Напиши меня

Как я хотел себя уверить, Что не люблю ее, хотел Неизмеримое измерить, Любви безбрежной дать предел.

М. Лермонтов

«К себе»

«Почему моё сердце так бешено колотится?» — Джин часто моргал и поправлял свой свитер, якобы мешающий ему дышать. — Я тебе соврал, — повернул голову Намджун, заворачивая на повороте на главную дорогу. — мы не поедем на скучную выставку. Старший Ким поправил спадающую серую чёлку и включил экран телефона, чтобы найти музыку. Его чёрное пальто безупречно подчёркивало лицо и делало его таким статно-сложенным, что писатель невольно не мог оторвать взгляда. — Скучную? Это говорит художник писателю. — прыснул Джин. — Поверь, то, куда мы едем, тебе точно понравится. Сокджин не стал бы так утверждать, но удивить парня, угодить ему, было не трудно, поэтому он, наконец, расслабился на своём месте. Намджун включил свой плейлист и так лучезарно улыбнулся Сокджину, что тот неловко поджал губы, и тихо стал подпевать. Художнику польстил их похожий вкус, и он прокрутил колесо громкости, прибавляя звук. Набирая скорость и обгоняя проезжающие машины, Нам ощущал, что шкале счастья скоро не будет предела. Джин прикрыл глаза и стал качать головой в ритм мелодичному сопровождению, его губы укрывали слегка заметную улыбку и манили к себе. Художнику пришлось сильно зажмуриться и снова думать о дороге, пока его счастливый день не закончился катастрофой. Ему нельзя мечтать о Джине, тот слишком резко может отвергнуть. Намджун наслаждался его компанией и ожидал реакции на место, куда он его вёз. За окнами мелькали заснеженные деревья и вечнозелёные ёлки, солнце поблескивало из-за облаков, и день был как никогда чудесный. — Сокджин, — художник шёпотом позвал уснувшего писателя. Тот даже не встрепенулся. «И что мне с тобой делать?» Намджун коснулся его спадавших на лицо волос и заправил за ухо. «Ты прекрасен» . Нам принял решение выйти из машины и дать парню отдохнуть. Посчитав это время самым удачным, он позвонил Юнги. Ему не терпелось сделать шаг первым. Если это обложка для книги Джина, он сделает её бесплатно. Издатель не заставил себя долго ждать и ответил на звонок: — Намджун? Привет, я тебе концепт скину. Посмотри, в твоих ли это возможностях, нужно будет обговорить всё. Если согласен, подъезжай ко мне. Да, хорошо. Нет, сроки не поджимают. Могут быть проблемы с авторскими правами, твои работы сейчас на слуху. Согласен. Условия? Жду в издательстве. Разговор с издателем длился не долго, но условия и задача устраивали, поэтому включив режим полёта, художник шумно выдохнул и посмотрел далеко вперёд. Сзади хлопнула дверь, и Джин, застегивающий куртку, подошёл ближе. — Так, — протянул он и с заинтересованностью продолжил: — что за место? Намджун заговорщически не отвечал и лишь указал в левую сторону от машины. За заснеженными деревьями открывался вид на множество домиков, большинство из которых имели два-три этажа. — Семейные курорты? — саркастично прыснул Джин, до ушей улыбнувшись. Что уж Намджун не задумывал, писатель любил такие места, и скрыть это не мог. Джин рванул вниз по заснеженной дороге, поминутно переваливаясь телом на сугробы, и, ступив на ровную утоптанную дорогу, выдохнул. Он быстро хлопал глазами и ждал дальнейших указаний, пока Намджун высматривал что-то вдали. — Нас должен был встретить проводник. — У меня и так много заряда. — сказал Джин и согнулся слепить снежок. «Шутник», — подумал Намджун и приготовился к атаке снегом, но Джин, к его изумлению, стал рассматривать снежинки на комке снега. Удивительно… Пришлось подтолкнуть Сокджина вперёд, ибо осмотр снега мог длиться