Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

Если бы мадам Помфри не отловила и не пригрозила рассказать родителям о вечерних похождениях в больничное крыло, когда вот уже час активно работало правило «после восьми вечера студентам запрещено покидать гостиную», Лео пробрался бы к Барти гораздо раньше. Он не мог есть. Не мог учиться. Не мог расслабиться. Не мог спать после отбоя. В его мыслях был только Барти. Вечером Лео отловил первокурсников, бывших на уроке тренера, и аккуратно выспросил о произошедшем, потому что папа, как оказалось, сам не знал деталей, и… подробности оказались чудовищными. Спасая Микки, Барти практически пожертвовал собой. Во всяком случае, здоровьем точно, которое предстоит усиленно восстанавливать. В пять утра Редтер был уже на ногах. В пять тридцать выходил из гостиной, как самая ранняя пташка. Он знал, что приём начинается в семь утра. Не раньше. И всё равно целенаправленно шёл к Барти. Мадам Помфри должна войти в положение. Ни для кого из взрослых их отношения не были секретом. Выглядят они, возможно, неправильно, Барти, в конце концов, являлся почти преподавателем, а Лео до сих пор студент, но их случай особенный. Они вместе с тех пор, как оба являлись студентами. Сейчас их связь только укрепилась. — Нет, стоп, молодой человек! А вот и преграда. Лео притормозил перед ладонью медсестры. — Пожалуйста, мадам Помфри. Дайте его увидеть. Я буду тихонько сидеть. — А ну исчезни отсюда! — строго прикрикнула женщина. — Мне предстоит менять мистеру Краучу повязку. А от тебя чтобы, минимум, час здесь духу не было! — Я не уйду, — настойчиво ответил Лео и скрестил руки на груди в защитном жесте. Пусть хоть магию против него применяют, сам он с места не сдвинется. Спорить с ним женщина не стала. Просто захлопнула дверь больничного крыла перед носом, обрекая на томительное ожидание. Жестоко, но Лео вытерпит. Сутки уже прошли. Обождать ещё час он в состоянии. Сон уж точно не смотрит. Он вообще не был уверен, что сможет ближайшие дни нормально спать. Да и есть. Голова начинала болеть, появлялась тошнота, но Лео не обращал на это внимание. Сидел у двери, на холодном полу, поджав ноги к груди, и ждал. Просто ждал разрешения. Потерявшись в густом сиропе времени. Как вдруг обратил внимание на приоткрывшуюся дверь. А в образовавшуюся щёлку хитрой лисой выглянул Барти — Заходи, Барсучок, она ушла. Выглядел альфа бодро и обхватил рукой Лео в неловком объятии. Вторую руку прятал. На несколько секунд омега просто… отупел. Ничего не понимал. А как осознал… — Барти! Крепко, и всё равно осторожно, — на подсознательном уровне помня о сильном ранении, никакие сильные эмоции не могли это заглушить, — обнял альфу. Слёзы облегчения потекли по щекам. Он в порядке. Не прикован к постели. Как отец и сказал, на следующий день уже сам встанет… — Тише, малыш. Пойдём, я лягу. Со мной всё будет хорошо, — приговаривал Барти, медленно идя к кровати, чтобы колдомедик его не поймала, — пару дней ещё рука поболит, и я вернусь в строй. Лео прицепился к нему, как клещ. Крепко, не оторвать. На постель забрался следом. Кивал головой, что-то тихо мычал в подтверждение и не ослаблял хватку. — Барсучок, ну ты что? Всё хорошо. Я справлюсь. Не надо так переживать, — нежно поцеловал его в лоб Барти и приподнял лицо с очевидными признаками усталости. — Тц, какая мордочка помятая… Всю ночь не спал, да? С тихим кивком и почти скулением, что вышло подтверждением, губы задрожали и слёзы усилились. Лео обхватил здоровую руку Барти, прижался к ней щекой и крепко зажмурился. — Вот и зря. Со мной всё будет в порядке. Уже сегодня выйду. А через пару дней бинты снимут, ну? — Барти снова поцеловал в макушку, — не грусти. Легко говорить — сложно сделать. Успокоение Барти, его уверенное убеждение в том, что всё хорошо, помогали наполовину. Лео верил. В противном случае, Барти не смог бы встать и на его лице отчётливо прослеживалась бы боль. Но омега не мог прийти к спокойствию, не мог просто улыбнуться и заговорить. Одно только представление, через что прошёл Барти, и проходит до сих пор болезненный процесс, причиняло боль. Оно сидело внутри… Ворошилось… Скреблось. — Поцелуешь меня? Лео поднял голову и увидел в тёплых глазах напротив ласковую просьбу, нежность к нему, любовь… И поддался навстречу. Обхватил лицо альфы и накрыл его губы