Затяжной прыжок

      

***

      

      Гвардеец шёл медленно, едва переставляя ноги. Следом волочилась Сестра Битвы. Следы от техники еретиков продолжали тянуться бесконечным полотном, на котором было невозможно ориентироваться…       Изредка попадались следы сопротивления последних сил Империума: трупы, подбитые танки, воронки от взрывов… Всё это тщательно исследовалось на предмет съестных припасов. Иногда парочке путников везло, иногда нет.       От голода крутило желудок, а в голове звучал приглушённый похоронный марш…       — Всё… — наконец буркнула Катерина Терезия и рухнула на землю.       Ганс обернулся и, сконцентрировав остатки сил, ринулся к телу девушки.       Та смогла лишь снять шлем и начать жадно глотать воздух.       — Что случилось?! — прошептал гвардеец.       — Ноги… Отнялись. Дышать… Тяжело.       — Дыши ровнее… Это всё от усталости. Ты справишься.       — Заткнись, Ганс… Мы идём уже которые сутки, а впереди лишь следы тех, с кем мы должны были сражаться… Император оставил нас. Ему на нас наплевать. Мы никуда не придём…       — Послушай, всё будет…       — Заткнись, Ганс. Я просто больше не могу…       — Меня зовут не Ганс, — вдруг произнёс солдат и рухнул рядом.       Сестра Битвы повернула голову и посмотрела в карие глаза, подёрнутые тенью шлема Имперской Гвардии.       — И как же тебя зовут?       — Габсбург фон Алефельд.       Взгляд Катерины Терезии гулял от шрама над бровью до носа с аристократической горбинкой.       — То есть всё же из этих, да?       — Из нобилитета? Так точно, — ответил гвардеец.       — И как тебя занесло в Имперскую Гвардию? Ну, на самом деле.       — Как… Как и всех: массовый призыв. Сначала на нашем мире подняли десятину, а потом просто забрали почти каждого пятого. И парней, и девушек, и подростков, и крестьян, и знать…       — А потом? — спросила Сестра Битвы, закрывая глаза.       — Мир выжил. А я попал в «учебку». Год маршировал на плацу, ещё полгода на барже, потом два с половиной воевал с орками в забытой Императором системе. Оттуда меня комиссовали из-за ранения. Голова болит до сих пор и одним глазом вижу хуже, чем другим… В госпитале подрался с офицером, и меня, недолеченным, отправили в «штрафники». Два полных цикла там, и меня «за хорошую службу» перевели в шестьдесят восьмой полк линейной пехоты… Полгода назад это было, примерно… Ну, дальше ты знаешь…       — То есть на этом мире ты два с половиной?       — Вроде того.       — Я думала дольше…       — Почему?       — Нам говорили, что этот мир всегда был подвержен Ереси. Постоянные восстания гражданских и СПО, демонические прорывы… Брехня.       — Она самая, красавица…       — Я всегда думала, что мне предстоит стать героиней, если не Имперской Хроники, то хотя бы собственного Ордена, мечтала, что буду убивать Еретиков во славу Его, что буду… Сейчас это всё не имеет значения. Я лежу в своём силовом доспехе, не в силах пошевелиться, и меня убьёт банальное обезвоживание…       — Не убьёт. Я что-нибудь придумаю…       — Не придумаешь, Ганс. Нас спасёт только чудо…       — Ну, ты же Невеста Императора, я уверен, что Он не оставит тебя в беде…       — Меня? Оставит. Помнишь, я говорила про шрам под левой грудью? Мне он достался от Канонессы. Я нарушила Устав. Меня бы подсоединили к Машине Покаяния, но вступилась Сержант… И вот я здесь. Неуверенная ни в чём. Бессильная…       Слеза скатилась по прекрасному лицу.       — Да ладно тебе…       — Жизнь свою отдаю Императору, молюсь, дабы принял её Он… — по привычке начала шептать Катерина Терезия.       — Силу свою отдаю Императору, молюсь, дабы не лишил её меня Он… — продолжил Ганс, закрывая глаза.       — Кровь свою отдаю Императору, молюсь, дабы утолила она жажду Его…       — Тело своё кладу на алтарь битвы, молюсь, дабы Он даровал мне благородную смерть…       «Молю его о защите, отдавая взамен всё, что меня составляет…»       Последнюю строчку Сестра Битвы и Имперский Гвардеец читали вместе, прокручивая в голове всю свою жизнь, полную войны. Потому что в мире, в котором они живут есть только война… Но не с еретиками, не с ксеносами, не с мутантами, а с самими собой. Им просто не повезло…       Габсбург фон Алефельд и Катерина Терезия лежали на земле под палящим солнцем и ждали конца.              