ещё долго. Они прошли по пустой аллее, где их уже действительно ждал некто в шубе и в странных сапогах, как позже выяснилось, «валенках». — Вы, молодой человек, даже без шапки. — цыкнул парень, которого всё же получилось рассмотреть за его головным убором. — Я Чонгук, ваш сопровождающий, чтобы такие как вы не смогли спугнуть животных. Джин покосился на Намджуна. Лес, лягушек и грязь он терпеть и любить мог, но о каких животных речь… Какие блять животные? — Олени — дети пугливые. Поэтому держите свои "охи" при себе. Олени? Намджун притянул Джина к себе, перекинув руку тому на плечо. — Не бойся, — хихикнул он. Парни прошли через протоптанные тропинки, и Чонгук вывел их на поле. Где-то виднелись проплешины и ямки в сугробах. Сопровождающий что-то быстро рассказывал, не обращая внимания на то, что заказчики абсолютно его не слышали. — Как тебе вообще это в голову пришло? — изумился Джин, который трясся поджилками и зубами от страха. — Подумал, что это достаточно необычно для первого… — Сейчас стоит посмотреть прямо или ваши деньги прогорят зря. Намджун был готов потерять куда больше, чем он заплатил, если Джин останется с ним наедине дольше одной минуты и не будет проситься побыстрее сбежать. Ему пришлось оторваться от писателя и посмотреть перед собой. Примерно в пятистах метрах от них виднелись массивные широкие рога, позволяющие точно сказать — вожак. Джин застучал зубами ещё сильнее, а когда олень двинулся к ним — застыл. — Представляю вашему вниманию — Тэхён. Самый важный олень здесь. — Звучит обидно. — раздался голос сзади, и из-за дерева в точно таком же «луке», как и у Чонгука, вышел парень. — Это Тэхивес. Но, видимо, кое-кому не терпится назвать меня оленем. Парень прошёл мимо них и оставил после себя шлейф хвойного аромата, не понятно, то ли от нахождения в лесу, то ли от необычного парфюма. — Можете не бояться, он всё равно не подойдёт ближе. — крикнул Тэхён и скрылся за сугробами. — Эй! — прикрикнул парень в валенках. — Ты ничего не забыл мне дать? — Я тебе и так слишком много дал, тебе что, мало? — послышалось издалека, и творческие личности обернулись друг на друга. — Подразумеваю, что нам должны были дать что-то вроде морковки. — Лучше пройти туда, — писатель указал на тропинку вдоль поля. — я лично не хочу никому ничего давать. Намджун прыснул и двинулся следом. Джин гордо пытался идти впереди и, перешагивая не везде устойчивую дорожку, часто спотыкался. Джун начал немного сомневаться в своей идее, но продолжал верить в её лучшее начало. — Как думаешь, олени достаточно боязливые? — Не думаю, что он боится тебя меньше, чем ты его. Джин скорчил гримасу и пошёл дальше. Парням следовало не покидать сопровождающего, но они всё дальше уходили по полю. Джину не терпелось рассмотреть заснеженные деревья, и не отрицая возможности нового фото, он поспешил забраться на пригорок. Художник под видом того, что хочет помочь влезть, захватил его под руку и повалил на снег. Оставшись стоять на своём месте, он громко и заразительно рассмеялся. — Вот как? — раскрыл рот писатель и, еле поднявшись, рванул за убегающим парнем. Намджун кое-как успевал лепить новые снежки, а вот Джин без устали кидал в парня комки снега. Поравнявшись с художником, писатель смог поставить тому подножку и скрыться за ближайшими деревьями. Намджун задорно бубнил проклятья, пока младший Ким всё дальше убегал в чащу. — Осторожнее! — крикнул Нам, смотря, как Джин пытается взобраться на сугробы. Писатель прятался за деревьями и периодически окликал художника.

Найдёшь ли ты меня средь тьмы ночной,

Коль не буду больше я собой?

