Мётлы, Горгона и Тыквенный заговор

      В магазине с самого утра творился бедлам: на склад завезли новые модели нимбусов, которые оказались бракованными. Кто-то напортачил с чарами, и нимбусы при резких поворотах начинали плеваться розовыми искрами из хвостовой части.       Открытие магазина задержали на два часа.       А всё Питер. Ему пришло в голову полетать на этих метлах по складу, к нему присоединились остальные, в том числе и Гарри, и в итоге от искр загорелась башня из коробок. Когда тушили пожар, у Гарри вспыхнули волосы, потому что Питер — конченый придурок, продолжал летать над ними и раздавал команды, осыпая своих сотрудников горячими розовыми искрами.       — Не дёргайся, я сейчас подровняю твои патлы и будешь как новенький! — Стелла загнала его в угол в раздевалке и нацелила палочку на разъярённого Гарри.       — Нет! Ровнять прутья метлы и волосы — это дохрена разные вещи, Стелла! Я лучше к парикмахеру! — Гарри умолял её, угрожал, уговаривал, но всё тщетно. Не бить же ему женщину.       — Да всё будет хорошо, я так тысячу раз с Питером делала! — Стелла махнула палочкой.       Голове Гарри стало подозрительно прохладно.       — Ой, — Стелла округлила глаза. — Э-эм… Что-то пошло не так.       Гарри побледнел и зашарил по голове ладонями.       И побледнел ещё сильнее.       — Блять!       Он открыл свой шкафчик и уставился в зеркало, висящее внутри.       — Слушай, ну некоторым нравятся лысые мужчины, — с сомнением протянула Стелла.       — Если этим мужчинам несколько месяцев от роду! — только и смог сказать Гарри.       Голова стала совершенно лысой. Даже заблестела, как будто её натерли полиролью.       — Стелла, это ты сделала? Узнаю почерк серийной убийцы моих волос. Тебе так не идёт, Анжело, ты похож на яичко. Давай обратно, — в раздевалку заглянул Питер, не выказывающий никаких признаков раскаяния.       — Да что ты говоришь? — огрызнулся Гарри. — А из-за кого, интересно, мои волосы сгорели? Ваша семейка вредителей превратила мою голову в коленку! Мерлин мой, ну почему опять я?       — Да ладно тебе, — беспечно махнул рукой этот придурок. — Сходи в аптеку и купи зелье, они мигом отрастут.       — Да, точно, — виновато кивнула Стелла. — Я тебе из кассы сейчас денег выдам, идёт? Только не истери. Волосы — это такие пустяки…       Гарри заскрипел зубами.       — Наколдуй мне колпак. Я в таком виде не выйду из раздевалки.       Через десять минут Гарри уже вломился в аптеку Риддла в остроконечном колпаке со звёздами. Стерве Стелле это показалось смешным. Искать другую аптеку не было никаких сил — люди таращились на лысого вратаря в дурацком колпаке, как на домовика с шикарной густой шевелюрой.       Риддл увидел его и, к удивлению и так ошарашенного Гарри, согнулся пополам.       — Сегодня что, все моей смерти хотят? Хватит ржать, — завопил Гарри и перевернул табличку на двери на «закрыто». — Риддл, ты — моя единственная надежда. Это пиздец! Розовые искры спалили склад, а Питер спалил мои волосы, а Стелла побрила!       Риддл не мог перестать хохотать, схватившись за прилавок. Его раскатистый, громкий смех был неприятным на слух, и редким, как философский камень. Если бы не лысая голова, Гарри бы перекрестился.       — Заткнись уже! Ты получишь мою вечную любовь, если только отрастишь мои волосы! — к аптеке подошла пожилая волшебница, посмотрела на табличку «закрыто», а потом сквозь стекло — на Гарри, и начала хохотать. Гарри покраснел и повернулся к ней спиной.       — Вечную любовь? — отсмеялся Риддл, но крошечная улыбка так и не сошла с его губ. — А поцелуй в это понятие входит?       — Риддл! — возмутился Поттер. — Не время издеваться, я тебя всего зацелую, только верни всё как было! Ну, не сучись, ты же сам говорил, что не хочешь враждовать! — он швырнул деньги на прилавок и скрестил руки на груди.       — Ты сам сказал, запомни, — тот шутливо вскинул брови. — А можно я потру твою лысину? На удачу.       — Риддл! — взвыл Гарри. — Моя башка — не пузо Хотэя или жабы! Если начнёшь трогать — я тебе руку по самую шею откушу. Вали уже!       Риддл снова засмеялся и отправился куда-то за прилавок в неприметную дверь.       Ещё утром он ходил мрачнее тучи. Они позавтракали яичницей в напряжённой тишине, Риддл даже гороскоп не зачитал, но теперь всё будто снова наладилось. Эти эмоциональные качели порядком надоели.       — Вот — зелье мгновенного роста волос. Ты сам умеешь разводить? — Риддл вернулся через пару минут томительного для Гарри ожидания. Голова под шляпой начала чесаться, и её пришлось снять, так что Риддл снова начал смеяться.       — Умею, — Гарри повертел маленькую зелёную бутылочку в руках и понял, что понятия не имеет, что с этим делать.       — Опять врёшь, — Риддл по-хозяйски выхватил бутылочку из его рук. — Тебе нужна та же длина, какая была? — его рука в перчатке коснулась руки Гарри, и он вздрогнул.       — Да, — недовольно буркнул он и с угрозой посмотрел на Риддла. — Если ты меня отравишь или подставишь, я тебя закопаю в ближайшей клумбе. А потом заставлю Тильду на неё нассать.       — Зачем мне это делать? У меня уже есть отличное воспоминание о тебе, — усмехнулся Риддл. — Лысый Гарри Поттер в дамблдоровском колпаке — это же готовая открытка на Рождество.       Гарри завороженно смотрел, как он наколдовывает стакан воды и капает туда пару ложек зелья, от чего вода превращается в синюю светящуюся субстанцию.       — Если ты меня подставишь… — с волнением принимая стакан в руки, прошипел Гарри.       — Мерлин, Мордред и Моргана! Я не буду тебя подставлять. Ты же обещал поцелуй, — закатил глаза Риддл.       Поттер резко выдохнул и осушил стакан в пару глотков. На вкус оказалось ничего — мятно-сливочное, холодное.       Голова жутко зачесалась и Гарри зашипел, уронив стакан.       — Всё нормально, потерпи, — Риддл перехватил его руки и прижал к бокам. — Нельзя её чесать, стой смирно.       — Ай, ай, ай, ай, — запричитал Гарри, дёргаясь всем телом. От жуткой чесотки на глазах выступили слёзы. — Я сейчас сдохну! Почеши, пожалуйста. Хотя бы подуй! Ай-яй-яй!       Ощущение, что из его черепа лезут спагетти, сводило с ума.       — Нельзя чесать. Скальп отвалится, терпи!       Риддл крепко держал его руки, и Гарри выкручивало от нестерпимого желания почесать голову. Это казалось нескончаемой пыткой, ужасной и жестокой! Он начал кричать и вырываться, потому что терпеть дальше не было никаких сил.       — Будь ты проклята, Стелла! Будь проклят ебаный лётчик Питер, будьте прокляты сраные нимбусы, будьте… м-м-м!!!       Ощущение чесотки отступило на второй план, потому что Риддл наклонился и засунул свой язык ему в рот.       Гарри вытаращил глаза, замычал и задёргался сильнее. Чужой тёплый язык исследовал его рот, губы горели от ощущения его обжигающе-твёрдых губ, сделать вдох не получалось из-за чужого носа, перекрывшего ему доступ к кислороду.       Он как-то изловчился и со всей силы наступил подонку на ногу, но сделал себе хуже — от боли Риддл дёрнулся и прикусил ему язык.       — Ты, ты, ТЫ!!! — зарычал Гарри, сумев выкрутить руки из ослабшей хватки и оттолкнуть его от себя. Он вытер рот рукавом формы, но это не помогло — во рту чувствовался чужой привкус, отдающий мятной конфетой. — Ты ОХУЕЛ, РИДДЛ?!       Риддл выглядел как бешеный гиппогриф: глаза мутные, яркий румянец во всю щёку, губы пунцовые, неприлично полные и блестящие от слюны.       — Я отвлекал тебя от чесотки, — хрипло ответил он и облизнулся, как кот, наевшийся сметаны. — По-моему, вышло даже лучше, чем планировалось. Зато ты скальп не потерял.       — Ты язык мне в рот засунул, — с ужасом прошептал Поттер, пытаясь оттереть губы. — Да как тебе такое только в голову пришло?       — Сам виноват, — Риддл невозмутимо пожал плечами. — Ты же говорил, что зацелуешь меня всего, вот мне ничего другого на ум и не пришло.       — Я тебе… Да я тебе! — Гарри растерял все слова. — Сволочь! Мудак! САТАНА!       — Зато волосы твои выросли, а ты и не заметил, — Риддл вернулся за свой прилавок как ни в чём не бывало. — Так что с тебя вечная любовь.       Гарри потрогал свою голову и испытал огромное облегчение. Дикая чесотка прошла, волосы ощущались почти как прежде, разве что немного укоротились, но ему всё равно давно было пора посетить парикмахерскую. Но сказать за них Риддлу спасибо просто язык не поворачивался. Он вообще не поворачивался и немного болел, потому что его прикусили.       Поэтому Гарри стоял посреди аптеки и моргал, как совёнок, глупо глядя на Риддла. Ему снова казалось, что он таки попал в параллельный мир. Мозг просто не мог до конца осознать случившееся.       — Поттер? Ты сломался? — Риддл подошёл к нему и встряхнул за плечо. — Перестань истерить, что тут такого? Подумаешь, поцелуй. Ты что, никогда не целовался?       Гарри заторможенно подумал, что нужно отойти от него подальше, но ноги будто одеревенели.       — Это был мой первый поцелуй, — ошарашенно прошептал он, выпучивая глаза ещё сильнее. — Мой первый в жизни поцелуй. С Томом, блять, Риддлом.       Лучше бы он лысый ходил.       — Да? Тогда считай, что тебе повезло, — с самым серьёзным видом сказал Риддл. — Иначе ходил бы ты не целованный до самой пенсии.       — Мой первый поцелуй! — продолжал сокрушаться Гарри, глядя на чётко очерченные, яркие губы снова оказавшегося слишком близко Риддла. — С парнем. С тобой. Ты даже это у меня украл!       — А ты романтик, что ли? Подумаешь, поцелуй. Я же не девственности тебя лишил. Пока что, — и этот гад, дьявол во плоти, взял и прижал Гарри к своему телу, ухватив сначала за талию, а потом скользнул рукой на задницу в идиотских тонких бриджах и с силой сжал ягодицу.       — А-а-а-а! — заорал Гарри, покраснев до ушей. Сердце подскочило до самого горла и попросилось наружу. Он размахнулся и залепил кулаком Риддлу в ухо.       — Ты сдурел? — зарычал тот, хватаясь за покрасневшее ухо. Удар пришёлся вскользь из-за неудобного положения Гарри, так что он отделался лёгким ушибом.       — Я всё понял! Вот как ты меня извести хочешь! Это твой план, да?       — Я же просто пошутил, ты свихнулся, Поттер? Тебя что, домогались в детстве? Чего ты шугаешься так, я ничего такого не сделал, — искренне удивился этот мудак.       — Никто меня не домогался! Кроме тебя, придурок! — Гарри как будто до сих пор чувствовал его крепкую руку в перчатке у себя на ягодице. — Ещё раз так сделаешь, и я тебя… Я тебя…       — Поцелуешь? — несмотря на красное оттопыренное ухо, Риддл выглядел самодовольным. — Смотри, теперь поцелуй уже не выглядит таким страшным, да?       Гарри ткнул в него пальцем, потом сжал руку в кулак, погрозил им, но слов так и не нашёл.       Главное, не кидаться в драку. Нет. Нельзя!       — Ты всё воспринял близко к сердцу. Успокойся, это просто шутка. Я рад, что ты пришёл за помощью именно ко мне.       Он облизнулся, не пряча улыбки, и до Гарри дошло, почему он так быстро сменил гнев на милость.       Раньше Гарри ни за что бы не прибежал к нему с такой проблемой. Он лучше бы побежал через весь переулок в поисках другой аптеки, но ему на глаза бы не попался.       Этот пиздюк его приручал! И Гарри приручался!       — Да ты! Да пошёл ты! — наконец рявкнул он и выбежал из лавки, громко хлопнув дверью.       — Какого красавца отхватил, парень! Повезло тебе! И чего ты выделываешься?       Только теперь Гарри заметил, что перед аптекой стояло человек пять, дожидаясь её открытия, и с интересом наблюдали за ними с Риддлом через окно.       — Он козявки о прилавок вытирает! И он импотент! — нашёлся он с ответом и рысью помчал через дорогу, в свой магазин.       Как говорится, день не задался с утра. ***       В обед Гарри отсиделся в комнате отдыха и поел принесённых ему Чарли пирогов из соседней пекарни. Он не был готов столкнуться с Риддлом лицом к лицу так скоро, а что-то подсказывало ему — то самое, что обычно называли интуицией, — Риддл будет преследовать его и издеваться.       — Да что с тобой такое? — удивился Чарли, вольготно раскинувшийся на лавке рядом с Гарри. — Сам на себя не похож. Не то, чтобы я знал, какой ты на самом деле, но…       — Ничего, — отрезал Гарри, яростно вгрызаясь зубами в пирог. — Всё нормально.       Его колотило из-за того, что произошло. Всего, разом. Чарли не мог знать, не мог даже представить, насколько он выбит из колеи. Это было ужасно!       — Нет, не нормально! — упёрся Чарли, сдвинув светлые брови. — Я, конечно, не друг тебе, чёрт побери, но ты бы мог поделиться со мной, раз уж я тут бегаю за едой для тебя. Это было бы справедливо!       Гарри не хотел ничего говорить. Он не доверял этому парню. Но, с другой стороны, он вообще никому не доверял, и было мало людей, которым было интересно, что с ним происходит. Таких вообще не было, кроме Риддла, конечно, но его за человека считать было нельзя.       