Иллюзия Лисицы

Храп Джирайи заставил задрожать саму землю или, по крайней мере, маленькую комнату, которую они делили. Как бы Наруто ни хотел, чтобы именно по этой причине он не мог заснуть, это было неправдой. Больше недели ему приходилось бороться, чтобы заснуть, а в последнее время стало еще хуже. И все это было из-за нее. Он рассказал Джирайе о Шууджине, и почему бы ему этого не сделать? Джирайя уже знал о Кьюби, и Шууджин не просил его никому не рассказывать. Извращенец подчеркнул, что если Кьюби будет освобожден, то Наруто умрет, а если он не умрет, то проклятая лиса все равно его съест. Оно просто пыталось обмануть его, и ни за что на свете зверь не был женщиной, не говоря уже о человеке. Наруто не знал, кому верить, с одной стороны, Джирайя был умен, когда не вел себя как идиот, и Наруто одновременно любил его и доверял ему. Но он хотел доверять Шууджин, он видел это в ее глазах; она была так же одинока, как и он, может быть, даже более одинока. По крайней мере, теперь у него были другие люди, такие как Саске, Сакура, Какаши и Джирайя. И все, что у нее было, это... он. Во многом это напоминало ему Гаару, его тянуло попытаться вытащить ее из ямы одиночества, в которой она жила. Но как? Она была демоном и была запечатана на очень долгое время. Было так много такого в том, что она была запечатана, чего он не знал. Например, почему она напала на Коноху в первую очередь, и кем она была запечатана до него, и почему она была запечатана, и и и и. Ему нужно было задать ей слишком много вопросов. Если бы только он мог просто входить в свою печать, когда захочет. Жаль, что поблизости не было никаких скал. Джирайя, казалось, много знал о тюленях, может быть, он научит его, как они работают. Может быть, он мог бы что-то сделать с печатью, чтобы облегчить вход или, может быть, сделать его менее скучным для Шууджина. Или избавься от этих цепей. "Если мудрец-извращенец скажет "нет", я просто применю к нему свое Сексуальное дзюцу". Наруто повернулся на кровати, плотнее закутавшись в одеяло. Раздраженно фыркнув, он сосредоточился на том, чтобы попытаться заснуть. Он посмотрел на свой рюкзак, прислоненный к стене без всякой реальной причины, он синхронизировал свое дыхание с храпом Джирайи от скуки. Он моргнул в надежде, что это будет последний раз, когда он закроет глаза в ту ночь. Когда он открыл глаза, то снова оказался внутри печати. Все еще одетый в пижаму и цепляясь за одеяло, Наруто встал с мокрой земли на удивление сухим. Без защитной куртки воздух внутри тюленя был резким и холодным. Было ли так холодно раньше? Вытирая сон с глаз, Наруто плотнее закутался в одеяло и надулся вперед, сон угрожал овладеть им с каждым шагом. ХХХХ Курама хотел выругаться на этого проклятого наглого сопляка. Конечно, он сказал маленькому идиоту приходить когда угодно, но разве у людей нет чертова графика сна! Если бы Наруто увидел его сейчас, весь план оказался бы под угрозой! Курама хмыкнул, сжавшись в форму Шууджина. Ему казалось, что он втискивает все свое существо в бутылку. Он должен был быть как можно больше и покрыт мехом, способным одним взглядом заставить мужчин обоссаться. Не крошечная, голая, с небольшим количеством волос на голове. Хуже всего то, что он чувствовал себя таким чертовски слабым в этой форме. Понадобились бы годы, чтобы разрушить гору с такими конечностями. Черт возьми, противопоставленный большой палец, которым гордилась обезьяна, был даже не намного лучше, чем его собственный. У него был достаточно острый коготь, чтобы прорезать дерево. Его хвосты превратились в цепи, которые связывали его человеческую форму, как только Наруто вошел в его поле зрения. Мальчик выглядел готовым упасть в обморок, одетый, с одеялом, накинутым на плечи, как плащ. Кураме нравился спящий кот мальчиков, потому что он делал то, что не мог съесть голову отродья. Курама невольно вздрогнул, когда полностью принял свою человеческую форму. Проклятая штука была такой холодной, что он мог видеть свое собственное дыхание. С осторожной позой он скрестил руки на груди, чтобы выглядеть разочарованным, даже если настоящая причина заключалась в том, чтобы хотя бы немного согреться. Чертовы безволосые обезьяны. Он с завистью посмотрел на одеяло, которое было у Наруто, когда мальчик сел перед клеткой, зевая, от которого воняло раменом. "Спокойной ночи, Шууджин". "Д-ты