Пожалуйста, Грейнджер!

7 курс. Гермиона быстро шла по коридору, почти бежала в сторону Астрономической башни. Через пять минут у Драко заканчивались дополнительные занятия со Снейпом и, значит, он опять придёт на их место… Девушка мечтательно улыбнулась своим мыслям и резко вздрогнула от властного голоса за своей спиной. — Мисс Грейнджер я бы хотел пригласить вас в свой кабинет. — Гермиона быстро кинула взгляд в глубь коридора и опять перевела его на профессора. –Да, сэр! Шли молча. Из-за тишины каждая минута превращалась в пытку, а в голову лезли нерадостные мысли. А что если…? Но поток бессвязных мыслей грубо прервали, распахнув перед ней дверь. — Проходите, мисс Грейнджер, и перестаньте уже так безжалостно насиловать свой мозг. — мужчина разместился в кресле у камина и кивком предложил сесть. — Нет, нет, юная леди, ваши оценки в надлежащем порядке, а так ненавистные вам Пожиратели не пробрались школу. Дело касается мистера Малфоя… Присела она как раз вовремя, потому что ноги отказались слушаться, а по телу пробежала липкая волна страха. Северус Снейп никогда не отличался мягкостью характера, вот и сейчас не считал нужным церемониться с заигравшимися в высокие чувства детьми. Будучи преподавателем Хогвартса более двадцати лет он видел каждого ребёнка насквозь. Почти предугадывал их будущее. Обычно было плевать, но, смотря в серые глаза крестника, его накрывало отчаяние. Он видел в нем себя, еще молодого и бунтующего против правил жестокого мира. Снейп сжал челюсть почти до противного, режущего уши скрипа зубов. Потому что он почти полностью был уверен, что здесь не будет счастливого конца. Он — Пожиратель смерти (пускай и насильно), а она яростный боец против зла на стороне Ордена. Им просто не выжить вместе, потому что они просто дети. А дети так гибки, что в какой-то момент безропотно подстраиваются под предлагаемые им обстоятельства. Но он должен был помочь. Так хотел бы Дамблдор… Да что уж! Так хотела самая тайная часть его души, все ещё безумно любящая Лили… Которая никогда не было его. Мужчина ценил этот дар безбрежного чувства. Светлая тоска по давно ушедшей женщине все ещё посещала его глубокими вечерами, когда, вместо холодного кабинета, наполненного документами, тетрадями и прочим хламом, хотелось очутиться в нежных объятиях любимой женщины, которую он бы до безумия любил, как ту, другую, и которая бы стала матерью Их детей. Но Лили — Эванс-Поттер, всё так же упорно стояла перед глазами расплывчатым образом, призраком. И война, вечная и до омерзения затянувшаяся, мешала ему хоть на мгновение приблизиться к мечте и встрече с Ней. Он нахмурил и без того пролегший морщинами лоб и ещё раз смерил девушку своим строгим взглядом. — Я знаю о вас уже давно: признаться, мистер Малфой разочаровывает меня, делая удручающие успехи в окклюминации. Вы должны понимать — однажды это подставит его по удар и… Вы знаете, чем это окончится. –Но, сэр… Он перебил её взмахом руки и, будто решаясь на что-то, нервно стал расхаживать по кабинету. — Мисс Грейнджер, поймите меня правильно, — он чуть запнулся, но тут же продолжил, — сейчас, я сделаю вам одолжение, но не ради Вас, а ради Драко. Я согласен проводить для вас внеклассные встречи, на которых я постараюсь научить вас всему тому, чему уже несколько недель безрезультатно учится мистер Малфой. Хоть один из вас должен быть в состоянии защитить свой мозг… Гермиона недолго раздумывала над ответом, он и так лежал на поверхности. Решимость переполняла её, плескаясь в карих глазах. — Мистер Малфой не должен знать об этом… Грейнджер, я надеюсь на ваше благоразумие. Теперь, большую часть времени Гермиона пропадала в кабинете директора, тренируясь и делая весьма значительные успехи. Теперь, профессор и по совместительству директор Хогвартса Снейп не казался ей таким бездушным и холодным. После занятия она всегда бежала на их место и просиживала с Драко до рассвета. Но сегодня все изменилось. Воздух враз стал тягучим, а ветер набрал силу и выл, носясь по крышам. Природу ожила, как будто противясь чему-то тёмному. — Мисс Грейнджер, — Снейп остановил после занятия ученицу. — сегодня за вами придут из Ордена. Гермиона знала, что Снейп был с ними. Радость вспыхнула в янтарных глазах и тут же погасила. Драко. Как теперь он без неё? И она без него. А Снейп, чёрный холодный памятник, знал, чувствовал какая борьба происходит внутри неё. — Я научил