своими, крепко, любяще. Поцелуй внушал уверенность. С Барти действительно всё будет хорошо. Он будет рядом. Нужно всего лишь пережить мелкую неприятность. Лео ведь и сам получал травмы, и всегда излечивался. С крепким альфой ему нет смысла волноваться. — Я тебя люблю, — тихо произнес, сразу, как получил возможность говорить. Как губы Барти перестали нежно обхватывать его, даря как успокоение, так и наслаждение, — люблю. — Я тоже люблю тебя, Лео. Мой сладкий Барсучок, — с невероятной нежностью сказал альфа и прижал парня покрепче к себе. Признание Лео каждый раз трогали самые глубокие струны души, — никому не отдам. Только мой. — Только твой, — подтвердил Лео и за долгое время впервые позволили себе улыбку. Да. Теперь все хорошо. Рука Барти… Глядя на неё, становилось больно за него. Но он быстро поправится. Омега убеждал себя, теперь ещё и себя, и волнение отпускало. Становилось легче. — Если мадам Помфри зайдёт и увидит, что я с тобой на одной койке, она точно меня проклянет. — Поэтому пересядь на стул. А ещё лучше — удели время сну. Тебе надо отдыхать, — напомнил альфа. За здоровьем омежки требовалось приглядывать. Из-за ошибки, этой чертовой руки, которую Крауч не успел вовремя убрать, мог обхватить ребёнка двумя и избежать серьёзной травмы, он доставил проблем. Своему малышу. Его родителям. Своим коллегам. Дети были напуганы. Они видели, что случилось… и это ужасно! Впереди Барти ждало масса объяснительных, ведь Макгонагалл справедлива, но сурова. Предстояло поговорить с мадам Трюк о неисправности мётел, о поставке новых в школу в ближайшее время, и о возможном действии проклятья-сглаза, наложенного на метлу первокурсника. Привести в тонус своего омежку. И обязательно поблагодарить мистера Реддла. Барти был в сознании вчера, когда шёл процесс сращивания, и несмотря на ужасную боль, всё слышал и понимал. Благодаря оказанию первой помощи отца Лео, его идее убрать из руки раздробленные кости, Крауч избежал ампутации. На восстановление целой руки ушёл бы месяц, а то и больше. А так он почти управился за сутки. Разница существенна. Противнейший раствор по выращиванию костей уже действовал. Барти ощущал. Рука наливалась твёрдостью. Уже после обеда, вероятно, он покинет больничное крыло. Отдохнуть и в своих покоях можно. Нечего просиживать зад на больничной койке. Лео пересел на стул, но перед этим чмокнул в щеку, вызывая у Барти улыбку. А как устроился, взял здоровую руку альфы и положил себе на колени. — Ты расскажешь, как всё случилось? — Мальчик не удержал контроль над метлой, она его унесла. Я за ним. Еле догнал. Уже на возврате метла дернулась в мою сторону, от чего я, до этого держа крепко за ручку, потерял контроль. Она отнесла нас к крыше, на которой стояла горгулья. Мы в неё врезались. А когда уже приземлились… Ну, так уж вышло, что кусок отвалился. — Мётлы для первокурсников ведь стандартные, да? Те, которыми впору пол подметать, а не летать. Почему директриса до сих пор не задумалась о новой партии? — Это уже не в моей власти. Но скажу, что эта метла летела со скоростью гоночной. Без шуток! Можешь себе представить? — Могу. Я ведь и сам на таких не так давно рассекал, — чуть усмехнулся Лео. Да, он помнил всё четко. У старшекурсников метла куда лучше. Что уж там, у Лео метла последней модели. Родители постарались. — Управление у них отвратительное. После действительно хороших моделей разница чувствуется. — Плюс после каникул половину теории забыли. И практику тоже. Только несколько человек хорошо пролетели. А тут ещё метла дурная. Полный комплект, — тяжело выдохнул Барти, посмотрев на милое лицо Лео, и усмехнулся, вдруг поняв, что ворчит как матерый профессор, повидавший за свои годы всякого. — Извини. Ты, наверное, наслушался всего такого от родителей. — Ничего, — фыркнул Лео, поняв, к чему клонил альфа, — я привык. И тебе идёт быть профессором. М? Профессор Крауч, сэр. От наигранно-важного тона Барти засмеялся. Всё-таки хорошо, что Лео был с ним сейчас. Так куда веселее. Даже и проще откинуть неприятную мысль о том, что его могут уволить после случившегося. — У профессоров много мороки. На эту должность ещё учиться надо. Тренером мне пока больше нравится. — Я бы с удовольствием побыл на твоём уроке, — поднимая руку Барти, Лео поцеловал костяшки пальцев, — всё ведь будет хорошо? — Да. Всё будет хорошо.

