Will you save me?!

      Юичиро вошел на кухню и, глядя на Мику, жадно пьющего минералку из бутылки, опустился на стул, напротив него.       — Сушняк? — по-доброму усмехнулся парень.       — Угу, — промычал тот, допивая остатки жидкости. — Фух, — поставив пустую бутылку нас стол, Мика облегчённо вздохнул и, изящно прикрыв ладонью рот, закрыл глаза и чуть поморщился.       — Тебе чё, до сих пор хреново? — с опаской осведомился Амане, все же держа на подкорке мысль о возможном отравлении любовника галимым пойлом.       — Нет, — отрицательно мотнул головой Мика. — Все отлично.       — Блин, ну и напугал ты меня вчера, — Юу откинулся на спинку стула.       — Юу, — Мика подпер голову рукой с нежной улыбкой глядя на него, — когда ты перестанешь беситься?       — Когда ты перестанешь меня бесить, шарясь по злачным местам и бухая со своей подружкой, — пробурчал Юичиро.       — Юу, — цокнул языком Мика, не желая сейчас оправдываться.       — Да, ладно, забудь. Я имел в виду твое самочувствие, — снисходительно бросил Юичиро.       — А, — усмехнулся Мика, когда понял ситуацию, — извини, я подумал ты как обычно.       — Да куда там, — закатил глаза к потолку, протянул Амане. «Ну конечно, чё мне психовать? Подумаешь, явился ночью, такая фигня.»       — Откуда столько иронии с утра пораньше? — усмехнулся Микаэль, поправляя закатанные до локтей, рукава водолазки.       — А сам не догадываешься? — ответно осведомился Юичиро, скрещивая на груди руки. — Задолбал я тебя своими упреками, да? И поводов у меня нет? Ты же такой белый и пушистый?       — К чему ты это? — слегка нахмурился Шиндо, совершенно не понимая причины утреннего наезда и недовольства Амане.       — Ай, неважно, — отмахнулся от него Юичиро, четко вырисовывая себе в мозгу картину, что Мика, подвыпив на пару с Акане, мог и позволить себе чего лишнего.       — Юу, лимит твоей снисходительности и доброты весь исчерпался вчера ночью? — с легкой улыбкой, в которой присутствовала доля иронии, осведомился Мика.       — Да ничего он не исчерпался, — Юу резко встал с места. Блядь, да если бы он исчерпался, молчал бы он сейчас и сдерживался? А ведь этот идиот даже не представляет, как Юу извелся вчера, пока ждал его, а потом, пока дождался утра, чтобы выяснить, как он себя чувствует, не плохо ли?       — Тогда прояви еще чуток милосердия и не устраивай мне допросы с утра пораньше, все же мне вчера было так плохо, — последнее слово Мика протянул прямо нараспев, желая извлечь из Амане побольше жалости к себе.       «Бухать надо было меньше, тогда бы и хреново не было», хотел было бросить ему вслух Юичиро едкое замечание, но сдержался, вместо этого, он принялся готовить завтрак. Мика, похоже, пользуясь случаем, сегодня решил не утруждать себя помощью, а просто сидя за столом, с поганой, раздражающей улыбочкой наблюдал за тем, как Юу заваривает им обоим кофе, делает бутерброды в двойном экземпляре, чтобы еще хватило и взять с собой на занятия.       — Девчонки прямо сговорились, — с аппетитом поедая бутерброд усмехнулся Шиндо.       — Ты о чем? — покосился на него Юу.       — Акане меня вчера спрашивала, как я намерен провести праздники, — пояснил парень. — А на днях ко мне и Мицуба с подобным вопросом подкатывала.       — Мика, только вот не напоминай мне сейчас про праздники, — слегка нахмурился Юичиро, памятуя о пропавшем из-за работы Мики, уикенде.       — Юу, ты все еще расстроен, — смутился Мика. — Так подожди, — он приободряюще улыбнулся, — на Рождество, конечно, нет, а на Новый год вполне сможем куда-нибудь рвануть.       — Да не расстраиваюсь я, — натянул простодушную улыбку Юу. — Мне Шиноа тоже мозги по этому поводу клевала.       — А ты что?       — Сказал, не думал еще, — пожал плечами Юу, делая глоток из чашки. — Я и правда, не знаю, что думать. С твоей идиотской работой никаких планов не построишь.       — С моей идиотской работой у нас появились деньги, на которые мы можем устроить просто аховые каникулы, — деловито заметил Микаэль.       — Ага, — фыркнул Юу, — одни на Рождество уже устроили.       — Это форс-мажор, — спокойно высказался в свое оправдание Шиндо. — Зато, господин Ферид, обещал всем прибавку за неудобство и работу в праздники. К тому же, новогодняя неделя полностью свободна. Вот тебе и всё, — цокнул языком Мика.       — Тебя это совсем не цепляет, как я погляжу, — изогнул бровь Юичиро.       — А почему меня должно это цеплять? Ведь как бы там ни было, а Сочельник и Рождество я проведу с тобой, — с мягкой улыбкой проговорил Шиндо.       — Ну да, а еще и с господином Феридом повидаешься, — скептически заметил Юичиро.       — Юу, — бросил на него раздраженный взгляд Мика. — Причем тут Ферид?       — Ну как? — пожал плечами Юичиро и его губы растянулись в слащавой полуулыбке, — хороший человек, интеллигентный, начитанный, а начальник какой великолепный. Грех такого проигнорировать и с праздничком лично, вечерком не поздравить.       — Ты снова начинаешь? — сухо осведомился Мика, сдвинув брови.       — Я только повторяю твои слова, — язвительно ответил Юичиро. — Тебе бы дали волю, ты бы стал на колени и молился на него, как на икону.       — Юу, хватит нести чушь. Я уже устал слушать твои бредни, — Мика нервно встал из-за стола. Достали эти подозрения, упреки, словно он виноват в чем-то. Ну да Батори нравится ему, как начальник, как человек, он уважает его. Этим человеком нельзя не восхищаться, но не более. А по словам Юу получается, что Мика запал на него. Бред.       