Мётлы, Горгона и Тыквенный заговор

      Он вылетел на улицу со скоростью бладжера, чуть не сбив старушку, и вломился в аптеку, проигнорировав табличку «Закрыто на обед».       — Ты! — воскликнул он, остановившись перед прилавком и ткнув в Риддла пальцем. — Вот значит, зачем тебе это!       — Привет, Анжело, — сдержанно поприветствовал его тот, будто они на светском рауте.       Он буквально лучился радостью и счастьем, их можно было руками потрогать. Такой довольной морды Гарри в жизни не встречал, и это при том, что Риддл даже не улыбался, делая вид, что спокоен, как надгробная статуя. Но одни его брови сигналили: «я счастлив, как динозавр, которого не угрохал метеорит».       — Ты заставил Перси уволиться! Ты всё это провернул специально! — запальчиво крикнул Гарри, хватая его за воротник синей нарядной рубашки и притягивая ближе к себе через прилавок.       — Я пообещал его отравить, если он не уволится в тот же день и не скажет, что вместо него будешь работать ты, — перестал притворяться Риддл, расплываясь в такой счастливой улыбке, что глаза превратились в две узкие щёлочки, а на щеках проступил румянец, кажущийся бесстыдным. — Видеть тебя каждый день в этих штанишках… Мерлин, я ещё никогда не был так доволен. Это лучшее, что могло случиться этим скучным, унылым летом.       Гарри хотел было ударить его, но кулак сам по себе разжался, не долетев до его лица.       «Всегда кидаешься в драку из-за любого косого взгляда», — прозвучал фантомный голос над ухом.       — Сука ты, — вместо того, чтобы ударить, Гарри сжал пальцы на его шее. — Меня заставили снять трусы, Риддл, понимаешь? Трусы! Насколько же ты меня ненавидишь…       Гарри крайне редко видел искреннюю улыбку на пластиковом лице этого инопланетного робота, настоящую и уродливую. И сейчас она казалась странной, непривычной, и немного пугающей. Как эффект зловещей долины. Все его лицо странно натягивалось, непривычное к таким манипуляциям.       — Ненавижу? — вскинул густые брови Риддл, аккуратно отстраняя руку Гарри от своей шеи. — Не понимаю, о чём ты. Ты уже узнал, сколько там платят? Да ты должен руки мне целовать за услугу, Поттер. Я всего за день смог устроить так, чтобы ты попал на самое теплое местечко в этом переулке, приложил много усилий. Всё честно — ты получаешь кучу денег, я получаю возможность созерцать тебя в форме на витрине. Чем ты недоволен?       Гарри замялся. Если смотреть с этой точки зрения, то… Гарри и сам так поступил. Натуральный обмен. Он ждал, что это будет подстава, а оказалось, что всё гораздо проще. Так зачем злиться?       — Бесишь, — буркнул он, и Риддл снова расплылся в счастливой уродливой улыбке. Он внимательно, слишком пристально обвёл всю фигуру Гарри тёмным взглядом, задержавшись на треклятых бриджах, и коварно усмехнулся:       — Так значит, на тебе нет трусов? Впечатляющий вид…       — Да пошёл ты! — рявкнул Гарри, смутившись так, что жар опалил даже уши.       Чёрт, одно дело стоять в таком виде перед незнакомцами и совсем другое — перед Риддлом. Сразу захотелось прикрыться.       — Не смущайся, Анжело, — Риддл захохотал, как сам Сатана, но был таким довольным при этом, таким непривычно оживлённым, совсем как настоящий человек, что разозлиться на него у Гарри не получилось. — Тебе точно нечего стесняться.       Ну какой же козёл. Ради сиюминутного удовольствия обещал отравить парнишку и лишил его работы! А может, Перси нуждался в этих деньгах так же отчаянно, как и Гарри?       — Ну, и что теперь? — оборвал его мысли этот упырь. — Я по твоему лицу вижу, что где-то там в глубине твоей черепной коробки просыпается часть, ответственная за совесть. Что, напишешь слёзное письмо Дереку?       Слишком хорошо Риддл его знал.       — Нет, — после секунды раздумий фыркнул Гарри. Как приличный человек он должен был связаться с Перси и всё уладить, но Гарри теперь был ответственен за живое существо, нуждающееся в лечении, и приличным человеком его даже по ошибке не называли. — Работа — моя. Сам виноват — испугался и послушно всё сделал, даже не попытавшись связаться со мной или сказать работодателю. Мне его жаль, но после драки кулаками не машут. Я бы на его месте вдарил по твоей многомудрой башке так, чтобы ты ещё неделю дёргал ею, как болванчик.       — Ты считаешь меня многомудрым? Какая честь, — протянул Риддл. — Мой мальчик стал совсем взрослым… О, уже десять минут второго. Пойдём пообедаем? — резко оборвал он сам себя, сменив тон с игривого на серьёзный.       — Я с тобой никуда не пойду, — Гарри попятился к двери, понимая вдруг, что ворвался в чужую лавку и наорал на продавца. Ему повезло, что никого рядом не было.       Аптека была чистенькая, презентабельная, дорогая. Все полки развешаны по линеечке, все баночки с одинаковыми этикетками — приятно посмотреть. В некоторых дешёвых аптеках прямо в торговом зале стояли бочки с глазами жуков и кишками жаб, благоухая, как самая гнилая помойка.       Неплохо Риддл устроился, наверняка у него водились деньжата. Он органично вписывался в интерьер аптеки в своей чёрной жилетке, синей рубашке и с зачёсанными назад кудрявыми волосами. Хотя, говоря откровенно, этот подлец везде вписывался великолепно. Гарри только теперь обратил внимание, что на его руках снова красуются кожаные чёрные перчатки.       Наверное, для работы с ингредиентами, он ведь брезгливый до ужаса. Но почему он не снимает их после работы оставалось загадкой.       — Даже если я угощу тебя обедом? — нагло заявил тот, накладывая на кассу какие-то заклинания, и Гарри встрепенулся, отвлекаясь от разглядывания перчаток.       Решимость не видеть эту довольную морду поугасла.       Гарри собирался обойтись чашкой чая, чтобы сэкономить деньги и купить лекарства как можно скорее, но в животе уже кричал умирающий кит. Риддл заслужил лишиться пары сиклей, определённо. Пусть спасает китов, может, карму поправит.       — Ладно. Только мне нужно пообедать в кафе тут за углом. Питер сказал, что я — его ходячая реклама, — после недолгих раздумий согласился он.       Вести себя дружелюбно — это он может.       — Питер — это тот мужчина, который трогал твою задницу? — посмурнел Риддл. Он стянул перчатки и небрежно кинул их на прилавок. Гарри почему-то с сожалением проследил за ними взглядом.       Чёрные перчатки и жилетка. Вот, что ему нужно приобрести в ближайшем будущем. Риддл пошёл к двери, и Поттеру пришлось оторвать глаза от перчаток. Риддл вроде задал ему какой-то вопрос.       — Ага, ты видел? — вспомнил Гарри, последовав за ним следом из аптеки. — Я чуть ему не вломил, но сдержался. Он американец, прикинь? Если они в своей Америке все такие, то я бы не хотел там жить.       — Видел, — он наложил на дверь ещё какие-то чары и резко зашагал вперёд. — Ты дал ему понять, что не стоит так себя вести?       Гарри догнал его и пошёл рядом.       — Нет, а что, надо было? — поинтересовался он.       Риддл посмотрел на него, как на ущербного.       — Конечно, — обронил он. — Ты что, думаешь, что незнакомый гетеросексуальный мужчина выше тебя по иерархии станет трогать твой зад просто так? Как ты дожил до этого дня?       — Ты бредишь, — отмахнулся Гарри. — Это просто шутка, иначе я бы понял. Как в раздевалке по квиддичу, знаешь? Шлёпнуть кого-нибудь мокрым полотенцем по заднице — обыденное дело. Такой акт социального одобрения, что-то вроде того.       Он думал о том, что его хотят унизить, но убедился, что это неправда. О том, что это домогательство он вообще не думал. Домогаются совершенно не так, Гарри видел, как это бывает.       Риддл даже остановился, и Гарри врезался плечом в его плечо.       — И часто тебя так шлёпают в раздевалке? — его лицо скривилось так, что Гарри не смог понять, что оно вообще выражает.       Должно быть, для него это мерзко, чёрт его разберёт. Для Гарри это тоже было мерзким.       — Меня — нет. Как ты себе это представляешь? — саркастично спросил он. — На меня даже посмотреть лишний раз боятся.       Сокомандники его побаивались и старались лишний раз не разговаривать с ним даже, о шлепках полотенцем по заднице и речи не шло. Тем более что Гарри никогда не появлялся голым среди других.       — Мордред прародитель, — Риддл закатил глаза. — Хорошо, в раздевалке это, может, и акт социального одобрения, Мерлин, где только выражение такое узнал. Но в случае твоего начальника — отнюдь.       — Отвали уже, — Гарри посмотрел на завиток волос, выбившийся из его прически и удивился, что это выглядит весьма даже приятно. — Какое твоё дело вообще. И кстати, я могу нормально выражаться, я много читаю. Просто не хочу.       — Я видел, ты книжки только с картинками читаешь. Где разные гнилые органы и кровь фонтаном. Так что твой словарный запас не может быть адекватным, — возразил Риддл.       — Я читаю не только атласы проклятий! Я люблю разбираться в чарах, и приключенческие романы, вообще-то, — укоризненно сказал Гарри. — И из этих «книжек с картинками» можно почерпнуть много полезного! Ты вот знал, что можно одним заклинанием заставить надпочечники вырабатывать столько адреналина, что на короткое время ты превратишься практически в берсерка? Правда, потом умрёшь в муках, но сам факт…       — Мерлин, и как я жил без этой информации, — закатил глаза Риддл.       Они быстро зашли в кафе и Гарри ощутил на себе несколько взглядов. Нет, ВЗГЛЯДОВ. На него откровенно пялились, не стесняясь, и это сразу выбило его из колеи.       — Мерлиновы панталоны, я даже не знаю, что хуже: когда люди пялятся на моё лицо или на мою жопу, — буркнул он себе под нос.       Его шрамы привлекали внимание в волшебном мире. Гарри не хотел их сводить, потому что не хотел забывать о своих родителях и том дне, когда они погибли. А волшебники принимали его за глупого магглокровку и выпендрёжника или за жертву тёмных магов.       Откровенные взгляды незнакомцев вызывали отвращение.       Но сейчас они смотрели совсем по-другому. Гарри даже не хотел представлять, что они думали о его бриджах, сразу хотелось прикрыться или сбежать.       — Хуже, когда они не просто наблюдают, а трогают. Иди за стол, пока ещё кто-нибудь не захотел тебя шлёпнуть, — сухо бросил Риддл, подтолкнув его к столику у окна. — Я сделаю заказ.       Гарри хотел сказать, чтобы он не командовал, но заметил взгляд страшной бабки с ярко-розовыми губами, прилипший к его филею, и послушно прижал булки к лавочке.       Кафешка оказалась уютной, не то, что убогий Дырявый котел и остальные волшебные заведения. Повсюду висели драпировки и картины, столы и лавки блестели свежим лаком, всё помещение заливал яркий свет из больших окон. Тут приятно было находиться, не удивительно, что практически все места были заняты только молодыми волшебниками.       За редким исключением. Эта грымза, видимо, пришла сюда попялиться на молодые красивые тела.       Риддл вернулся каким-то задумчивым, счастье больше не сочилось из каждой поры его тела. На столе тут же возникла еда, и Гарри дождался, пока Риддл первым её попробует, просто на всякий случай.       — Мерлин всемогущий, ты реально параноик, Анжело, — покачал он головой. — Как бы я отравил еду, даже не прикоснувшись к ней?       — Мне так спокойнее, — пожал Гарри плечами, борясь с желанием спросить, от чего Риддл больше не в восторге от своей каверзы.       Он обратил внимание, что Риддл заказал ему ростбиф с овощами и пудингом, хотя Гарри не говорил ему, чего хочет, и побеспокоился, чтобы там не было бобовых и тыквы. Его осведомлённость о пищевых пристрастиях Гарри поражала.       — Молодой человек, — к их столику подошла та самая грымза и Гарри подавил порыв прикрыться Риддлом, чтобы она не смогла пожирать его глазами с обвисшими веками. — А у вас есть визитка вашего магазина?       — Нет, мэм, простите, с собой нет, — вежливо улыбнулся Гарри, надеясь, что его улыбка не похожа на улыбку серийного убийцы. Он не успел её натренировать за полдня как следует.       — Какая жалость, — ведьма имела голос под стать внешности: хриплый и противный. Гарри заметил дряблую грудь в вырезе её коричневой мантии и ощутил, как к горлу подступает тошнота. — Тогда, может, мы с вами прогуляемся до магазина, и вы дадите её мне, — она наклонилась к нему, будто бы пытаясь рассмотреть имя на нашивке, и громко втянула воздух у его шеи носом, — Анжело?       — А вы не видите, что мы обедаем? — Риддл окатил её ледяной брезгливостью и презрением. — Ещё одно слово, и я сам сопровожу вас туда, где вас никто больше не найдёт, мадам.       Гарри физически ощутил, как воздух вокруг них похолодел.       Бабка округлила глаза и отшатнулась от Гарри, заметив зловещую риддловскую физиономию.       Да, он умел запугивать народ, это у него было не отнять. Если угрюмого нелюдимого Гарри все принимали за хулигана и антисоциальный элемент, то от Риддла все будто цепенели: либо от его экзистенциальной красоты, либо от ужаса перед его леденящим душу взглядом, сулящим мучительную смерть. Или всё это вместе.       — Простите, — промямлила она и сбежала из кафе, подхватив подол мантии для удобства. По крику официанта Гарри понял, что она даже не расплатилась, так что не факт, что именно Риддл был причиной побега.       Стоило ей выйти из кафе, Гарри с облегчением выдохнул и осушил стакан с соком наполовину.       — Мерлин мой, какого хрена это было? — отдышавшись, задал он риторический вопрос. — Ты видел? Она ПОНЮХАЛА меня! Меня понюхала бабка! Мерлин, мне нужен курс реабилитации.       — Об этом я не подумал, — вдруг тихо произнёс себе под нос Риддл. — Созерцать тебя в этой форме буду не только я.       — А как ты думал? Что ты посмеешься надо мной пару часов и всё? Теперь мне два с половиной месяца ходить в этом наряде, и если ко мне будут подходить такие тётки, к концу лета я точно начну носить хиджаб и хлестать огневиски с утра.       — Я шёл к цели и не учёл все побочные… обстоятельства. Может, отравить кого-то из штата продавцов? Займёшь его место, — серьезно спросил у него Риддл.       Гарри подавился соком.       — Мерлин, блять, всеблагой, ты хоть иногда можешь притворяться нормальным человеком, а? — прокашлявшись, прохрипел Гарри. — Я почти уверен, что ты сейчас не просто шутишь с каменным лицом.       — Я не предлагаю травить до смерти, — подтвердил его догадку тот, невозмутимо поедая какой-то салат. — Так, на пару месяцев вывести из строя…       — Ты серьёзно, — вздохнул Гарри обреченно. — Ладно. Чему я удивляюсь? Ты угрожал Перси и заставил его уволиться. Вот чего я не понимаю, так это почему ты решил мне помочь, пусть и таким интересным способом. Какое тебе дело до моих страданий?       — Я же сказал. Я давно уже не упиваюсь твоими страданиями, Поттер, если ты не заметил, — недовольно ответил тот. — Согласись, это было забавно и, к тому же, полезно для тебя. Я знаю, что ты думаешь только о том, на что тебе лечить собаку. Знаю, что ты собирался ходить голодным весь день. Ты заботишься о животном, но о тебе позаботиться некому.       Рука Гарри дрогнула, и сок пролился на стол.       Он подумал, что немного сошёл с ума, и ему послышалось, что Риддл заботился о нём.       