Отыщу я образ твой, чтобы

Навсегда-всегда мне быть с тобой.

Что-то хрустнуло позади Сокджина и он резко дёрнулся назад. Выступающие корни зацепились за кроссовки, и парень кубарём покатился вниз. Неудачная поза заставила зажмурится от боли, Джин уставился на золотистую морду перед собой. Лёжа в снегу, на спине и, смотря страху в лицо, писатель узрел оленя. Замёрзшая роса на его «усах» сосульками свисала по шерсти, и Джин осознал… — Тэхён? Ты же совсем не страшный, — ошарашенно прошептал он. — Сокджин! — послышался голос художника где-то за деревьями, и Джин поскорее слепил здоровой рукой комок снега и бросил под ноги оленю. Грациозное животное рвануло в лес и исчезло из поля зрения. — Джин! — звал Намджун. Он нашёл писателя лежащим на спине с крайне хитрым лицом, которое также внезапно стало зелёно-болезненным. — Я руку свернул. Ужас в глазах Намджуна не заставил себя ждать, он мгновением оказался возле Сокджина и аккуратно поставил его на ноги, придерживая за спину. «Без лишних движений» — попросил художник, как бы успокаивая себя. Он надеялся, что писатель ещё не понял о его «уязвлённости». Только когда Нам был сильно обеспокоен состоянием парня, он называл того Джином. — Я звоню Хосоку. Хочу быть уверенным, что тебе сразу окажут помощь. Джин лишь пожал плечами и постарался не соприкасаться с больным растяжением. Хотелось попросить Нама отвлечь себя, но это переступало все границы, построенные писателем, поэтому он исподлобья иногда поглядывал на водителя. Хосок уже был дома и встретил парней с ещё большим ужасом в глазах. «Ты что с ним сделал? — орал Чон на художника. — Дальше дома теперь не выпущу!»