Может, если он поделится с кем-то своей бедой, ему станет легче? Чарли, вроде, не был мудаком.       — Меня поцеловал другой парень, — неожиданно даже для самого себя выдал он, тут же пожалев о вырвавшихся словах.       — Ну подумаешь, поцеловал, чего ты так всполошился? — громко рассмеялся Чарли, хлопнув его по колену с нескрываемым облегчением. — Я уж подумал, что кто-то умер. А поцелуй… Ты что, гомофоб?       — Гомо-кто? — Гарри чуть пирогом не поперхнулся.       — Ты категорически против романтических отношений между двумя мужчинами? — разъяснил Чарли терпеливо.       — А-а-а-а… Не знаю? — спросил Гарри. — Наверное, нет? Какое мне дело до чужих предпочтений?       — Ты меня спрашиваешь?       — Нет?       — Анжело! У тебя такой вид, как будто ты только что узнал об этом.       Гарри замялся. Он знал о таких отношениях больше, чем хотел бы. В интернате… Он видел, как мальчишки делали это друг с другом, и не по обоюдному согласию. Он просто не хотел вспоминать то, что видел.       Беда была в том, что в интернате содержались мальчики от семи до четырнадцати лет. И если детям совсем не интересен был секс, то подросткам он был очень даже интересен. И так как это был интернат для мальчиков с криминальными наклонностями, то не трудно догадаться, как они получали то, что хотели.       Однажды он зашёл в туалет во время урока, и там были два старшеклассника. Один плакал, согнувшись над раковиной, а второй был сзади и… Второму было очень хорошо, судя по его поведению. Гарри старался никогда не думать о том, что именно они делали. Но у него были глаза и уши, и после этого он стал понимать разговоры других мальчишек, и то, что он слышал, было настолько аморально, мерзко и противно, что его начинало трясти.       — Я знал, — прикрыл он глаза устало. — Просто не обращал внимания. Риддл… Вот представь, что Мордред восстал из мертвых, начал разрушать всё вокруг тебя, а потом просто подошёл, поцеловал и схватил за задницу. Ты бы как отреагировал?       — Оу, у вас всё настолько… Плохо? — удивился Чарли.       — Ага. Он как отрава всей моей жизни. Он бесчувственное полено. Робот. Он вообще не человек, а сын Антихриста.       — А ты не думал, что он просто гей и запал на тебя?       — Упаси Мерлин! — ужаснулся Гарри. — Что ты такое говоришь! Ты просто не знаешь Риддла. У него подружек столько, сколько нам и за тридцать лет не собрать! Он то с одной, то с другой флиртует, у него целый фан-клуб. Я на сто пятьдесят процентов уверен, что он натуральнее фарша в этих пирогах.       Гарри вспомнил, как Риддл пялился на ножки его однокурсницы Лаванды, когда она купила слишком короткую юбку и та от ветра задралась и продемонстрировала всем её чулки. Гарри было плевать на эти чулки, а вот лицо Риддла ясно дало понять, что ему очень интересно. Риддл постоянно был в окружении самых красивых девчонок школы, он просто не мог быть геем. И даже би.       И вообще это неважно. Все эти размышления о Риддловской ориентации — верный способ сойти с ума.       Ведь представить, что и он мог бы загнуть какого-нибудь парня над раковиной и так… иметь, не обращая внимания на слёзы и боль, было слишком легко.       Гарри затошнило.       Проще было думать, что ориентация Риддла — Север.       — Тогда забудь об этом, и всё. Не обращай внимания, — Чарли сурово сдвинул брови. — Он просто издевается над тобой. Не дай ему выбить себя из равновесия такими нелепостями. Наверное, он просто догадался, что ты сам — гей, вот и дразнит тебя таким способом.       — Чего?! — зарычал Гарри и пихнул его в плечо кулаком. — Думай, что говоришь! Я не гей и никогда не был!       Гарри от возмущения чуть не ударил его по-настоящему. Он был девственником и гордился, что не падает так низко, спя с кем попало, лишь бы спать. Он просто хотел любви к порядочной девушке, но пока такую не встретил. Это не делало его геем.       — Ладно, ладно! — Чарли поднял обе руки вверх, улыбаясь, как чеширский кот. — Я просто подумал… Я ошибся, Анжело, не ори так. Забудь.       Легко было сказать. Гарри от возмущения даже язык прикусил. Второй раз за день. Потому что первый раз был, когда Риддл засунул свой…       — Блять, — выругался Гарри. — Я что, дал тебе повод?       Чарли странно на него посмотрел, и Гарри заподозрил неладное.       — Просто ошибся, чего ты завёлся? Нет, так нет.       Гарри это не убедило. Разве он похож на гомика? Тупость какая-то! С чего бы Риддлу так думать?       — Забудь ты, — Чарли хлопнул его по плечу. — Завтра идёшь в бар? Питер обещал проставиться за мётлы. Можешь заказать всё, что захочешь — ты больше всех пострадал.       — Я несовершеннолетний, — рассеянно буркнул Гарри. Все его мысли были заняты совершенно другим. — Мне нельзя пить.       — Да кого это волнует? Тебе скоро семнадцать, всем пофигу, — отмахнулся Чарли. — Пошли, будет весело.       — Я подумаю, — пообещал Гарри.       Бар его сейчас волновал в последнюю очередь. ***       Весь остаток дня Гарри поглядывал на витрину аптеки.       Риддл улыбался посетителям как обычно, доставал с верхней полки очередные бутылки с зельем для той же самой низенькой белокурой девушки, которая подозрительно часто к нему заглядывала, обслуживал престарелых ведьм, ловко уворачиваясь от их сморщенных ручонок, желающих то хлопнуть его по руке, то по щеке, в зависимости от того, насколько им хватало роста.       И время от времени он ловил взгляды Гарри и улыбался, как сам Мордред.       И Гарри сходил с ума.       Он знал, что не очень догадлив. Гарри не любил самокопания, не разбирался во всех этих тонкостях сексуальных взаимоотношений, даже не целовался ни с кем до сегодняшнего дня. Он запретил себе думать о чём-то подобном ещё в интернате. Он даже мастурбировать не любил, чувствуя себя после этого каким-то грязным и несчастным, но всё равно иногда приходилось это делать, и Гарри ненавидел свой организм за это.       Те мальчики… В интернате не было девочек, и многие старшекурсники просто превращали в них других мальчиков, более слабых. Гарри тогда был совсем мелким, не понимал, почему они это делают, но потом, когда повзрослел, осознал.       Это было отвратительно. Ужасно. Неправильно. Не по доброй воле. Теперь, когда он вырос, он знал, что большинству людей плевать на других людей и их чувства. Они готовы на всё, лишь бы удовлетворить свои желания, буквально — на всё. Даже если не испытывают влечения, а хотят унизить кого-то.       