Бред. В его искреннее раскаяние верилось слабо, как и в то, что он вдруг захотел обрести друга в лице Гарри. Он мог подружиться разве что с серийным маньяком или с тыквой с грядки Хагрида. И какого тогда хрена ему было нужно? Не к добру это, Риддл ничего просто так не делает.       — Не надо никого травить, — наконец ответил Поттер на всякий случай. — Перетерплю. Спасибо за «заботу», конечно, но больше ничего для меня делать не нужно. Мне не нужна твоя помощь. Я лучше голым за деньги буду ходить, чем останусь тебе должным.       — Ты мне ничего не должен, — невозмутимо обронил Риддл, разрезая на кусочки свою отбивную. — Ты так и не понял?       Гарри поймал себя на мысли, что хочет посмотреть ему в глаза. Чтобы Риддл увидел океан недоверия и презрения, который он испытывает.       Нет, Гарри ничего так и не понял. Но не покажет ему свою уязвимость. Поэтому он молча вернулся к своей тарелке, показывая, что тема закрыта.       — Если я тебе заплачу, будешь по дому голым ходить? — с совершенно серьёзной миной спросил вдруг Риддл.       Гарри поперхнулся куском ростбифа и побагровел.       Опять эти неприличные шуточки! Сколько же можно?       — У тебя денег не хватит. Если хочешь посмотреть на мой член, тебе придётся ограбить Гринготс, — ответил он, быстро вернув самообладание, и незаметно покосился на его длинные пальцы, сжимающие ручку кружки. Он представил его в роли грабителя в чёрных перчатках.       — Сторгуемся. Я дам тебе два сикля, на большее твои причиндалы не тянут, — обронил тот небрежно.       — Я поражён до глубины души! Неужели ты профессионально занимаешься оценкой гениталий?       — Ага, курсы посещал. Диплом показать?       В целом, обед прошел неплохо. Гарри даже не ожидал, что с Риддлом может быть так весело. Но весело было, хотя бы потому, что они оба были саркастичны и не стеснялись оскорблять друг друга. Гарри придумывал всё новые заковыристые ругательства в его сторону, и он отвечал тем же. Но это скорее походило на соревнование в остроумии, а не на настоящую перепалку. Как будто в старую песню добавили новый припев, и она стала лучше.       Именно так всё могло бы быть, если бы Риддл не был таким злобным и подлым.       По пути обратно Гарри настороженно всматривался в прохожих. На него откровенно пялились, но не так, как обычно — с неодобрением и даже страхом, а заинтересованно. Как будто из-за накачанной задницы волшебное сообщество готово было простить ему криминальную морду и растрёпанные лохмы. В какой-то момент он даже почувствовал себя лучше. Членом этого общества, а не мусором под их ногами, на котором все поставили крест.       — Не будь таким самодовольным, Анжело, — испортил всё Риддл, идущий за ним следом, словно прочитав его мысли. — Может, попка у тебя и шикарная, но твоя сутулая спина портит весь вид. Выпрямись!       Гарри даже в глаза ему не смотрел, а этот козёл всё равно умудрился выцепить суть. Может, теперь ему достаточно посверлить затылок Гарри взглядом, и там начинают крутить диафильм о его жизни?       — Попка? Серьёзно, Риддл? Это что за слово такое? Ты читал книжки для будущих мам? — развеселился Гарри.       — Это более приемлемое обозначение ягодичной мышцы, чем «задница». Меня коробит это слово, — не смутился ни на секунду мистер инопланетянин.       — Поздно отпираться, культурный ты мой! Ты назвал мою задницу попкой, причём шикарной! — Гарри незаметно улыбнулся и решил бить Риддла его же оружием. Он немного повертел перед ним пятой точкой. — Сколько заплатишь за то, чтобы увидеть мою голую «попку», извращенец?       Мерлин, это было самым странным и идиотским, что он делал в своей жизни.       — Заплачу, чтобы ты прикрыл её чем-нибудь, желательно шубой.       — Врёшь же! — Гарри с силой пихнул его в плечо, но тот снова устоял на ногах и больно шлёпнул его по заднице в ответ. — Ты охренел?!       Это уже переходило все границы. Одно дело Питер или Стелла, но Риддл…       — А зачем ты ею вертел, если не хотел, чтобы я потрогал? — противно ухмыльнулся тот. — Другим можно, чем я хуже?       «И действительно», — подумал Гарри. Наверное, нет в этом ничего такого, раз все так делают. Но Риддлу нельзя, потому что он Риддл.       — Мерлин, — закатил глаза он. — Ты последний в списке тех, кому бы я дал потрогать свою задницу. Даже после Снейпа стоишь.       Настроение, вопреки всему, было замечательным. Подкалывать Риддла так сказать «легально» было очень весело. Не будь он таким мудаком, Гарри бы даже мог сказать, что ему нравится проводить с ним время. Очень нравится.       Но Риддл был мудаком и отрыжкой Мордреда.       — А первый кто? Твой начальник?       — Нет, для меня он староват, — Гарри передёрнул плечами и почему-то подумал о симпатичном рыжем продавце из первого торгового зала, которого заприметил сразу, как заступил на свой «пост», но сразу же отогнал от себя смущающие мысли.       Как вообще они пришли к обсуждению таких странных… тем.       — Не забудь сообщить ему о недопустимости подобных прикосновений, кстати, если не хочешь однажды оказаться в его кабинете без нижнего белья, которого на тебе, так удачно, нет.       — И как я должен это сделать? — обернулся через плечо Гарри, покраснев задорной помидоркой. — Мистер Пембертон, не трогайте меня за жопу, а то я буду кричать и плакать — так, что ли? Ах, простите. За ягодичную мышцу!       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — нахмурился Риддл. — Ты же так трясёшься за свою гордость, огрызаешься когда надо и не надо. Неужели так сложно сказать недоумку, что, если он ещё раз притронется к тебе неподобающе, ты ему что-нибудь сломаешь?       Они остановились посреди узкой улочки между аптекой и магазином.       — Это же начальник, — возмутился Гарри. — Как я могу говорить с ним о таких вещах? Это неприлично. Где я ещё столько денег заработаю? Уволит меня, и придётся мне идти на панель торговать этой самой мышцей.       Или воровать органы у жмуриков, но Риддлу об этом лучше не знать.       — Это ты мне о приличиях рассказываешь? Как кулаками размахивать — так ты первый, а как только тема доходит до секса — так ты сразу приличным становишься. Скажи, что ты несовершеннолетний, притворись недотрогой, просто посмотри угрожающе в конце концов, как ты умеешь, — Риддл поджал губы, что означало — чайничек начал закипать.       Гарри не знал, куда себя деть. Слово «секс» из уст Риддла вылетело так естественно! Гарри не мог говорить об этом, ни с ним, ни с кем-нибудь другим. Это же что-то сугубо личное!       — Да тебе-то какая разница? Будут проблемы — разберусь, — Гарри захотелось ударить его по губам, чтобы он перестал делать вид, что беспокоится о сохранности его, Поттера, задницы. — Тебя бы я ещё не спрашивал, что мне делать. Мне не нужна твоя забота, я же сказал! Мудак.       Он развернулся и направился в свой магазин, пока ещё мог обойтись без агрессии. Губы он поджал, надо же! Притворяется, что заботится о нём, козёл. Ну зачем ему эти игры? Какое извращенное удовольствие он испытывает, играя с чувствами Гарри?       Сука.       Настроение тут же испортилось. Гарри слишком расслабился, увлёкся перепалкой с ним, растерял бдительность. Он следует плану Риддла, как барашек на веревочке.       — Разберись. Зайду за тобой после работы, ты тоже работаешь до семи, — внезапно сказал Риддл, как будто это было их обыденным поведением.       — Не надо, — Гарри покачал головой. — Не думай, что мы теперь с тобой друзья или приятели, или даже вообще люди, готовые разговаривать дольше двадцати минут в день.       — Мы провели вместе час, — его лицо приобрело нечитаемое выражение. — И нам идти в одну сторону. В одну квартиру.       — Всё равно, — упрямство и задетая гордость полезли наружу с новой силой. — Не обязательно делать хорошую мину при плохой погоде. Не хочу проводить с тобой столько времени наедине. Не хочу играть в твои игры.       — Я пытаюсь быть лучше, — прошептал он потерявшими цвет губами. — Я не хочу причинять тебе вред, идиот.       — Но почему? Я не могу понять твою мотивацию, Риддл! — Гарри подошёл к нему вплотную и схватил за шею. — Ты же любишь давить на больное. Ты садист. Я никогда не поверю в твои добрые намерения.       Он позволил ему заглянуть в своё сознание. Снова. Потому что не мог выразить словами даже половины того, что чувствовал.       Обида. Ненависть. Злость. А ведь они могли бы быть… Если не друзьями, то приятелями. Они понимали друг друга, иногда даже без слов. Они оба были «не такие». Из-за этого было особенно больно. Гарри как будто предали, хотя ни в чём не клялись.       — Я не знал, что настолько всё испортил, — дыхание Риддла осело на губах Гарри, графитовые глаза скрылись за густыми ресницами.       А затем он удивил Гарри. Он развернулся и молча ушёл.       Поттеру стало не по себе. Не потому, что он почувствовал угрозу, а потому, что ощутил стыд за свое поведение. Гарри расстроил его, без всяких сомнений. По-настоящему.       — И что с ним творится? — пробурчал он себе под нос и вернулся на работу.       Не должен он стыдиться. Риддл доставал его шесть лет, а теперь угостил обедом и ждёт, что Гарри станет его карманным подпевалой? Это просто смешно. ***       К концу рабочего дня Гарри поймал какое-то философско-пофигистичное настроение. Все мысли были заняты упырём из лавки напротив, так что он забывал смущаться и краснеть от особенно откровенных взглядов покупателей.       Продавцы в магазине носили обычную квиддичную форму, лишь слегка нарушающую общепринятые стандарты, но это теперь казалось чем-то нормальным.       Подумаешь, на форме Миранды вырез. Вырез на форме! Ведь в квиддиче только это и важно — продемонстрировать декольте. Вдруг туда снитч залетит.       А тот самый рыженький продавец — улыбчивый парень по имени Чарли, носил на своих слегка тесноватых бриджах крепления для метел, на которых обычно судьи торжественно ввозили на поле сундук с мячами. Он как-то хитро обмотал эти коричневые кожаные ремешки вокруг талии и закрепил на бедрах так, что они буквально заставляли смотреть на его крепкую задницу и бедра.       И это работало на все сто.       На его глазах этот Чарли впарил томной женщине среднего возраста Нимбус-2001 для её сынишки, хотя она пришла за ДЕТСКОЙ метлой.       Гарри то и дело кидал взгляды на витрину аптеки. Риддл, кажется, тоже вовсю пользовался своей невероятной красотой и мужским обаянием. От его пристального взгляда исподлобья и кривой ухмылки покупательницы разве что из трусов не выпрыгивали. И некоторые покупатели тоже. Что уж говорить — в этих перчатках и жилетке он мог бы с успехом продавать пылесосы дементорам.       Кажется, ни у кого из окружающих не было никаких проблем с собственной сексуальностью. Один Гарри переживал из-за неприличных штанов и старался даже не думать на тему того, что кто-то может находить его самого сексуальным. Этот магазин стал для него каким-то новым открытием о собственных загонах.       В половину шестого на двери звякнул колокольчик, отвлекая Гарри от созерцания занимательной сценки в аптеке: «ой, я низкая хрупкая девушка, помогите мне достать вот эту баночку, мистер Риддл. Ах, нет, это не та. Вон ту, повыше!»       А когда он тянулся наверх, клиентка бессовестно пялилась на его задницу, обтянутую брюками. Это была какая-то мелкая наглая блондинка, ровесница Риддла на вид, но в школе Гарри таких не встречал.       — Добро пожаловать в магазин «Всё для квиддича»! Чем могу вам помочь? — Гарри обернулся к посетителю и чуть не заорал — перед ним стояла та самая бабка из кафе.       — Анжело! Какая приятная встреча, — просипела она, облизываясь. — Поможете выбрать мне… ммм… Что-нибудь?       — Конечно, мэм, — улыбнулся Гарри, про себя крича от ужаса. — Кто-нибудь! Помогите этой обворожительной даме подобрать метлу! — панически завопил он на весь магазин.       К ним тут же подошёл тот самый рыженький Чарли, и понимающе улыбнулся Гарри, стрельнув глазами в ужасное розовое боа, скрывшее обвисшую шею ведьмы.       — С удовольствием помогу вам, милая Леди, — он слегка расставил ноги, немного качнув таз вперёд, и сложил руки на груди, дав форме натянуться на внушительных бицепсах. — Меня зовут Чарли, я буду вашим персональным консультантом.       Даже Гарри засмотрелся, чего уж там. А ведьма так вообще чуть в обморок не упала.       Спустя час бабка ушла с Чистомётом-7 и банкой самой дорогой полироли. В глазах её светился космос.       Гарри решил, что Чарли теперь его кумир.       — Кажется, я отбил у тебя поклонницу, — подошёл к нему Чарли и хитро подмигнул.       Гарри на секунду засмотрелся — Чарли был очень красив: глаза выразительные, чуть раскосые, тёмно-синие, с таинственными искорками в глубине; скуластое волевое лицо, длинные, тёмно-рыжие волосы и пухлые яркие губы, на фоне бледной гладкой кожи смотревшиеся просто незаконно.       Такой может продать всё, что угодно, просто облизнувшись. По крайней мере, Гарри бы купил у него даже совиное дерьмо. Ему пришлось тряхнуть головой, чтобы прекратить пялиться на него.       Он чуть не буркнул в ответ своё обычное «отвали», но потом опомнился. Риддл говорил, что он даже не пытается быть нормальным. Что у него нет друзей из-за него самого. Поэтому Гарри вдруг жутко захотел попробовать подружиться с этим красавчиком.       — Жаль, не побил, — тупо попытался пошутить смущённый Поттер, чувствуя, как предательская краска заливает щеки. Он никогда не пытался шутить, чтобы кому-то понравиться. Да и шутить-то не особо умел. — Эта дамочка успела подышать на меня чесночными гренками и огневиски. Теперь мне нужен хороший легилимент.       Один такой у него есть, но лучше пускать слюни в палате с мягкими стенами, чем довериться ему.       — Я за тебя отомстил, — синие глаза заискрились весельем. — Она не умеет летать, так что если решит сесть на метлу — тут же с неё ебнется и сломает себе бедро. Или шею, тут уж как повезёт.       Гарри вдруг прыснул смехом, прикрыв рот кулаком.       — Мой герой, блять, — выдавил он сквозь смех.       Вот так-то! Вполне нормально поговорил с незнакомым человеком и даже развеселил его!       После конца смены Гарри расписался в нескольких пергаментах в кабинете Питера, выслушал короткий инструктаж, получил договор найма и узнал, что замок на складе достроен благодаря неоценимой помощи самого Гарри. Ведь он спас время Миранды, которая отлично левитирует коробки.       Все сотрудники этой лавки имели профессионализм на грани гениальности.       Питер являлся директором этого дурдома, Стелла — управляющей персоналом, а Миранда заведовала складом.       — Зови нас исключительно по имени, идёт? Скоро ты со всеми познакомишься, — подмигнул ему Питер. — По пятницам мы все вместе ходим в паб пить пиво. У вас в Англии оно просто потрясающее! Пойдёшь? Познакомимся получше.       — Мне нельзя пить пиво, я же несовершеннолетний, — напомнил ему Гарри, тут же представив лицо Риддла с поджатыми в ниточку губами. Эта недовольная морда буквально заставила его угрожающе глянуть на Питера, чтобы послать ему невербальное сообщение: «иди на хуй».       Но Питер не умел читать мысли, как Риддл. Теперь Гарри думал, что этот его талант даже удобен.       — А мы никому не расскажем… — подмигнул Питер. — Я сообщу тебе место. Ладно, завтра жду тебя к десяти. Не опаздывай.       