***

Хосок уехал на ночное дежурство и оставил Джина на попечительство Намджуна. Художник уже что-то задумчиво переносил на холст, заправляя его разными чувствами, пока писатель изредка поглядывал на него из кухни. Врач заставил того выпить дозу чего-то алкогольного и замотал руку в тугую повязку. В мыслях писателя было ровно ничего, и он радовался, что алкоголь затуманивает его разум. Сейчас он был готов на многое и даже на просьбу, которую посредством некоторых действий можно было бы избежать. — Намджун, ты не сможешь помочь мне в душе? Художник застыл с кистью в руке и исподлобья взглянул на раненного. Словно олень, увиденный Сокджином, Намджун выжидал верного шага. Что ему стоит ответить: "Да, конечно или "Давай как-нибудь сам"? Джун перебирал всевозможные варианты. Он знал, что неловкости ему не избежать, поэтому выжидал сценария Джина. — Я не хочу мочить руку, поможешь с лейкой. — закончил Джин и отправился в ванную комнату. Она находилась, как и туалет, на первом этаже, левее от узкого прохода и лестницы. Художник шумно выдохнул и шагнул в сторону душевой, где младший Ким уже пытался снять футболку. — Давай я. — Намджун коснулся его спины и аккуратно стал стягивать одежду. — Не знаю как ты, — хмыкнул Джин. — а я считаю, сцена интимная. У Намджуна глаза на лоб полезли, но он в ответ лишь улыбнулся. Не стоит подавать вида, что художник не прочь продолжить данную сцену. Уважение, в первую очередь к Джину, и к себе, помогло восстановить рассудок. Намджун повернул парня к воде. — Наклонись, я тебе голову намочу. — Нам посчитал, что переходить на полную баню он не будет, и обмыть Джина выше живота совершенно достаточно. — Спасибо, — протянул Сокджин, и старший Ким смутно осознал, что тот пьян. — Так, — рассмеялся Джун. — комната Хосока снова в твоём распоряжении, отправляйся туда, я тебе позже чай принесу. Джин вяло рассмеялся и, собираясь разогнуть спину, дёрнул плечом лейку. Множество мелких струй окатили Намджуна, и его светлая футболка почти полностью промокла. С лица парня капала вода, он потянулся за полотенцем, накинул его на писателя и сам стянул свою футболку. Джин растирал мокрые волосы одной рукой и не мог оторваться от тела напротив. Сильное, мускулистое и тёплое, оно так сильно начало манить к себе, что Джин, еле успевал подбирать свои слюни и держать лицо. — Я пойду, — писатель впечатал полотенце в Намджуна и рванул наружу. Мокрый Джун только цыкнул ему вслед: «Больше не наливаем». Писатель ещё никогда так не радовался выходу из ванной, он почти вбежал наверх и поспешил закрыть за собой дверь. К своему ужасу, Сокджин широко раскрыл глаза и оглядел сумрачное пространство, освещённое неярким ночником. — Вау, — выдохнул Джин, рассматривая фотографии Намджуна на стеллажах. Его комната мало отличалась от покоев Хосока, видимо здесь всё изначально создавал сам художник. Те же схожие растения, светлое постельное бельё, только сверху накинуто маленькое покрывало, и игрушки на нём выдавали сущность живущего здесь человека. Пьяный писатель невольно окинул взглядом кровать и, не давая отчёта своим действиям, рухнул на мягкий матрас. — А он отлично подошёл бы для… Тут Сокджин нервно сглотнул, и мысли, явно не собирающие покидать его голову, полностью заполнили его разум. Джинсы начали давить на кожу, создавая такой накал завораживающих эмоций в голове парня, что он начал подозревать что-то неладное к Намджуну. — Я… хочу его? Появляться в таком состоянии перед художником было нельзя, да и неловко будет, если он поймёт почему его состояние граничит между ненормальным и крайне выходящим за рамки. Стоит уйти обратно в комнату Хосока, но Сокджин будто бы примёрз к постели художника. Одна вещь не давала ему покоя… Джин сдавил набухающий член и попытался начать ровно дышать. «Ты хочешь меня, » — отдалось в голове, Джин лениво замычал. Парень не убирал с трусов руку и только не осознанно продолжал водить по нижнему белью. «Давай» — монотонный голос вторил снова. Джин больше не мог сдерживаться. Он наскоро стянул джинсы и, успокаивая себя: «Я быстро». Он откинул голову на подушки. Всё пропахло его духами, находится здесь было невозможно — кислород заканчивался. Джин с ужасом вытащил распухший член из уже мокрой ткани. Холодная рука легла на горячую кожу, и стала медленно вводить сверху вниз. Писатель закатил глаза и больше не мог контролировать свои мысли. «Сокджин? Джин… — Намджун тянется руками к его бёдрам, с нежностью раскрывает их руками и целует тыльные стороны бёдер. Проходя губами почти до линии белья, он останавливается и пронзительно ловит взгляд писателя»… Джин змеёй извивается по простыням, он хочет, чтобы именно сейчас художник был в этой комнате. Аромат духов так сильно бьёт в нос, что Джин не может перестать сильнее возбуждаться. «Пожалуйста, — стонет писатель. — быстрее сними с меня эти ебанные трусы. — Намджун откликается и с силой тянет свой ремень, кидая его куда-то на пол. Джин умоляет войти в него и»… — Сокджин, — крикнул Нам, и писатель услышал, как скрипнула лестница. Джин широко раскрыл глаза и вскочил на ноги, поспешно натягивая джинсы. — Какого… — О, — улыбнулся Намджун. — ты комнаты перепутал? — Я, — поспешно вылетел писатель. — да, фотки твои рассматривал. — И дрочил на них? — прыснул Намджун. — Тебе вообще пить нельзя, у тебя состояние слишком… Намджун не успел придумать продолжение, младший Ким спрятался у Хосока и уселся на стоящий там стул. — Какой позор, — мычал он. Возбуждённое состояние и неудовлетворённость ещё не вернули Сокджину рассудок, поэтому он забрался под одеяло, и только краем глаза увидел маленький поднос с конфетами и чаем на прикроватном столике. — Как бы я хотел оказаться на столе, вместо этой конфеты. — хмыкнул Джин. Ему пришлось зарыться под подушки, чтобы наконец-то уснуть. И только дурацкая рука ещё предательски ныла. Намджун нервно цыкнул, вспоминая состояние Сокджина, и взглянул на свою кровать. — Сэми, опять ты бушевала? — он попытался найти свою царскую кошку художник. — Куда опять сунулась? Намджун любил своё животное, и всех животных в принципе, поэтому просто так отсутствие своей любимицы пропустить не мог. Он шагнул к Джину и постучался. Нам открыл дверь и увидел уже сопевшего писателя, и около него распластавшуюся кошку. Парень забрал царицу и на секунду задержался у младшего. «Стоит ли мне отступить?» — подумал он и вышел наружу. Художник сам не мог понять, что он делает, но одно он знал точно — он хочет делать его счастливым, и, если он не нужен ему, если ему без него будет лучше, он отступит.

