Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

— Как быстро летит время… Увлажняя лицо кремом, Гарри с лёгким удивлением обернулся к супругу, который словил меланхоличную нотку. Обычно он пребывал в более активном и собранном расположении духа. Так с чего вдруг оно так упало? Спокойно себе лежал в постели, читал книгу, — стандартная процедура перед сном, как у Гарри ночной крем наносить, — и вдруг потянуло на разговор о безжалостном времени. — О чём это ты? Может, книга виновата, натолкнув на мысли? Или же он наоборот старался с её помощью отвлечься? — Первое сентября уже через четыре дня, — после вздоха ответил альфа, кладя книгу на тумбочку, и со своей стороны погасил свет от лампы, — наступит новый учебный год. Дома будем появляться только по праздникам. Тогда как всю остальную часть времени проведём в замке. Потому что Лео отправится с нами. Он станет первокурсником. Меньше чем через неделю. — Что волнует тебя больше? Конец каникул или то, что наш сын отправится учиться? — уточнил Гарри. Скорое начало работы его не волновало — привык за годы. Да и праздное время всегда заканчивается. А сын идёт в школу впервые. — Второе, конечно. Он ведь ещё… такой маленький. Том говорил и выглядел так потеряно. Будто не верил в реальность. Подобной сентиментальностью чаще всего страдали омеги, но его переживания Гарри прекрасно понимал. Потому что чувствовал то же самое, пусть и в менее острой форме. — Согласен. Казалось бы, только недавно я вручил тебе тест с двумя полосками, а теперь… Ностальгия охватила и его, когда голова коснулась подушки. Беременность была самой обычной, разве что приходилось пить, помимо зелий, ещё и маггловские витамины. Иначе Гарри начинал без конца есть. К счастью, он сохранил свою фигуру. К двум годам Лео, был таким же стройным, как до родов. — Так далеко я не уходил, — признался альфа, вернув себе лицо. И хотел продолжить говорить, но помешал тихий стук в дверь. Только один человек мог стучаться к ним в спальню. Домовики пользовались магией и появлялись с хлопком в воздухе, когда были необходимы. — Заходи, Лео. Гадать не пришлось. Приоткрывая дверь, сначала показалась растрёпанная черноволосая голова мальчика, а затем он показал себя полностью, давно переодетый в пижаму. — Почему не спишь? Что-то случилось? Лео ничего не говорил. Просто подошёл к ним с взгрустнувшим лицом и забрался на кровать. В последний раз его охватывали сильные переживания, с которыми он не мог справляться в одиночку и искал поддержки у родителей, когда неконтролируемая магия бурлила в нём и норовила уничтожить половину мебели в доме. — Малыш, ты чего? — с едва скрываемым переживанием спросил Гарри, хлопая по постели, чтобы сын пополз к ним поближе. И Лео пополз. К серединке. Взрослые немного отодвинулись, давая ему больше пространства, а как только он устроился, тут же заговорил, посмотрев сначала на отца, затем на папу: — Я не могу уснуть. Мы скоро уедем. А я боюсь ехать в Хогвартс. Вы так много рассказывали о слизерине и гриффиндоре… но вдруг я не попаду ни туда, ни туда? Вы будете злиться? Том и Гарри переглянулись, а после их взгляды наполнились нежностью к сыну. Не верилось, что их ребёнка терзает такой глупый страх. — Малыш, никто не будет злиться. Неважно, какой факультет, главное, чтобы тебе было там хорошо. — А что другие подумают? — Лео поднял глаза на папу, что приобнял его за плечи и притянул к себе. Стало тепло и так хорошо под его крылом. — Вдруг в меня будут тыкать пальцем и говорить, что я странный, потому что не стал гриффиндорцем или слизеринцем, как мои родители? — Ты всегда можешь сказать, что зато ты не копия, как они. Да и вообще, обучение целыми поколениями на одном факультете не даёт никаких весомых