего вмешательства.       — Я поеду с тобой! — не раздумывая, ответил Се Лянь, всем своим видом показывая, что переубедить его не выйдет.       Уголки губ Сань Лана заметно дрогнули. Вздыхая, он встал из-за стола и, обойдя его, мягко обнял возлюбленного со спины, сомкнув на его груди руки.       — Ваше Высочество, мы не можем рисковать вашим здоровьем. Вы ещё не восстановилось, — выдохнул он куда-то в шею.       — Сань Лан, ты зря беспокоишься обо мне, всё хорошо, — заверил Се Лянь Хуа Чэна и крепче сжал его руки, чтобы удержать.       — Гэгэ… ты уверен? — волнение сквозило в голосе демона.       — Уверен, Сань Лан. Пожалуйста, я хочу поехать с тобой, — на глазах Его Высочества, если присмотреться, можно увидеть пару капелек непрошенных слёз, которые Хуа Чэн быстро сцеловывает и, не в силах сопротивляться, кивает, выражая своё согласие. ***       Путём долгих уговоров Се Ляню всё-таки удалось убедить Хуа Чэна ехать до Призрачного города в паланкине. А сделал он это лишь с одной целью — ему хотелось как можно больше времени провести рядом с супругом. К тому же мысли о поездке в паланкине навеяли на наследного принца целый рой тёплых воспоминаний. Воспоминаний об их первой встрече на горе Юй Цзюнь. Тогда Его Высочество был облачён во множество слоёв праздничных одежд, но сквозь все эти плотные и, должно быть, невероятно тяжелые ткани всё так же слышался стук его сердца, когда он, всецело доверившись незнакомцу, вложил в его протянутую ладонь с красной нитью на пальце руку, которую тот осторожно сжал, словно боялся причинить боль наследному принцу. Он помнит, как уверенно шёл вперёд, хотя и не видел дороги, и ещё тогда чувствовал, что рядом с Сань Ланом безопасно, рядом с ним ему ничего не угрожает. Казалось, что в этот момент время прекратило своё течение, что в этом мире остались только они вдвоём. Но, увы, демон исчез… просто разбился на тысячу серебристых бабочек, рассыпался сверкающим искрами, устремившимися в небосвод.       — Ваше Высочество, вы готовы? — вывел Се Ляня из глубоких раздумий чужой, ласковый голос.       Хуа Чэн осторожно приподнимает струящуюся красную ткань паланкина и, подняв принца на руки, помогает ему забраться внутрь. Се Лянь проходил этот момент уже во второй раз, но переживал, словно в первый, хотя это не более, чем обычная поездка. Однако чувства так и хлынули потоком, сердце громко отбивало ритм из-за наступившего волнения и смущения, мысли путались, создавая кашу в голове, ноги подкашивались, а руки немного дрожали.       — Гэгэ, всё хорошо? Ты плохо себя чувствуешь? — расслабленная улыбка на лице демона померкла. Беспокойство вспыхнуло в глазах Хуа Чэна, и он слегка нахмурился.       — Нет-нет-нет, со мной всё хорошо, — возразил Се Лянь и чуть подвинулся, давая супругу возможность сесть рядом, а потом взял его за руку, — просто… я вспомнил нашу первую встречу, нашу свадьбу…       — Такое невозможно забыть, гэгэ, — забравшись в паланкин и присев с Его Высочеством, Сань Лан оставил поцелуй на его шелковистых волосах и успокаивающе погладил его по спине, — ох, любовь моя, не потому ли ты так усердно уговаривал меня отправиться в Призрачный Город таким образом?       — Ты всё правильно понял, Сань Лан, мне просто хотелось повторить этот момент снова, — заливаясь краской от того, что его раскусили, отвечает Се Лянь, а Хуа Чэн, в свою очередь, заметив реакцию принца, улыбнулся и коснулся губами лба не только в качестве проявления нежности, но и чтобы проверить температуру, — гэгэ всё ещё болеет. Дорога будет длинная, тебе нужно поспать.       — В этом нет нужды, мне хочется больше времени провести с тобой…       — Хорошо, гэгэ, будет по-твоему, — выдохнул Князь демонов. Такой ответ слегка озадачил наследного принца, ведь он как никто другой знал, каким настойчивым был Сань Лан в плане заботы, а сейчас он просто сидел и улыбался.       