***

Через пару минут их разговор прервала мадам Помфри. Выглядела, как всегда, хмуро, но прогонять Лео не стала. Дала наказ Барти выпить восстанавливающее зелье. — Время идёт, а вы, мистер Крауч, так и продолжаете посещать больничное крыло. Я видела, как вы вставали, поэтому предупреждаю, не вздумайте ходить без необходимости. Вашей руке нужен покой. Никаких лишних движений. — Разумеется. Максимально мало двигаюсь, — почти клятвенно заверил альфа. — А вы, мистер Реддл-Поттер, в восемь утра покиньте больничное крыло, — строго посмотрела на омегу женщина, — у вас ещё занятия. — Да, я понял, — не стал спорить Лео. Настоял — так отправил бы Барти. Он теперь не студент, который мог бы поддержать прогул. — Умница, — похвалил Барти. И если бы не присутствие постороннего, поцеловал бы своего понимающего Барсучка, не ограничиваясь словами. Но увы. Зная о его отношениях с Лео, Макгонагалл была очень сурова, принимая его на работу. Ограничений поставила прилично. — Увидимся как-нибудь ещё. И обязательно позавтракай. — Эй, — с обидой возмутился Барсучок, — ещё не восемь утра. Ты меня прогоняешь? — Не дождёшься. Добровольно уж точно не прогоню, — с доброй усмешкой Крауч пригладил торчащие местами пряди волос омеги. — А чего тогда сказал «увидимся ещё»? Так говорят, когда настало время прощаться, — продолжал бурчать недовольно, и ласка не помогала вернуть добрый настрой. — Выгораживаю себя перед твоим отцом, — Крауч подбородком указал за спину Лео. И верно. По-кошачьи неслышно, к ним подошёл профессор Реддл. Мадам Помфри едва успела покинуть палату. Лео тихо ойкнул, оборачиваясь, и в этот же момент мужчина положил ладони ему на плечи, мягко сжимая. — Отец. А ты чего тут? — Аналогичный вопрос, — одна рука перешла на волосы, приглаживая, — время ранее. Да и выглядишь неважно. Совсем не спал? Лео отрицательно покачал головой. — Нет. Не мог уснуть. — Сегодня ты уже сможешь спать спокойно, Барсучок. Меня выпишут, — пообещал Барти. Обнять бы покрепче, да больная рука не позволяла этого. — Ах да, профессор Реддл. Я хотел поблагодарить вас за оказание первой помощи. Если бы не вы, последствия были бы куда плачевнее. Зелье тоже отличное — подействовало быстро. Не мутит и нет спутанности сознания. Мужчина принял благодарность с коротким кивком. А после добавил: — Я больше не твой профессор, Барти. Просто Том. — Привычка, — улыбнулся младший альфа, а после подал здоровую руку для рукопожатия. Разрешение звать мужчину по имени говорило о многом. В том числе — о их близости. — А может сразу «отец»? — влез Лео с совершенно невинным вопросом. Но улыбка выдавала. Хитрый Барсучок решил немного попровоцировать родителя и посмотреть на реакцию своего парня. — Я не против. А когда в брак тебя возьму — уже выбора не будет. — Мерлин и Моргана… — старший альфа приложил руку к лицу. Это день будет одновременно праздником и кошмаром для него. Когда он услышит из уст Крауча «отец» — тут же призовёт бутылку коньяка. — Да чего ты? — наигранно возмутился Лео, легко пихнув родителя в бок. — Барти уже член нашей семьи. — Лео, не дави на отца. Видишь же, что он морально не готов, — мягко осадил Крауч. При этом никак не мог понять, серьёзно Барсучок говорит или же ёрничает. — Дай ему время. А то ведь ему тебя к алтарю вести, да в мои загребущие руки отдавать. — Как точно подмечено, — а вот Том откровенно язвил. Но не злобно. Что уже прогресс. — Ой, всё, — Лео мягко вырвался из хватки отца и поднялся, — вы теперь на одной волне. Я пойду к себе. — Удачи тебе, Барсучок. Учись хорошо, а то меня съедят. Скажут, что я тебя отвлекаю! Том закатил глаза на данное замечание. Но лишь потому, что Крауч прав. Ещё одно подтверждение того, что Лео ему дорог.