Обмозговывая эту несправедливую ситуацию, парень стоял около мойки, уткнувшись взглядом в стену и облокотившись о железный край.       — Подумаешь? — фыркнул Юу, но по размышлению, все-же решил сменить тему. — А что ты сказал Мицубе?       — Что трахну ее, — огрызнулся Шиндо.       — Смешно, — изогнул бровь Амане. — А серьезно?       — А серьезно, ничего не сказал, то же что и ты, — Мика развернулся и облокотился о мойку спиной, стараясь усмирить, кипящую внутри досаду. Вздохнув, парень потер рукой лоб.       — Ладно, забыли, успокойся, — Юу тоже встал из-за стола и подошел к довольно раздерганному, на вид, Микаэлю. — Я не собирался заводить эту тему.       «Тем не менее, ты ее завел», Мика устремил на него обиженный и раздраженный взгляд.       — Хорошо, — сдался он, — просто у меня сегодня еще и съемки. Я совершенно не знаю, как дожить до вечера. По правде сказать, я ужасно измотался за последние дни. И вчера с Акане, тупо захотел расслабиться, может и выпил лишнего. Извини, что так получилось, и я заставил тебя нервничать.       — Хватит тебе, че я не понимаю? — Юу отвел взгляд в сторону. Он и сам знал, что Мика слишком загружен, последнее время работой и учебой, а прогулка с Акане была почти что единственным случаем, когда Мика позволил себе расслабиться и немного отвлечься от повседневных забот.       — Но ты же именно этих слов ждал от меня, — слабо улыбнулся Мика, уголком рта.       Юу только фыркнул, снова отведя взгляд в сторону.       — Не нужны мне твои извинения.       — Как раз нужны, — сладкий голос и рука, плавно скользящая по плечам, заставили Юу обернуться.       — Я же знаю, — внезапно решивший сменить тактику, Мика, прижался к Юичиро, поглаживая того по груди, — что вчера я по своей глупости лишил тебя кое-чего и поэтому ты сегодня мечешь гром и молнии. А потому, — он криво усмехнулся, касаясь губами виска и одновременно поглаживая Юу по щеке, — хочу извиниться перед своим Юу-чаном за неудобство.       Юичиро только стиснул зубы, чтобы снова не вскипеть и не послать Мику с его кличками куда подальше. Но разжигать конфликт было нежелательно и совершенно излишне, ведь Мика уже все осознал, а потому он смолчал.       Мика усмехнулся, когда, оторвавшись от своего занятия, взглянул в недовольные зеленые глаза.       — Юу, я тут подумал, — елейно заговорил Шиндо, проводя кончиками длинных пальцев по овалу любовника. — Раз уж речь сама зашла о праздниках… — он выдержал непродолжительную паузу. — Акане говорила, что еще не знает, как будет отмечать Рождество. Она была такая грустная, когда говорила это…       — И? — в момент насторожился Юичиро.       — Кхм-кхм, так это я к чему, — невинно начал Шиндо, глядя куда-то в сторону. — Я тут подумал, что если мы…       «Нет. Блядь, только не это, Мика», внезапно осенило Юичиро, и он с испугом посмотрел на любовника.       — …пригласим Акане к себе? — как ни в чем не бывало, закончил Микаэль.       «Ну, я же просил», мысленно простонал Юичиро.       Обратив наивный взгляд на Юу, который так и замер, будучи не в силах даже высказать свое мнения по этому поводу, Мика не выдержался и засмеялся.       — Юу, ты бы себя видел.       — Фу, блин, Мика, ты у меня дошутишься, — разозлился Юу, ибо за этот краткий миг уже успел пережить самое страшное. Представить, что на их совместном вечере, снова появится эта дамочка и его Мика будет носиться с ней и сюсюкаться, а Юу будет сидеть, как придурок и смотреть на них, было за гранью добра и зла.       — Неужели ты мог подумать, что в этот вечер, я захочу видеть кого-то кроме своего любимого мальчика? — томно прикрыв глаза, игриво улыбнулся Шиндо.       — Кто тебя знает, — буркнул Юу.       — Какой же ты глупый, — не выдержав, Мика несдержанно накрыл губы Юичиро и одновременно, вплетая пальцы в темные пряди, надавливая на затылок и притянув к себе сильнее.              Губы жадно приникают к чужим губам, кончик влажного языка скользит по ним, прося открыть и когда бессловесная просьба выполнена, он проникает глубоко внутрь, вылизывая стенки. Дыхание неровное и хриплое. В такт толчкам, с губ, сквозь поцелуй, срывается пошлый стон и, закрыв глаза, Шинья, комкая простыни одной рукой, другой крепче впивается в плечо любовника ногтями, увеличивая темп.       Срываясь на безудержные стоны, Хиираги, сквозь пелену наслаждения, взирает на любовника на чьем лице, он тоже читает удовольствие. Глен не особо ярко выражает свои эмоции, предпочитая, в отличие от Шиньи, сдерживаться, однако блондин всегда знает, когда его партнеру по-настоящему хорошо. Грязный, мокрый поцелуй связывает их и так не хочется разрывать его, ведь он только добавляет страсти, усиливая наслаждение, получаемое от жарких телодвижений.       И все же отрываясь от чужих губ, Хиираги скользит языком по подбородку и ведет влажную дорожку к шее. Засасывает кожу и отпускает, а после, короткими поцелуями-укусами проходит по острым ключицам. Движения внутри все резче и, закусывая губу, Шинья давится собственным стоном, чувствуя, как внутри все сладостно сжимается. Он приподнимается на руках и, замедляясь, томно прикрыв глаза, с легкой, ехидной усмешкой глядит на Глена, чье тело содрогается под ним, а на лице читает боль наслаждения. Ненормальное удовольствие доставляет Шинье лицезреть любовника в таком состоянии, сильного и мужественного, на первый взгляд и такого беспомощного и слабого, но пытающегося изо всех сил сохранить свой авторитет и не пасть в руки этих постыдных чувств, в постели. Даже наедине с Хиираги, с которым они живут много лет, он не позволяет себе проявить слабость и начать выказывать в открытую свои чувства. Он всегда сдержан. Это так забавно для Шиньи, человека, для которого параметры интимной морали и стеснительности всегда были чем-то несущественным и глупым. Заполучить в партнеры, такого как Глен можно назвать даже, в некотором роде, проклятьем.       