Дорога действительно оказалась длинной и невыносимо скучной. Паланкин с процессией шёл медленно, со скоростью волов, тянущих груженые повозки. Пейзаж удручал однообразием: поля, деревья, заросшие бурьяном пустоши, селения, богатые и бедные, но одинаково унылые и невзрачные. В самом паланкине уже как час царила мягкая тишина, нарушаемая мерным сопением — Се Лянь уснул. Последнее, что он почувствовал перед этим, это лёгкое прикосновение губ к мочке уха. Он поддался сладким прикосновениями и уснул на плече Князя демонов, что продолжал мягко поглаживать его спину и волосы.       Тело наследного принца дрожит, стараясь сохранить крупицы тепла, которые ещё в нём остались. Он копошится, плотнее кутается в свои тонкие одеяния. Хуа Чэн чувствует его дрожь, и потому, ни секунды не теряя, стягивает с себя ханьфу и накидывает на плечи Се Ляня, прижимая его к себе как можно ближе и тая надежду, что это поможет ему согреться.       Путь в Призрачный город лежал через густой лес, дороги в котором были усеяны препятствиями в виде кочек, камней и неглубоких ям, не позволявшие подданным, несущим паланкин, идти ровно. Они то и дело спотыкались, тряся злосчастный транспорт из стороны в сторону, чем вынуждали своих Господ внутри покачиваться туда-сюда. И подобные движения доставляла невыносимый дискомфорт, а Се Ляня они и вовсе заставили напрячься и поморщиться. Хуа Чэн, заметив это, перевёл руку с талии наследного принца за спину и начал поглаживать её в районе поясницы, параллельно шепча на ушко всякие нежности, от которых Его Высочество перестал дрожать и расслабился. Немного помычав во сне, он уткнулся лицом в плечо мужа и продолжил спать как ни в чём не бывало. Хуа Чен покрепче обнял своего гэгэ, а после, убедившись, что с ним всё в порядке, отодвинул полупрозрачную занавеску и смерил всех таким угрожающим взглядом, что все всё поняли без слов — ещё одно лишнее движение, и они поплатятся за прерванный сон Се Ляня жизнью.       Всю оставшуюся дорогу они ехали в спокойной обстановке, без происшествий. Добравшись до места назначения и остановившись перед воротами у Дома Блаженства, демоны опустили паланкин на землю, тем самым сообщая своему Градоначальнику о прибытии.       Хуа Чэн будто не слышит их и неотрывно любуется Своим Высочеством — отмечает взлёт тонких бровей, плавный изгиб носа, маленькую впадинку над губами и сами мягкие губы, которые он так любит целовать. Се Лянь всё также спокойно спал в руках Хуа Чэна. Его ресницы слегка подрагивают, пока он спит, а грудь мерно поднимается и опускается. Демон смотрит на него в полной тишине, бережно поглаживая его щёку большим пальцем, и накрывает в поцелуе губы — почти невесомо, словно пробуя их на вкус.       Отстранившись, он ещё раз убеждается, что принц крепко спит, и, заводя руку ему под колени, другую — под спину, со всей осторожностью поднимает. Выходит из паланкина и, не обращая внимания на демонов, выстроившихся в две ровные линии и выражающих своё подчинение, несёт своё сокровище во дворец.       Зайдя в покои, Князь демонов проходит вглубь комнаты и, старался не разбудить, укладывает Его Высочество на широкую кровать, заправленную красными простынями из шёлка. Он пододвигается ближе, накрывает Се Ляня одеялом и убирает упавшую прядь каштановых волос с его лица.       — Гэгэ, — произнёс Хуа Чен, и его голос был таким низким и приглушённым, что казался практически шёпотом.       Сам Се Лянь тихо выдыхает и слегка приоткрывает глаза, щурясь от резкого света, до конца не проснувшись.       — Сань Лан, мы уже приехали? — лениво потирая глаза, он чуть приподнялся и окинул взглядом покои, подтверждая свои догадки.       — Пару минут назад, — отвечает Хуа Чэн, склоняясь над Се Лянем на кровати, чтобы снова поцеловать его, — гэгэ, мне нужно срочно отлучиться на собрание. Это займёт немного времени, ты можешь пока ещё подремать.       — Нет… не уходи… пожалуйста, — голос принца звучал крайне встревоженно, почти испуганно. Он не был готов разлучаться с Сань Ланом ни на одно мгновение.       Демон тяжело вздыхает, едва справляясь с собой, слыша ломку родного голоса. Он понимал, что Се Лянь не отпустит его, что сейчас он больше всего на свете нуждается в нём и его объятиях. Но пропускать собрание, а тем более поручать свои обязанности кому-то Хуа Чэн тоже, к сожалению, был не в состоянии. Решение данного вопроса требовало его обязательное присутствие.       — Я здесь, любимый, — если бы Князь демонов был жив, его сердце, непременно, болезненно заколотилось. Он хотел снова приблизиться, обнять своего возлюбленного, утешить и успокоить его со всей любовью, что в нём была, — я никогда не оставлю тебя и буду рядом всю жизнь. Не бойся, гэгэ, тебе нужно поспать. Закрывай глазки, хорошо?       Но Его Высочество наотрез отказывался слышать то, что говорит ему супруг. Ещё чуть-чуть, и Се Ляня точно охватит истерика — старая рана на сердце открылась вновь. Он отчётливо помнит, как потерял своё государство, своё спокойствие. Помнит, как в него перестали верить, привратили в ничто. Он стал никем. Помнит, как потерял родителей и ту нить, за которую цеплялась его жизнь. Он потерял всё: семью, друзей, товарищей… И именно в тот момент, когда привязывался и всецело доверял им. Но они отвернулись от него, бросили на произвол судьбы, оставили одного. И только с появлением любимого супруга Его Высочество снова начал жить. Хуа Чэн стал его спасением, глотком свежего воздуха, опорой и поддержкой, которой ему так не хватало. Он полюбил его, сделал самым счастливым человеком на всём белом свете, подарил ласку, заботу, семью, веру… То, о чём Се Лянь мог только мечтать. Но несмотря на это, старые травмы, осевшие глубокими шрамами в душе, время от времени продолжают напоминать о своём существовании. И сейчас это произошло снова. Наследный принц отчаянно боялся остаться один, бесконечно боялся потерять Сань Лана. Ему казалось, что стоит ему его отпустить, как он тут же испарится, словно иллюзия, представшая перед его глазами.       — Сань Лан… Сань Лан… не оставляй меня… мне страшно… — он неосознанно шепчет и сильно хватается за чужие крепкие плечи, громко всхлипывая и норовясь закричать.       — Гэгэ, я не оставлю тебя, слышишь? Никогда не оставлю. Пожалуйста, не нужно плакать, всё хорошо, ты не один, я всегда с тобой рядом, — слова Хуа Чэна замерли на губах, и его охватил ужасный холод, когда он увидел, как отчаянно Се Ляня цепляется за него своими руками и плачет без остановки, кричит, мечется в агонии.       Что-то печальное, странно беспомощное промелькнуло в его душе, когда Сань Лан встретился с принцем глазами. Осознавая, что истерика Се Ляня только набирает обороты, демон как можно скорее укутал своего возлюбленного в одеяла и поднял на руки, покачивая из стороны в сторону, тем самым стараясь успокоить его и привести в чувства.       — Всё хорошо, гэгэ. Я с тобой, я ни за что не брошу тебя одного, — приговаривал на его ушко Сань Лан, но даже эта попытка не обернулась успехом — слёзы с новой силой потекли по щекам Его Высочества, а отчаянные крики, кажется, разносились на всю округу, — Тшшш, гэгэ, дыши, ничего страшного нет, я здесь, не бойся, Ваше Высочество, — Хуа Чэн начинает демонстративно дышать, надеясь, что принц отреагирует на это.       Се Лянь делает глубокие вдохи, внимая чужому голосу, пока Сань Лан хвалит его и говорит, что принц всё делает верно, это немного успокаивает Се Ляня, но он все ещё всхлипывает и держится за супруга очень крепко.       Хуа Чэн предпринимает последнюю попытку. Он заботливо накрывает щёку принца рукой и стирает крупные прозрачные жемчужины, просит Се Ляня посмотреть на него и целует, настойчиво, но нежно, чтобы случайно не напугать Его Высочество ещё сильнее, вкладывая в этот поцелуй переполняющую его любовь и преданность. Принц не сразу осознал происходящее. Но когда наконец смог, ему было уже плевать, он вжался в крепкую грудь демона, зажимая ткань в кулаках.       