Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

Возвращение в Хогвартс. В последний раз Лео так волновался, когда впервые оказался на платформе 9 и ¾, впервые сел в экспресс и впервые оказался в древнем волшебном замке. Лето сильно его изменило. И изменение это будоражило и пугало одновременно. Он ждал реакции: пуффендуйцев, хороших знакомых, своей подруги и, конечно же, слизеринца, долгое время волнующего его сердце. Омега выдохнул и скрыл расползающуюся улыбку за ладонью. Помимо реакции, он не менее сильно желал увидеть Барти. Насколько он изменился за лето? Или остался таким же? В любом случае, Лео не разочаруется. В любом случае будет смотреть на него совершенно другим взглядом. Нет больше того наивного, маленького барсучка. Он знает все. За лето папа провёл несколько воспитательных бесед, и рассказал о главном — как его запах может привлекать, что он будет чувствовать к другим альфам, что из себя представляет течка и чем всё может обернуться, если рядом будет альфа. В те дни язык откровенно устал болтать, голова пухла от огромного количества информации, а смущение, кажется, исчерпалось на многие месяцы вперёд. Без поясняющих картинок о теле не обошлось. В то же время, многие вещи стали понятнее. Особенно намёки Барти, что ранее Лео принимал за странные шутки. Был ещё один важный момент. Отец убил массу времени и сил, но всё же создал для него зелье, которое поможет справляться с собой во время течки. Это был настоящий прорыв в области зельеварения. Обычные подавители и рядом не стояли. Лео был тронут заботой отца и в тот вечер долго его обнимал, напитывая жизненной энергией, как сам отец сказал, — в шутку или нет, до сих пор не ясно, — и улучшая настроение, и это больше было похоже на правду. Они хорошенько подготовились к встрече с новым витком жизни. Взрослые — особенно. Крауч-младший будет занимать существенно больше места в жизни их сына, они должны быть к этому готовы. Да и Лео должен быть осторожен. Он взрослеет, меняется, чувства и ощущения обостряются. Гарри привёл ему простой, доходчивый и очень близкий пример: «Это словно пересесть со старой, еле плетущейся, метлы на новую, которая способна от одного движения унести на километры вдаль. Если не будешь осторожен — последствия унесут в края нежелательной беременности». И закрепил в подростке страх. Однако… насколько он окажется силён под огромным любопытством? Обсуждать — это одно дело. А попробовать… Лео резко осадил себя. Ещё рано строить теории. Сначала он хотел провести эксперимент с запахами. Встречающиеся на пути альфы немного привлекали внимание. Но только немного. Отличие от прошлого в том, что сейчас он чувствовал гораздо острее. И если какой-то запах привлекал — его слегка вело. Будто понюхал что-то вкусненькое и сразу попробовал. Экспресс стал эдаким шведским столом. Испробовать можно всё что угодно. А если нравится что-то особенно сильно — остановиться на нём. — Ты проходишь здесь второй раз и до сих пор не видел его! Говорю же, он в другом вагоне, — увещевал некто в коридоре, не сдерживая смех. Обычное явление перед отбытием. — Нет, здесь я не был, — сварливо проворчал голос со знакомыми нотками. В стекле обозначился Барти, снова покрасивший волосы в ярко-рыжий цвет. Посмотрев на того, кто занимал купе, он едва не осел на пол. А как справился с шоком, сковывающим движения, зашёл внутрь, не спрашивая разрешения, и быстро закрыл за собой дверь. — Чтоб мне провалиться… Лео? Это ты? Моральная подготовка полетела в тартарары. Лео с десяток раз прокрутил сцену их встречи, перепробовал в голове множество реакций… И всё равно сидел пнём, не в состоянии не то, что что-то сказать… кивнуть! «Изменится взгляд, но он к этому привыкнет». Как же. Привыкнет. Черта с два. Помимо балдёжного запаха после дождя, по которому он невероятно сильно скучал, Барти, кажется, выпустил феромоны… — Ох, Мерлин и Моргана… Это в самом деле ты! Барсучок! Я ведь ещё на вокзале тебя видел, но не узнал! Как же ты вырос! — шок, восторг, эти чувства смешались. Барти говорил и никак не мог отвести завороженный взгляд с фигурки омеги, наливающейся соком. Его маленький мальчик… — Да! — Лео взял мерзкую на слух высокую ноту. Стало так