Глен жмурится и запрокидывает голову, изо всех сил удерживая в себе гребанный стон, что рвется из глотки и, глядя на его мучения, кривая улыбка на губах Шиньи становиться шире и почти в тоже время он резко и быстро начинает двигать бедрами, вгоняя член на всю длину в тело партнера. Бешено вбиваясь в простату, Хиираги, из-под полуприкрытых век, хищно следит за реакцией партнера.       — Черт, — выдыхает Глен, жадно глотая ртом воздух и невольно цепляясь в предплечье любовника, сжимая почти до посинения в кончиках пальцев. Возбуждение горячим потоком прокатывает по телу, неся за собой самые невероятные чувства и эмоции, заставляя парня содрогаться и захлебываться эйфорией.       Считая, что этого недостаточно, Шинья, накрывает губы партнера — который уже не в силах отвечать ему, только и может, что жарко и прерывисто дышать в рот, — начинает вылизывать полость и ласкать чужой язык. Увлеченный этим занятием, он осторожно ведет ладонью по груди и животу Глена вниз — оставляя тонкие полосы от ногтей на любимом теле, — и накрывает налитый кровью орган. Он ухмыляется, когда любимый вздрагивает и сдавлено шипит. Чувствуя, как его изнемогающий член моментально напрягается и, продолжая поцелуй, Шинья обхватывает затвердевший орган рукой и начинает двигать ею в такт собственным толчкам. Быстрые и резкие движения внутри и снаружи, заставляют Ичиносе изнывать и метаться в столь чувственной и жаркой пытке.       Нависая над любовником, Хиираги, чувствуя, что уже на пределе, продолжает сдавливать орган и размазывать смазку по всей длине, интенсивно толкаясь в разгоряченное тело. В который раз он проводит языком по своим пересохшим, из-за частого, тяжелого дыхания, губам с которых вновь и вновь слетает пошлый стон, когда по мере того как все чаще, будоражащая тело и сознание дрожь стремглав проносится по телу и будто бы оседает внизу живота. Мучительное томление, вынуждает Шинью интенсивней двигать рукой в стремлении получить разрядку вместе с Гленом, ибо внутри невыносимо горячо и нечто прямо разрывает изнутри, уничтожая к чертям понятия блаженства.       Тело уже не реагирует ни на что, разум полностью под властью животного инстинкта. Уже почти ничего не соображая, Хиираги, сдавливая член в руке, входит до упора и, вскрикивая, изливается внутрь и в то же время горячая сперма обдает ему живот. В мгновение ока тело расслабляется, испытывая сладкую негу послевкусия утреннего секса. Тяжело дыша, Шинья, облокачиваясь о предплечья, с легкой, победоносной улыбкой смотрит на Глена, который, закрыв глаза, отходит после оргазма.       — Ты так и будешь молчать? — игриво осведомился Шинья, пропуская темные пряди сквозь пальцы.       — Сколько времени? — с легкой ухмылкой, осведомился Глен, не открывая глаз.       — Почти восемь, — Шинья взглянул на дисплей. — Ну? — парень перевел выжидающий взгляд на Глена.       — Мог бы сказать хоть спасибо или хорошо, — изогнул бровь Шинья.       — Хорошо, — монотонно произнес Глен.       — Вот зануда, — усмехнулся Хиираги. Легкий поцелуй в губы, и он уходит в ванную, все же работу никто не отменял и начальство не поймет оправдания типа, «простите, я опоздал, потому, что мне с утра захотелось потрахаться с моим парнем».       Слегка встряхнув головой и взъерошив рукой, влажные после принятия душа пряди волос, Ичиносе вошел на кухню.       — Давай скорее, а то опоздаем, — спокойно протянул Хиираги, стоя с чашкой кофе у стола.       Лениво наблюдая, как Глен подходит и берет свою порцию напитка, Шинья зевнул и сделал глоток, бодрящей, темной жидкости.       — Сказать по правде, ты меня добил своим рассказом про Мито, — спустя несколько секунд произнес он. — В голове не укладывается, как можно быть настолько назойливой.       — Блин, достала, — потирая переносицу, бросил Глен. — Как мне от нее избавиться.       — Сказать, что мы вместе, — пожал плечами Хиираги и Глен устремил на него презрительный взгляд.       — Она в курсе.       — Ну, если ее не останавливает даже такой откровенный факт того, что ты гей, тогда не знаю, как и быть, — в недоумении покачал головой Шинья. — Ты ее, как только не отбривал, все бесполезно.       — Меня раздражают такие жалкие люди, в которых нет ни капли достоинства. Которые готовы в ногах валяться, лишь бы их выебали, — с омерзением произнес Глен. — Неужели она считает, что своим отвратительным поведением чего-то добьется от меня?       — На войне все средства хороши, — ровно заметил Шинья, делая глоток кофе.       — Отвратительно, — скривился Глен.       — Слушай, — легкая улыбка появилась на губах Шиньи, когда он стал неспешно говорить. — А может ты все-таки женишься на ней? Тогда она от тебя точно отстанет.       — Ты в своем уме? — нахмурился Глен.       — А чего? — хмыкнул Шинья, — может она поживает с тобой недельку, увидит какой ты черствый и сама сбежит.       — А если нет? И ей будет плевать, какой я? — пристально уставился на него Ичиносе. — Ведь она не особо обиделась даже после того, как я унизил ее и фактически назвал шлюхой. У нее нет гордости, и она от меня не отстанет, как бы я себя не вел.       Задумчиво, Шинья потер висок.       — Возможно. Зато, — он ухмыльнулся, — побалуешься качественным минетом.       — Похоже, только для него она и существует, — презрительно сказал Глен, припоминая красноволосую девушку. — И даже если и так, ее минет не стоит того, чтобы я связался с ней. Она мне противна.       — Ну, ясное дело, — усмехнулся Хиираги.       — Черт, — досадливо вздохнул Ичиносе. — Надеюсь, она не скоро появится. Ох, как я хочу, чтобы она уже нашла себе кого-то и перестала лезть в мою жизнь и задалбывать меня.       — Загадай желание в новогоднюю ночь, — хмыкнул Шинья.       — Ты думаешь, Санта взглянется на мои мучения и ниспошлет ей мужика? — усмехнулся в ответ Глен.       — Попытка не пытка, — пожал плечами Шинья.       — Блин, да я уже почти готов сам заняться подбором кандидатов, лишь бы только она оставила меня в покое, — вяло проговорил парень, поднося чашку к губам. — Кстати, — вдруг вспомнил Глен, — раз уж вспомнили о праздниках.       — Ну да, — кивнул Шинья, — я собираюсь к своим, я уже тебе говорил. Только и жду, как решишь, ты. Ехать со мной или нет, или все же решишь провести выходные со своими.       — Похоже, придется. Отец звонил и по разговору я понял, что они с матерью ждут меня, — без особой радости в голосе ответил Глен.       — Ну, я так и думал, — улыбнулся уголком губ Шинья.       — Да нет, — остановил его Глен. — Я не собираюсь зависать у них на все выходные, приеду, поздравлю, не более. Я не хочу там оставаться и выслушивать, как они мечтают, чтобы я нашел себе… — он поджал губы. — Короче, не хочу этого бреда. Так что наши планы, остаются в силе.       — Как знаешь, — пожал плечами Шинья, но мысль, что Глен проведет праздники в кругу его семьи, необычайно грела душу.       Он поглядел на часы, на дисплее смартфона и, отставив пустую чашку на стол, произнес:       — Пойдем, а то еще немного и придется отгребать от начальства за опоздание.              Ожидая пока приготовления на съемочной площадке будут завершены, Микаэль сидел в кресле гримерной и говорил по телефону.       — Да, нет, не решил, пока никаких планов, — глядя на свое отражение в большом зеркале, спокойно ответил он Мицубе, которая снова посчитала своим долгом осведомиться, не придумал ли он, как намерен провести праздники.       — Мика, а что если нам всем пойти в клуб? — предложила Сангу. — Ты, я, Шиноа и Юу?       — В клуб? — переспросил парень. Кажется, теперь понятно, почему девушка так тщательно выпытывала у него, чем он собирается заняться на праздники. Похоже у нее на этот счет оказались свои планы.       — Ага, пойдем, развеемся. Будет весело, мы с Шиноа в позапрошлом году, уже ходили туда, масса впечатлений. Соглашайся, лучше, чем тухнуть в квартире. Ну же, Мика, пожалуйста, не отказывайся. Будет здорово, обещаю, — стала проситься Сангу. — Это Рождество ты не забудешь.       — Ладно-ладно, хорошо, посмотрим, — усмехнувшись, согласился Шиндо. Предложение его не особо порадовало, но с другой стороны, почему бы и нет. Тем более теперь Мицуба от него не отстанет и будет сверлить мозг, вплоть до момента, пока он не обрадует ее положительным ответом, а если и нет, то еще хуже, станет обижаться.       — Ой, как здорово, я так рада, спасибо, Мика. Уверена, ты не пожалеешь. Мы сначала думали пойти на вечер в институте, но, по-моему, там слишком нудно, так что выбор пал на клуб. К тому же на прошлогоднюю вечеринку ты не пришёл.       — Да, я как-то не люблю такие мероприятия, — усмехнулся Мика. Какой там нафиг вечер в универе, когда они с Юу отмечали столь знаменательный день вдвоем. В принципе и сейчас парень подумал, что задерживаться уж слишком надолго они не будут, ни в коем разе, посидят часок другой, а затем, смотаются с Юу домой под любым предлогом и все равно проведут праздник вместе, а для начала очень даже неплохо провести время в дружной компании.       — Да, я помню, ты говорил, — улыбаясь, ответила Сангу, немного удивленная столь быстрым утвердительным ответом Шиндо. — Ах, Мика, я так рада, это будут незабываемые выходные. Уже жду не дождусь.       — Ну что, раз договорились, пока, а то у меня съемка сейчас начнется, — Мика поглядел на сцену, где уже заканчивали подготовку.       — Ага, увидимся, люблю тебя, — весело сказала девушка на другом конце линии и сбросила вызов.       — Черт, — вздохнул Шиндо и опустил руку со смартфоном на колени, — и сколько это будет продолжаться?       По правде говоря, уже чертовски достало изображать эти отношения с девушками, которые становились все сложнее. Ведь ясное дело, они зовут их с собой, не только для того, чтобы просто вместе чисто и невинно отметить Рождество, Мика был готов биться об заклад, что у подружек на этот счет свои планы, а потому нужно будет быть как можно осторожней.       — Микаэла, ой, то есть, Микаэль, э-э, Мика.       Шиндо обернулся, когда позади прозвучал сдавленный голос Лакуса.       — Что? — вопросительно уставился на парня блондин.       — Ничего, просто хочу спросить, — стараясь не смотреть в глаза Шиндо, начал Лакус. — Ты уже в курсе нового заграничного проекта?       — Какого еще проекта? — недоуменно сдвинул брови Мика.       — А, никакого забудь, — выдавливая из себя милую, доброжелательную улыбку, бросил Вельт и без каких-либо разъяснений поспешил уйти. Пожав плечами, Мика снова развернулся в кресле и погрузился в размышления о своих насущных делах. Однако долго размышлять ему не удалось, из плена мыслей его вырвал мягкий голос Батори. Почти неслышно мужчина подошел к задумавшемуся парню и, опустив руки на спинку его стула, слегка склонился.       — Микаэль, когда закончите, зайди ко мне в кабинет.       — Что-то случилось? — парень слегка напрягся.       — Нет, мальчик, просто есть разговор, — приветливая улыбка играла на тонких губах.       — А, конечно, — без каких-либо посторонних мыслей, кивнул Шиндо.       — Буду ждать, — слащаво протянул Батори и, ухмыльнувшись, глядя в зеркало на отражение белокурого юноши, удалился.       Тем временем раздосадованный Лакус, остановился в другом конце павильона около Рене.       — Блядь, вот же сволочь лицемерная, ненавижу, — прошипел он, хватая со стола свою бутылку с водой.       — И что он сказал? — спокойно осведомился парень.       — Сказал, типа, не в курсе, — с дразнящей веселенькой интонацией, процедил Вельт, сделав глоток. — Урод, строит из себя.       — Так может он реально не в курсе? — предположил Симм.       — Да, конечно, — презрительно фыркнул Вельт. — Трахаться с Феридом и не знать о таком, да щас, просто эта высокомерная шлюха из подворотни, считает ниже своего достоинства, разговаривать с нами о таких вещах. Ну конечно, он же любимчик директора, а мы тут все так, мусор.       — Когда ты уймешься? — со вздохом изрек Рене, которому это порядком надоело.       — Когда эта потаскуха свалит отсюда или перестанет вешаться на Ферида, — раздраженно бросил Вельт. — Бесит.       — Странно слышать такое, ты был с ним так любезен, — хитро прищурившись, ухмыльнулся Рене. — Я уж думал, ты захотел поладить с ним.       — А что мне еще, по-твоему, делать? — взбесился Лакус. — Конечно, приходится лебезить перед этим козлом, я же не хочу окончательно лишиться работы. Мне хватает того, что я уже отошел на задний план.       — Батори так и молчит о том показе, который обещал тебе?       — Он уже забыл о нём, — хмуро ответил Вельт. — Дает всякую мелочёвку, а во все нормальные места пихает этого гребанного Шиндо.       — Ну что же, этого стоило ожидать, — смиренно произнес Симм.       — Черт, — фыркнул Лакус и пошел на площадку.              После работы, как и обещал, Шиндо вошел к начальнику. За окнами уже было темно и стильный кабинет, освещался одним единственным светильником на стене. Царящий полумрак ничуть не смутил парня, ибо он множество раз проводил с Батори время именно в такой, можно сказать, интимной обстановке, обсуждая деловые вопросы.       — Вы хотели меня видеть? — закрывая за собой двери, спросил Шиндо, чтобы его появление не оказалось неожиданным, поскольку, когда он вошел, Ферид стоял у окна и никак не отреагировал на его приход.       — Да, — наконец Батори обернулся. На его лице была привычная милая улыбка, взгляд серых глаз, загадочный и величественный. — Я хотел поговорить с тобой.       — О чем? — сразу осведомился Шиндо.       — Присаживайся, не будем же мы обсуждать что-либо на пороге, — усмехнулся Батори, элегантным жестом, указывая юноше на одно из кожаных кресел у стены.       Шиндо не стал возражать и послушно опустился на указанное место, тем временем, Ферид легкой походкой прошел к бару и достал из него бутылку коньяка и пару бокалов и также изящно проследовал к Мике, опустив это добро на стеклянный столик. Шиндо в легком недоумении следил за действиями начальника, откупоривающего бутылку и наливающего спиртное в бокалы, а после протягивающего один из них Мике.       — Ой, что Вы, я не пью, не стоит, — тут же поспешил отказаться он.       — Брось, вечер пятницы, можно позволить себе немного расслабиться после тяжелого дня, — усмехнулся Батори, протягивая бокал Мике.       — Да, но, — неуверенно начал Мика.       — Бери, — настойчиво произнес Ферид.       Нехотя, но Шиндо все же принял его из рук директора. Одобрительно улыбнувшись, мужчина элегантно опустился в кресло, забросив ногу на ногу. Поднеся фужер к губам, он сделал небольшой глоток и, полуприкрыв глаза, блаженно выдохнул, ощутив его терпкость.       — Э, так что Вы хотели сообщить? — держа в руке бокал, вежливо спросил Микаэль. Время было довольно поздним и нужно было возвращаться к Юичиро, который наверняка волновался. Сегодня съемки несколько затянулись, и когда он шел к Фериду, коридоры здания были почти пустыми. Но, тем не менее, отказать в просьбе шефа было нельзя, не только потому, что он его непосредственный начальник, но и потому, что самому Мике нравилось проводить время с этим удивительно интересным человеком и именно поэтому он черкнул Юу смс, предупредив, что задержится, после чего выключил телефон, скорее по привычке, выработанной во время съемок, нежели нарочно.       — Просто хотел поговорить с тобой о делах, — спокойно изрек Батори.       — Я Вас слушаю, — внимательно поглядел на него Мика.       — Нет, Микаэль, ты извини, но так не пойдет, — элегантно коснувшись кончиками пальцев виска, елейно изрек Ферид, глядя на бокал в руках юноши, к которому тот еще не прикоснулся. — Понимаешь, как ты видишь, я уже немного выпил, а вести беседу с нетрезвым начальником несколько не правильно, потому, чтобы не ставить меня в неловкое положение, — его губы растянулись шире, — составь мне компанию, мальчик.       