Да, они делали это намного чаще: унизить, сломать, растоптать остатки гордости — это было легче всего сделать, использовав мальчика, как девочку.       Но теперь вставал вопрос — а может, и Риддл прошёл через подобное? Может, он был тем, кто унижает таким способом, и теперь решил проделать это и с Гарри? Гарри бы не удивился.       Мозг кипел.       Он с трудом переоделся и вышел из магазина после окончания рабочего дня, нервно сжимая и разжимая пальцы.       — Идём домой? — Риддл поджидал его, облокотившись о стену аптеки и сложив руки на груди.       — Идём, — ровно ответил Гарри, стараясь смотреть твёрдо и уверенно, подражая самому Риддлу, хотя внутри всё кипело и взрывалось. Он, казалось, мог бы сейчас разнести полпереулка.       Они в молчании покинули Косой и вышли в маггловский Лондон.       — Как твои волосы? Никаких побочных эффектов не было? — первым начал Риддл, потомив Гарри как следует своим молчанием.       — Нет, всё отлично, — Гарри ускорил шаг, чтобы быстрее дойти до дома и спрятаться в комнате под благовидным предлогом.       — Ты всё ещё на меня дуешься? — прямо спросил тот.       — Нет, с чего бы? — сделал удивленный вид Поттер. — Подумаешь, пошутил. Хоть не убил, и на том спасибо.       — Поттер, не притворяйся. Тебя это расстроило.       — Нет, не расстроило! — взорвался он. — Меня это разозлило, блять! По-твоему, это нормально — лезть языком в рот другого парня?       В голове всё крутились слова Чарли. Риддл точно что-то хотел показать этим, вот только что? Гарри не мог представить ничего другого.       — А что такого? Это просто рот. В тот момент мне показалось это забавным, — весь его вид выражал невозмутимость.       — Ты издеваешься? — зарычал Гарри. — Ты точно знал, что делал! Ты пытался меня унизить, пытался показать, что я — просто сучка, ты…       Риддл даже затормозил.       — У тебя с головой всё в порядке? — вскинул он брови-гусенички, больно схватив его за плечо. — Как ты вообще до подобного додумался? Мерлин, что ты вообще несёшь?       Гарри стиснул кулаки и покраснел.       — Со мной всё нормально! — гневно ответил он. — Я просто… — слова не складывались в предложения. Гарри правда не знал, как объяснить, что в интернате так унижали мальчишек. Говорить о таком было ужасно стыдно. — Блять, забудь!       — Ну уж нет, — Риддл схватил его за рукав. — Не знаю, что там у тебя за помойка в голове, но я ни в коем случае не пытался тебя унизить. И не сравнивал с женщиной. С, как ты выразился, «сучкой». О, Мерлин, поверить не могу, что говорю об этом! Это была ситуативная шутка. Мне так захотелось, и всё. Никаких унижений. О чём ты вообще думаешь?       Он казался полностью убеждённым в своей правоте. Он свёл свои брови и поджал губы, но в то же время глаза его выражали чистейший ужас. Словно Гарри и правда сказал что-то ужасное.       Но он ведь не говорил!       Хотя, какая разница, Риддл жил в собственном мире. Гарри осталось только смириться, чтобы в ходе ссоры не всплыло что похуже.       — Тебе не понять, — отвернулся Гарри и ускорил шаг.       — Эй, — Риддл догнал его и схватил за плечо, останавливая. — Я не пытался тебя унизить. Да ещё и таким способом. Я действовал, не думая. Ты кричал и дёргался, я решил, что это будет забавно. Ничего плохого я в виду не имел. Поттер, у тебя… какие-то проблемы с этим?       Гарри замер, спрятав взгляд.       Проблемы?       Нет у него никаких проблем! Просто плохие воспоминания.       — Ладно, забыли, — поморщился он. — Просто не делай так больше, это неприятно.       Риддл кивнул, не выказав никакого раскаяния, но взгляд у него остался настороженным.       Он не понял даже, что сделал что-то ненормальное. Шутки, блять, у него такие! Стендап шоу имени Тома Риддла!        — Тогда, приготовишь нам на ужин рагу? То я так и не попробовал, но пахло оно вкусно, — резко сменил он тему.       Гарри очень захотелось покурить.       — Конечно, овощи есть, только мяса надо купить… С мясом всё вкуснее. И раз уж ты мой спонсор, то супермаркет в той стороне, а я пошёл резать овощи, — мстительно ответил он наглому придурку, махнув рукой в противоположную от их дома сторону.       Супермаркет располагался через квартал.       Пусть раскошеливается, нервы Гарри стоят очень дорого.       — Какое брать?       — Телятину! — уже на ходу крикнул ему Гарри самое дорогое мясо в том супермаркете.       Маленькое мстительное удовольствие надулось мыльным пузырём над головой и лопнуло, обдавая его приятными мягкими брызгами. Второй день подряд поест мясо и оставит Риддла без денег — это ли не справедливость божья? Бесчувственная скотина это заслужила за свои идиотские шутки.       Рагу получилось даже лучше, чем в первый раз. Риддл припёр самый дорогой сорт телятины, фунта на три, и Гарри долго рассматривал его увлажнившимися глазами.       За всю свою жизнь он ел нормальное мясо только в Хогвартсе, а там, конечно, никто не баловал школьников дорогой телятиной и стейками. Дурсли любили жарить барбекю на заднем дворе, но Гарри, конечно, не доставалось ни кусочка. Он только готовил его и провожал голодными глазами. Иногда удавалось стащить остывшие объедки.       Пока Гарри готовил, Риддл всё так же сидел за столом и внимательно наблюдал за всеми его действиями. Гарри объяснял вслух каждый этап, чтобы как-то успокоиться, но его не отпускало ощущение, что Риддл ни черта не слышит, а только смотрит на него и думает о чём-то своём — зловещем и коварном.       Мысли роились в голове назойливыми мухами, вызывали тошноту и тревогу.       Казалось, ещё немного, и он сойдёт с ума. Это было слишком болезненно.       В связи со всеми известными Гарри фактами выходило так, что Риддл на самом деле просто пошутил. Ему было забавно наблюдать за тем, как Гарри истерит и сходит с ума. А Поттер воспринял это так близко к сердцу и теперь размышляет об ориентации Риддла просто потому, что…       «О, нет. Нихуя подобного. Нет, нет, нет!» — панические мысли атаковали его в самом конце их совместного ужина, когда Риддл на его глазах прикончил огромную порцию рагу и сказал:       — Я рад, что ты не вывалил его на пол. Это было бы настоящим преступлением.       И слегка улыбнулся. Мягко, искренне.       У Гарри будто бы шторы с глаз упали. Он заметил, каким же на самом деле Риддл был невыносимо…       Сексуальным.       — Не может, блять, такого быть! — не сдержал вскрика Гарри.       — Что? Я умею ценить чужой талант, Гарри, — Риддл принял его странную реакцию на свой счёт и медленно облизал, Мордред его задери, свою нижнюю губу, испачканную капелькой соуса.       У Гарри внутри всё задрожало.       Неужели Чарли был прав? Неужели он понял всё раньше самого Гарри? Если бы не он со своими разговорами, Гарри бы и дальше ничего не замечал. Этот странный трепет в животе, взгляды украдкой, прикосновения к коже…       Гарри не был слепым, он замечал красоту, как любой другой человек. У него был свой особенный вкус, свои собственные убеждения, что считать красивым, а что нет. Ему нравилась их охотница — темноволосая азиатка Чжоу Чанг, ему нравилась слизеринка Трейси Дейвис с её короткими каштановыми волосами и огромными глазами, ему нравился Чарли — весь такой мужественный и красивый.       Но Риддл стоял выше всех простых смертных. Гарри всегда это знал на уровне подсознания, но вот теперь, почему-то, вся его личность решила напомнить ему об этом. Как будто раньше стоял какой-то предохранитель, который теперь вышел из строя.       На Риддла все обращали внимание, всегда. Что бы он ни надел, что бы не говорил, все смотрели на него с нескрываемым восхищением. У него была особая харизма и грация, которые заставляли смотреть на него снова и снова. И Гарри смотрел, всегда смотрел, даже когда Риддл оскорблял его при всей школе, когда демонстративно портил его вещи, когда пытался унизить прямо на уроке, наколдовав в дуэли что-то особенно нелепое, вроде женской юбки вместо брюк и чулки.       И это «всегда смотрел» теперь казалось очень пугающим симптомом. Потому что только Риддла он представлял на месте того мальчишки из туалета. Только по отношению к нему возникали все эти смущающие образы из прошлого.       Вот почему Гарри так истерично отреагировал, вот, почему весь обед просидел взаперти. Это не Риддл — «слегка голубоват», это Гарри «стопроцентный би». Это Гарри оценивал задницу Чарли каждый день и гадал, каким способом он завяжет ремешки на этот раз, это Гарри описывал Питера как «очень симпатичного блондина», это Гарри разглядывал голую грудь Риддла и давал разные эпитеты его коже, вроде «белоснежная», «шелковистая» и прочая нездоровая поебень.       А эта его жилетка и чёрные перчатки? Мерлин и все дохлые волшебники древности, Гарри просто с ума сходил от них! Когда он видел Риддла за витриной аптеки, у него сердце из груди разве что не выскакивало.       Гарри показалось, что его волосы медленно седеют по мере осознания всей глубины той пропасти, в которую он скатился, даже не заметив.       Он так долго отказывал себе в хоть какой-то чувственной жизни, настолько убедил себя, что ему это противно и не нужно, что не заметил пришествие апокалипсиса.       Он не хотел быть таким, как те старшеклассники, что постоянно обсуждали сиськи и мечтали трахнуть кого-нибудь в рот. Он не хотел всей этой грязи, животной похоти и абсолютной безнравственности. После всего, что он успел увидеть, тема секса для него стала запретной. И вот теперь его словно по голове кирпичом огрели.       Он всё равно живой человек. Он мужчина. Он мужчина, который хочет секса с другим мужчиной, хочет всех тех мерзких вещей, о которых старался не вспоминать даже.       Риддл был как ходячая реклама секса. Горячий, как песок в пустыне, порочный, опасный, острый, как лезвие его любимого ножа. Сталь и смерть. Редкий вид коллекционного оружия. А Гарри обожал опасное оружие. Никто не в состоянии даже приблизиться к уровню Тома Риддла.       Лишь бы сам Риддл ничего не заметил. Иначе это будет полный провал. Последнее время Гарри старался смотреть куда угодно, только не в его глаза. Он, конечно, может понять, что что-то не так, но в чём именно дело — он никогда не узнает.       — Гарри? Ты всё-таки сломался? — Гарри даже не заметил, что застыл с открытым ртом, не донеся до него ложку, пока Риддл не щёлкнул пальцами у него перед носом.       — Да я тут вспомнил кое-что, — Гарри заморгал со скоростью новой метлы. — Я… Не обращай на меня внимания, я же ебанутый, ты сам говорил, ха-ха.       Он понимал, как жалко и ненормально звучит его смех со стороны, но не мог захлопнуть свой рот. Пришлось вцепиться в кружку с чаем, чтобы не показать, насколько у него дрожат руки.       Не каждый день узнаёшь о себе такие новости.       — Перестань, — Риддл наклонился к нему и сжал подбородок в крепкой хватке. — У тебя истерика? Опять? Мне начинает казаться, что упоминание рагу действует на тебя, как катализатор. Мне прятать кастрюлю?       Гарри прикрыл глаза, сделал пару глубоких вздохов и попытался взять себя в руки. Есть вещи поважнее, нечего вновь устраивать спектакль.       — Всё нормально, правда, — он отцепил от себя его пальцы. — Я просто вспомнил кое-что, что должен был сделать и забыл. Ничего страшного.       — Врёшь, — отрезал тот, но руку убрал. — Доедай, я помою посуду.       Гарри быстро уничтожил остатки рагу с тарелки и в каком-то тумане отправился мыться.       Предательское подсознание подкидывало ему воспоминания горячей ладони на ягодице и привкуса чужих губ, пока он мылся, но Гарри стойко это переносил, врубив прохладную воду.       Он не прикоснётся к себе, думая о Риддле. Никогда.       Вот только ни прогулка с собакой, ни стакан тёплого молока, ни полпачки сигарет не помогли ему расслабиться и забыть о нём.       Гарри ворочался на своей кровати, несколько раз менял подушку стороной, думал о вонючих трущобах Лондона, вспоминал свои приключения в интернате, но всё было без толку. Ему было слишком жарко. Слишком сильно хотелось снять напряжение.       Член его предал. Ему было плевать на моральную сторону вопроса. Гарри словно до сих пор чувствовал крепкую руку, сжимающую его ягодицу, твёрдые горячие губы, сминающие его собственные, влажный юркий язык, скользящий по его.       Этот поцелуй прорвал плотину сдерживаемых желаний, и Гарри чувствовал, что тонет в своей похоти.       — Да чтоб тебя, — сдался он и откинул одеяло.       Он старался думать о Чжоу, поглаживая себя, но длинные гладкие волосы вытеснялись смоляными кудрями, а карие глаза превращались в графитовые, холодные и опасные.       Гарри вспомнил, как засунул визитку ему за край штанов, прикоснувшись к коже внизу живота и застонал, откинув голову на подушку. Тогда он мог бы опуститься на колени и провести языком по гладкой коже, лёгким движением сдёрнуть с него еле держащиеся на бедренных косточках штаны, пройтись губами вниз…       — Ох, блять!       