вас всему, что мог дать за столь которое время. Но мистер Малфой… Гермионе не нужно было рассказывать об этом: она прекрасна знала, что ему все ещё не поддаётся эта сложная наука. Ей было тоже очень-очень сложно. — Вам придётся стереть ему воспоминания о себе. Драко не сможет защититься от проникновения в свой мозг. Он больше не произнёс ни слова, но додумать логическую цепочку не составляло труда. Безжалостную правду Гермиона знала, что директор прав, нельзя оставить хоть каплю памяти о первом его занятии. Любящие люди слабы, но ей есть за кого бояться, а значит она должна помочь ему. Башня встретила её холодом и насквозь пронизывающим ветром, прямой спиной Драко, его взволнованным взглядом — девушка мягко, через силу улыбнулась ему, заставляя поверить в что-то настолько нелепое, как безопасность. Малфой улыбнулся ей в ответ, обнимая и касаясь губами её непослушных волос. — Я думал, что ты уже не придёшь сегодня. — он отстранился и заглянул ей в глаза, пытаясь найти ключ к разгадке своих вопросов. — Тебя что-то беспокоит? — Нет, что ты! — она почувствовала, что ложь слишком явная: это заставило Гермиону опустить глаза и судорожно вздохнуть. Она перевела тему — Как твои успехи в занятиях со Снейпом? Драко прошёлся вдоль стены и опустился на большой камень, накрывая его согревающим, головой приглашая присоединиться к нему. Гермиона доверчиво положила голову ему на плечо, все ещё ожидая ответа. — Я не могу. Освоить окклюменцию — это… — юноша вздохнул, а Гермиона подавила рвущийся наружу вопль. Ей жаль, что Снейп такой проницательный. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — она с надеждой заглянула в его бездонно-серые глаза, и сердце затрепетало оттого, как прекрасен был Драко сейчас. Полностью искренний, снявший все маски. — Знаю… — он помедлил на что-то решаясь и, притянув к себе, накрыл её губы горьким поцелуем. Его аристократически тонкие пальцы сжимали её талию почти до синяков, как будто он чувствовал, что сегодня — прощание. Как будто пытался удержать её, то мягко покусывая губы, то увлекая в глубокий, нежный, чувственный поцелуй. Всё это пьянило девушку и заставляло подчиняться. Он больше не был тем заплаканным подростком, боящимся любых проблем: Драко стал для неё настоящим мужчиной. И Гермиону совсем не смущал тот факт, что она все так же носилась с ним, как будто он оставался растерянным ребёнком. Она отодвинулась от Драко и заглянула в его глубокие, тёмные глаза. — Что будет с нами, когда кончится война? — её голос нарушил тишину и подобие мира в их уголке. Сердце зашипело от боли. — Мы поженимся! — слишком просто для него, и Гермиона завидовала его незнанию. Он ничего не будет чувствовать. Это ей останется режущая насквозь боль и мучительное, острое разочарование. — Ты знаешь, Грейнджер, я думаю, мы могли бы сбежать из Британии и поселиться где-нибудь на побережье моря… Только море, ты и я. — Драко мечтательно прикрыл глаза и его губы тронула мягкая улыбка. Она тоже прикрыла глаза и почти почувствовала солнечный запах моря и фруктов, но палочка больно уперлась в ладонь, отрезала о мечты. Отрезвила. Никогда. И девушка вцепилась себе в волосы руками, отчаянно заглядывая ему лицо. — Ты же простишь меня?! Я знаю, что простишь! — истерично выкрикнула Гермиона, чувствуя, как по лицу стекают солёные слезы. Сил держаться не было. Драко в нерешительности замер, пытаясь понять причину смены настроения у девушки, но Гермиона, наконец всё решила для себя: крепко сжала палочку с руках и в момент приставила её к виску Драко. Тот, непонимающе поймал её взгляд, и тихо, губами прошептал её имя. Гермиона видела, что он не боится её, не представляет, чтобы она ранила: из-за такого явного, ужасного доверия у неё в уголках глаз опять собрались горячие слезы. Надо быстрее сделать, что должно! Надо закончить эту обоюдоострую пытку, но ком в горле мешал произнести заклинание. Драко потянулся рукой к её щеке, чтобы вытереть слезы и только тогда она нашла в себе силы просипеть сквозь рвущееся отчаяние последнее прощай. Гермиона подняла опустившуюся руку с палочкой и произнесла твёрдым тоном, за которым прятались страх и застарелая боль: — Обливиэйт. Она тихо спустилась по старой, каменной лестнице, пока Драко приходил в себя. Ни за что на свете ей не хотелось встречаться с ним снова. Правильно Снейп заметил: вся их любовь разбивалась о простое и непреодолимое Никогда.