***

— Так, — вкрадчиво улыбался Юнги, когда Намджун садился напротив него. Переговоры шли в спокойной обстановке, и парни обсуждали предстоящую работу. — посмотри вот эти наброски. Намджун внимательно смотрел на палитру и крайне рассудительно подходил ко всем вопросам. — Единственное, я здесь не наблюдаю более тёмных оттенков. Вы уверены, что его книга несёт собой только светлую часть? Намджун, как и обещал себе, прочитал книгу писателя. И был крайне очарован её содержанием, поэтому имел свою точку зрения на данную обложку. — Я предоставлю несколько вариантов в течение пары недель. Намджун вышел из издательства и уставился на свою машину. Джин, которому полагалось ожидать внутри, стоял снаружи и выписывал какие-то круги на асфальте. — Что ты делаешь? — прыснул Намджун, подходя ближе. — На моей книге будет твоя обложка! Твои картины завораживают меня не меньше Айвазовского. Мне плевать, что скажет Юнги — я выберу сам! Старший Ким рассмеялся и кивнул тому садиться в машину. Сегодня у парней было по плану кино, и заканчивающаяся зима давала им для этого один из самых солнечных дней. Голубое небо кричало о наступлении весны, и поющие птицы радостно махали крыльями на ветках деревьев. Капель, дающая дополнительную атмосферу, заставляла писателя задышать по-новому. — Как продвигаются поиски? — спросил Нам, когда в упор оценивал (по просьбе самого Джина) очередного парня на сайте знакомств. — Никак, — бурчал Сокджин. — Никто даже близко не стоит с твоим характером, а я за месяц жизни с тобой не ощутил абсолютно никакого дискомфорта. — Мне иногда кажется, что мы с тобой истинные. Но это не так, поэтому продолжим. Джин тяжело вздохнул и направил всю свою энергию на телефон, пока Намджун проклинал всё на свете и, заруливая в уже полюбившуюся студию редких фильмов, игнорировал писателя. Отвлечься получилось слабо, ибо позвонивший Чимин что-то яростно начал вещать Сокджину. — В кино едете? — Ага, — хихикнул младший. — Что-то документальное. Вечером, кстати, может схожу… — Куда ты сходишь? — заорал Чим так, что даже Нам услышал. — Взял свои яйца в руки и обратил внимание на сидящего рядом! Джин злобно поморщился. Он понимал лучшего друга, он понимал Намджуна, и он понимал себя. Он желал и хотел художника с тех пор, как Хосок оставил его пожить в своей комнате, пока Чимин с Юнги на курорте, а сам Чон с Мистером Паком отправляется в командировку. «Вам обоим будет скучно, скрасите своё одиночество» — озвучил Хосок, сам видимо прекрасно понимая порывы своих действий. Но Джин был верен своим убеждениям и менять их не собирался.