Он кончил, представляя крепкую руку в своих волосах. ***       На следующий день Гарри считал мух на витрине и вяло встречал покупателей. Все мысли были заняты внезапным открытием и никак не хотели работать в нормальном режиме. Он даже вышел в зал в бриджах, одетых наизнанку.       То, что он сделал ночью, мучило его. Сколько бы он не придумывал оправданий, чувство вины поселилось в груди. Он предал сам себя. Он слабак. Безвольная биомасса, не способная контролировать низменные инстинкты. Совсем как те уроды из интерната.       Он не хотел завтракать с Риддлом, поэтому сказал, что ему нужно выгулять Тильду, в надежде, что когда вернётся, Риддл уже закончит. Но тот, естественно, на всё имел своё мнение.       — Я прогуляюсь с вами, — сказал этот мудак, уже одетый с иголочки. Серая рубашка идеально подходила к его глазам. — Мне нужно заскочить в магазин.       Гарри не нашёл, что ему ответить. Он специально натянул на себя так раздражающую его черную майку, взял Тильду под мышку и потопал на прогулку.       — Она какая-то полудохлая, — заметил Риддл, когда Гарри отпустил собаку на газон и та потрусила обнюхивать кустики. Он не сказал ничего о её размере, словно чувствовал, что за такие слова Гарри расквасит ему нос.       Или просто его это не волновало.       Гарри не испытывал страданий, выгуливая маленькую собачку. Его брутальности должно было хватить на них обоих, и если кто-то снова начнёт высказывать своё ценное мнение по поводу содержания такой собаки взрослым здоровым парнем, то он очень быстро пожалеет.       — Она перенесла операцию недавно, — буркнул Гарри. — Она очень старая, ей нужен особый уход, а у меня нет денег. Пока что. Скоро всё наладится.       Тильда согласно тявкнула и начала удобрять куст.       Риддл подошёл ближе и слегка толкнул плечо Гарри своим.       — Зачем ты тогда её взял? Раз она больная. Как ты с ней в Хогвартсе будешь нянчиться? Думаешь, твоим соседям понравится, что она гадит на пелёнку время от времени?       Как будто Гарри не думал об этом! Конечно, он всё понимал. Но не мог же он оставить её в приюте, где на неё всем плевать? Будь она помоложе, то возможно, её бы выхаживали. А так, скорее всего, просто усыпили бы. Риддл не понимал, что это такое — быть всеми брошенным, никому не нужным, слабым.       — Плевать мне на соседей. Раз взял, значит надо было, — отрезал он. Стоять рядом с Риддлом после того, как дрочил на него, было ужасно неловко. Разглядывать украдкой его руки с длинными пальцами, нити вен, проступающие на тыльной стороне ладони — тоже.       Риддл снова толкнул его плечом, и Гарри психанул. Он отошёл на приличное расстояние и засунул руки в карманы, делая вид, что наблюдает исключительно за собакой.       — У меня тоже был питомец, — вдруг сказал Риддл. — Змея. Её ранили дети, тыкали в неё палкой с гвоздями. Я подобрал её и выходил.       Гарри замер, весь превратившись в слух.       — И что с ней стало? — не выдержал он долгой заминки.       — Её убили приютские хулиганы. Чтобы поиздеваться надо мной. Они знали, что она дорога мне.       Гарри резко обернулся, поэтому успел заметить, как на несколько секунд его брови гусеничками сошлись к переносице, создавая грустную складочку на лбу.       Не похоже было, что он врёт. Эту маленькую особенность с бровями он не мог контролировать.       — Тогда не спрашивай, почему я взял больное животное, — сжал зубы Гарри.       Он нашарил в кармане пачку сигарет и достал одну, тут же закурив. Ебаный Риддл вытягивал из него жилы, одну за одной.       — Ты отомстил им? — наконец спросил он.       Риддл никогда ещё не рассказывал таких подробностей о своём детстве. Гарри даже против воли было очень интересно.       — Отомстил, — спокойно сказал Риддл. — Я забрал и уничтожил то, что было им дорого. Око за око.       Гарри поёжился. Риддл был безжалостным, и с эмпатией у него были большие проблемы, но если уж он сумел привязаться к змее… Ужасно было представлять, что он почувствовал, когда её убили. Гарри помнил, как сам страдал после смерти своей кошки.       Но этот эпизод показывал, что Риддл всё же может привязываться к чему-то. Что он не так бесчувственен, как хочет показаться.       Они молча подождали Тильду и отправились домой. Гарри даже не стал возмущаться, что ни в какой магазин Ридлл, естественно, не пошёл. Пришлось завтракать вместе.       Гарри заметил, что на краю стола ровно тридцать семь трещин, что тарелка треснула у самого края, что у него под ногтями остался табак и что засохший яичный желток на вилке — не самое аппетитное зрелище.       — Ты упорно избегаешь моего взгляда, — Риддл не хотел играть в игру Гарри. Он подождал, когда Гарри немного расслабится в молчании, а потом нанёс свой удар. — Что ты скрываешь?       — Я не хочу, чтобы ты рылся в моей голове, мы это уже обсуждали, — Гарри стиснул зубы и продолжил размазывать желток по тарелке. С тремя цветочками посередине. Гарри думал, что это что-то среднее между ландышами и пастью плотоядной лягушки.       — Раньше тебя это не смущало, — в поле зрения появилась чужая рука, которая нагло легла на пальцы Гарри, которыми он, оказывается, быстро постукивал по столу. — Мне казалось, тебе так даже легче. Когда ничего не нужно говорить вслух. Ты не умеешь говорить важные вещи.       Гарри понял, что чувствуют мыши, попадая в когти совы.       — Ой, ну что ты начинаешь, — он раздражённо отбросил его руку. — Не строй из себя моего мозгоправа, блять.       — Как скажешь, — отступил он и вернулся к своей газете. — Хочешь гороскоп узнать? В этот раз астролог переплюнул сам себя. Надеюсь, когда-нибудь этих мошенников заставят делать реальные расчёты для ритуалов. Или отдадут в ассистенты Треллони. Вот уж где бедолаги взвоют. Не каждый сможет выдумать тысячу способов мучительной смерти. Вот ты бы смог.       От резкой смены темы Гарри расслабился и кивнул головой.       — И что там?       — Сегодня вы будете иметь возможность и силы повлиять на жизнь других людей. Воспользуйтесь этой способностью мудро, — зачитал Риддл. — Какая чушь. Единственный способ повлиять на чьи-то жизни для тебя — это устроить стриптиз на витрине.       — И каким образом моя голая жопа повлияет на жизнь других людей? — скептически спросил Гарри.       — Вчера я её потрогал, и могу сказать, что многие волшебники захотят того же, — ухмыльнулся Риддл нагло. — Сколько семей ты разобьёшь, сколько сердец?       Гарри покраснел и сжал кулаки. Риддл словно уже всё понял и издевался над ним!       — Разбить я могу только лица тем, кто протянет ко мне свои грабли! — процедил он и резко поднялся из-за стола. — Хватит уже херню нести, собирайся на работу, пора выходить!       Он с грохотом поставил тарелку в раковину и включил сильную струю воды.       Нужно усыпить бдительность Риддла. Он улавливает лишь поверхностные мысли. Гарри просто нужно переключиться, думать о чём-то другом. Со временем всё пройдёт, он забудет о своём фиаско.       Риддл не знает. Никто ничего не узнает.       Из-за шума воды он не сразу понял, что Риддл уже стоит прямо за его спиной.       — У меня сегодня выходной, — негромко сказал он на самое ухо Гарри. — Собираюсь уладить пару дел. Дождёшься меня к ужину?       Гарри закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на горячей воде, обжигающей руки, а не на запахе его парфюма.       — Нет, — отрезал он. — Я не в настроении терпеть твою наглую морду.       — А придётся. До вечера, дорогой, — Риддл хмыкнул и ушёл.       Так что на работу Гарри пришёл в полном раздрае чувств и мыслей. Он бы с удовольствием стёр себе память о вчерашнем дне и ночи, если бы был уверен, что не выжжет свои мозги. Не хотелось бы стать впавшим в детство срущимся овощем.       Поэтому, когда раздался первый крик на улице, Гарри ничего не услышал, слишком сильно он ругал сам себя.       — Горим! — ворвался в магазин какой-то волшебник. — Помогите потушить!       — Что горит? Где горит? — воскликнула Стелла.       — Не знаю, где-то рядом! Надо спасать, пока наши магазины тоже не сгорели! Потушить не могут!       — Спокойно, без паники! — рявкнула Стелла. — Все взрослые идут тушить пожар, дети остаются в магазине! Помогите мне навести защиту, живее!       Посетители ломанулись на улицу и рассеянного Гарри выдавило наружу вместе с ними, он даже метлу отпустить не успел.       — Где пожар? — кричали волшебники, бестолково мечась с одного конца улицы на другой.       Началась давка. Гарри пару раз толкнули, и он чудом спас метлу от столкновения с чьей-то головой. Дым всё прибывал и не рассеивался из-за слишком узкой улицы и высоты зданий, тесно натыканных по краям, как соты.       — Где-то ниже по переулку! Бежим туда! Скорее!       Гарри, не раздумывая, вскочил на метлу и взмыл в воздух. Поднявшись выше дымного облака, он обнаружил впереди его источник и полетел вперёд, на ходу доставая палочку. Если даже его каким-то чудом засекут в такой мешанине заклинаний, то всё равно не накажут: какое наказание, когда могут пострадать люди?       Он подлетел совсем близко к густому столпу чёрного дыма и попытался разобраться, что же всё-таки горит, но это было невозможно — внизу всё заволокло жирным, чёрным чадом. Из этого плотного облака то и дело вылетали разноцветные искры, что-то оглушительно взрывалось, внизу кричали маги.       Гарри наколдовал на голову пузырь с воздухом и нырнул вниз, не раздумывая.       Немного покружив, он чуть не врезался в стену пламени, ползущую вверх по знакомой до тошноты вывеске.       «Всевозможные вредилки Уизли».       Внизу кричали волшебники, в вывеску снизу летели фонтаны воды из палочек спасателей, но огонь и не думал утихать. Один очаг гас, но следом тут же возникал другой. Всевозможные вредительские артефакты от соприкосновения с огнем взрывались, плавились, визжали, как живые. Творилась полная анархия.       Гарри знал о таком вредном пламени. Этот огонь могло потушить только полное отсутствие воздуха. То есть всё, что нужно было сделать спасателям — это накрыть магазин куполом и убрать оттуда воздух. Дело десяти минут и трёх волшебных палочек. Но из-за чёрного дыма и взрывов они не видели, что их потуги тщетны.       Гарри вспомнил утренний гороскоп. Он действительно имел силы повлиять на жизни других людей прямо сейчас. И он проявит мудрость в этом вопросе, как и советовал астролог.       Вместо того, чтобы спуститься на землю и сообщить об этом перепуганным магам он взмыл вверх и завис в воздухе, там, где дым не доставал до него.       Пачка сигарет лежала в том же чехле, крепящимся к защитному щитку на руке, что и волшебная палочка.       Гарри подкурил от зажигалки и с удовольствием затянулся, глядя на языки пламени и чёрный дым внизу. Вдруг раздался оглушительный грохот и из облака дыма начали вылетать светящиеся драконы, лепреконы, шутихи и фениксы — знаменитые фейерверки Уизли. Они рычали, визжали, шипели и взрывались, раскрашивая небо в радугу.       От зрелища захватило дух.       — Как говорил Конфуций: плати за зло по справедливости, а за добро плати добром, — улыбка сама растянула губы.       И пусть мудрецы говорили, что месть — это низость души, прямо сейчас Гарри готов был поспорить, что они никогда не подвергались издевательствам со стороны взрослых в свои нежные годы. Месть — это самое естественное из человеческих желаний. И она приносит огромное облегчение. ***       После тушения пожара все вернулись на свои рабочие места, однако работать никто толком не мог. Такое событие!       — Это конкуренты их подожгли, я уверена, — говорила Стелла, не стесняясь покупателей.       Покупатели и сами, впрочем, не были дураками обсудить такую новость.       — Это месть, — сказал пожилой волшебник в малиновой шляпе-котелке. — Точно вам говорю! Конкуренты — слишком очевидные подозреваемые. Неужели старый Джек из Зонко опустился бы до такого?       — Это мафия! — утверждал Питер. — Я слышал, что братья Уизли вели какой-то теневой бизнес с ними. Только мафии хватило бы сил и наглости сжечь целое здание прямо под носом авроров!       Гарри считал, что это судьба за него вступилась. Так невероятно: вот он узнаёт, кто был виновником всех его отравлений, а вот их магазин сгорает спустя пару дней.       Это какая-то мистика, не иначе.       — Мафия? Тогда нам лучше помалкивать, — сказал Чарли. — У них везде есть уши.       — Тихо, — поддержала Стелла. — Не хочу ничего знать. Этот Морино — кромешный кошмар! Он как-то приходил к нам, хотел, чтобы мы платили ему дань. Если бы не связи нашего отца, то мы бы покорно платили, а как иначе? Они настоящие головорезы! Может, близнецы просто отказались ему платить?       