Мётлы, Горгона и Тыквенный заговор

      В магазине всё шло своим чередом. Гарри успел познакомиться со всеми коллегами, и к некоторым проникся особой симпатией.       И этим «некоторым», конечно, был сногсшибательный красавчик Чарли Вейн.       Он был прост и понятен, не имел склонности к отравлению кого ни попадя, не походил на робота и не умел читать мысли, что сразу шло в копилку его плюсов. Гарри с радостью шёл на контакт с ним, стараясь гнать лишние мысли от себя подальше.       Мысли о Риддле, его ненаглядном соседушке.       Теперь, когда они официально оставили вражду в прошлом, жизнь с ним превратилась в невыносимую. Потому что по утрам он улыбался и говорил «доброе утро, курилка». Потому что ел всё, что Гарри готовил, и хвалил его. Потому что рассказывал о своём детстве и жизни в приюте. Потому что был невыносимо красив и грациозен, опасен и силён. Потому что когда гладил Тильду и брал её на руки, сердце Гарри щемило от переполнявших его чувств — непонятных и сильных.       По утрам он пил кофе и читал Ежедневный пророк, иногда зачитывая вслух особо глупые, по его мнению, тезисы. И обязательно комментировал астрологический прогноз для Львов и Козерогов, доводя Гарри до неуправляемого хохота. А вечером он под любым предлогом шёл гулять вместе с Гарри и Тильдой, и это стало настолько привычным, что было страшно.       Вчера вечером они вместе шли по аллее, и Риддл вдруг сказал:       — Мы могли бы завтра пойти в парк, чтобы она поиграла с другими собаками. Я, конечно, не знаток, но разве ей не надо вроде как «общаться» с другими животными?       Гарри тогда только рассмеялся и сказал, что Тильда — не младенец, нуждающийся в социализации. Но в глубине души обеспокоился и согласился всё же сходить в чёртов парк через пару кварталов от них.       И это испугало его.       Ко всему этому так легко было привыкнуть. К нормальному отношению, к его шуткам, советам, заботе, присутствию… Гарри не хотел привыкать. Он не верил в искренность Риддла, не верил, что он просто так решил стать его другом. И каждый раз, когда он ловил себя на мысли, что доверчиво рассказывает ему какую-нибудь мелочь, в груди начинало что-то давить.       Маленький Гарри, ещё не бывавший в интернате, спрашивал тонким голосом: «А может, он искренен? Может, он правда станет нашим самым лучшим другом?»       А взрослый Гарри хмурился и сжимал кулаки.       — Анжело, ты где витаешь? — Гарри не заметил, как подошёл Чарли. — У тебя что-то случилось?       — Нет, всё нормально, — через силу улыбнулся он. — Давай сегодня выпьем? В баре. Вдвоём. Сегодня же денег дадут.       Это было лучше, чем идти домой вместе с Риддлом. Шутить, словно они лучшие подружки, вместе гулять с собакой, вместе ужинать. После всего, что он сделал, Гарри не мог позволить себе утонуть в нём. Он так сильно его ненавидел… И совсем не доверял.       — Конечно, — обрадовался Чарли и приобнял его за плечи. — Я знаю одно местечко, где никто не задаёт лишних вопросов о возрасте.       От него вкусно пахло полиролью для мётел и сладким одеколоном, его мягкие волосы, собранные в высокий хвост, приятно легли на щёку. С ним рядом отчего-то было приятно находиться. Он окружал собой и своими тёплыми взглядами, улыбками, вихрем рыжих волос и шутками. И Гарри не смог его оттолкнуть, поставить на место. Сопротивляться нападкам было намного легче, чем дружелюбию и открытой симпатии.       — Только не проболтайся Питеру, иначе он потащится с нами. Мне кажется, он положил на тебя глаз, — шепнул Чарли ему на ухо, и Гарри вздрогнул.       Сразу вспомнились слова Риддла о том, что «гетеросексуальный мужик так по заднице хлопать не будет».       — Фу, Чарли, — зашипел он. — Думай, что говоришь!       — А что? — Чарли нагло ущипнул его за ягодицу и засмеялся. — На эту попку как не запасть? Мне кажется, и Стелла, и Питер пускают на тебя слюни, как и добрая половина посетителей.       Гарри зажмурился и представил скрип вилки по фарфоровой тарелке. Потому что в этих тесных штанишках прекрасно было видно, как напрягся его член после этого щипка.       Потому что крепкая мужская рука на заднице с недавних пор стала его фетишем.       Мерлин, и почему все только и делают, что трогают его задницу?!       — Прекрати, мы же буквально стоим на витрине! — он больно ткнул кулаком ему в бок, но Чарли только захихикал.       — Пусть смотрят и завидуют, — он кивнул на улицу и вновь обнял Гарри за плечи. — Вон твой дружок из аптеки, он, кажется, сейчас все зубы в крошку сотрёт, или научится пускать Авады глазами.       Гарри обернулся и увидел Риддла. Тот действительно смотрел на них, но с такого расстояния невозможно было определить, что выражает его лицо. Перед ним стояла покупательница и размахивала какой-то банкой у него перед носом.       — Ну зачем ты так, — поморщился он, скидывая руку Чарли. — Теперь жди беды. У него, знаешь, есть такой заскок: он не любит, когда кто-то уделяет мне внимание. И я тебе клянусь, он может сделать что-нибудь очень плохое, не моргнув и глазом.       — Ну надо же! Действительно псих, — Чарли не впечатлился, в синих глазах вспыхнул какой-то особый огонёк. — Как ты с ним живёшь вообще?       — С трудом, — признался Гарри. — Я бы съехал, но у меня нет денег. Я заплатил за квартиру за три месяца вперёд, и вернуть их не получится.       — Вот как… — протянул он. — На твоём месте я бы нашёл деньги. Он кажется опасным, и я бы не хотел, чтобы ты пострадал. Я бы позвал тебя жить у меня, но моя комнатушка настолько тесная, что кровать едва помещается.       — Ты что, серьёзно? — удивился Гарри. — Ты знаешь меня всего пару дней.       — И что? — пожал Чарли широкими плечами и смущённо улыбнулся. — Я чувствую, что мы с тобой — бобы из одного стручка. Ты мне нравишься.       Гарри тоже смутился и опустил голову.       В голове не укладывалось, что он мог понравиться такому, как Чарли. Он был старше на семь лет, красив, как икона, заботлив и обладал великолепным чувством юмора. В то время как Поттер не мог похвастаться ничем из перечисленного, только скверными привычками и железными кулаками. Он не заслуживал такого друга, как Чарли. Гарри часто думал, что вообще не заслуживает хорошего отношения от кого-либо.       — Ты мне тоже нравишься, придурок, — выдавил он и треснул его в плечо кулаком.       Неприятности, которых Гарри ждал, случились буквально полчаса спустя. Они с Чарли, по заведённой традиции, отправились обедать в «Две совы», не снимая своей униформы, заняли полюбившийся столик у окна и едва притронулись к еде, как свободный стул рядом с Гарри отодвинулся сам по себе и на него уселся Риддл собственной наглой персоной.       — Привет, дорогой, скучал по мне? — заявил он с невозмутимостью пня в лесу.       Гарри стрельнул глазами в сторону Чарли, как бы говоря: вот видишь, а я предупреждал.       — Каждую минуту, — ответил он, надеясь, что Риддл придёт в хорошее расположение духа и не прикончит Чарли столовым ножом или вилкой. — Ты решил пообедать с нами?       У них установилось молчаливое согласие — Гарри обедал с Чарли, а домой уходил с ним, и Риддл ещё ни разу его не нарушил до сегодняшнего дня, признавая за Гарри право иметь приятеля. Зная его логику, Гарри находил это верхом его способности делиться. Но сегодня что-то пошло не так.       — Да, хочу получше узнать твоего нового «друга», — он так процедил это «друга», что с потолка должен был повалить снег, а всё вокруг — покрыться льдом.       — Какая честь! — Чарли притворно склонил голову, как будто Риддл был королём.       Гарри оказался меж двух огней, и ему это крайне не понравилось. Риддл выглядел как человек, который сейчас начнёт крушить всё вокруг, а Чарли — как мальчик, решивший поджечь сухую листву во дворе деревянного дома.       — Давайте поедим уже, жрать хочу, — Гарри сильно сжал колено Риддла под столом и метнул предостерегающий взгляд.       — Мой заказ появится через пару минут, — Риддл больно сжал его руку в ответ и уставился своими ненормальными могильными глазами так, что стало ясно — он опасно близок к совершению какой-нибудь глупости. — Заказал лестерширский пирог, о котором ты столько говорил.       — Тебе понравится, — поспешно сказал Гарри и наколол на вилку кусочек цыплёнка из своей тарелки. — Пока попробуй моего цыплёнка тикка масала, тут его готовят просто отменно.       Внутренний риддлометр показывал код красный, так что Гарри собирался отвлечь Риддла от Чарли любой ценой.       Тот слегка расслабил плечи, обхватил своей рукой руку Гарри с вилкой и поднёс её ко рту. Пристально глядя в глаза, он обхватил ярко-оранжевый кусок губами и начал медленно жевать, слизывая с губ соус.       — Неплохо, — наконец вынес он вердикт, отпустив руку Гарри. — Сможешь такое дома повторить?       Гарри расслабился, уловив перемену в его настроении. Жизнь Чарли была спасена, скандал с битьём посуды и взрывом столов миновал их всех стороной.       — Смогу, конечно, — ответил он с облегчением. — Я много раз его готовил, это же национальная гордость англичан.       — Значит, ты готовишь для него? — спросил Чарли, нахмурившись. — Не знал, что ты умеешь.       — Ну конечно ты не знал, — особенно противно улыбнулся Риддл. — Анжело у нас скрытный парень. Кому попало не доверяет.       Перед ним появилась тарелка с куском пирога, но он на неё даже не взглянул. Сверлил бедного Чарли своим приёбнутым взглядом серийного убийцы и ухмылялся. Стрелка риддлометра скакнула в красную зону вновь.       Чарли оказался не из робкого десятка. Он весь вскинулся, ухмыльнулся так же нагло и сказал:       — Не сомневаюсь. Потому он мне так нравится. Мы с ним идеально подходим друг другу, я тоже не доверяю кому попало. Я считаю, что он заслуживает рядом с собой кого-то, кому сможет доверять, а не ненавидеть.       — Да что ты говоришь…       Гарри чуть не застонал вслух. Эти двое готовы были вцепиться друг другу в глотки прямо у всех на виду, а он оказался зажат между ними.       — Чарли, я сам решу, кому доверять, а кого ненавидеть, — рявкнул он слишком громко. — Успокойтесь, оба! Я хочу спокойно поесть, а не наблюдать за этим спектаклем. Том, ради Мерлина, блять, не порти мне обед! Дома поговорим!       Кажется, на них это произвело должное впечатление.       — Прости, — Чарли уставился в свою тарелку, крепко сжав столовые приборы. — Я перегнул палку.       Гарри поморщился, но кивнул. Он не любил это слово. К тому же видел, что Чарли не раскаивается. Он готов был наброситься на Тома. Словно он…       Гарри показалось, что это похоже на ревность. Но с чего бы? Риддл ревновал понятно почему — у него были проблемы с головой и он считал Гарри своей собственностью, да и вообще был крайне странным человеком. Но Чарли был самым нормальным из всех, кого он знал.       — Как мило, — Риддл прижался коленом к колену Гарри и воткнул нож в румяную корочку пирога, хищно глядя на Чарли. — Ты так любезен, Вейн. Кстати… Я недавно разговаривал с Генри Бейсвигом, он учился в Хогвартсе с тобой в одно время, помнишь такого?       Чарли весь заледенел и прищурился.       — Нет, не припоминаю, — проговорил он спокойно, но видно было, что внутри он весь кипит от гнева. — Много времени прошло, я уже не помню всех поимённо. Только близких приятелей.       — Надо же, какая короткая у тебя память, — Риддл торжествующе усмехнулся, словно только что уличил его во всех смертных грехах. — А вот он тебя помнит. Сказал, ты терпеть не мог квиддич и к мётлам даже близко не подходил.       — Пф, что он мог знать обо мне? Он придурок, — разозлился Чарли. — Если меня не взяли в команду, это не значит, что я ненавидел квиддич!       — О, а теперь ты его вспомнил, не так ли?       — Ну хватит, — оборвал их Гарри. — Давайте просто поедим, а? Серьёзно, Риддл, чего ты взъелся? Ешь свой пирог.       Парни смерили друг друга угрожающими взглядами и вернулись к тарелкам.       Если бы Гарри спросили, был ли более странный обед в его жизни — он бы ответил: нет. Даже тот обед в интернате, когда ему плюнули в тарелку и ждали, что он это съест, померк. Всякое с ним случалось, но такой неловкости не было. Риддл сидел к нему так близко, насколько позволяли приличия, касался колена своим коленом и время от времени трогал за руку. Гарри пришлось попробовать пирог с его тарелки и скормить ему ещё один кусок цыплёнка, лишь бы он успокоился и не посмел причинить Чарли вреда. Почему-то за Чарли было очень страшно. Словно он подставил его, познакомив с Риддлом.       Гарри на каком-то интуитивном уровне уловил, что успокоить соседа можно только продемонстрировав, что с ним у него намного более близкие отношения, поэтому стоически терпел всю эту близость. Риддл и его собственничество должны были существовать как отдельные волшебники и даже быть зарегистрированы в Министерстве.       Абсурд! Неужели теперь, когда эта ходячая атомная катастрофа решила стать ему другом, Гарри не сможет завести других друзей или приятелей? Так быть не должно. Однако, опыт с Роном показывал, что именно так Риддл и считает.       Чарли смотрел на Риддла так, как смотрят на таракана в своей тарелке, и старался всячески отвлечь Гарри от его компании. Как настоящий ребёнок, который стремится вернуть к себе внимание любым способом. В какой-то момент Гарри даже польстило такое внимание к его скромной персоне, но потом всё пошло по одному месту.       — Мы с Анжело идём сегодня в бар, — сказал Чарли будто между делом. — Хотим посидеть только вдвоём, ты же не против?       Гарри мысленно застонал. Он хотел сам сказать об этом, но Чарли был слишком зол и потерял все тормоза.       — Нет, конечно, — Риддл был на грани, это было видно невооружённым взглядом. — Только следи за ним внимательно, когда он напивается, он становится очень агрессивным. Он может разбить твоё смазливое личико, или даже порезать, если ты позволишь себе что-то, что ему не понравится.       — Риддл! — возмутился Гарри, впившись в его глаза сердитым взглядом.       Мысленно он просил его заткнуться и не рассказывать, кто такой Гарри Поттер на самом деле. Чарли не должен знать о его проблемах, или о том, что он повсюду таскает с собой нож. Это отпугивает нормальных людей.       — Уверен, я не сделаю ничего, что ему не понравится, — вкрадчиво процедил Чарли. — Меня не пугает агрессия. Анжело мне нравится таким, какой есть.       «Блять, да заткнитесь вы оба!» — хотелось закричать Гарри.       Но это ничего бы не изменило. Риддл возненавидел Чарли с первого взгляда, а тот взъелся на него в ответ. И Гарри совершенно не представлял, что с этим делать, и надо ли вообще. Чарли ему нравился, а от Риддла он хотел съехать в самые короткие сроки.       Риддл так сильно сжал вилку, что толстый металл погнулся, не иначе как под воздействием его магии. Гарри быстро накрыл его руку своей, чувствуя приближение чего-то ужасного, как тогда, когда он чуть не отрезал ему руку. Чарли не замечал этого, потому что не знал, куда смотреть.       — Чарли, извинишь нас, мы отойдём на минутку? — процедил он, подхватив Риддла под локоть.       Он выволок его на улицу, больно вцепившись в предплечье, и толкнул к каменной стене.       — Что ты к нему прицепился? — вся напускная дружелюбность тут же испарилась с лица, Гарри был в полной ярости. — Какого хрена ты делаешь, Риддл?!       — Это ты какого хрена творишь? — Риддл схватил его за ворот футболки и уже сам прижал Гарри к стене. — Я же говорил тебе — не общайся с ним.       Его губы сжались в тонкую белую нитку, ноздри раздувались, как у племенного жеребца, глаза горели яростью. Картина до боли знакомая, даже ностальгическая.       — Не тебе мне указывать, с кем общаться! — Гарри схватил его за шею и надавил большим пальцем на кадык. — Отстань от него! Не вздумай причинить ему вред!       — Как ты не понимаешь, Вейн — ворьё уличное! Я слышал о нём много интересного в Лютном переулке. Он игрок, который спускает все деньги на ставки, занимает их, а потом кидает заёмщиков. В школе он терпеть не мог квиддич, а теперь вдруг воспылал любовью к мётлам? Тут что-то не так! — Риддл прижался к нему, вдавливая в стену своим телом, и почти шептал в губы. — Он очень мутный тип, и прежде чем дружить с ним, нужно узнать, кто он такой! Я попрошу друзей из министерства, ты должен…       — Я никому ничего не должен! У Чарли сейчас трудные времена, он поссорился с семьёй, и я не осуждаю его! Что он может мне сделать, по-твоему?       — Он может… Головой своей подумай, зачем ты ему нужен? Ему от тебя кое-что надо, а ты…       — Да что с меня можно взять? — от его близости все мысли спутались, Гарри казалось, что он сейчас просто взорвётся, как магазин Уизелов. — Я нищий изгой, меня только на органы продать можно.       Скрип вилки по фарфору. Скрип, скрип, скрип.       — Я не говорил про деньги, — оскалился Риддл и вдруг знакомым движением скользнул рукой по талии к ягодице и с силой её сжал. — Я имел в виду вот это.       Гарри ахнул и попытался ударить его кулаком в глаз, но тот перехватил его руку и заломил её за спину.       — Отпусти меня, псих, — Гарри хотел прописать ему свой коронный удар лбом, однако Риддл знал все его уловки и держал крепко, зафиксировав шею свободной рукой. — Ты ебанутый, мы с ним просто приятели, он же мужчина! Ты больной!       Он крепко жмурился и представлял противный, разрывающий уши скрип.       — Это Вейн — больной, он хочет тебя, неужели ты не заметил? А может, ты хочешь стать его подстилкой? — выплюнул Риддл.       Гарри словно проглотил кусок льда.       — Пошёл ты! — яростно ответил он.       — Эй, вы, двое! Найдите себе комнату! — вдруг крикнула проходящая мимо пожилая ведьма и погрозила им палочкой. — Совсем стыд потеряли!       Руки Риддла разжались, и он отшатнулся от Гарри.       — Я не хотел… — рассеянно сказал он, опустив голову. — Гарри, я…       — Чего ты не хотел? — Гарри с силой пихнул его в плечо, хотя руки мелко тряслись. — Чего? Сломать мне шею? Или руку?       Ярость и возбуждение кружили голову, ядом проникали в кровь, вызывали галлюцинации. Он мог бы шагнуть вперёд, схватить его за волосы и впечататься губами в его губы, прижаться покрепче, до боли, до умопомрачения, прикусить тонкую кожу на шее до кровавых следов…       «Больной».       Это слово окатило его холодной водой.       Риддл протянул к нему ладонь, безмолвно прося о чём-то, но с Гарри было довольно. Он ударил по руке и бегом кинулся прочь, подальше от него и от Чарли, от всех этих непонятных чувств и ярости.       В голове билось: так нельзя, так больше нельзя. Он не вынесет всего этого. Только не с Риддлом. ***       Бар оказался тёмным, задрипанным, но очень атмосферным. На стенах висело разное оружие: мечи, топоры и булавы, это сразу понравилось Гарри. Он испытывал странный трепет, когда смотрел на острые лезвия. Это завораживало его.       Столешницы из тёмного дерева давно не блестели и казались древними, как стены Хогвартса, на полу лежала утоптанная солома, словно он действительно оказался в одном из средневековых пабов. Пожалуй, Гарри бы заглянул сюда вновь. Это место не казалось настолько отвратительным, как остальные бары волшебников.       Столики были раскиданы по небольшому, плохо освещённому помещению так, чтобы создать атмосферу уединения. В этот вечер здесь собралось совсем немного волшебников, и почти все они скрывали лица за капюшонами, как и Гарри с Чарли.       За барной стойкой стоял низенький толстый старик с рыжей бородой, заплетённой в две косы, и придирчиво протирал стаканы.       — Рассказывай! — Чарли поставил перед ним две тяжёлые стеклянные кружки с пивом и плюхнулся на грубо сколоченную лавку напротив. — Что произошло? Ты после обеда словно превратился в засранца.       Гарри поморщился и вцепился в массивную ручку кружки. Холодное светлое горьковатое пиво чудесной амброзией побежало по пищеводу, снимая напряжение.       — Твой Риддл — псих отбитый! — Чарли тоже выпил из своей кружки и грохнул ею по столу так, что пиво расплескалось на выскобленную столешницу. — Что он тебе сделал? Только скажи, и я разберусь с этим наглым, малолетним пиздюком!       Гарри улыбнулся и покачал головой. Пару глотков пива и переживающий за него красавчик — чего ещё надо?       Эх, знал бы Чарли, что защищать надо не Гарри, а его самого, от Риддла.       — Ничего, — махнул он рукой. — Он просто, хм, немного не такой, как другие. Сильно не такой, можно сказать. У него с головой проблемы, вообще-то. Он хочет, чтобы мы стали друзьями, а тут появляешься ты, и я уделяю тебе внимание, вот его и переклинило. Не беспокойся, я в состоянии с ним справиться.       — Но тебе нельзя колдовать! — возмутился Чарли. — Я видел, как он погнул чёртову вилку одной рукой! Это сколько же в нём магии, блять!       Гарри посмотрел в кружку и понял, что выпил почти пинту за пару минут, почти залпом.       — Пока я ничего не могу с этим поделать, до совершеннолетия месяц, съехать некуда, денег нет, так что… Незачем ныть. И ты не обращай внимания, ладно? Я постараюсь, чтобы он больше к тебе не цеплялся.       Почему-то было очень смешно. Риддла назвали наглым малолетним пиздюком! Мерлин, он в жизни никогда такого обращения к себе не простил бы. Однажды старшекурсник назвал его мерзким грязнокровным выродком прямо в Большом зале. И как по волшебству этот старшекурсник на следующий же день застрял в исчезательном шкафу и загремел в Мунго на этаж душевнобольных. Как и все, кто перешёл ему дорогу — совершенно случайно. У него вообще тормозов не было.       — Не понимаю. Пусть лучше ко мне цепляется, я могу дать ему отпор! — Чарли два раза стукнул пустой кружкой по столу и она вновь наполнилась до краёв. Гарри тут же повторил этот манёвр. — Честно говоря, мне показалось, что ты как-то… Защищаешь его.       — Я скорее защищаю мир ОТ него, — хмыкнул Гарри. — Ты не представляешь, на что он способен. И лучше будет, если не узнаешь.       Для Чарли они с Риддлом — школьники, с которыми он, взрослый волшебник, легко может справиться. Он даже не подозревает, что Риддл — сраный гений, психопат и акселерат, а Гарри может метнуть нож с расстояния в десять шагов прямиком в запястье.       Он перевёл тему на работу, потому что Риддлом был сыт уже по самое горло. Не хотелось о нём вообще думать. Они обсудили коллег и посетителей, посмеялись над Питером и его сгоревшим складом, и вечер стал действительно хорошим.       Гарри снова прилично набрался и его снова потянуло на откровения.       Он шутил и открыто смеялся, любовался Чарли и думал, что может привыкнуть к этому. Но кое-что его всё же беспокоило. Риддл не склонен был к выдумкам, а значит, он действительно слышал что-то о Чарли в Лютном переулке. Гарри выпил достаточно, чтобы всё выяснить и закрыть эту тему раз и навсегда. Он не хотел сомневаться.       — Да, я азартный человек, есть у меня такой минус, — пьяный Чарли очаровательно раскраснелся в ответ на прямой вопрос Гарри. — Не могу пройти мимо скачек, игр или карт. Как вселяется что-то! Я ведь сейчас в такой жопе оказался именно из-за этого. Проигрался в карты серьёзным людям, занял денег и снова проигрался. Теперь вот отдавать нечем, со всех сторон наседают, кручусь, как могу, но нихера не выходит… — он поставил локти на стол и уткнулся лицом в ладони. — Ты не представляешь, как я заебался. И ведь каждый раз себе говорю — всё, хватит! Никаких карт! Никаких ставок! А потом, блять, прихожу в свою убогую комнату, вижу голые стены и понимаю, что не могу так. Всё жду, что вот-вот повезёт, что сорву большой куш и свалю отсюда куда подальше…       Гарри хлопнул его по плечу и чуть сжал его.       — Не повезёт, — сказал он уверенно. — Везения не бывает. Надо работать, вкалывать, учиться, и только тогда что-нибудь заработаешь. Ну, или кого-нибудь наебать и пойти по головам — так богатым станешь быстрее. А все эти ставки… Чарли, ты же взрослый мужик, а всё в сказки веришь.       — Я знаю. Просто так тяжело порой. Я начал таскать у наших клиенток, представляешь? Обворовываю богатых старух! До чего докатился? Дальше только карьера альфонса и суицид в тридцать.       Пожалуй, Гарри был единственным человеком в магазине, который мог его понять. И у него были схожие мыслишки в тринадцать — воровство было, даже шантаж. Но ему было проще — у него было наследство, поэтому он решил завязывать с воровством. Останься он совсем без средств, как Чарли — не побрезговал бы ничем. Наверное, не только органы у трупов бы стал воровать, если бы Тильде понадобилась ещё одна операция.       Но всё-таки что-то неприятно кольнуло. Чарли был старше, а жаловался, как…       Риддл бы назвал его слабаком и соплежуем. Но Гарри решил не быть таким предвзятым. Не всех же пиздили в интернате за любую жалобу. Для нормальных людей обыденно делиться своими проблемами.       — А что, альфонсом быть не так уж и плохо, — сказал он. — Тебе сейчас главное что? Отдать долги. А потом обходить все игорные заведения по большой дуге. Можно к менталисту сходить и блок поставить на отвращение к играм.       — Не хочу я старух ебать, — криво усмехнулся Чарли и сжал его руку. — Мерзко это. И воровать не хочу. Дураком я был, Анжело. Не успел опомниться, как зарыл себя сам. Не повторяй моих ошибок, не скатывайся так низко, ладно?       Гарри подумал, что Чарли перебрал. Подумаешь, приворовывает. У живых магов и только деньги, а не внутренние органы у жмуров, которые скорее всего используют в отвратительном ритуале и кого-нибудь ужасно проклянут.       — Брось, Чарли, — он успокаивающе погладил его по предплечью. — Никуда ты не скатился. Подумай, как можно выбраться из долгов — и всё наладится, не успеешь глазом моргнуть! У кого в жизни не бывает трудностей? Мне бы тоже деньги не помешали, ты знаешь, с каким чудовищем я живу.       Чарли впал в пьяную задумчивость: уставился в потолок взглядом Дамблдора на горшке, время от времени отхлёбывая пиво, и Гарри тоже обновил свою кружку.       Пьяная задумчивость была опасна, потому что не боялась запретных по трезвости тем. Ему несколько раз мерещился Риддл в тёмном углу бара, словно даже тут не мог оставить в покое, и пьяная задумчивость говорила: ты знаешь, что в этом нет ничего хорошего.       Гарри имел чёткое представление, чего хочет: серьёзных отношений. Таких, как у родителей: чтобы раз и любовь до гроба. Он не хотел опускаться до уровня ветреных мужчин, перебирающих девушек одну за другой. Ему нужно было что-то глубокое, светлое и чистое. И то, что ему нравятся ещё и парни этого не меняло.       Но сквозь это простое и понятное желание красной нитью шло дикое вожделение к чёртову соседу. Оно не вписывалось в планы его жизни, оно просто было, и Гарри должен был от него избавиться как можно скорее.       Взгляд упёрся в совсем расстроенного Чарли с красиво рассыпавшимися по плечам рыжими волосами. С ним, возможно, Гарри смог бы построить серьёзные отношения. Он тоже успел вляпаться в некоторое дерьмо, которое теперь разгребал, тоже хотел лучшей жизни, тоже был «проблемным». И оставался весёлым, обаятельным, а уж о его сексуальности Гарри мог сочинять стихи. Корявые, но искренние. Жаль, что Чарли не был по мальчикам.       А даже если бы и был, разве он запал бы на кого-то вроде Гарри? Риддл просто параноил. Он не понимал, что Чарли и Гарри весело проводить вместе время, без всякого подтекста. В его слизеринской голове такое просто не укладывалось.       — А знаешь, у меня есть идея, — взгляд Дамблдора на горшке сменился взглядом добряка Чарли, втюхивающего старушке гоночную метлу.       — Обнести наш магазин? — предположил Гарри, примерно понимая, в каком направлении всё это время грустил Чарли. Магазин всё равно застрахован, так что по итогу пострадает только страховая контора с мерзким мистером Пибоди, которого Стелла величала не иначе как мистер Пидор. Однако, Гарри она нравилась, и он никогда бы не позволил так с ней поступить.       — Нет, — нахмурился тот. — Нет, я придумал кое-что получше. Мы можем заработать целую кучу галеонов из ничего.       Гарри огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь, но бар почти опустел, а оставшиеся переговаривались о чём-то своём.       Чарли достал палочку — удивительно светлую, почти белую и короткую, и обвёл их столик в круг.       — Помнишь эти мётлы на той неделе? Бракованные. Так вот. Если бы был какой-то способ сбить с них серийные номера, то можно было бы продать всю партию людям, которые не совсем дружат с законом. Мой бывший однокурсник и приятель Зет устроился в цех ликвидации брака при заводе. Он мог бы подделать документы об уничтожении, за долю от продажи. Но я понятия не имею, как сбивать чёртовы номера! Ты, кажется, говорил, что отлично разбираешься в чарах и разбирал старые мётлы из интереса?       Гарри нахмурился.       — Да, — осторожно сказал он. — Разбирал. Я представляю, как там всё устроено. Но Чарли… Связываться с сомнительными личностями двум идиотам без защиты — крайне херовая идея. Да и кому нужны мётлы, плюющиеся розовыми искрами? Да ещё и сто штук?       В голове промелькнула мысль о Слоне, но обращаться к нему после того, как послал, было глупо. Однако, в Лютном таких Слонов — по пачке на подворотню, и не все из них так безобидны.       — Искры — это ерунда! — у Чарли на лице появилась надежда. — Ты хоть понимаешь, чего стоят незарегистрированные мётлы? Мы сможем продать их за галлеонов по пятьдесят за штуку! Я знаю одних парней, ушлые — пиздец, по дешёвке скупят даже дырявые трусы и на родине продадут втридорога.       Сомнительная затея вдруг показалась не такой уж сомнительной. Пять тысяч галлеонов на двоих, без краж и вскрытия трупов, считай, раз плюнуть! Подлог документов — так это будет вина приятеля Чарли. Перебивка номеров ста мётел не тянет на крупное мошенничество, так, штраф максимум. Если поймают, конечно. А кто будет ловить тех, кто спёр якобы уничтоженное?       Пьяное раздумье превратилось в пьяную решимость избавиться от Риддла, съехать от него к чертям подальше.       — Ты давно знаком с этими «ушлыми ребятами»? — деловито поинтересовался он.       — Давно. Я у них деньги занимал. Не смог вовремя выплатить, и Ахмет-Голова — он у них кто-то вроде казначея, быстро слил мой долг англичанам, пока его босс не начал вырывать мне пальцы на ногах щипцами для камина. С тех пор мы с ним иногда перебрасываемся кое-чем полезным, подружились даже. Уверен, мётлы его заинтересуют.       — Мерлин, блять, всеблагой! — вытаращился на него Гарри. — Вырывать пальцы на ногах?! За долги?!       — Это же турки, — с укоризной сказал Чарли. — У них знаешь как строго? Своровал — руку отрубили. Долг не отдал — вырвали палец. Наши в этом плане поспокойнее, всё же англичане — народ более цивилизованный. Поставили на проценты да побили пару раз. Голова мне услугу оказал, когда долг мой продал.       Гарри поперхнулся пивом.       — И на том спасибо, — скептически вскинул он брови. — И ты предлагаешь нам связаться с людьми, которые считают нормальным выдирать пальцы?       — Ты же не деньги у них занимать собрался, — хмыкнул Чарли. — Им можно продать мётлы. Брось, что мы теряем? Если ничего не выйдет — не беда, уничтожим мётлы, как и было указано в документе. А если всё выгорит — продадим. Я смогу закрыть долги, ты — съехать от своего психа. Это же гениально!       Соблазн был слишком велик. В пьяном мозгу Гарри уже рисовались картины того, как он отводит Тильду к хорошему ветеринару, а затем они спокойно возвращаются в чистую новую квартиру с новыми стеклопакетами и коврами.       — И где найти этого Ахмета? — на всякий случай спросил Гарри.       — Паб «Голова Мантикоры» знаешь? — спросил Чарли, и Гарри отрицательно покачал головой. — Занюханная нора на окраине Оттери-сент-Кэчпоул, маскируются под тату-салон для магглов. Вот там они всегда и ошиваются. Если нужно будет денег занять или что-то продать — можешь обратиться туда. Скажешь бармену, что к Ахмету и дашь серебряный сикль.       — А он только краденое скупает? Или, хм, скажем, редкие ингредиенты тоже? — на всякий случай уточнил Гарри на будущее. Кто знает, как повернётся судьба.       — Э, нет. С ингредиентами к нему лучше не соваться. Это только к Горбину, — ответил Чарли. — Ну так что? Тебе не обязательно встречаться с Ахметом и светить лицом. Я сам улажу все вопросы.       — Но мне нельзя колдовать, — вспомнил вдруг Гарри, рухнув с небес и больно приземлившись жопой на стул с занозами. — Надзор, помнишь?       Он впился в свои волосы и потянул их от отчаяния. Только размечтался!       — Пустяки, — пьяно улыбнулся Чарли. — Раздобуду тебе «пустышку» — это не проблема. Слушается не очень, зато никакого надзора.       — Что ещё за пустышка? — заинтересовался Гарри.       Он много читал о палочках и знал, что для каждого волшебника подходит только одна — уникальная, как отпечаток магии.       — Пустышки — это такие волшебные палочки из дуба и шерсти комуфлори. Подходят практически всем волшебникам из-за нейтральных середины и древесины. Слушается дерьмово, рассыпается за месяц в пыль, но идеальна для разного рода незаконных делишек. Одно плохо — если попадёт в руки авроров, они легко снимут с неё твой отпечаток магии. Так что лучше не терять.       Гарри чуть со стула не упал.       — Почему я не знал о таком?! — воскликнул он. — Мерлин, это же… Я бы мог колдовать на каникулах, не пришлось бы сбегать и… Мерлин. Столько всего мог бы сделать!       От несправедливости хотелось что-нибудь разбить и поорать всласть.       — Потому что в школе о таком не рассказывают, — Чарли сочувствующе сжал его руку. — Они незаконны. Сам понимаешь, просто так такое не достать, нужно знать определённых людей. Боюсь, не встреть ты меня — никогда бы не узнал.       Гарри подавленно кивнул. Глупо сожалеть о том, чего не случилось. Это всё алкоголь в крови бурлил и требовал что-нибудь расколотить.       Его — мага, отправляли к магглам, которые избивали его. И он никак не мог защититься, они были сильнее, их было больше. Он боялся даже злиться на кого-то, чтобы не убить ненароком вспышкой магии. Он — ребёнок, вынужден был давить в себе чувства, и жить, как собака в наморднике на цепи. И всё это время существовала палочка, которая…       Мерлин, какой хуйнёй он только не занимался, чтобы выжить. Ползал ночью по кладбищам, воровал кровь, волосы, ногти, даже слюни! Неужели Слон не знал о таких палочках? Не мог предложить её, чтобы облегчить Гарри выполнение заказов?       Или ему просто было всё равно.       