Случайно всю Вселенную

      Вопреки всему, Женю тревожит то, что Миша так долго не появляется на базе.       Понятно, что в этом самом по себе нет ничего страшного. Что некоторые спортсмены ещё до сих пор не добрались до сборов, и это нормально, а, например, Ваня с Сашей, по слухам, вообще планируют тренироваться в Москве вплоть до самого Пекина. Но почему-то именно когда Женя думает о Мише, в висках начинает звенеть тревожный колокольчик: это неправильно, что Миши до сих пор нет, он должен здесь быть, иначе случится страшное.       Оно и происходит. Именно такое, страшное, особенно паршивое тем, что Женя даже узнаёт об этом как-то не по-человечески. Просто машинально тыкает в экран телефона, открывая очередное что-то из бешено летящей новостной ленты — а в следующий миг застывает на месте, как окаменевший, потому что ноги идти отказываются.       У Миши ковид. Его заменяют. Вот так просто.       Это похоже на беспощадный удар по голове. Как будто к затылку сперва приложили подушку, а потом сквозь неё с размаху съездили утюгом: очевидной боли нет, но затылок тяжело ноет, из головы напрочь выбито всякое равновесие, а то, что удержалось — перемешано до состояния полной растерянности. Если радость от попадания на Олимпиаду где-то и была, она совсем затерялась в чехарде переживаний. Вместо того, чтобы радоваться выпавшему шансу, Женя отправляет Мише кучу заполошных сообщений, то ли тридцать, то ли вообще триста, разной степени глупости, от «это точно ковид?» до «сдай ещё, вдруг ложноположительный». Он сам заторможенно понимает, что раз провели такую торопливую замену и даже в запасных Мишу не оставили, значит, наверное, всё-таки действительно ковид и всё серьёзно. Но понимает словно издалека, так, будто это и не в его голове эта мысль, а в чьей-то чужой, посторонней совсем. И внутри всё мечется кто-то отчаянный, перепуганный, и вопит про несправедливость, и не заглушить его никак. Сверх уже написанного Женя отправляет Мише штук десять «поправляйся» и примерно столько же «прости». И подозревает, что уже балансирует на грани чёрного списка, потому что нормальные люди не спамят сообщениями так неистово.       Он всё ждёт, надеясь на чудо, что вот-вот прилетит опровержение, которое всё исправит и вернёт как было. Но и на следующее утро ничего не меняется, и истошный вопль «несправедливо» внутри всё никак не затихает.       Никогда бы не подумал, что от исполнения олимпийской мечты будет так тошнить.       На ближайшей же тренировке Женя едва не ставит рекорд по идиотизму: он пытается забыть, как собственные программы катать. Спасает то, что он уже повторял их не раз, и не два, и даже не двадцать. Большую часть движений тело механически помнит; мышцы оказываются умнее бестолковой головы. Голова как будто всё вообще растеряла после такой оплеухи, саму себя включая — как в кэрроловской Алисе: голову с плеч! — и чудом на шее держится до сих пор, а не летит по воздуху, кувыркаясь.       За неспособность сосредоточиться Женя выхватывает порицание от тренеров, а за пределами катка его аккуратно, но настойчиво берёт за ворот олимпийки Марк.       — Жень, никто не обрадуется, если ты на старты выедешь в разобранном виде. Включая Мишу, — напористо говорит он. — Знаю, ситуация… ну, кривая, мягко говоря? Очень мягко говоря? Но от этого — ты только не обижайся, пожалуйста, — от этого ты ещё более не вовремя придумал опускать лапки.       — Я не опускаю, — сердито огрызается Женя. От внезапной претензии тошнить начинает ещё сильнее: чёрт, так вот как он, оказывается, выглядит со стороны. Как размазня.       