Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

— Профессор, — Лео нагло преградил путь родителю. Новость, что он держал, требовала немедленной огласки, — можно с вами поговорить? — Если не больше десяти минут, мистер Редтер. Сокращением фамилии теперь пользовались не только студенты, эта участь постигла и профессоров. Родителей Лео в том числе. — Нужно что-то? Ещё год назад Лео точно бы перенёс время, понимая, что десяти минут будет мало. Разговор мог затянуться, да и с семьёй хотелось побыть. Сейчас нет. Он понимал, что если будет много времени — на мозг закапают сильнее. А там и до обид-скандалов недалеко. «Новости должны оглашаться быстро. Посиделки с родными проходить столько, сколько душа пожелает». Вот и вся истина. — Я бы хотел, чтобы мистер Крауч провёл это Рождество с нами. Папка с листами выпала из рук. Глаза профессора ошарашенно уставились на студента, выдавая отцовские чувства. — Это ещё, прости, зачем? — не сразу нашёлся со словами Гарри. Он, как и супруг, от лета с похищением ещё не отошли. И вот, опять что-то новенькое. — Затем, что Рождество — семейный праздник. Каждый человек заслуживает находиться рядом с любимыми. Я не хочу, чтобы он очередной раз провёл Рождество в одиночестве. Это неправильно. Поэтому я предложил ему побыть в это время с нами. Так, можно или нет? — Мне нужно обсудить это с отцом. Пока ответа не дам. Честно признаться, Гарри не хотел видеть Крауча больше, чем положено. Он не до конца смирился с тем, что мальчишка является тренером младших курсов, и потому продолжает находиться в стенах Хогвартса. Теперь Лео хотел притащить его домой. На их территорию. Проводить Рождество в одиночестве — ужасно. Это больно. Взрослый человек такого не заслуживает, что уж говорить о ребёнке. И всё-таки! Гарри обязан поговорить с супругом, который, он уверен, будет не в восторге. И это мягко сказано. Первую неделю Том, как узнал о работе Крауча, едва не следил за мальчишкой, сверяя его расписание со своим. И только ко второй недели успокоился. Не потому что попросил Гарри или он признал недо-сталкерство глупостью. Дело в нагрузке. В программных требованиях, которые закапывали большую часть профессоров. Его в том числе. А как дикая нагрузка спала — пришло банальное смирение. За несколько месяцев ничего не произошло, Крауч снова доказал свои серьёзные намеренья по отношению к их сыну. Вот Том и успокоился. — Хорошо. Но не затягивайте с ответом, пожалуйста. Надеюсь, он будет положительным, — Лео помог поднять листы, передал их родителю и мило улыбнулся, — всего доброго, профессор. — И вам, мистер Редтер, — с трудом сдерживая возмущение, попрощался Гарри. То, с каким нахальством держался сын, говорило о дурном влиянии. Не Крауча. Как бы ни хотелось обратного. Гарри узнавал себя в подростковом возрасте. Наверняка, профессора, особенно его терпеливый декан, ныне директор Хогвартса, чувствовали себя так же. Дабы не затягивать, Поттер направился в кабинет мужа. А ведь изначально у него были другие планы...

