Кольцом

Коли ми любилися, ти дав мені клятьбу А як розлюбилися, назвав мене блядью

Андрей Пирокинезис — та ещё блядь. Раньше ему такое говорили только во время грубого и быстрого секса, между сильными толчками, кусая за загривок. Потом — сказали в лицо, просто и спокойно. Теперь это глубинное знание просочилось между знакомых знакомых, приятелей приятелей, бывших общих друзей и совсем левых челов. Андрей Пирокинезис — та ещё блядь, все же знают? Андрей развлекает публику, откровенно облизывая красные от вина пальцы. Ну, течёт ведь, что поделать. Андрей бухает каждый день, путешествуя из бара в бар, из клуба в клуб. Федя, который пьёт в разы меньше, следит, чтобы он сел в такси и приехал домой в порядке. Андрей засасывает своих подруг так просто, как будто не ноет в солнечном сплетении и не мутит от водки. Они сами лишь смеются и подыгрывают; как хорошо, что тур откатан и к нему не липнут несовершеннолетние девочки. Андрей не выдерживает. У него нет секса уже несколько месяцев — мерзко. Посткоитальная депрессия остаётся спермой на ладони. Мокро лижется с Серафимом по пьяне. Вокруг небольшая компания из самых близких, из тех, кто к такому зрелищу в принципе готов. Внизу живота приятно гудит от алкоголя, захватывает дыхание от скольжения языка по языку. Рука на автомате тянется к чужой ширинке, но Андрей (пьяный в пизду) вовремя себя останавливает, хлопая его вместо этого по колену. Все снова смеются. Как же заебал этот смех, думает, пятерней зарывшись в свои цыпляче-жёлтые волосы. Краем глаза видит, что Федя молча выходит из комнаты. Сигарета долго не хочет поджигаться. Андрей затягивается глубоко, втянув щёки, дым пускает носом, струшивает по-женски пепел. Делает ещё несколько быстрых затяжек, почти не отрывая сигарету от губ. — Ты красиво куришь, — говорит Федя. Он бросил уже пару лет как, но на перекуры стабильно выходит. — Я много чего красиво умею, — криво улыбается, сжав зубы. В подтверждение картинно смотрит на Федю: тёмный взгляд, глубокий, жадный. Уже научился. — Зачем ты это делаешь? — тянется к сигарете. Андрей, сделав два шага вперёд, даёт затянуться со своих рук. Чувствует на секунду прикосновение губ к ладони, бороду, чужое дыхание, и в голове кружится. Не знает сам, зачем это делает. Чтобы окончательно себя в грязь втоптать перед всеми друзьями, наверное. Устроить показательную казнь. — Потому что я блядь, — в голове звучит голос его любимого Фёдора. Потому что ты блядь, солнышко, и на нормальную любовь не способен — тебе бы только трахаться, да и похуй с кем. И я не буду тебя слушать, я про тебя и так всё знаю. И похуй мне на твою верность, и похуй на щенячьи глаза — я всё про тебя понимаю. — Хуйня, — просто и чётко говорит Федя, встретившись с ним взглядом, и что-то внутри рушится со стеклянным треском.