***

      

      Лёгкое, но ощутимое похлопывание по щеке наконец привело солдата в чувство:       — Ваше звание и часть?       — Первое отделение третьего взвода второй роты шестьдесят восьмого полка линейной пехоты, — пробурчал имперский гвардеец, поднимаясь на койке.       Перед ним на стуле сидела женщина в форме комиссара. За её спиной стояли два солдата в полной флак-броне, сжимая лазганы. Медик стоял в дверях.       — Шестьдесят восьмой? Вы вроде должны быть в резерве…       — Нас перебросили. Фронта нет. Остатки шестьдесят восьмого уничтожены, мэм, не удивлюсь, если я — последний выживший…       — Что вы делаете один в тылу сил Имперской Гвардии, солдат?!       — Повторяю: фронта нет и, последнее, что я помню, это то, как пытался вернуться в расположение союзников, двигаясь по следам бронетехники противника.       — В каком смысле? — хмыкнула комиссар.       — Если вы объясните мне ситуацию, то я смогу ответить на ваш вопрос, настолько развёрнуто, насколько это вообще возможно.       — Я — комиссар Имперской Гвардии, приписанный к двести тринадцатому разведывательному полку. Мы прибыли на баржах с подкреплением для сил Имперской Гвардии, размещённым на этом мире, ведущем войну с Ересью. Мой полк высадился в квадрате, указанном Верховным Главнокомандующим, и по нашим данным в близлежащей округе можно развернуть крупномасштабную высадку, так как фронт пролегает в нескольких квадратах ближе к…       — Простите, товарищ комиссар, но я вас прерву. Фронта больше нет. Последние силы из имевшихся у командования были брошены затыкать бреши в обороне, но этого оказалось недостаточно. Там, где вы меня подобрали несколько дней назад прошли Еретики, и о том, где они сейчас я не имею представления…       — То есть вы хотите сказать, что мой полк сейчас в тылу, но не у Имперской Гвардии, а у…       — Именно, — буркнул Габсбург фон Алефельд, глядя на суровое лицо, — Простите… Мэм, так точно, мэм!       Комиссар встала и вышла из комнаты, крича куда-то в коридор: «Соедините меня с полковым, это срочно, мать вашу!»       Медик, жавшийся к стене, наконец подошёл к гвардейцу и спросил:       — Как себя чувствуете?       — Лучше.       — Лучше, чем что?       — Лучше, чем после удара об землю.       — Вас били об землю?       — Да, года три назад. Орочий ноб.       — Что последнее вы помните?       — Как лежал на земле и молился Императору о Чуде.       — Что ж… Чудо произошло. Я проведу ряд тестов, поставлю вам несколько капельниц, сделаю уколы и будете краше прежнего!       — Спасибо, док…       — У вас было серьёзное обезвоживание, но это мы уже исправили. Полежите ещё денёк и…       — Простите, — перебил врача солдат, — но со мной была… Девушка. Где она?       — Галлюцинации могут быть последствием обезвоживания.       — В смысле?       — С вами никого не было, молодой человек. Солдаты из двести тринадцатого нашли только вас…