Гарри оборвал эти размышления и сделал большой глоток пива. Поздно сожалеть. Поздно. Обида на тех, кто отправил его к Дурслям и на тех, кто должен был защищать маленького волшебника и не сделал этого, на Слона, на всех вокруг — ничего не даст.       Только в груди тянет и ноет, никак не закрывается рана.       — Я в деле, — решительно сказал он, хлопнув кружкой об стол. — Заебало всё. Просто сделаем это! ***       Спустя пару часов Гарри ввалился в свою квартиру, громко хлопнув дверью по неосторожности, и споткнулся об обувницу. Нос встретился с ковром совершенно внезапно, точно он трансгрессировал.       — Ой, — сказал Гарри и засмеялся.       Риддл тут же вырос перед ним тёмной башней — неотвратимой и давящей.       — Напился, — констатировал он, подхватив Гарри за ворот толстовки и потянув вверх.       — Кто? — поинтересовался Гарри, поднимаясь на ноги.       Риддл был в одних пижамных штанах: синих, в тонкую серую полоску, какие носили все приличные волшебники, и Гарри засмотрелся на его живот.       — Ты, идиот, — Риддл подтолкнул его в сторону комнаты. — Как провёл время с Ча-а-арли?       — Лучше, чем ожидал, — Гарри врезался плечом в дверной проём и почти ввалился в свою комнату. Тильда резво выпрыгнула из своей лежанки и громко тявкнула на него. — Блять! — застонал он. — Я забыл с тобой погулять и покормить! Прости, малышка, я был так зол! Совсем не подумал, Мерлин, ну что я за хозяин? Урод, прав был дядя…       Он упал на колени и принялся гладить гладкую шерстку. Стыд придавил его к земле, да так, что на глаза навернулись слёзы.       Единственное существо, которое нуждалось в нём, осталось без внимания и заботы. Он ни на что не годен! Даже о собаке не может позаботиться! Рука сама собой поднялась и провела пальцами по груди, там, где было вытравлено отвратительное слово.       — Вот это ты набрался, дорогой мой, — Риддл подхватил его под мышки и потащил к кровати. Гарри равнодушно наблюдал, как волочатся его собственные ноги по полу в каком-то оцепенении, всё ещё думая о своей вине перед Тильдой. — Я с ней погулял, накормил её и дал лекарства. Так и знал, что ты напьёшься.       Его сильные руки приподняли пьяного Гарри и повалили на кровать. Скрипнули старые деревянные доски, твёрдый матрас с комками впился в позвоночник. Голова закружилась от резкого переворота, потолок начал смазываться, закручиваться, мелькая яркими лампочками.       — Почему ты заботишься о Тильде? — переспросил он, зажмурившись так крепко, что под веками заплясали яркие мушки. — Ты? Ты же чудо-о-овище-е-е…       Стоило телу обрести твёрдую опору, как весь мир замер, в поле зрения осталось только невыносимо красивое лицо его неприятеля, психа, придурка Риддла. Его кудрявые волосы ниспадали по бокам, закрывали лоб и щёки, и так приятно блестели, что хотелось схватить их и подёргать.       — Чудовище тоже может заботиться, ещё и получше остальных, — отчётливо проговорил он своими яркими губами, которые Гарри так ненавидел. — Спи, Гарри. Утром поговорим.       — Нет, я хочу поговорить сейчас! — крикнул Гарри, вцепившись в эти раздражающие волосы. — Сейчас! Какого хрена ты заботишься о моей собаке? Какого хрена ты ведёшь себя так хорошо? Какого хрена ты такой милый?! Я тебе не верю!       Его словно распирало от удушающей ненависти и ещё чего-то неопределённого, наивного, хрупкого, чего он даже знать не хотел. Гарри зарычал и стиснул пряди его волос, потянув на себя.       Что это? Почему с ним? За что?!       — Тш-ш-ш, — прохладная ладонь остудила его разгоряченную кожу лба, и он прикрыл веки, блаженствуя. — Засыпай. С тобой невозможно говорить, когда ты трезвый, а пьяным ты становишься ещё невыносимее, знаешь?       — Знаю, — пробормотал Гарри, уплывая куда-то далеко, прочь от надоевшей жизни. — Я знаю, что веду себя, как засранец. Я стараюсь, но ничего не получается. Я умею только драться и бежать. И от тебя тоже сбегу.       Уже на грани сна ему показалось, что губ коснулось что-то тёплое.       — От меня не убежишь. ***       Драко забыл о скуке вовсе.       Он целыми днями рыскал по гостиным их общих с Томом знакомых и вынюхивал сплетни, ловил обрывки слухов, пытался найти хоть одну зацепку, которая привела бы его к той идиотке, что свела Тома с ума.       Но всё было напрасно. Те, кто хоть о чём-то догадывался, молчали, как дементоры, а остальные только сбивали со следа. И Драко с каждым днём всё больше нервничал.       Он знал, на что способен его лучший друг в минуты отчаяния или помешательства. А также он знал, что даже его отцу не всегда под силу спасти провинившихся перед законом.       Но Драко поклялся, что никогда не даст Тому попасть за решётку и умереть в безвестности.       Из-за отчаянной жажды узнать правду, Драко решил нарушить свои собственные запреты и обратиться к той, кто всегда была в курсе любых сплетен. Это был предпоследний человек, к которому он хотел обращаться, но ради Тома ему пришлось это сделать. По крайней мере, именно так говорил себе Драко, сидя в просторной гостиной на кожаной кушетке с чашечкой кофе в руках.       — Ты меня удивил, — сказала Трейси, легко закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку точно такой же кушетки. — После кражи артефактов отец поклялся убить твоего отца. Тебе нельзя тут появляться, Драко!       — Но это не мы подослали вора! — возмутился Драко, уговаривая себя не пялиться на её затянутую в тёмный чулок щиколотку, виднеющуюся из-под мантии. Мерлин, такие щиколотки должны быть запрещены законом. — Воровать родовые артефакты — это низко! Я в бешенстве, что кто-то посмел совершить такое с чистокровным домом!       — Моему отцу этого не доказать, если он узнает, что мы встречались… Страшно представить, что он сделает, он так зол сейчас, — протянула она, сморщив носик. — Он подвёл весь род, утратив артефакты, хранящиеся у нас веками.       Этот тонкий носик! Драко с ума по нему сходил. Как и по точеной шейке, коротким каштановым волосам, огромным карим глазам с хитринкой — он обожал её всю. Но ничего не мог с этим сделать, потому что их отцы вдрызг разругались много лет назад и вели полномасштабную войну друг против друга с попеременным успехом, отсуживая друг у друга земельные участки, поливая грязью со страниц газет и иногда даже вступая в дуэли. Если бы Драко посмел хотя бы за руку её подержать, мистер Дейвис отрубил бы её ему. Да и его собственный отец наказал бы. Поэтому он давным-давно запретил себе даже смотреть в её сторону.       Но это не мешало ему скучать по ней летом, когда не было возможности полюбоваться ею украдкой и послушать её голос. Это наваждение не проходило, как бы он ни старался убедить себя, что всё это просто временное помешательство.       Она была единственной, кого он уважал. И единственной, с кем он хотел бы встречаться на самом деле.       — Не узнают, я быстро, — Драко сделал поспешный глоток кофе. — Я по делу, Трейси. Мне нужна твоя осведомлённость в делах… сердечных, скажем так.       — Вот как? — ехидно приподняла она одну бровь в стиле профессора Снейпа. — Если ты рискнул и пришёл в наш дом, значит, это что-то серьёзное. Давай догадаюсь, это касается Тома Риддла?       Неприязнь в её голосе ощутил бы и глухой. Драко никогда не понимал, почему Трейси так не любит Тома.       — Именно, — кивнул он. — Видишь ли, кое-что произошло, и Том оказался в неудобном положении. Он, конечно, никогда в этом не признается, но мой долг, как друга, помочь ему разрешить ситуацию и… — она сменила ногу, продемонстрировав Драко коленку в запахе мантии, и он сбился с мысли. — Мне нужно знать, — тряхнул он головой, — в кого влюблён Том.       Трейси вдруг поникла. Её плечи слегка опустились, она сложила руки на груди и недовольно фыркнула.       — Драко… Сколько можно? — грустно спросила она. — Он никогда не ответит тебе взаимностью. Глупо было приходить сюда ради него! Перестань выдумывать предлоги, чтобы разузнать о нём, я тебе клянусь, ты его не интересуешь. Он увлечён кое-кем другим.       — Что?! — опешил Драко так, что даже голос повысил. — Ты что такое говоришь?! Трейси, я никогда не был в него влюблён, он мой друг! И он — парень!       Трейси откровенно удивилась, но быстро взяла себя в руки.       — Да? — с сарказмом спросила она. — Вся школа знает, что ты по нему сохнешь. Я даже пыталась вас разлучить на третьем курсе, но ничего не вышло, вы же как Хагрид и его страшная псина — не разлей вода.       — Я клянусь своей магией, он мне только друг! — Драко разнервничался отчего-то, и жутко захотел доказать ей, что не влюблён в Тома. Она должна была знать. — Я не влюблён в него, и я предпочитаю только ведьм, мне эти любители потереть волшебную палочку не нужны! Правда, Трейси, как ты могла такое подумать?       — Кажется, ты говоришь правду, — лицо Трейси просветлело, и она вдруг ярко улыбнулась, вызвав в груди Драко ураган. — Поверить не могу, какая же я глупая!       Драко от облегчения забыл о надменном лице и осанке. Он тоже улыбнулся и рассмеялся, откинувшись на спинку.       — Ты не глупая. Просто я и Том — это всё равно что представить вместе Дамблдора и Хагрида. Или Хагрида и его пса. Хотя в этом случае всё может быть…       Трейси засмеялась, очаровательно прикрыв рот узкой изящной ладонью.       — Тогда зачем тебе знать, в кого он влюблён? — отсмеявшись, спросила она, сверкая глазами.       Драко уже успел забыть о своём же вопросе, заслушавшись её смехом.       — Ах, это. Мне нужно с ней поговорить.       — Не нужно, — вдруг отрезала Трейси. — Не лезь в это, Драко. Твой Риддл — псих полный, даже не думай вмешиваться в его отношения — хуже будет.       — Так ты знаешь, кто это? — с недоумением спросил Драко. Он не мог понять, почему Трейси вдруг так остро отреагировала.       — Знаю, — скупо кивнула она. — Но не скажу. Уходи, Драко, скоро отец вернётся.       Драко и хотел бы разозлиться на неё, да не смог. Злиться на Трейси он никогда не мог, даже на третьем курсе, когда она присылала ему обидные записки от имени Тома. При взгляде на неё у него в голове всегда образовывался туман, как в прорицательском шаре, в глубинах которого он был должен разобрать своё будущее.       Он ушёл, так ничего и не узнав, но не расстроился совершенно. Он повидал Трейси — это искупало всё, хотя он мог бы просто отправить письмо. Появиться в доме заклятых врагов — огромный риск, и он никогда и никому не скажет, как сильно искал предлог, чтобы её увидеть.       Поиски продолжились. Он упорно расспрашивал всех, кто хоть как-то мог быть связан с Томом, он применял все уловки, которым его научил отец: от спаивания дорогим элем до скрытого шантажа, но никто не мог предоставить ему значимой информации. Сам Том, конечно, не помнил их весёлый вечер. Он думал, что уснул за столом. И Драко молился, чтобы его мозг не оказался ещё более особенным, чем он полагал, и не вспомнил все произошедшие события. Всё же Драко впервые использовал Конфундус и мог где-то напортачить.       Последней капелькой в океане падения гордости Драко Малфоя стала статья в Ежедневном пророке: «Пожар в знаменитой лавке Всевозможные вредилки Уизли».       В такие совпадения Драко давно не верил, живя с Томом бок о бок. Он хотел их уничтожить — он их уничтожил, можно было даже не сомневаться. И всё это было как-то связано с его увлечением.       Он был жутким собственником во всех сферах жизни. Драко до сих пор снились кошмары о том дне, когда Том затащил Теодора Нотта в тайный коридор между третьим и четвёртым этажами и начал буквально резать его на кусочки «Секо». Это случилось из-за того, что Теодору захотелось поиздеваться над Поттером и он немного переборщил. Он кинул в него режущее, пытаясь перерезать лямку его сумки, но Поттер не вовремя споткнулся и режущее попало ему в лицо. Он чуть не лишился глаза — заклинание оставило длинный порез наискосок от лба до щеки. Том пришёл в ярость. Он не терпел, когда кто-то другой издевается над его любимой игрушкой для битья.       Страшно было представить, что он сделает с тем, кто как-то навредит его девчонке. Да и за саму девчонку тоже было страшно: она не понимала, что может умереть, предпочтя кого-то другого Тому.       Драко не был кровожадным, он вообще терпеть не мог вид крови и её запах. Пока он не познакомился с Томом, он даже не подозревал, что является ярым пацифистом и добряком. За спокойным фасадом холодного гения прятались жестокость и расчётливость, какие даже не снились его дорогому papa.       Драко воспитывала мама. Она всегда была вспыльчивой, эмоциональной ведьмой — кровь Блэков бурлила в ней с не меньшей силой, чем в тётушке Бэлле. Она всегда окружала Драко удушающими, порой, любовью и заботой. В придачу к горячей крови тёмных магов ей досталась слепая преданность своей семье и близким. И она передала это Драко. Он отличался от своего отца, как день отличается от ночи.       Он понимал, что никогда не сможет хладнокровно убить кого-то, пытать или просто стать хотя бы в половину таким расчётливым, как отец или Том.       Но он любил их такими, какие они есть и готов был на всё, чтобы защитить дорогих ему людей. Девчонку было жаль, но ещё жальче было друга — попадётся в лапы авроров, и конец его блистательной жизни.       В конце концов, спустя несколько дней бесплодных поисков, Драко решился на унижение.       Он пошёл в магазин «Всё для Квиддича».       Если Поттер целыми днями стоит на витрине, то он просто обязан был видеть, кто наведывается к Тому чаще всего, с кем он ходит обедать и с кем уходит после работы. Это была самая последняя, самая тоненькая ниточка, ведущая к правде. И ради этой правды Драко должен был усмирить свою гордость и поговорить с рэйвенкловской замарашкой, но так, чтобы Том ничего не узнал.       