Делать нечего, Мика послушно отпил из бокала спиртное.       — Другой разговор, — разнёсся по кабинету певучий голос. — Что же, Мика, как это не банально прозвучит, но я хочу поздравить тебя, — Ферид надпил из бокала. — Я уже видел результаты работы, мне их прислали по е-мейлу и я могу сказать только одно, я в восторге от того, как ты работаешь. Мне еще ни разу не попадались такие талантливые люди. Я отправил несколько фотографий одному человеку и ему они жутко понравились, и теперь он хочет пригласить тебя стать лицом его новой коллекции в следующем сезоне. Не догадываешься, кто бы это мог быть? — лукаво прищурившись, Ферид поглядел на Мику, который только отрицательно покачал головой.       — Кунихико Моринага, — с улыбкой проговорил Батори.       — Такой человек обратил на меня внимание? — распахнул глаза Шиндо.       — Как меня забавляет твоя наивность, — усмехнулся мужчина. — Тебя все еще поражают подобные вещи, невзирая на то, что сейчас ты почти самый популярный в мире моды и тебе доводилось работать не с одной знаменитостью.       — Да, это так, но, — Мика не мог поверить, — стать лицом коллекции самого известного модельера, невероятно.       — Я же обещал, что позабочусь о твоем будущем, если ты скажешь мне «да», — сладко проговорил Ферид, глядя как пораженный новостью Мика, делает очередной глоток спиртного.       — Я даже не знаю, как благодарить Вас за все, что Вы делаете для меня, — с восхищением поглядев на мужчину, выдохнул Шиндо.       — Вижу, мой мальчик, ты входишь во вкус элитной жизни, — сузил глаза Батори, видя, что Мику действительно обрадовали и поразили его слова.       — Да не то чтобы, — смущенно улыбнулся парень, пока Ферид наполнял его бокал.       — Оставь свою скромность, Мика, она тебе ни к чему, — он, снова откинулся на спинку кресла. — В этом нет ничего зазорного, принимать блага за минимальные услуги и наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях. Зачем вообще жить, если не стремишься к высшей цели? Почему не желать жить лучше? Почему не хотеть подняться над всеми, если у тебя есть такая возможность? Зачем оставаться при этом внизу и перебиваться кое-как, если можно получить всё и сразу?       — В Ваших словах есть доля истины, — делая глоток спиртного, Мика чуть склонил голову. — Но, как бы ни было, а чувствовать себя особенным, популярным… — он покачал головой, — не могу. Это слишком для меня.       — Мне нравится твой ответ.       Шиндо поднял глаза на Батори, чье лицо было почему-то серьезным.       — Мне нравится, что спустя столько времени, ты остался в душе, таким же чистым и невинным мальчиком, которого я увидел на дороге. Пусть теперь внешне твое тело скрывает брендовая одежда, — Батори скользнул взглядом по стильному, подобранному со вкусом, облачению подчиненного, — а не та, жуткая роба, но внутри ты ничуть не изменился.       — Господин Ферид, — парню было жутко неловко от подобных слов, а потому, чтобы скрыть свое волнение, он чаще пил из бокала.       Беззаботный смех Батори раздался и растворился в тишине просторного кабинета.       — Кажется, я окончательно засмущал тебя, мой дорогой, — он усмехнулся и продолжил говорить уже совершенно в ином ключе, затрагивая темы исключительно рабочего процесса, частенько переводя их на свои личные философские рассуждения и интересуясь мнением собеседника на ту или иную ситуацию.       Стрелки часов показывали начало двенадцатого ночи, а уединенная, непринужденная беседа продолжалась. Ферид говорил, увлекая затейливыми речами собеседника, а Мика внимательно слушал, стараясь внять каждому его слову, незаметно для самого себя, напиваясь все больше. Он уже не замечал времени, будучи полностью опьяненным своим шефом, который незаметно подначивал его выпить еще, сам при этом, будучи вполне трезвым.       — Черт, — простонал Мика и закрыл лицо ладонью, когда хотел приподняться, но его не хило повело.       — В чем дело? — тут же по кабинету разлился сладкий голос Ферида. — Что-то не так, мой дорогой?       — Нет, все хорошо, просто, — все еще держа руку у лица, проговорил Шиндо. Мысли путались, было очень сложно складывать внятную цепочку. Он только услышал, как соседнее кресло чуть скрипнуло, и легкие шаги приблизились, а в следующую минуту, чужая рука легла ему на бедро и стала поглаживать.       — Ты должно быть устал? — тихий шепот, около самого уха, горячее дыхание опаляет кожу, — тебе нужно немножечко больше расслабиться.       — Господин Ферид, — чувствуя, как чужие губы невесомо касаются его шеи, как изящная рука скользит по бедру, Мика, закрывая глаза, словно опадает в кресле. Чужие прикосновения так приятны, они расслабляют, словно унося в другую реальность. Сладкий шепот сквозь поцелуи и вовсе туманит, растворившийся в значительной дозе алкоголя, разум.       — Что Вы делаете? — невнятно проговаривает Микаэль, сквозь эту забвенную негу, ощущая прикосновения чужих губ и рук, ласкающих его. Ответа нет, или Мика его уже не слышит? Он может только чувствовать, как каждый поцелуй, каждое умелое касание, затуманивает его сознание, растворяя в прекрасных ощущениях, напрочь, лишая способности трезво соображать. Все словно в тумане.       Его целуют в губы, проникая языком внутрь и одновременно, чужие руки начинает ловко расстегивать рубашку и тут только, почти уже отключившийся мозг Шиндо, подает сигнал. Парень распахивает глаза и на него снисходит понимания того, что он уже почти обнажен, а над ним нависает его начальник, выцеловывая каждый миллиметр его кожи.       — Господин Ферид, что Вы делаете? — отталкивая мужчину от себя, приходит в ужас Мика.       — Мика, мальчик мой, ты прекрасен, — Батори с жадностью припадает к его губам, одновременно пытаясь поскорее избавить юношу от одежды. — Ты самый лучший из всех, кого я только встречал. Мы должны быть вместе. Я без ума от тебя. Все мои мысли только о тебе.       — Нет, подождите, — подобные речи пугают Мику и, отталкивая от себя Батори, он умудряется извернуться и вскочить с кресла. Ферид не особо препятствует ему в этом. Микаэль, будучи не в силах удержаться на ногах, облокачивается о рабочий стол Батори и тяжело дышит, пытаясь привести нервы в порядок. Сердце бешено колотится в груди, ему страшно в этой ситуации. Это неправильно, все то, что произошло. Почему он сделал это?       — Мика, ну куда же ты, — слышит он позади, приближающийся голос и по телу проносится волна страха. — Впрочем, мы можем и тут поговорить.       Фраза звучит над самым ухом и в то же время, влажный язык скользит по шее и проходит за ухом, одномоментно его прижимают к столу и пульс в висках вовсе сносит голову Микаэлю, когда в голове всплывает страшная ассоциация.       Стол, на который его заваливают; фраза, что режет слух; чужое дыхание; язык, скользящий по телу и боль…       Все это острым шипом пронзает сознание, вырывая жуткие глубинные воспоминания из потайных уголков подсознания.       — Нет! — вскрикивает Шиндо и резко разворачивается, с безумным страхом глядя на мужчину перед собой.       — Мика, любимый мой, прошу, не делай скоропостижных выводов, — Батори снова прижимает его к столу, накрывая губы поцелуем, едва касаясь, нежно проводя рукой по безупречному, изящному телу юноши.       — Нет, господин Батори, я прошу, не надо, — сердце бешено стучит, готовое проломить грудную клетку. — Я не хочу, нет.       — Мика, я люблю тебя, я не могу без тебя, ты прекрасен, пожалуйста, не противься. Ты не понимаешь, ты и я, мы должны быть вместе, — сбивчиво проговаривает Батори, сквозь неистовые поцелуи и одновременные попытки стянуть с Мики одежду.       — Нет, господин Батори, я не хочу, не делайте этого, — дрожащим голосом, сквозь слезы, умоляет Шиндо, отпихивая от себя начальника. — Я не хочу. Пожалуйста, дайте мне уйти.       Ферид на мгновенье замирает и Мике этого достаточно, чтобы силы вернулись к нему, и он кинулся к выходу.       — Мика, — Батори бросается следом и хватает парня за запястье.       — Пожалуйста, отпустите меня, — со страхом, смотрит на него Мика, содрогаясь всем телом от ужаса.       — Мика, пожалуйста, не уходи, — умоляюще просит Батори и к великому удивлению Микаэля, падает на колени и опускает руки на талию Мики. — Я не могу без тебя. Я поступил ужасно, но прости меня, это только от того, что ты свел меня с ума.       Говоря это, чуть ли не сквозь слезы, Батори коснулся лбом живота парня.       — Мика, ты даже не можешь представить, что значишь для меня. Прошу не уходи, — он поднял на него умоляющий взгляд. — Не бросай меня, я сделаю для тебя все, что ты только захочешь, но, пожалуйста, не отталкивай меня. Я клянусь, я люблю тебя больше жизни. С самой первой минуты, с самой первой нашей встречи. Я увидел тебя на дороге и мое сердце остановилось. Я никогда такого не испытывал. Я сдерживался, как мог, но здесь и сейчас, я не смог совладать с собой. Ты был так близко, совсем рядом. Ты ангел, спустившийся с небес, и я потерял голову, когда белоснежные перья твоих крыльев коснулись моей души. Мика, я люблю тебя, умоляю, стань моим, я все сделаю для тебя, — он с мольбой глядел на потрясенного парня. — Ты никогда не о чем не пожалеешь, никогда ни в чем не будешь нуждаться, я брошу все к твоим ногам, только прими мою любовь.       — Господин Ферид, Вы что? — Шиндо в полнейшем недоумении, смотрел на Батори, стоящего перед ним на коленях и слезно клянущегося в любви. Страх отпустил, на смену ему пришла полная растерянность.       — Мика, дорогой мой, я люблю тебя, — сдавленно проговорил Батори, не спуская глаз с Шиндо. — Пожалуйста, будь со мной. Не уходи.       — Господин Ферид, я, — Мика не знал, что и делать. Подобная сцена смахивала на дешевый спектакль, и парень просто не знал, как и поступить, будучи полностью растерянным. — Я не могу.       — Мика, умоляю, не говори мне «нет», я не перенесу этого, — с болью в подрагивающем голосе, проговорил Батори.       — Но, господин Ферид, я… я не могу.       — Почему, Мика, скажи, неужели ты совсем ничего не чувствуешь ко мне?       — Господин Ферид, я всегда уважал Вас как начальника, но это совсем другое, я не могу согласиться, — попытался объяснить Шиндо. — У меня есть другой и я люблю его. Простите.       — Мика, но ведь я тоже люблю тебя, — в отчаянии воскликнул Батори, крепче цепляясь за парня.       — Господин Батори, простите, мне очень жаль, но я, правда, не могу ответить Вам, — потеряно ответил Шиндо. — Пожалуйста, простите.       Ферид опустил голову.       — Великолепно, — хмыкнув, неожиданно серьезно проговорил Батори, поднявшись и спокойно с привычной легкой улыбкой взглянув на юношу.       — Что? — не понимая происходящего, воскликнул Мика. Неожиданная смена настроения Батори ввела его в еще большее недоумение.       — Ты великолепно справился, мой дорогой. Я даже не ожидал. Это выше всяких похвал, браво, — тем временем восхищенно проговорил Батори и направился к своему столу, застегивая пуговицы рубашки. — Я надеюсь, ты не станешь обижаться за такой невольный каламбур, но я был вынужден так поступить и теперь я полностью уверен, ты справишься.       — С чем? — в недоумении задал вопрос Мика.       — С ролью, — коротко пояснил Батори, обернувшись. — Я намеревался предложить тебе главную роль в фильме и там ты должен был сыграть вот такой отказ, конечно, при менее эротической обстановке, но так даже лучше, ибо сыграв в таких обстоятельствах, в более чистых отношениях, ты справишься и подавно. Но я не был уверен до конца в твоих актерских возможностях, это очень сложно, а потому разыграл эту глупую сценку, чтобы проверить тебя. Прости, если напугал, но так я работаю. Это мой стиль, ты можешь спросить кого угодно об этом. Тем более мой метод действует, и ты видишь результат, ты был на высоте, проявив себя целиком и полностью. Тебе с легкостью дастся эта роль.       — Господи, так это была проверка, — с облегчением выдохнул Микаэль. Теперь все стало на свои места. Глупость, жуткая глупость, но и она оправдана. Такой человек как Ферид не мог поступить так низко. Все это невозможно, идиотизм. И глупый спектакль в конце, тоже понятен, всего лишь отрывок из фильма.       — Ну, разумеется, глупыш, — усмехнулся Ферид, опираясь на край стола. — Неужели ты подумал иначе?       — Если честно, то… — Мика судорожно сглотнул и серьезно взглянул на шефа. — То есть на самом деле Вы…       — Нет, — с улыбкой, утвердительно изрек Батори, когда Мика попытался уточнить его отношение к себе. — Мальчики несколько не мой профиль. А тебя я ценю исключительно как человека и прекрасного сотрудника, но не более.       Ферид подмигнул ему.       Невероятное облегчение пронеслось по телу Микаэля и он, наконец, расслабился, ибо причин не верить словам шефа у него не было. От пылкости и страсти не осталось и следа, снова деловой и официальный тон и никаких поползновений. Очевидно это сам Мика дурак, раз повелся на такой детский розыгрыш.       — Собственно, я и позвал тебя к себе, чтобы обсудить детали, касательно нового проекта, — Ферид обогнул стол и присел в свое кресло, указывая Мике жестом сесть напротив.       — Вы имеете в виду этот фильм, — все еще тая в душе опасения, Микаэль, застегнувшись и заправившись, прошел к креслу.       — Ох, Мика, мне так неловко перед тобой, — с сожалением и виной во взгляде, следя за действиями парня, изрек Батори. — Я, правда, не хотел пугать тебя. Но, я никогда бы не подумал, что ты так остро отреагируешь, а потому ты не представляешь каким подонком я себя чувствую.       — Не говорите так, ничего страшного, все хорошо, — попытался улыбнуться Микаэль.       — Тогда забудем об этом? — предложил мужчина и юноша утвердительно кивнул.       — Да, речь идет о дорогостоящем фильме, — по-деловому заговорил генеральный директор, выдвигая шкафчик стола, — съемки которого будут проходить в Нью-Йорке.       — В Нью-Йорке? — с удивлением переспросил Мика.       — Именно, — кивнул Ферид, — всего месяц, не больше. Но зато прекрасный гонорар, съёмочный павильон и пятизвездочный отель. Вот сценарий.       Он протянул парню папку. Быстро ознакомившись с информацией, Мика пожал плечами.       — Соглашайся, мальчик, это прекрасная возможность для тебя. Отказываться слишком недальновидно и глупо. Ты справишься. Просто подпиши соглашение, и ты действительно станешь звездой телевидения, — Ферид опустил перед Микой очередную бумагу.       Взяв в руки лист, Микаэль внимательно просмотрел договор, а после серьезно поглядел на начальника.       — Соглашайся, — с улыбкой, мягко сказал Батори.                            — Черт тебя дери, Мика, — Юичиро с порога набросился на Шиндо, явившегося домой чуть ли не за полночь. — Где ты опять был?       — Юу, прости, сегодня сумасшедший день, я дико устал, — чувствуя себя, как никогда, разбито, Мика сбросил с себя куртку и пошел прямиком в спальню. — Я не могу разговаривать. У меня нет сил.       — Твою мать, ты чё теперь каждый день намерен приползать домой пьяным? — Юу залетел следом. — Ты где был? Опять со своей подружкой? Нахрена мобильник выключил?       — Юу, хватит, — Шиндо завалился на постель. Невероятно дерганый день наложил солидный отпечаток, и хотелось, как можно скорее уснуть. Тем более, после большого количества выпитого, спать хотелось и подавно. Он уже ничего не соображал.       — Я был на работе, ничего такого, — еле ворочая языком, ответил он.       — Я знаю, но почему так долго, что ты там делал все это время?! — разъяренно зашипел Амане.       — Юу, — уже сквозь сон пробормотал Микаэль. — Меня пригласили сниматься в фильме и через несколько дней я улетаю.       — Чего? — распахнул глаза Юичиро. — Что ты сказал? — он кинулся к Шиндо, но тот уже спал. — Мика, чтоб тебя, объясни, что ты имеешь в виду, какой, нахрен, улетаю?! — Юу попытался растолкать его, но тщетно. Тот был в глубоком сне и смог только невнятно что-то пробормотать.       — Что за бред? — Юу отошел от постели. — Что он несёт? Чертов, Мика.       Брюнет вышел из спальни, не зная, как теперь дожить до утра, чтобы подробно расспросить любовника о его неожиданном заявлении. Только и успокаивало, что Шиндо пьян в стельку, а в таком состоянии чего только не наговоришь и утром все может оказаться совершенно иначе.