Он не сдаётся вовсе, это не так, неправда! Ему только выдохнуть нужно, а потом вдохнуть, ему только воздуха бы глоток, потому что собственными рёбрами так сдавило, что не расправить их, не вздохнуть нормально. Только голову бы в порядок привести, потому что в голове сейчас перевёрнуто всё, ничего в ней не найдёшь.       Он не в порядке, это правда, потому что внезапными перестановками ощутимо придавило, — но определённо не «опускает лапки». Нет уж.       — Воу, не кусайся, — Марк примирительно вскидывает ладони. — Я без наезда. Что, ты всё-таки обиделся? Прости! Мне показалось, если тебя начать жалеть, только хуже получится, потому что размажет совсем. А так — вон как ты бодро отбиваться стал. Кусаться начал. Ожил сразу. Я просто хочу, чтобы как лучше. Мир?       Женя невольно улыбается углом рта. Это очень похоже на Марка — откачивать потенциального конкурента и подставлять серенькому волчку беззащитный бочок, оправдывая это тем, что волчок зато точно живой, раз пытается бок откусить до самого плеча.       — Считаю молчание и лыбу знаком согласия, — тут же сообщает Марк. И тянет за рукав, всё так же настойчиво, но уже умудряется делать это совсем с другой тональностью, вот сейчас уже со всей очевидностью — «без наезда». — Пойдём. Подумаешь о чём-нибудь другом ещё. Не знаю пока, о чём, но сейчас что-нибудь тебе придумаем. Загоняться вредно для здоровья, ты знал? Для психического, ага. Вот кирдыкнется у тебя психика накануне стартов, и что мы все будем с этим делать? Не-не, надо это пресекать.       Они находят Андрея и Камилу, которые заняли стол для настольного тенниса. Камила не очень умеет играть, но компенсирует это честной старательностью, с которой лупит по мячу, а Андрей как будто больше старается удержать мяч в игре, чем выиграть. Рядом есть ещё один свободный стол, но Марк упорно тащит Женю к Андрею с Камилой. И предлагает: — Ребят, а давайте вчетвером? Два на два?       Камила откладывает ракетку и забавно морщит нос.       — Да я и один на один пока не очень справляюсь, — неуверенно говорит она.       — Так вдвоём и проще! — уверенно заявляет Марк. И доказывает: — Ты, выходит, получаешь помощника, который помогает тащить партию. Чем плохо? Наоборот, хорошо!       — Вот и иди тогда помогай. Раз помощником назвался. Инициатива наказуема, — почти ласково говорит ему Андрей. И крепко шлёпает замешкавшегося Марка ракеткой пониже спины: — Давай-давай, не отлынивай!       Первую партию Андрей и Женя выигрывают, причём с приличным отрывом. Камила бьёт сильно, но всегда почти по центру, с её ударами справляться не сложно. От Марка проблем больше, он периодически выдаёт сложные мячи, то над самой сеткой, то прицельно в угол стола, откуда их уже откровенно тяжело вытаскивать. Впрочем, Женя чаще тащит, чем нет, самым краем ракетки иногда. Он прекрасно осознаёт, что в нападении от него толку немного, и что его основная задача — очки не отдавать, чтобы хотя бы Андрей те очки набирать мог. По счастью, очень быстро выясняется, что Андрей и впрямь может: в нём включается азарт, и из него начинают в огромных количествах выскакивать коварные кручёные, которых с лихвой хватает для победы.       — Смена составов? — предлагает Андрей по окончании партии и смущённо розовеет ушами. Ему как будто стыдно выигрывать и понимать, что если ничего не поменять, то почти наверняка победы и продолжатся.       Ни у кого возражений нет, поэтому они сдвигаются вокруг стола по часовой стрелке, и Женя оказывается по одну сторону с Камилой.       Камила уже сразу смотрит на него виновато и тревожно одновременно. Она видела, что в предыдущей партии игру тащил ни разу не Женя, и явно понимает, что на фоне Марка и Андрея они сейчас выглядят аутсайдерами.       — Мы проиграем, да? — тонко уточняет она.       — Для начала мы посопротивляемся. А там видно будет, — возражает Женя. Базовый план у него всё такой же: очки максимально не отдавать и стараться по возможности их набирать. Первую задачу на себя взвалить ещё можно, со второй надо что-то придумывать.       Пожалуй, у него всё-таки есть одна идея, когда он тихо уточняет: — Ты можешь попробовать бить не по центру, а вбок? Чтобы ближе к краю стола?       Камила мгновенно ухватывает элемент заговора в этом негромком вопросе. У неё с надеждой загораются глаза, и она обещает: — Я попробую! Только не уверена, что в стол попаду, но я попробую.       Первые два раза она действительно лупит мимо. Затем в игру безжалостно включается Андрей и начинает опять бросаться кручёными. С первым Женя не справляется, второй, рыча, выцарапывает почти из-под самого стола — эй, да ладно, у них с Камилой и так игра прихрамывает, сейчас бы ещё кручёными их топить!       Он не успевает нормально вернуться к столу до следующего удара, да и правила в любом случае не позволяют помочь, и Камила остаётся на приёме одна.       У неё получается неожиданно восхитительная, неберущаяся «сопля», чиркнувшая по самому краю белой линии.       — Что это было? — возмущённо вопит Марк и убегает за далеко отлетевшим мячом.       Лично Женя считает, что всё было прекрасно. Он показывает Камиле большой палец и твёрдо говорит: — Лучшая! Так и лупи их дальше!       Воодушевлённая Камила вколачивает ещё две такие же красивые «сопли» подряд, одну за другой. И кокетливо замечает, прокручивая ракетку в ладони: — Знаете, а мне начинает нравиться настольный теннис. По-моему, у меня неплохо получается.       — Потому что кто-то, не будем тыкать пальцами, насоветовал тебе на нашу голову, — вздыхает Андрей. Добавляет беззлобно: — Чёрт безрогий.       С таким званием Женя не спорит. И вообще считает, что, раз Андрей и Марк играют настолько лучше, в партии с ними мало что может считаться читерством. Кроме совсем уж подлых приёмов, но здесь явно не тот случай.       Дальше игра скатывается в рубилово и приобретает ярко выраженный оттенок мяса. Счёт качается то туда, то сюда, никак не фиксируя преимущества ни на чьей стороне. Марк и Андрей в азартном угаре бросают в бой все лучшие удары; Женя в ответ старается включить лучшую защиту и тоже пытается подкручивать мячи. На фоне того, что вытворяет Андрей, это детский лепет, но пару раз Жене удаётся застать Марка врасплох и вырвать очко. Камила царит над полем натурально хищной птицей, каждый летящий в её сторону мяч готовая вколотить в край стола без пощады.       Марк так же без пощады настроен их отбивать и, упрямо погнавшись за очередной хлёсткой «соплёй», врезается в соседний стол — отчего у стола незамедлительно разъезжаются ноги.       — Помогите! — вскрикивает Марк и, забыв про мяч, бросается ловить уже мебель. — Меня побьют за порчу казённого имущества!       Партию приходится оставить. Пока Женя и Андрей, забравшись под стол, разбираются, в каком месте у него решили схлопнуться крепления и как теперь это всё чинить, Марк под тем же столом сидит и держит его на себе, упираясь в столешницу макушкой.       Рядом Камила потыкивает его ракеткой в бок.       — Ты ведь это специально устроил, сознавайся, — напирает она. — Специально, чтобы все забыли про счёт! Потому что мы с Женей почти у вас выиграли! Так? Так или не так?       Марк вместо ответа ржёт до слёз, ничуть не обижаясь, и стол у него на макушке ходит ходуном.       Потом они всё-таки доигрывают, и Марк с Андреем предсказуемо вырывают победу — но совсем не обидно, потому что никак нельзя сказать, что они выиграли в одни ворота и без борьбы.       Ещё позже Жене приходит эсэмэска от Миши, совсем не злая и ободряющая, с наказом «борись как лев, не сдавай державу».       Женя уже почти не думает о плохом.