Когда Гарри вышел из раздевалки в своей привычной, нормальной одежде, все уже ушли по домам, а в лавке Риддла не горел свет.       Почему-то стало тоскливо. Гарри был уверен, что этот упырь проигнорирует его желание оказаться от него подальше. Он всегда так делал. Было бы весело идти домой и переругиваться с ним, как днём. За несколько часов он успел придумать много новых цветистых обзывательств.       — Эй, Анжело! — на улице возле магазина суетился Чарли. Он заколдовывал витрины так, что они становились непрозрачными. — Как тебе первый день в роли проститутки?       — Да пошёл ты на хуй, — огрызнулся Гарри, собираясь свалить от него подальше. Люди разочаровывают, он знал это.       И этот как все остальные.       — Да не обижайся ты, я же шучу! Вот если начнёшь спать с такими грымзами, как сегодняшняя клиентка в боа, вот тогда я начну хохотать. Хотя… Я сам скорее с такой пересплю, если у неё найдутся сбережения в Гринготтсе. Так что не вздумай отбивать моих пенсионерок!       Чарли говорил с таким серьёзным лицом, что Гарри второй раз за день хихикнул, прикрыв рот кулаком.       — Тогда устроим дуэль, чтобы всё было по-честному, — парировал он. — Тебе — боа, а мне — мантия. Не думаю, что у неё ещё что-то есть.       — А как же неотразимая харизма? — Чарли приблизился к Гарри и протянул руку. — Ну, и как тебя зовут на самом деле? Имя Анжело наверняка придумала Стелла — она читает слишком много итальянских порно-романов, извращенка. Никогда не соглашайся выпить с ней пива, я тебе по опыту говорю.       — Меня зовут Анжело, а больше тебе знать не нужно, — Поттер с опаской пожал протянутую руку, про себя удивляясь, как ловко Чарли развеселил его и вновь вызвал симпатию. — Стелла сказала, что это традиция. Какая, нахрен, традиция, ты не объяснишь?       — О-о-о, это чудесная история о привороте «на имя» юного искусителя в лосинах похотливой старушкой, — коварно расхохотался Чарли. — Не говори им своего настоящего имени, Анжело, иначе однажды обнаружишь себя где-нибудь в сельской глуши в одних стрингах с кабачком в заднице. Также советую следить за своими волосами, кровью, слюной и вообще любой жидкостью, что выходит из тела. Иначе однажды ты обнаружишь себя в сельской глуши…       — В одних стрингах? — заполнил паузу Гарри, с содроганием представляя, как старая ведьма использует его в своих целях.       — Нет, голого и расчленённого.       — И такое случалось?! — вот теперь Гарри стало действительно не по себе.       — Нет, конечно, просто хотел посмотреть, как ты испугаешься, — Чарли прыснул смехом, мигом утратив всю серьезность.       — Вот балабол, — Гарри не обиделся. Ему понравился смех Чарли — с хрипотцой, заразительный и приятный на слух. В ответ на этот смех хотелось смеяться самому. Не то что раскатистое холодное карканье Риддла, от которого хотелось перекреститься.       — Но про приворот — правда. Стелла рассказывала, как пару лет назад парня с витрины приворожили на имя. Так что я серьёзно — не раскрывай своего имени. Эффект, конечно, слабый и быстро проходит, но его хватит, чтобы ты с радостью залез в трусы какой-нибудь старушенции.       — Ладно, постараюсь не кричать его на весь магазин, — кивнул смущённый Гарри. Почему все так любят шутить о личных вещах?       Чарли закончил зачаровывать витрины и махнул ему рукой.       — Тогда до завтра, Анжело.       — До завтра.       Домой Гарри шёл с неохотой. Риддл был не прав, Гарри вполне мог разговаривать нормально с другими людьми. Кажется, Чарли он тоже понравился. Но это не радовало так, как должно было.       Гарри точно мазохист.       Потому что вместо того, чтобы радоваться, он всё ждал подвоха. Так глупо…       По пути он зашёл в банк и разменял деньги на маггловские купюры. После непродолжительных поисков он нашёл зоомагазин всего в трех кварталах от дома, который не драл цены непонятно за что, и купил Тильде корм и витамины. На микстуру и таблетки денег не хватило, естественно, но Гарри знал, что это не смертельно.       Наверное, он был отвратительным хозяином для собаки. Но Гарри смог пережить голод, от которого моральные принципы исчезали, побои такой силы, что жизнь казалась пыткой, ночёвки под мостом в разгар зимы, когда вместо одеяла есть лишь газеты и провонявшая сигаретами куртка. Он полагал, что Тильда может потерпеть без микстур ещё неделю.       Если бы не Риддл, Гарри пришлось бы голодать, чтобы оплатить её лекарства. Наверное, несмотря на его мудачество, Гарри нужно было как-то поблагодарить его. Иначе уже он сам окажется мудаком.       Он постучал в его дверь, но никто ему не открыл. Там было совсем тихо.       Риддл не вернулся домой даже к ночи. ***       Драко обрадовался, когда домовик прервал его унылое прозябание в саду с книжкой. Последнее, чего он хотел этим летом — это читать очередной выкидыш литературного импотента Локхарта, но делать больше было нечего. Родители отбыли куда-то на дикие острова налаживать брак, оставив совершеннолетнего теперь отпрыска присматривать за мэнором. От скуки он лез на стену уже спустя две недели.       — Хозяин, к вам гость, — пропищал домовик.       — Хвала Мерлину! — Драко вскочил с садового кресла, как невоспитанный гриффиндорец, и кинулся в дом, подобрав полы мантии.       Вот насколько одиночество сводило его с ума.       Он даже не додумался попросить домовика проводить гостя к нему и побежал встречать его сам. Дальше, очевидно, он начнёт завтракать в нижнем белье и перестанет причёсываться.       В гостиной у камина стояла высокая фигура в синей рубашке, чёрной жилетке поверх, и брюках.       Сердце Драко пропустило пару ударов.       — Том! Рад тебя видеть, — ему стоило титанических усилий принять спокойный и дружелюбный вид. — Что привело тебя ко мне?       Он мечтал затащить к себе Тома Риддла с тех самых пор, как впервые увидел. Но тот одаривал его визитами в гости удручающе редко.       — Я тоже рад тебя видеть, — надменно кивнул тот, как всегда, не меняясь в лице. — Я решил навестить тебя и узнать, как твои дела. Последнее твоё письмо было… Тревожным.       Драко в душе заплясал и завопил от радости.       Он никогда не обманывался на счёт чувств Риддла к нему. Он не считал его самым лучшим другом, каким сам являлся для Драко. Его эмоции всегда предназначались лишь Поттеру, а на долю Драко выпадали только редкие одобрительные кивки.       И тем ценнее было это тщательно скрываемое беспокойство.       От глаз Драко не укрылись ни скорбно сжатые искусанные губы, ни чуть нахмуренные брови, ни напряжённые плечи. Он всё подмечал с точностью до волоска в его причёске. Том был не в своей тарелке.       Последнее письмо для него Драко писал безобразно пьяным.       — Я действительно слегка не в себе, — сознался он. — От скуки в этом доме можно сойти с ума за считанные дни. Проходи, не стой у камина.       Домовики накрыли им ужин, Драко приказал принести бутылку лучшего вина и достать хрустальные винные бокалы для особых гостей.       Неспешная беседа под вино с безответно-лучшим другом привели Драко в отличное расположения духа.       Он понравился ему с первого взгляда: сильный и уверенный в себе мальчишка, знающий толк в издевательствах, произвёл на Драко неизгладимое впечатление, когда сказал, что не будет драться, как маггл.       Когда Драко узнал, что он — магглокровка, он долго не мог оправиться от удара. Он тогда впервые подумал, что ему все равно на чистоту чьей-то крови. Драко выбрал свои чувства, а не разум и не прогадал: позднее вскрылось, что Том — последний потомок самого Салазара Слизерина.       Они были неразлучны с первого курса: куда Том, туда и Драко.       