стыдно... — Да, — повторил куда спокойнее и мягче, — привет, Барти. Я немного… кхем… изменился. — Да не «немного», — подметил Барти и вдруг подсел к нему, совсем близко, принюхиваясь, — хм, не показалось. Я всё ещё в шоке, малыш. Что лето с тобой сделало… А я всего лишь покрасил волосы и уши проколол ещё в нескольких местах. И это было видно. Слизеринцу мало выглядеть красиво. Он хотел быть сногшибательным. Чтобы у юных омег, таких как Лео, окончательно снесло башку. Барсучок покраснел как помидорка, во все глаза смотря на альфу, и вжался в спинку кресла. Что с ним делала его проснувшаяся природа? Папочка родной… Неужели так теперь будет всегда?! — Что-то не так? — невольно нахмурился Крауч. Реакция на него не осталась незамеченной. Лео словно старался отодвинуться. Словно не хотел с ним соприкасаться. — Н-нет… — заикнулся омега, подтягивая ноги к груди. На грязную подошву ему совершенно было плевать. Барти перед ним, сводящий с ума, вот что действительно было важно! — Всё нормально. — Эй. Ну, я же вижу, что тебе некомфортно со мной. Что изменилось? Ты настолько от меня отвык? От удивления Лео распахнул глаза. Это совершенно не те слова, что он готовился услышать. Некомфортно? Как раз с этим проблем не было! Ему было слишком комфортно. Пугающе комфортно. Особенно, если забраться к альфе на колени, обнять крепко и уткнуться лицом в шею — к яркому источнику соблазнительного запаха. Изменилось всё слишком глобально! Никакой теперь Барти для него не друг. И уж тем более не названый старший брат. Он альфа. Альфа, по которому Лео уже начал потихоньку сходить с ума. А отвыкнуть от него невозможно. Прошлое так легко не забыть. — Ты так вжимаешься в этот угол, будто хочешь просочиться в соседний вагон. Я не знаю, что думать. Нервный смешок сорвался с губ. Это уже слишком! Растерянный, беспомощный Барти? Неужели он правда не понимал, почему Лео так реагировал? «Ну так возьми и объясни!» — внутренний голос дал хороший пинок. И омега послушался. — Я… у меня теперь есть запах. Я чувствую альф. А ещё… я… — смущение вновь окрасило лицо, — знаю всё о близости альф и омег. — Ах вот оно что! Альфа засмеялся от осознания и невероятного облегчения. Теперь всё вставало на свои места. По-хорошему, им и рядом друг с другом сидеть не стоило, чтобы не зайти за пределы. Но поскольку Барти не мог отпустить своего мальчика ради дурацкой идеи сохранения целомудрия, он не ушёл. Задача менялась. Сдерживать придётся уже не себя, а омегу, желавшего попробовать новое. — Я дурак. Сам должен был догадаться. Лео потупил взгляд и обнял себя за колени чуть сильнее. После объяснений Барти ничего не предпринял. Ни отсел подальше. Ни подсел поближе, сделав что-нибудь… приятное. Просто остался на месте, жутко нервируя. — Хм. Можно я понюхаю тебя? От одного только вопроса окатило жаром возбуждения. Мерлин, это ведь по-настоящему? Лео зажмурился, скрыл лицо в руках и быстро кивнул, пока чувства не взяли вверх и он не передумал. Слизеринец подобрался по кошачьи мягко, неслышно, ладонь его легла на румяную щёку, а кончик носа прошёлся по шее, рассылая пожар по всему телу. И ничего больше. Контакт дальше не зашёл. Грань была нащупана. — М-м, какой ты вкусненький. Зелёным яблочком пахнешь. Вкусненький барсучок издал невероятно сладкий стон, и даже понять толком не успел, что вылетело из его рта. Оно само так вышло. Под ярким наплывом. Эта волна могла следом смыть и Барти, поддайся он хоть на секунду. Но его оторвали собственные зачесавшиеся клыки, готовившиеся исполнить своё назначение. Поставить метку. Нельзя. Не сейчас. Крауч отстранился, крепко прижимая руку ко рту. Резь всё не успокаивалась, как и вспыхнувшие инстинкты. Но что точно удалось взять под контроль, так это выпущенные феромоны. Как пару минут назад, когда он только зашёл, ошалев от увиденной картины. А ведь он предполагал. Ещё тогда, после первого совместного матча по квиддичу. Лео за каникулы может измениться до неузнаваемости. Его запах пробудится. Всё верно. Маленького, наивного малыша больше нет. На его место пришел настоящий омега, с которым Барти предстояло познакомиться, привыкнуть, и помочь с миром ощущений, запахов и желаний, в которых он оказался.