действительно пришел сюда, чтобы пожелать мне спокойной ночи?" Ему приходилось сдерживать стук зубов, даже когда он так горячо смотрел на мальчика, что вода вокруг него вполне могла закипеть. О, он собирался сделать больше, чем просто съесть его. Он собирался съесть этого отродья, выплюнуть его через несколько месяцев, съесть его снова и снова в течение тысячи жизней! Наруто резко очнулся от своего минутного заикания. Он встал и развернул одеяло вокруг себя. Без страха или уважения Наруто протянул одеяло через печать. "Тебе холодно?" Курама уставился на одеяло с явным недоверием. Люди когда-то пытались дать ему много вещей, все прекрасно сделанных и дорогих, но это была дань из страха в надежде откупиться от их уничтожения. Никогда раньше человек не предлагал ему ничего из... доброты? "Тогда тебе не будет холодно?" Наруто пожал плечами, причмокнув губами, он действовал так, как будто этого действия было бы достаточно для ответа практически на все. "Я могу уйти, ты не можешь". Горькую правду слов мальчика было легко проглотить, завернутую в доброту его тона. Подавив рычание и желание наброситься и прихлопнуть насекомое там, где он стоял, Курама принял одеяло и быстро обернул его вокруг ее плеч. Холод, казалось, мгновенно исчез. "Почему ты здесь?" У сопляка хватило наглости пожаловаться на то, что его не поблагодарили за принесенное в жертву одеяло. Расчетливый взгляд Курамы разбил эту искру, и Наруто сел на землю. С полным отсутствием уважения Наруто громко зевнул и попытался стереть сон с глаз. "Я рассказал Джирайе о тебе". Глупый болтливый идиот, не мог держать свой чертов рот на замке и должен был проболтаться какой-то другой глупой обезьяне. Обезьяна не меньше, которая смягчала одиночество Наруто. Курама нуждался в этом одиночестве для своего плана. О, когда он выйдет сюда, он собирался сделать того, кем бы ни был этот Джирайя, и раздавить ему горло... а потом и все остальное. Курма глубоко вздохнул и убрал прядь волос с лица. Гнев прямо сейчас только усугубил бы ситуацию. Он также не мог отмахнуться от слов Джирайи как от лжи, не заставив Наруто почувствовать противоречие. Нет, он должен был быть осторожен и играть роль неправильно понятой и несправедливо заключенной в тюрьму женщины. "Я понимаю, что он хотел сказать?" "Он сказал, что ты лжешь". Это было правдой. "Что ты просто притворяешься женщиной". Тоже верно. "И что если ты выйдешь, то съешь меня". Еще одна правда. "И ты делаешь все это, чтобы заставить меня выпустить тебя, и если я это сделаю, я умру". Черт возьми, этот Джирайя собирался стать более беспокойным, чем тот белокурый ублюдок, который спас Кушину от отчаяния. Подожди минутку. О, восхитительная ирония судьбы. Как он не заметил этого раньше? Он должен был почувствовать это, когда впервые проснулся. Наруто был их сыном. Он чувствовал ее чакру повсюду. Он мог бы использовать это; ему нужно было бы быть осторожным с тем, как он давал информацию, и когда знание того, что его отец был Четвертым Хокаге, могло настроить мальчика против него. Или для того, чтобы Наруто еще больше попал в его руки, назло страданиям, которые причинил ему отец. Нет... Риск был слишком велик. Кушина, с другой стороны, его старый контейнер еще может оказаться полезным. "И ты ему веришь?" "Я... вроде того, да". Кураме хотелось закричать от отчаяния и кровавого убийства. Сказать, что он хотел разорвать дурака, который разрушал его план, в клочья, а затем поджечь эти клочья в самом жарком пламени, было бы ужасным преуменьшением. "Но я также хочу доверять тебе". Ледяная ярость Курамы сменилась цветущим любопытством при словах мальчика. Поэтому Наруто хотел доверять ему. Это было хорошо. Это было очень хорошо. Курама позволил своей изящной женской фигуре говорить за него и просто выгнул бровь. Едва заметного движения было достаточно, чтобы Наруто насторожился, сон временно изгнал его существо. "Вот почему я хотел задать тебе несколько вопросов!" "Очень хорошо, спрашивайте, и я решу, отвечать вам или нет". И, что более важно, как ответить. Курама раздраженно вздохнул. Наруто дважды открыл рот, чтобы заговорить, прежде чем ему удалось произнести хоть одно слово. Курама чувствовал страх, который кружился вокруг него, как водоворот, готовый в любой момент затянуть блондина под воду. Затем, наконец, мгновение мужества изгнало его. "Почему ты был