Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Каир.

Изучение Аниной коленки в преддверии терм, купаний и восточных благовоний, также обещанных Анной, заняло мысли Штольмана гораздо больше, чем он мог предположить. Однако углубиться в эту тему ему не дали, потому что из-за угла выбежала Лидочка. За ней торопливо шли Амина и её мать. Пришлось Ане вставать и делать вид, что она поправляла мужу воротник, а вовсе не самозабвенно с ним обнималась, сидя у него на коленях. — Месье! Мадам! — Гуюм была взволнована и поминутно взмахивала руками. — Амина сказала, что девочки снова безобразничают в доме! И что вы беретесь выяснить, что с ними сталось! Возможно ли это? Ведь столько лет прошло! Её речь прервали вернувшиеся Алекс и Сонечка. Они были аккуратно причесаны и одеты в соответствии с правилами приличия. Поздоровавшись с Гуюм, они сели за стол и принялись слушать, что происходит. Им нравилась полнотелая, говорливая и добродушная женщина, которая умопомрачительно готовила и знала миллион старых историй. Гуюм всегда носила длинное бежевое одеяние и накидку, покрывающую волосы. Глаза она густо подводила сурьмой, а на руки наносила сложный рисунок из хны. От сглаза и порчи, как говорила она. — Попробовать можно, — объяснил Штольман. — Почему нет? Он не стал говорить о том, что у полиции тридцатилетней давности не было помощи от двух медиумов, которые могут при желании у девочек что-нибудь спросить. Это вам не Затонск! Здесь таких чудес не водилось! — Вы нам расскажите всё, что помните, а дальше мы посмотрим, как поступить. Гуюм покачала головой. Аллах послал сюда этих людей. Они сразу ей понравились! А если уж они смогут дать покой умершим, а вместе с этим и живым, то это будет просто чудом. — Мне тогда только-только десять лет сравнялось, — начала рассказ женщина. Амина устроилась у её ног прямо на траве и слушала, боясь пропустить хоть слово. Алекс, Соня и Лидочка сделали так же, присоединившись к девочке. Гуюм улыбнулась. — Тогда дом принадлежал богатому банкиру из Франции. Он открывал здесь филиал своего банка, потому что Исмаил-Паша решил застроить западный берег и остров Гезира по подобию Парижа. Звали владельца Жереми Ру. Он приехал сюда надолго, поэтому привез сюда свою семью, мадам Элеонор Ру и двух девочек девяти лет, Флор и Шанталь. Месье Ру был мягким человеком и позволял мне играть с его дочерьми, хотя у них не было недостатка в друзьях, ведь всю округу выкупили богатые европейцы в надежде обрести здесь финансовое благополучие. Но мадемуазель Флор и мадемуазель Шанталь скучали здесь неимоверно. Учиться им не очень нравилось, да и найти здесь хорошую гувернантку было проблемой, вот они и маялись от того, что не знали, куда себя деть. Поэтому я не столько родителям помогала, отец тоже здесь во дворе помогал. И жених мой тоже! Штольман моргнул. — Жених? — переспросил он. — В каком смысле жених? Вы же сказали, что вам десять лет исполнилось! Гуюм удивленно посмотрела на него. — Так и в самом деле так! — кивнула она. — Меня родители сговорили, когда мне восемь было. Как видите, не прогадали. Уж больше двадцати пяти лет живем душа в душу. Самый возраст, у нас так считают. Да и Амина уж просватана. За соседского сынка. Хороший парень, работящий. Годика через четыре можно и свадьбу играть. Яков перевел взгляд на Амину, которая посмотрела на него своими глазами-маслинами и, слегка покраснев, кивнула. Штольман поглядел на Соню и Лидочку, которые слушали Гуюм, открыв рот. — Мне не нужен жених! — поспешила заверить отца Софья. — Мне еще рано об этом думать! Будто Штольман собирался рассматривать такой вариант! Какие еще женихи? Несколько секунд он кипятился при мыслях о гипотетических кавалерах дочерей, а после и вовсе впал в ступор. Если раньше такая возможность маячила вдалеке, то теперь стало понятно, что рано или поздно они появятся у него на пороге и… Про «и» думать не хотелось, поэтому Яков вернулся к праведному гневу, коим пылал еще с минуту, когда Лидочка глубокомысленно изрекла: — Мне тоже женихи ни к чему! Мальчишки вредные! И зазнайки! И вовсе не так красивы, как о себе думают! Аня прыснула со смеху, увидев взгляд Якова, который яростно соображал, кого это Лидочка считает красивым. Про себя же она решила, что вечером обязательно узнает этот заинтересовавший её вопрос. — Никаких разговоров о женихах в нашем доме ещё лет двадцать… пять! — процедил Штольман, глядя на младшую дочь. Сонечка подняла брови и ничего не сказала, Лидочка принялась высчитывать сколько ей исполнится к тому времени, а Алекс благоразумно молчал. — Продолжайте, пожалуйста! — успокоившись, попросил Штольман недоумевающую Гуюм. — Расскажите нам, что случилось в тот день, когда девочки пропали.