Но всё равно, куда бы они ни шли, между ними всегда стоял третий лишний — Поттер.       Перед сном, чтобы заснуть, Драко часто изобретал для него всё новые и новые пытки и казни.       — Я вчера от скуки заставил домовиков танцевать у фонтана, — Драко старался развеселить друга, совсем погрустневшего спустя два бокала вина. — Это было так забавно, ты бы видел!       В его жизни не было другого такого особенного человека. Он хотел только, чтобы Том относился к нему так же, как Драко к нему.       — Угу, несомненно, — буркнул тот в свой обновлённый бокал с вином.       — А ты чем занимаешься? — Драко начинал нервничать. Том не выглядел как человек, который беспокоился о друге и пришёл его проведать, это бесило.       — Я работаю в аптеке, — всё с тем же безразличием Том уставился на огонь, горящий в большом камине, совсем не обращая внимания на Драко.       — Работаешь?! Ты?       Драко искренне считал, что Том может добиться всего, чего захочет: Министр Магии, мультимиллионер-бизнесмен, гениальный учёный. Отец Драко всячески его опекал и способствовал налаживанию связей, разглядев талант Тома, и надеялся получить в будущем хорошие дивиденды со своего вложения. Драко верил, что это Том получит дивиденды с отца.       Тем страннее было слышать о его работе в аптеке.       — Зачем? — удивился он.       — Чтобы обеспечить себя? — Драко ненавидел, когда он вот так смотрел на него. Как будто он совсем ещё глупый маленький мальчик, расспрашивающий, почему наследник Слизерина ходит в такой дешёвой мантии.       — Ясно, — иногда Драко действительно забывал, что у Тома нет своего мэнора и состояния. Он держал себя как истинный наследник великого Дома. — Знаешь, тебе необязательно это делать. Мой отец…       — Нет, — перебил Том резко, сжав ножку бокала. — Тебе пора бы понять, что ты ничего не добьёшься, если во всём будешь полагаться на своего отца.       Драко промолчал.       Вот за это он и восхищался Томом. Несгибаемый, категоричный, жёсткий: настоящий лидер! Он никому не подчинялся и не хотел быть в долгу.       Драко отчаянно, до слез, хотел быть таким же. Чтобы его отец гордился им. Чтобы быть Тому равным.       Но сколько бы он ни старался…       — А в какой аптеке? — представить Тома Риддла за прилавком было сложно. Чтобы он вёл себя, как все эти услужливые лакеи?       — Брок и Уоррен, — его, очевидно, ничуть не смущала эта… работа. Даже мысленно было странно всерьёз говорить это слово. Работал низший класс, грязнокровки и бесталанные посредственные волшебники, а такие, как Том Риддл и Драко рождены были повелевать ими.       — Может, переночуешь у меня сегодня? После вина путешествия камином ничем хорошим не заканчиваются, — безо всякой надежды поинтересовался он, стараясь сменить неловкую тему.       — Если ты не возражаешь, — Том расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и сделал глубокий глоток из бокала. — Возвращаться домой нет никакого желания.       Драко просиял.       — Конечно, оставайся, сколько захочешь! Может, возьмёшь завтра выходной? Прогуляемся по Косому, пообедаем в моём любимом ресторане, — ему бы хотелось встряхнуть Тома за плечи и отвесить ему пару пощёчин, чтобы он стал самим собой, но в то же время… Это был один из тех редких моментов, когда Драко позволили заглянуть за идеальный фасад хладнокровного непробиваемого лидера.       — Нет, я не стану брать выходной из прихоти.       Драко упал с небес на землю.       — Может, после работы? — попросил он жалобно. — Я схожу с ума в этом пустом доме. Эти стены давят на меня тишиной, мне нужно немного развеяться. Может, заглянем в квиддичный магазин, я куплю нам новые мётлы, и мы полетаем?       Том дёрнул рукой и вино из бокала выплеснулось на белоснежную скатерть.       — Нет, никакого квиддича, — процедил он сквозь зубы. — Никаких мётел, квиддичных игроков и полётов. Я работаю, Драко, мне не знакома хандра. После работы я хочу лишь отдохнуть.       До Драко начало доходить, что он совершил непростительную ошибку, вызвав гнев Тома.       Он упомянул квиддич.       С тех пор, как Поттер попал в сборную Рэйвенкло, Том стал ярым ненавистником этого спорта. Раньше, на младших курсах, они постоянно вместе летали над Хогвартсом. Драко чувствовал себя исключительным, ведь Том летал только с ним одним. Поганый Поттер и тут всё испортил.       — Слушай, — попытался он успокоить друга. — Мы же не в школе. Поттер не отравит тебе настроение! Это же просто магазин, ничего такого.       Том странно на него глянул и криво усмехнулся.       — О, как же ты ошибаешься, — он в пару глотков осушил бокал, вызывая у Драко возмущение таким обращением с благородным напитком.       — Ну что ты в самом деле, — с досадой вздохнул он.       — Поттер работает в этом магазине, — наливая ещё один бокал, сказал тот с раздражением. — Стоит прямо на витрине. Прямо напротив моей аптеки.       Драко вздрогнул. Так вот, в чём дело! В скверном настроении Тома, как и всегда, виноват Поттер. Следовало догадаться. Всё странное, что происходило с Томом, всегда было связано с этим недоумком.       Драко заскрипел зубами. Хотелось грязно выругаться вслух и высказать всё, что он думает о Поттере, но при Томе этого делать было нельзя. Он не терпел ругательств и не терпел, когда Поттера оскорбляет кто-то, кроме него самого. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку.       — О, сочувствую, — искренне сказал он, состроив скорбное личико. — Но, может, ты устроишься в другое место? Тогда не придётся смотреть на него днями напролёт.       Чтоб этого Поттера гиппогрифы затоптали! Чёртова замарашка, урод и нищеброд. И почему Том так зациклен на нём? Драко иногда казалось, что он одержим.       Поттер был ненормальным, это все знали. Он двигался и смотрел так, что хотелось сбежать куда подальше, чтобы он не перегрыз горло за косой взгляд. Драко он напоминал собаку, больную бешенством. А ещё все знали, что он спит с ножом под подушкой и что никто и никогда не видел, что у него под одеждой. Ходили слухи, что во время взрыва его сильно изуродовало, поэтому он такой ненормальный.       Но Том, конечно, ни капельки его не боялся. Он словно специально искал его и нарывался на скандал. Драко каждый раз волновался, что Поттер однажды его всё же прикончит. В нём было столько ярости… В каждом движении, в глазах, в лице. Это по-настоящему пугало.       — Нельзя просто так уволиться и найти новую подработку, Драко. Волшебники грызутся за каждую свободную вакансию, в стране кризис, ты должен это знать, если собираешься пойти в политику, — Том с раздражением разрезал рыбу, громко лязгая ножом о тарелку.       Драко прикусил язык. С таким недовольным Томом страшно было разговаривать, он напоминал опасную змею, готовую вот-вот укусить, сделав один мощный бросок.       Мурашки по спине бежали от него такого.       — Да зачем мне знать о их проблемах, — как можно спокойнее улыбнулся он. — Ты же будешь министром. А я просто буду делать то, что ты прикажешь.       Кажется, он снова сказал что-то не то, потому что у Тома затрепетали ноздри.       Драко захотелось прикрыть руками голову, как в детстве, когда отец кричал на него за неправильно произнесённое заклинание.       — Верно. Забудем, — наконец проскрежетал тот, припадая к бокалу.       Ну нельзя же так пить вино! Это же не пойло из Дырявого котла!       Сколько бы Драко ни пытался запомнить, что Том никогда не воспитывался в благородном Доме, а всё никак не получалось.       