***

— Профессор? Уделите мне пару минут. — К чему эта официальность? — Том оторвался от конспектов, которые решил проверить сейчас, ранним вечером, чтобы не откладывать в последний момент и сидеть над ними до ночи. — Мы одни, дорогой мой. — Вот и чудно, — с облегчением выдохнул омега, закрыл дверь магией, и устало сел рядом, опираясь на сильное плечо. Близость супруга успокаивала, насколько возможно, а когда рука мягко зарылась в волосы и прижала к боку поближе, Гарри прикрыл глаза от приятных ощущений. — Рассказывай. Мягкий голос обволакивал. Том не спрашивал, а сразу просил поделиться тем, что лежало на душе. — Наш сын хочет пригласить Крауча на Рождество, — в лоб выстрелил Гарри. Мягче сказать не получилось, увы. К тому же, Том не любил, когда ходят вокруг да около. Пальцы, ласкающие кожу головы, замерли. — Крауч… Ну что за наказание? — Поддерживаю. Но Лео явно готов настаивать. Или чего хуже. Нам придётся что-то делать, — констатировал Гарри, тяжело вздохнув. Их неугомонное дитя продолжало наводить беспорядки. А после летней эпопеи приходилось думать не дважды, а раз десять, чтобы не наделать ошибок и не потерять связь с сыном, которая утратила прочность. — Позволить его альфе присутствовать у нас дома? Тяжкое испытание. Но куда хуже, если Лео сбежит к нему. Хм, — альфа задумчиво промычал и его рука продолжила гладить по голове, — у меня есть вариант, который, более-менее, устроит нас всех. — Слушаю. Дорогой супруг заинтриговал. Собственных идей у Гарри не имелось. Так что он был рад, что у Тома есть. — Мы дадим согласие. Но в нашем доме он проведёт два, максимум три, дня, после чего пусть возвращается домой. А чтобы Лео не обижался и не скучал, позволим ему ходить к Краучу в гости. Обдумав предложение, и много времени на это не ушло, всё озвучено в рамках приличия, Гарри согласно кивнул. Обойдутся малой кровью: и сын побудет рядом с альфой, и Барти не будет одинок, и они нервы сохранят, терпя общество парня всего два-три дня. — Вот и отлично. Том повернул голову к омеге и кончиком носа нежно провёл по виску. Немножко заигрывая. Этого так не хватало в дни напряженной работы. Выходные и те уходили на проверку работ студентов и возможность часик-другой покемарить. Видеться могли в Большом зале, и то не всегда. Поэтому такие моменты близости, как сейчас — на вес золота. — Как у тебя дела с детьми? Достающие есть? — Смешно сказать. Когтевранцы в этом году явно отупели перед рождественскими каникулами. Третий и шестой курс — почти все в долгах, — тяжело вздохнул омега. Если бы не ласка мужа — окончательно бы завял. — А у тебя? — Могу отметить парочку когтевранцев. Думаю, те же, что и у тебя. Кейбл, Лойсли, Джонс, Эйверн, Клаус. Через раз взрывают зелья. — Нет, Эйверн и Кейбл ещё нормально. На фоне других, во всяком случае. А вот Роджерс и Кэмпбелл меня убивают. — Погоди, но Кэмпбелл ведь из гриффиндора, — Том насмешливо улыбнулся и прижался губами к виску, проговаривая тихо, почти приглушённо, — что, львята перестали тебя слушаться? Пора вызывать тяжёлую артиллерию в лице декана. — Нет. Это я дурак, который перепутал фамилии. Устал, — голос пропитался неловкостью, — не Кэмпбелл, а Кемпер. А с деканом львят разговор уже был. Гермиона вроде сумела повесить на них ошейники. — Какие страсти, — хохотнул Том, — а ведь ты тоже мог быть неплохим деканом. Да, дополнительная работа, чуть больше ответственности, но ты бы справился. — И не подумаю, — в тон с супругом засмеялся омега, — даже не уговаривай. Гермионе нравится держать всё в руках, а я слишком люблю отдыхать, чтобы заниматься деканством. Я бы и тебе посоветовал бросить это, чтобы больше отдыхал, особенно с этими тупыми изменениями, но ты вряд ли захочешь. Гарри поднял голову с плеча любимого и оставил короткий поцелуй на его губах. — М-м, — альфа довольно промычал после полученной порции удовольствия, — может быть, тебе и удастся меня переубедить. Когда-нибудь. — Обязательно попробую. Хитрое лицо снова приблизилось с намерением поцеловать. Но перед этим поделиться одним интересным предложением: — У меня тут скоро течка будет, и я очень не хочу её ломать. Ты мне поможешь, родной? Столь невинно себя предлагать, словно вновь стукнуло шестнадцать лет… Альфу ударило по сознанию со страшной силой. Впору хвататься за сердце. И за член. Чтобы не твердел от представленных, соблазнительных картин. Так ещё дыхание супруга на губах усиливало реакцию… Том прочистил горло, прежде чем сказать: — Тогда нам придётся на день или два взять отгулы и дать студентам свободу. Замещать никто не будет. — Мы дадим им крепкое задание, выполнять не одни сутки будут. М? Что скажешь, родной? Против соблазнительного голоса не находилось приёма. Он очаровывал…обволакивал… порабощал. — Макгонагалл даст нам отгулы. Мы нечасто отпрашиваемся. Она вряд ли откажет. — А я вряд ли откажу тебе… — завороженно проговорил Том, глядя в зелёные глаза. Любимые и самые лучшие на свете. — Замечательно. Мы так давно не были вместе... я очень по тебе соскучился... Нежный голос ласково прошёлся по ушам, а потом вдруг Гарри прижался к шее Тома обжигающим поцелуем. В то место, где за воротником рубашки всегда скрывалась лично им поставленная метка. Теперь она была открыта. Омега с удовольствием покрывал её поцелуями, зализывал, будто ранку, и дразнящие дул. — Гарри… — со стоном выдохнул Том. Сдавшийся. Какие у него шансы против дорогого сердцу человека, умеющего подавлять одним взглядом? Правильно. Никаких.