Спустя какое-то время истерика прекратилась, сменившись тихими всхлипами, а потом всё совсем затихло. Хуа Чэн испугался этой звенящей тишины, думая, что с его супругом что-то не так, но, опустив голову вниз, он увидел, что Се Лянь просто устал и сейчас он вот-вот провалится в глубокий сон, и это вызвало облегчённый вздох и улыбку на губах.       — Мой гэгэ… Любовь моя…       Пока Сань Лан укладывает своего возлюбленного обратно на кровать, пока укрывает и держит его за руку, Се Лянь то и дело проговаривает его имя и умоляет лечь рядом. Демон не посмел игнорировать желание своего принца, и потому опустился рядом, позволяя ему накрыть ладонями его грудь. От ощущения мягких и тёплых ладоней внутри демона словно расплескался океан.       Се Лянь устраивается головой в изгибе шеи мужа, перекинув через неё руку и коленом упирается куда-то во внутреннюю часть бедра Сань Лана, перекинув свою ногу между его двумя. Князь Демонов же вовсе не против такого плена. Он обнимает гэгэ за одной рукой за талию, а второй — держит его собственную руку, слыша, наконец, размеренное дыхание без всхлипов, и это становится настоящим облегчением.       — Спите, Ваше Высочество. Обещаю, я буду рядом, — Хуа Чэн целует тыльную сторону ладони супруга, а после неторопливо начинает гладить по голове, зная, что такие действия помогут наследному принцу быстрее уснуть.       Полюбовавшись и пролежав так почти полчаса, Хуа Чэн постарался тихо выбраться из плена, не потревожив сон супруга. Он поднял подушку, валявшуюся подле, и осторожно подложил под руку Се Ляня, которой до сего момента он вцепился в шею мужа. Чуть подавшись вперёд, Хуа Чэн опёрся ладонью о край кровати одной рукой, и склонился над Се Лянем — лицо небожителя выглядело мирно, не единой морщинки беспокойства. Коснулся щеки, — та была мягкой и удивительной гладкой, после чего накрыл губами горячий лоб, завернул гэгэ в одеяло и тихим шагом вышел из комнаты. ***       Собрание проходило скучно и нудно. С учётом того, что любимого не было рядом — это считалось вообще пыткой. Хуа Чэн сидел на своём троне в величественной позе, но взгляд его выражал отрешённость и скуку. Конечно, он больше думал о своём принце и сожалел, что оставил его в болезненном состоянии одного, дабы просто провести время, слушая болтовню подданных, которое сами ничего снова не могли решить. Время тянулось как никогда медленно и вязко. Одна только мысль о том, что Хуа Чэн мог бы сейчас провести эти часы, обнимая Се Ляня, которому это было так необходимо, расстраивала и заставляла злиться на себя, а также вспоминать истерику любимого, которую Хуа Чэн еле предотвратил. ***       Се Лянь заворочался в постели. Он вытянул руку, что покоилась на подушке и ощутил, что его мужа нет рядом. Это заставило его поморщиться и открыть глаза. Свет был приглушён, что стало спасением для глаз принца, их не резало, и он смог привыкнуть, однако к отсутствию Сань Лана он не привыкнет никогда.       Оглянувшись по сторонам, Его Высочество понял, что мужа нет поблизости, и скинул одеяло, ощутив небывалый холод. Он съёжился на мгновение, а после свесил ноги с кровати и, держась за спинку, поднялся. Хорошо, что всюду во дворце были ковры. Хуа Чэн как следует позаботился об этом специально для своего возлюбленного. Принц вышел на балкон в надеждах найти мужа, но ничего о нём не напоминало здесь, потому покои пришлось покинуть, несмотря на огромное желание сесть или лечь от слабости.       