преимуществ. Тебе не о чем волноваться. — Не важно, куда отправит тебя шляпа, — также добавил Том и с мягкой улыбкой погладил сына по голове, когда тот посмотрел на него, — мы всё равно будем тобой гордиться. Ты достоин каждого дома. Улыбка робко расцвела на лице мальчика. Теплые слова и ласка родителей уняли его тревогу. Каждому ребёнку важно знать, что его любят, несмотря на сделанный ими выбор. Сейчас или же в будущем. — В гостиной Слизерина, кстати, холодно, — немного ворчливо добавил Гарри, — я там просидел минут десять и околел. — Ты сидел у камина. И я был рядом, — напомнил альфа, прекрасно помня тот первый и последний раз, — как можно было мерзнуть, когда тебя окружало так много горячих вещей? Куда же Тому Реддлу без нарциссизма? Гарри с улыбкой фыркнул. — Потому что у вас подземелье такое. А я часто мёрзну. В гостиной Гриффиндора теплее. Лео с интересом переводил взгляд с одного родителя на другого. Ему всегда нравилось слушать о их школьных буднях, даже если они просто вспоминали, не делясь конкретно с ним. Было весело. И очень мило! — Слушайте, — немного смущённо привлёк их внимание, как только история подошла к концу, — а можно… можно мне с вами сегодня поспать? Пожалуйста. Гарри нерешительно посмотрел на супруга. Он не возражал, но супруг мог отнестись по-другому. Их сын уже достаточно взрослый, чтобы делить с родителями постель. А они далеко не старые. Иногда хотелось уделять друг другу больше времени. Дарить любовь по ночам. — Конечно, — Том согласился и вытянул из-под своей спины подушку, кладя её на середину, чтобы Лео лег, а затем хитро добавил, — но с условием, что ты не будешь пинаться. — Обещаю! — вскинул руки мальчик, счастливо улыбаясь. — Отлично! А теперь давайте спать и набираться сил. Завтра нам идти закупаться в Косой переулок, — напомнил Гарри, погладив сынишку по голове и чмокнув в лоб, — чернила, перья нормальные. — А ещё сову. Или змею. Хочу больше змею! — Змеи не входят в список разрешённых животных для учения в Хогвартсе, — второй раз напомнил Том, укрывая обоих своих омег одеялом, — Нокс, — и беспалочковым заклинанием потушил свет в лампе со стороны супруга. Комната погрузилась во мрак. Но даже в темноте было видно, как мордашка сына погрустнела. Он очень хотел себе змейку. Любовь к ним ему досталась от отца. Однако, после смерти Нагайны они не спешили заводить нового чешуйчатого питомца. — Давай сойдёмся на сове, родной? — предложил Гарри. — Может, пока она и не будет нужна, но потом, на каникулах — понадобится. Ты ведь заведёшь друзей, будешь писать им письма. — А если со мной никто не захочет дружить? — Почему ты так решил? — спросил уже Том. — Ну, потому что я буду неинтересен. Или из-за того, что у меня родители преподаватели. — Брось, милый. Все люди разные. Обязательно найдутся те, кому ты понравишься, и они захотят с тобой дружить. Даже необязательно с твоего факультета. Как мы с папой. Главное, веди себя хорошо. Не задирай никого, ладно? — Если они не будут задирать меня. Или говорить нехорошо о вас, — зло буркнул мальчик, будто уже нашелся претендент. Качество, присущее как гриффиндорцам, так и слизеринцам, — защищать своих близких, — загорелось в нём. — Конечно. Никому нельзя давать себя в обиду, — согласился Гарри. Готовность ребёнка защищать их честь, растапливала любые льды и заставляла гордиться тем, какой хороший у них мальчик. И Том разделял с ним взгляды. Гарри не видел, но точно знал, что любимый смотрит на сына с гордостью. — Спокойной ночи, отец, — Лео приподнялся на локте, потянулся к родителю и чмокнул его в подставленную щёку, — спокойной ночи, папа, — и то же действие совершил со вторым родителем. — Сладких снов, Лео. Не думай ни о чем плохом и спокойно засыпай.