Даже сейчас, в Малфой-мэноре, он сидел напротив Драко за длинным столом на тридцать персон и выглядел как хозяин поместья. Удивительное сочетание внутренней силы, идеальной внешней оболочки, магической мощи и знаний, и отвратительных, подчас, манер.       И работа эта. Драко было обидно за Тома: его предки промотали состояние, и он теперь вынужден терпеть общество всяких грязнокровок и магглов.       Жуть. Это несправедливо.       Драко попытался подобрать другую тему для беседы. В таком состоянии Тому вообще было всё равно, что он говорит, но Драко терпеть не мог эту тишину, возникающую между двумя собеседниками. Мать учила его заполнять такие паузы с малых лет.       — А мне недавно написала моя будущая жена, — наконец придумал Драко. — Ей всего двенадцать, но глупости как у восьмилетней! Я смеялся до слёз. Быстрее бы она выросла, я скоро сойду с ума от такого обилия сердечек в письмах.       Молчание.       Драко уже страшно было за их винные запасы. Том никогда столько не пил! Он глотал вино, как обычную воду, на его скулах уже появились два красных пятна, а взгляд стал совсем ужасающим. Как у бешеного гиппогрифа. Как у Поттера.       — И я… — промямлил Драко. — Я отправил ей плюшевого дракона, а она…       Говорить дальше было бессмысленно.       Том опустил голову и с силой сжал салфетку, как будто хотел испепелить её.       — Том, ну что с тобой? Скажи, пожалуйста… — сдался Драко. Он знал, что ничего не получит в ответ, кроме злости и раздражения, но видеть его таким было страшно. Если даже Том может срываться, то что говорить о простых смертных?       — Что бы ты сделал, если бы твой отец сказал, что ненавидит тебя и не хочет никогда даже голос твой слышать? — внезапно спросил тот, уставившись в камин невидящим взором.       — Мой papa? Да он бы даже под пыткой такого не сказал! — взволнованно ответил Драко.       — Да я не о том… Мать, отец, подруга… Тот, кто тебе… небезразличен.       В оглушающей тишине поместья его тихий голос звучал как надгробная речь: пробирающий до костей, тоскливый и безнадёжный.       Драко знал, что он сирота. И подруг у него не было — он вообще никому никогда не открывался, даже самому Драко. Он был небожителем, высшим существом! Зачем он такое спрашивал?       Может, это одна из его излюбленных проверок? Внезапные опросы — его конёк.       — Я бы не поверил, — немного подумав, ответил Драко. — Между близкими людьми это обычно означает, что ты что-то натворил и тебя наказывают в порыве гнева. Но это не серьёзно, если ты, конечно, не убил ребёнка этого человека или любимую собачку. Так что я бы попытался загладить свою вину, выждал бы, пока человек не остынет и сделал бы что-то стоящее. Что-то, что покажет, насколько важен для меня этот человек и как я дорожу его мнением. Что-то искреннее.       Ответ понравился даже ему самому. На самом-то деле, когда мать или отец пытались поставить ему ультиматум и показывали, что обижены на него и не хотят разговаривать, Драко разыгрывал ещё большую обиженность и они довольно быстро стыдились своего поведения и уже сами бегали за ним с извинениями и объятиями. Но что-то подсказывало, что Тому такой ответ показался бы проявлением ребячества.       Тот посмотрел на него с нескрываемым удивлением.       — Что-то… Стоящее? И что это может быть?       Он был заметно пьян. Пьян настолько, что позволил себе облокотиться на спинку стула и закатать рукава рубашки. Пьян настолько, что спрашивал у Драко такие странные вещи.       Неужели, ему понравилась девушка? Если она была к нему неблагосклонна, то это точно была гриффиндорка. Даже смешно. Насколько нужно быть дурой, чтобы сказать Тому такую ужасную вещь?       Драко отказывался в это верить. Скорее, у Тома возникли разногласия с действующим наследником Гонтов, вот и всё. Кровь — не водица, какие бы вы чувства ни испытывали, а всё равно останетесь самыми важными друг другу людьми на свете.       — Нужно показать, что ценишь мнение этого человека, уважаешь его… — он начал перечислять все те догматы, что были написаны в детском учебнике по этикету чистокровных семей, но понял, что советовать Тому подчиняться старшему в Роду было очень плохой идеей. — И…       — И что? — нетерпеливо спросил Том, когда молчание затянулось.       — Тут нужен контекст, — в итоге сдался Драко. — Кто посмел сказать тебе такое? В разных случаях и действовать нужно по-разному. Это твой родственник? Или… подружка?       — Ни то ни другое, — пьяно ухмыльнулся тот. — Скажем так, это тот, кого я хочу затащить в постель.       Драко поперхнулся вином и сильно закашлялся.       — Чего? — просипел он задушено.       Драко всерьёз думал, что Тома не интересует эта сторона жизни. На него вешались девчонки столько, сколько Драко его помнил, и ни одна не удостоилась даже мимолётного заинтересованного взгляда.       И, что самое хорошее, утешать всех этих отвергнутых дамочек честь выпадала Драко. И не только утешать, некоторые всерьёз полагали, что если они станут подружками Драко, то смогут приблизиться к своему идолу и очаровать его.       Драко коварно пользовался ими. Папа советовал ему нагуляться до того, как женится на благородной Леди, а не после. Вот он и гулял. И благодарил мысленно Риддла за его хладнокровность.       А теперь выходит так, что он всё-таки не парализован ниже пояса.       — Что, удивлен? — разразился Том своим жутким смехом — высоким и холодным. — Представь себе, и я тоже могу иметь такие желания. В отличие от тебя, я брезгую пускать в свою постель всякую шваль.       Драко уставился на него с открытым ртом.       В голове вскачь понеслись предположения, кто бы мог быть небезразличен Тому настолько, что он хочет переспать с ней?       — У меня нет слов, — вымолвил он потрясённо. — Я в шоке. Ты влюбился?! Ты — и влюбился?!       Том сделал ещё глоток вина и нахмурил брови.       — Нет, конечно. Влюбился? А что такое — любовь? — насмешливо поинтересовался он.       Драко решил, что это очередная проверка и постарался ответить как можно рассудительнее. Он вспомнил короткие каштановые волосы, большие карие глаза, звонкий смех и кокетливые улыбки, и в груди всё сжалось.       — Любовь, это когда у тебя бабочки в животе порхают, — покраснел он. — Когда хочется писать стихи для этого человека, хочется делать подарки и никогда, никогда не расставаться. Когда хочется носить её на руках и во всём поддерживать. Говорить с ней каждую минуту.       Драко ощутил тоску. Он так скучал…       — А ты бы смог ударить свою возлюбленную? Хотел бы её придушить? — внезапно спросил Том.       — Нет! — ужаснулся Драко. — Ты что! Никогда! Мерлин, Том, ты иногда меня пугаешь. Кто она, эта девушка?       Том захохотал, запрокинув голову.       Его волосы растрепались, глаза блестели ненормальным блеском.       — Скажи, умоляю, — жалобно попросил Драко. — Я умру от любопытства, если не узнаю. Мерлин, насколько она должна быть хороша! Это какая-то… Знаменитость? Я не знаю! Скажи, скажи, скажи!       Он начал перебирать в уме всех красавиц Англии, не отбрасывая даже тех, которым было за тридцать. Представить Тома рядом с глупой школьницей не получалось совсем. Он был придирчив, чтобы впечатлить его, требовалось что-то большее, чем идеальные оценки по зельеварению.       — Обойдёшься, — наконец-то отсмеялся Том. — Что мне делать? Ты имеешь опыт в этой сфере. Как завоевать её расположение? Мне на ум приходит только империо, но я не хочу его применять. Хочу, чтобы она всё понимала, чтобы по своей воле пришла ко мне.       — Я не понимаю, какая дура вообще может тебе отказать, — нахмурился Драко. Этот диссонанс его убивал. — Но если ты действительно хочешь её завоевать, то сделай ей пару комплиментов, подари дорогой подарок, прояви внимание к её жизни… Стандартный набор всех этих романтичных пустяков, от которого любая девчонка придет в восторг.       — Мордред, — закатил глаза Том. — Вот поэтому я и не хотел ничего тебе говорить. Ты идиот, Драко, ты в курсе? Ты живёшь в параллельной вселенной и ничего не знаешь о настоящей жизни.       — Что? Что ты такое говоришь? — возмутился Драко.       — То. По-твоему, человек, который меня ненавидит, прыгнет на меня после ебаного комплимента? Ты совсем тупой? — Том глотнул ещё вина и расплескал его себе на рубашку.       Драко почувствовал, что земля уходит из-под ног.       Том выругался.       Том напился.       Том назвал его идиотом.       — Кто ты? — вскочил он, наставив на него палочку. — Куда ты дел Тома? Что это — иллюзия или оборотное? Зачем ты проник в мой дом?       Тот только вновь расхохотался.       — Идиот, — сквозь смех выдавил он. — Кому нужно было притворяться мной и приходить к тебе? Зачем? Чтобы вина вашего дрянного попить? Пожрать, как ебаная Королева Англии?       Драко сжал губы и не спешил отводить палочку.       Том был не в себе, если это был он. Том Риддл никогда не стал бы выражаться, как отребье из Лютного. Как Поттер. Это были его слова, не Тома. Драко даже помнил это ужасное выражение про королеву, Поттер так высказался однажды на пиру.       — Что с тобой? — осторожно спросил он. — Тебя чем-то опоили? Прокляли? Ты не в себе, Том!       — Я давно не в себе, — снова захохотал тот. — Два года уже. Или, может, с первого курса? Не знаю. Я с ума схожу из-за него. Я напился, Драко! Можешь себе представить меня — пьяным?       Как раз сейчас Драко видел пьяного Тома во всей красе. Всё равно что представить декана Снейпа, танцующего румбу на столе в Большом зале.       — Из-за кого ты сошёл с ума? Кто-то что-то подливал тебе? Зелье?       Он убрал палочку в карман.       Том просто пьян, вот и всё. Ничего такого, что Драко успел себе напридумывать. Бывало так, что мама напивалась и начинала вести себя как безродная портниха. Отец в такие моменты брезгливо отбирал у неё палочку и запирал в будуаре.       — Ха! Ничего не говори мне о подливании зелий, — Том моментально разозлился. — Я хочу сжечь лавку Уизли, ты мне поможешь? Они должны поплатиться за всё, что сделали! Травили они — а ненавидит он всё равно меня.       Развезло Тома сильно. Драко немного испугался даже, ведь если Том в таком состоянии действительно захочет сжечь чью-то лавку, его остановит только наряд авроров.       — Помогу, конечно, — согласно закивал он. — Только завтра. Может, спать отправимся? Тебе же завтра на работу, так?       Жаль он не может отобрать у Тома палочку и запереть в будуаре. Таким сильным волшебникам вообще пить нельзя, в следующий раз Драко будет умнее и спрячет от Тома любые алкогольные напитки.       — Скажи мне, что делать, Драко. Скажи, — Том впился длинными бледными пальцами в бокал так, что он захрустел и треснул, окатив его брюки вином с осколками. — Я не понимаю, что нужно делать. Ты должен знать, как завоевывать расположение. Как мне понравиться… ей.       С его ладони закапала кровь, и он тупо уставился на неё мутными глазами.       — Будь настойчив, не сдавайся, — начал бормотать Драко, чтобы отвлечь его, а сам очистил его от осколков, наколдовал платок и осторожно обернул его израненную руку. — Пойдём, я отведу тебя в твою комнату и всё расскажу по пути.       — Пойдём, — согласился к облегчению тот и поднялся на ноги, лишь слегка пошатнувшись. — Ты, конечно, ничем мне не поможешь. Зачем я вообще сюда пришёл? Видишь, до чего он меня довёл? Я веду себя, как полное ничтожество. Я жалок и слаб. Я сотру тебе память.       — Ты не жалок, всё с тобой нормально, — Драко осторожно подхватил его за локоть и потянул прочь из столовой. — Обязательно сотрёшь мне память, только завтра, ладно?       Стало страшно до дрожи. Лишь бы он не решил напасть на Драко. Лишь бы не трогал его память.       Мерлин, он же может легко стереть всю жизнь Драко одним взмахом палочки!       — Завтра? Да, так будет лучше. Сейчас я не знаю, в кого из вас двоих целиться, — сообщил тот доверительно. — Ты не понимаешь, и он не понимает, на что я способен. Он уже в западне. Она. Я не выпущу её, понимаешь? Пока не получу то, что мне нужно.       Так напиться с вина может только тот, кто вообще никогда к алкоголю не притрагивался. Драко никогда не видел, чтобы Том пил что-то крепче кофе, даже на вечеринках.       — Я виноват, я знаю, — несмотря на крайнюю степень опьянения, он четко артикулировал, но путался в окончаниях слов. — Я был таким козлом. Но я не знал, что надо делать! Теперь я пытаюсь всё исправить, но ничего не выходит. Он ради собаки собирался голодать, блять! Я просто не могу… Какого хрена он-а такой особенный-ая? Все мои мысли только об одном! Когда эта блядская лямка майки падает с плеча, у меня вся кровь от головы отливает! Набросился бы и! И шрам… Она оставляет только важные шрамы! Мой — оставил-а. Это какое-то безумие… Жить не могу без её заёбов. Обожаю даже эти её книжки про потроха раскуроченные!       — Я понимаю, — Драко вёл его по лестнице и молил всех великих почивших волшебников не дать Тому навернуться с лестницы и сломать шею, утянув за собой и Драко. — Сейчас тебе станет легче, Том. Мы вылечим твою руку, и ты ляжешь спать, а наутро все будет как прежде.        — Я хочу, чтобы было как прежде, — пробормотал тот, покорно шагая за Драко под неодобрительными взглядами предков Малфоев с портретов. — Я думал, что всё пройдёт, но стало только хуже. Я болен. Я схожу с ума, когда вижу это лицо! Когда вижу, как эти губы обхватывают фильтр сигареты — меня накрывает. Я хочу быть этой сигаретой. Я болен. Я хотел провести ритуал, стереть это из своей головы, но ничего не получилось. Таких ритуалов не существует.       — А ты поищи получше. Или сам создай, — успокаивающе ответил Драко, заводя его в гостевую спальню. Он не вслушивался в его невнятное бормотание, сосредоточившись на том, чтобы удержать его в вертикальном положении. — Динки!       По щелчку пальцев в комнате появился домовой эльф.       — Принеси бадьян, приготовь постель, а потом почисти одежду моего гостя.       — Не хочу я ритуалов, — разозлился Том. — Я хочу получить её. Уверен, когда я получу желаемое, мне быстро надоест. Это единственное лекарство!       Лечить пьяного Тома оказалось легче, чем укладывать спать. Он сопротивлялся, швырял в Драко оглушителями и грязно ругался. В конце концов он так разбушевался, что пробил огромную дыру в стене бомбардой, зовя, почему-то, Поттера.       Только с помощью трёх домовиков и мерлиновой милости его удалось успокоить и усыпить зельем.       — Мордред прародитель, — наконец смог облегчённо выдохнуть Драко, утирая пот на лбу платком. — Никакого больше вина и Тома в одном помещении. Конфундус!       Том дёрнулся во сне и задышал ровнее.       Ни при каких обстоятельствах он не должен помнить, что устроил. Он точно сотрёт Драко память, если не что похуже. Драко будет молчать об этом инциденте до самой смерти, а наутро скажет Тому, что его разморило от вина за столом и он уснул.       Найти бы ту дуру, что довела его до такого и подержать пару минут под круциатусом.       Чем ей не угодил самый сильный, красивый и умный маг, наследник самого Слизерина?! Идиотка, не иначе. Такого надо брать в охапку и заключать помолвку, а она нос воротит. Может, грязнокровка?       Драко должен её найти и вправить мозги. Ради благополучия своего друга и благополучия всей Британии в целом.       И потому, что ему катастрофически нечем заняться.