Гарри про мафию не совсем понял, но его это особо и не волновало. Главное, Уизелы сгорели. А кто там их сжёг — мафия, конкуренты или враги — уже не важно.       — Морино — это из семьи Фернандес? — спросила одна из покупательниц. — Я слышала, что аврорат бессилен против них. Что же делается, а? Честным англичанам совсем житья не стало со всеми этими бандами! В нашей же стране!       — Как будто наши лучше! — возразил ему кто-то.       — Это всё коррупция! — взревел малиновый котелок. — Надо разогнать всё Министерство, всех проверить с сывороткой правды, а потом казнить тех, кто брал у них взятки!       Его горячо поддержали, и Гарри перестал слушать эти бредни. Мафия… Мерлин, какая мафия? Он представил Слона с его огромным шнобелем и золотыми зубами и подумал, что таких мафиози в каждом закоулке по пачке. Колдовать не умеют толком, только и знают, что мошенничать.       От него, кстати, не было ни одной записки, а значит, Гарри больше не обязан ходить по переулку в капюшоне. Всё рассосалось само собой, а он беспокоился…       Домой их отпустили пораньше — никто не мог работать, посетители заходили только чтобы поделиться сплетнями, весь Косой переулок жужжал, как растревоженный улей. Питер всех позвал в паб, и Гарри не удалось соскочить.       Его вели буквально под конвоем: с одной стороны Питер подпирал его плечом, с другой — Чарли.       И Гарри не мог не думать о том, что ему нравится такое внимание двух симпатичных парней.       Паб оказался типичным волшебным клоповником: серые стены, грубые столы и лавки и страшный бармен с серой длинной бородой. Гарри уже перестал удивляться желанию магов делать свои лавки как можно более страшными и убогими. Может, соревнование у них какое-то, кто их разберёт.       — Ну что, шкет, пиво за мой счёт! — Питер усадил Гарри рядом с собой и обхватил за плечи рукой.       Гарри напрягся, но проглотил своё недовольство. Всё же Питер — его босс.       — Питер, не слишком наседай на Анжело, — строго сказала Стэлла, окинув их внимательным взглядом ярко-зелёных глаз, и Питер тут же убрал свою конечность от Гарри.       Миранда взмахнула палочкой, и на столе появилось восемь кружек с пивом, тарелка с гренками и соусами, странные чипсы в виде звёздочек и сраные тыквенные котелки с разными начинками.       Нет, ну кто ест тыкву с пивом?!       — Анжело, угощайся, — Чарли прижимался бедром к его бедру, потому что лавка оказалась тесновата, и Гарри чувствовал себя селёдкой в бочке. — Вот эти чипсы из тыквы обалденные.       Гарри, уже протянувший руку к единственному, что казалось нормальным на этом столе, выругался себе под нос. Тыква! И тут блядская тыква! Он уныло посмотрел, как коллеги разбирают закуски, и обречённо отхлебнул пива из своей кружки. Он был голоден, но есть эту дрянь не собирался. Он терпеть не мог сухари, ещё с интерната, а от тыквы вообще уже скоро сойдёт с ума. Не просить же заказать что-то другое специально для него, лучше голодным сидеть.       Волшебники начали громко обсуждать дневное событие, по десятому разу подозревая мафию, конкурентов и даже аврорат, который, якобы, замучился устранять последствия от волшебных вредилок.       Гарри смотрел на их раскрасневшиеся весёлые лица, и в груди у него что-то сдавливало. Он совсем их не знал, эти люди были ему чужими. Ему не о чем было с ними разговаривать.       Триумф от пожара сменился тихой тоской. Хотелось пойти домой и похвастаться Риддлу, что он поступил согласно гороскопу. Они могли бы взять Тильду и прогуляться по кварталу. Может даже выпили бы вместе…       Глупые, глупые мечты. Вот поэтому Гарри и не любил пить: он сразу становился сентиментальным, как гормонально-нестабильная тётка средних лет.       — Анжело, а ты как думаешь? — прервал его грустные мысли Питер, хлопнув по плечу. Его светлые волосы растрепались, глаза весело сверкали. — Мафия их сожгла или аврорат?       — Я думаю, — отхлебнул пива Гарри, — что близнецы были теми ещё тихушниками, даром, что гриффиндорцы. И я искренне верю, что эти два ебанутых гоблина перешли дорогу кому не следует.       За столом все замолчали и повернули к нему свои головы. Гарри заметил, что многие в пабе оборвали разговоры.       — Ты их знал? — воскликнула Аманда из отдела с инвентарём, уставившись на него с восторгом.       Сплетни для волшебников были любимым развлечением, судя по всему. В отсутствии телевизоров они сами жили в сериалах, которые создавались на глазах.       — Я учился с ними, — опустил взгляд Гарри. Он не привык к такому вниманию. Позитивному вниманию. — И, поверьте мне, эти клоуны не такие безобидные, как кажется.       Все одновременно издали удивлённое «о-о-о» и с жаром начали обсуждать новую тему.       Спустя полчаса и третью кружку пива Гарри понял, что должен сбежать с попойки. Он не хотел сидеть и перетирать версии о мафии. Он хотел отпраздновать. Один. Ведь никто из коллег даже не представлял, насколько ему сейчас радостно. Какое облегчение поселилось в сознании, когда те, кто издевался над ним, получили по заслугам. Они не могли знать.       — Я домой, — буркнул он Питеру и, обменявшись с ним рукопожатием, поднялся на ноги.       Никто даже не заметил его ухода, все были увлечены распеванием песни про старого злого старика-сквиба. Никто, кроме Чарли.       Он нагнал его у выхода и схватил за рукав толстовки.       — Ты уходишь? — взволнованно спросил он.       — Да, мне пора, — улыбнулся ему Гарри искренне, любуясь бликами от факелов в его волосах.       Да, определённо, ему нельзя пить в присутствии других людей.       — К Риддлу спешишь? — нахмурился Чарли.       Гарри вздрогнул, услышав эту фамилию.       — Нет, у меня есть другие дела, — фыркнул он. — Мой мир не вращается вокруг него.       Чарли наклонился к нему близко-близко, почти коснулся носом щеки и прошептал на ухо:       — Это хорошо. Сладких снов, Анжело.       У Гарри мурашки побежали по всему телу от его горячего шёпота. Он скомкано попрощался с ним и вышел на улицу, с наслаждением вдыхая прохладный вечерний воздух.       И что с ним происходит, Мерлина ради?! Слабак. Тряпка. Урод. Он не должен был так думать о Чарли.       Но он думал.       По пути домой он завернул в алкосупермаркет и уговорил бездомного купить ему бутылку самого дешёвого виски на сэкономленные с обеда деньги.       Домой он вернулся взвинченным и возбуждённым, со стойким желанием нажраться. И будь, что будет.