запечатан во мне?" "До тебя я был запечатан в женщине", - начал Курама с мягкостью в своем женском голосе, которая шокировала его. Если бы он не был тем, кто говорил, он бы поверил в его искренность. "Печать, как правило, слабеет во время беременности женщины, поэтому, когда она была беременна, я действительно пытался сбежать". Она услышала, как Наруто ахнул, без сомнения, придя к своим собственным выводам. Черт, если бы только у него было больше времени, чтобы придумать, как это сказать. "Но не только мои усилия освободили меня в ту ночь". "Подожди? Тебя кто-нибудь выпустил? Специально?!" Наруто, казалось, был шокирован тем фактом, что кто-то мог быть настолько сумасшедшим, чтобы освободить ужасающего Кьюби. "Да, и когда я собирался поблагодарить его за доброту, ублюдок Учиха счел нужным взять меня под контроль". Курама не пытался подавить рычание, которое закипело внутри него. На этот раз эмоции Шууджина и его собственные совпали. "После этого остаток ночи для меня как в тумане, и следующее, что я помню, - это то, что я просыпаюсь запечатанным внутри тебя". "Учиха? Как Саске?" Кем, черт возьми, был Саске? Без сомнения, еще одна пиявка, высасывающая одиночество Наруто. И это был Учиха в придачу. Если бы он мог, Курама стер бы клан с лица земли. Но чем меньше было Учиха, тем сильнее был клан. "Да, этот клан всегда обладал способностью контролировать меня, так что даже когда я был свободен, я часто был связан с ними". "Оооо", - Наруто сделал вид, что понял. Неловкая минута прошла между ними, когда Наруто сформулировал свой следующий вопрос. Затем, наконец, как раз в тот момент, когда Курама собирался подсказать ему, его тупой контейнер задал вопрос, на который он надеялся. "Ваш последний контейнер, вы знаете ее имя?" "Кушина Узумаки". Слова повисли в воздухе, Курама чувствовал, как надежды Наруто отчаянно цепляются за это имя, Это была часть того, кем он был, правда, на которую он хотел получить ответ в течение многих лет. Было бы так легко разрушить надежду мальчика и привести его в ярость, просто сказав ему, что он убил ее. Своим собственным когтем он оборвал жизнь несчастной женщины. "Я верю, что она была твоей матерью". Рука Наруто скользнула к животу прямо над печатью. "Итак, ты был запечатан в моей маме?" Курама молча кивнул. Он плотнее завернулся в одеяло и обернул им лицо, чтобы скрыть начинающую расползаться улыбку. "Вы знали ее?" "Не совсем, она ненавидела меня, даже зашла так далеко, что сделала мою печать еще крепче". На самом деле Кушина часто пыталась поговорить с ним, в основном жалуясь на то, что из-за него у нее растут волосы. С какой стати ему тратить свою чакру, чтобы заставить ее волосы расти? Конечно, это был оттенок красного, который любил Курама, он частично вдохновлял волосы Шууджина. "Правда" Курамы, казалось, тяжело давила на разочарование Наруто, явное на лице дурака. Со вздохом Курама причмокнул губами, теперь все, что ему нужно было сделать, это направить эту негативную эмоцию в другое место. "Как бы то ни было, почему бы тебе не спросить своего Джирайю о Кушине, если он так хорошо осведомлен обо мне, то он наверняка должен быть знаком с ней". "Это отличная идея, Шууджин!" Наруто вскочил с ног с гигантской улыбкой на лице. "О боже, теперь заснуть будет невозможно! Боже, мне придется разбудить этого извращенца! Когда я выберусь отсюда! О, спасибо, что рассказали мне о ней, у меня еще много вопросов к вам, так что я вернусь позже." "Постарайся не приходить посреди ночи". Наруто только ухмыльнулся ей. ХХХХ Спустя долгое время после того, как Наруто ушел, Курама наконец вышел из формы Шууджина. С долгим зевком, который был бы ревом, если бы он был громким, Курама рухнул в свое положение для отдыха. В целом он должен был бы сказать, что противостояние прошло довольно хорошо. Еще немного, и Наруто был бы на его стороне. "Глупый маленький человек никогда не должен доверять демону". Голубое одеяло, которое дал ему Наруто, лежало у него на носу. Почему он остался? Как это сохранилось? Все остальное, что принес Наруто, исчезло вместе с мальчиком. "Неважно, это в моих интересах". С большей осторожностью, чем он когда-либо уделял предмету, созданному человеком, - или любому другому предмету, если на то пошло, - Курама безопасно положил одеяло в угол. Наруто был бы признателен, если бы он так хорошо позаботился о подарке.