Се Лянь перебирался по дворцу, опираясь о стены: они были прохладными, что принца сейчас не радовало с учётом озноба по всему телу. Зрение было нечётким, и ко всему ещё добавилась головная боль. Наконец, Его Высочество нашёл две заветные огромные двери, но из-за болезни не мог толкнуть их сам, потому он обратился к рядом стоящим слугам:       — Откройте, — его голос был чуть громче шёпота, у него не было сил говорить громче. Слуги только переглянулись, и один из них, кашлянув, сказал, начиная трястись от страха:       — Ваше Высочество… это… — всё понимая, наследный принц не стал устраивать сцен, на которые не было сил, и приложил свои усилия на открывание двери. Всё же у него вышло.       Се Лянь замер на пороге, когда все обратили на него своё внимание. Хуа Чэн тут же поднялся с трона, а все поданные мигом склонили головы, не осмеливаясь смотреть. К тому же, принц не мог полноценно осознать, в каком он виде. Может, кто-то нашёл для себя, что Се Лянь выглядит «аппетитно» или забавно, но не послышалось в зале даже звука, ибо все знали, что их ожидает — гнев градоначальника. Это самое худшее, что может быть.       Вопреки плохому самочувствию и смущению, Се Лянь решительно прошёл вперёд к супругу и резко обнял его, вжимаясь в грудь и вдыхая его запах. Сань Лан был слегка растерян, но инстинктивно обвил руками чужую талию.       — Ваше Высочество… — прошептал демон в чужую макушку, — что, любовь моя? — Хуа Чэн только сейчас понял, что супруг стоит в одной ночной рубашке и босиком, потому накинул на него своё одеяние, ибо нечего было посторонним глазеть на самоё дорогое сокровище, — Вы проснулись. Где болит? — обеспокоено спрашивал Хуа Чэн, отдавая всю свою ласку супругу, обнимая его в ответ и согревая.       — Плохо без тебя… — вымолвил Се Лянь, словно ребёнок, оставшийся без родительского тепла, — там холодно, — пожаловался Его Высочество, — не хочу без тебя лежать, — капризничает Се Лянь, уложив голову супругу на грудь.       Всё понимая, Князь демонов прижимает его крепче к себе, поддерживая, помогая стоять. Он целует небожителя в висок и произносит:       — Прости, гэгэ, — шепчет он на ухо принца, — мне потребовалось срочно отлучиться. Мне очень жаль, что я оставил тебя и заставил переживать, — Сань Лан целует его в лоб, замечая, что у Се Ляня снова небольшой жар и он дрожит.       Взяв за руку, Хуа Чэн осторожно ведёт его к трону и усаживает, пристроившись рядом. Переплетает их пальцы и намеревается продолжить, позволяя принцу делать всё, что он захочет. Его гэгэ неожиданно хватается за шею демона и сам перебирается на его колени, уткнувшись лицом в чужую бледную шею и обхватив её руками. Он размерено покачивается туда-сюда, словно стесняясь попросить Сань Лана немного покачаться с ним. Демон кладёт руку на спину Его Высочества, начиная поглаживать её медленно вверх и вниз, целует в плечо и изгиб шеи, чувствуя всем своим естеством его желание.       Раньше бы Се Лянь нашёл это верхом некультурности: сидеть к людям спиной, но сейчас он совершенно об этом не заботился. Ему был важен только Хуа Чэн и его прикосновения. Кстати, нечисти это пошло только на руку: Сань Лан сбавил привычный тон общения с ними, говорил тише и спокойнее.       Спустя минут двадцать Хуа Чэн понял, что Се Лянь уснул. Он продолжал его поглаживать по спине, словно по наитию. В таком положении он объявил об окончании собрания.       Теперь Князь демонов поднял супруга на руки, удаляясь первым и прося жестом ждать, пока они выйдут с Се Лянем из зала. Все снова расступились по разные стороны, пропуская своего господина с его драгоценной ношей.       Когда Сань Лан вернулся в покои, его гэгэ продолжал безмятежно спать. Поцеловав в лоб, Хуа Чэн осторожно, прямо в накидке, опустил принца в постель, уложив компресс тому на лоб, чтобы сбить жар, который поднялся, возможно, всего лишь от волнения. Промыв также заботливо лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, демон погладил небожителя по щеке, снимая свою накидку и просто укрывая ею, словно одеялом.       Теперь Сань Лан устроился рядом, чтобы охранять сон своего прекрасного Высочества до самого восхода солнца.