Драко тоже поплатился за тайные издевательства над Поттером в своё время и старался держаться от него как можно дальше.       Он хорошенько подготовился: купил дешёвую мантию с капюшоном и ботинки, перекрасил заклинанием волосы, отчего они стали похожи на дешёвый парик, вызнал график работы магазина и аптеки, и к вечеру отправился на разведку.       Ему несказанно повезло: за прилавком аптеки стоял усатый приземистый волшебник, а Тома и близко не было. Скорее всего, у него был выходной. Драко раньше даже не предполагал, что аптекари могут работать посменно. Он привык, что любая аптека открыта каждый день и даже не задумывался, что продавцам нужно иногда отдыхать.       А вот Поттер торчал на обозрение всей улицы в огромной стеклянной витрине в нелепых штанишках, навевающих мысли о голубых танцорах балета. Драко смеялся минут десять, прежде чем смог взять себя в руки и зайти в магазин. В голове не укладывалось, как такой человек, как Поттер, мог позволить выставить себя на витрину в таком нелепом наряде. Наверное, у него окончательно в голове что-то заклинило.       — Добрый вечер и добро пожаловать в наш магазин, сэр, — Поттер улыбнулся ему, как родному сыну, сияя ярче солнца. — Что вас интересует?       Драко испугался. Он никогда не видел, чтобы Поттер улыбался, это казалось по-настоящему странным и пугающим, особенно из-за шрама на губе, который искажал улыбку. Его как подменили. Вблизи стало заметно, что он щеголяет в форме, меньше положенной размеров этак на шесть. Однако, стоило признать: тело у него было — обзавидуешься. Драко с досадой отметил, что ему самому необходимо больше тренироваться.       Посетителей было совсем немного, никто не обращал на них внимания, так что Драко мужественно подошёл к этому новому Поттеру ближе и шепнул:       — Это я, Поттер. Разговор есть.       Тот сразу переменился в лице и брезгливо сморщился. С этим выражением Драко был знаком, потому смог немного расслабиться.       — Малфой? Ты что это, в бега подался? Или захотел сменить имидж? Тогда уволь своего стилиста, он тебя наебал: бобры на голове нынче не в моде.       — Очень смешно, Поттер, — ровно ответил Драко, даже не поморщившись от его плебейского говора. Ссориться с единственным оставшимся источником информации он не имел права. — У меня к тебе есть дело.       — Какое дело?       — Важное. Вопрос жизни и смерти. Мне нужно задать тебе пару вопросов.       — О чём? — Поттер напрягся, скрестил руки на груди и бросил мимолётный взгляд на витрину аптеки, отчего стал больше похож сам на себя.       — О ком, — подтолкнул его в правильном направлении Драко, махнув рукой в сторону аптеки. — Ты же тут целыми днями стоишь? Может быть, ты видел что-то… подозрительное?       — Малфой, всё, что я вижу с той стороны — подозрительно. Но если ты хочешь узнать у меня информацию о своём ненаглядном Риддле, тебе придётся заплатить.       — Сколько? — тут же деловито поинтересовался Драко с облегчением. Вот так вести дела было намного привычнее.       — Молния, — тут же ответил Поттер. — Купи себе Молнию у вон того рыжего парня и я, так и быть, отвечу на твои вопросы.       — Не понял. Для себя купить? А ты тогда тут причём? — Драко с недоумением перевел взгляд с Поттера на высокого рыжего парня в форме соколов, обмотанного кожаными ремешками. Что за нелепость.       — Комиссионные, Малфой, — закатил глаза Поттер, как будто это само самой разумелось. — С такой крупной покупки нам с моим приятелем обломятся хорошие комиссионные.       Драко попытался представить, что хорошего может достаться Поттеру с покупки метлы, но не смог. Метла была дорогая по меркам обывателей, но Поттеру-то с этих денег достанется разве что пара галлеонов. Придурок мог бы попросить у Драко раз в десять больше.       Вообще-то он сам думал о покупке Молнии. Ему очень нравился Нимбус-2001, жалко было с ним расставаться, но пришла пора признать, что он уже безнадёжно устарел.       — Идёт.       Спустя двадцать минут абсолютно счастливый Драко шёл к выходу с уменьшенным пакетом с покупками: новенькой Молнией, запасом самой дорогой полироли на год, с новыми серебряными ножницами для подрезки прутьев, с новым набором мячей…       — Малфой, ты куда? Уже ничего не хочешь спрашивать? — остановил его Поттер перед выходом, насмешливо улыбаясь.       Драко пришлось пару раз моргнуть, чтобы вспомнить, зачем вообще он сюда пришёл. Этот Чарли так заговорил его, что он забыл о Поттере. Страшный человек.       — Может, поговорим после работы? — предложил Драко.       — Нет, не могу, у меня дела, — отрезал тот.       — Ладно. Тогда… — Драко собрался с мыслями. — Слушай, ты не замечал, к нему никто не наведывается? Может, он с кем-то вместе обедает, или уходит после работы не один?       Поттер нахмурился как-то слишком подозрительно, наигранно, словно нарочно. Трейси любила так делать, когда изображала обиду.       — Нет, он всегда один.       — М-м-м… А ты не видел, может, к нему кто-то заходит чаще, чем другие? Или он, например, заходит к кому-то по соседству? Может, смотрит постоянно куда-то?       — Малфой, давай не юли. В чём ты его подозреваешь? Что с ним происходит?       — А что с ним происходит? Ты что-то заметил? — вскинулся Драко с надеждой.       — Он изменился. Я его не узнаю, — закатил глаза Поттер. — Вот, что я заметил. А ты что имеешь в виду? Кто к нему должен приходить?       — Девушка, — решил идти напролом Драко. — Всё дело в девушке, Поттер. Я думаю, что моя подружка крутит с ним роман, вот и выясняю.       Поттер нахмурился.       — Девушка? И как она выглядит?       Когда Драко придумывал эту легенду, он об этом не подумал.       — Э-э-э, неважно, она хорошо умеет маскироваться, — солгал он неубедительно. — Так что, видел ли ты, что он с кем-то проводит время? Или наблюдает за какой-нибудь девушкой?       Поттер прикусил свой уродливый шрам на губе.       — Что ж. Есть одна девушка. Она часто ходит в аптеку, а он перед ней вертится, распушив хвост. Даже странно, никогда не видел, чтобы он так обхаживал кого-то.       Драко чуть не пискнул от восторга. Есть!       — И как она выглядит? — нетерпеливо спросил он Поттера.       — Блондинка такая, очень низенькая, изящная, как куколка. И личико жутко милое, такую трудно забыть, — выдал Поттер.       Драко мысленно представил подобную девушку с Томом и кивнул сам себе: да, противоположности притягиваются. Идеальная пара со стороны.       — Что же, спасибо, Поттер, ты очень мне помог, — Драко поумерил свой пыл и принял равнодушный вид.       — Обращайся, — любезно ответил тот.       Драко вернулся домой полностью довольный собой. Теперь нужно было подкараулить эту девушку и подлить ей хорошего любовного зелья.       Том переспит с ней пару раз, наиграется, устанет и погонит прочь. И тогда Драко напоит её антидотом и всё станет, как прежде.       И Том перестанет жечь Косой Переулок и разносить мэнор.