Мётлы, Горгона и Тыквенный заговор

      Драко не знал, какой сейчас день и сколько вообще времени он провёл в этом вонючем подвале.       Есть хотелось до безумия: он с тоской вспоминал, как не доел мороженое в кафе у Фортескью, чтобы проследить за Поттером.       Мордред бы задрал этого Поттера!       Всё это случилось по его вине!       Драко узнал, где он живёт и отправился навестить Тома в аптеке, но не дошёл даже до Дырявого котла.       Он проходил мимо какой-то тёмной подворотни, когда вдруг почувствовал, что его палочка выскользнула из кармана, а две грубые, плохо пахнущие ладони зажали ему рот и нос.       — Попался, пиздюк, — хрипло рассмеялись над ухом.       И Драко оказался в подвале. Тут было очень темно, по углам громоздилась какая-то рухлядь и ящики, жутко пахло плесенью и сыростью.       Похититель Драко — огромный чернокожий пузатый мужчина в капюшоне, привязал Драко к стулу, стоящему посередине комнаты, и отвесил ему затрещину.       — Ау! — завопил Драко от боли. — Ты что делаешь, падаль?! Мой отец тебя на твоих же кишках подвесит, ты, поганый ублюдок! Ай! — ещё одна затрещина обрушилась на многострадальную голову Драко. — Да ты хоть знаешь, с кем столкнулся, поганая грязнокровка? Мой отец — Лорд Малфой! Он тебя… Ай!       Голова мотнулась от удара, как тряпичная.       — Так ты у нас полулорд, что ль? Какая честь, ваша светлость! — заржал похититель.       — Не прикасайся ко мне! — у Драко от возмущения и злости кровь забурлила. — Точно грязнокровка, раз не знаешь, кто такой Лорд Малфой! Да он тебе…       Он словно со стороны услышал жуткий, звонкий удар.       Скулу обожгло болью, во рту возник металлический привкус.       — Што ты делаешь? — от боли Драко не сразу понял, что у него полный рот крови. Он сплюнул и попытался снова. — Это какое-то недоразумение!       — Вот, и спеси сразу поубавилось, да, полулорд? — похититель провёл пальцами по его волосам, спустился на лоб, потом на нос и губы.       У Драко пальцы на ногах поджались от ужаса.       Он внезапно осознал, что сидит в подвале, примотанный к стулу, без палочки, наедине с этим громадным злобным мужиком.       — Послушайте, — стараясь не допускать в голос страх, начал он. — Мой отец заплатит вам столько, сколько нужно. Я — Драко Малфой, наследник Лорда Малфоя. Вам нельзя меня бить, я — чистокровный, мой род очень древний, от самого Вильгельма… А-а-а-а!       Похититель ударил его кулаком в нос. Драко услышал хруст, и его глаза повлажнели. От боли и шока он почти оглох.       — Какая говорливая куколка, — ласково проговорил мужчина, погладив его по щеке, и у Драко от страха перехватило дыхание. — Это хорошо. Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты болтай себе на здоровье, идёт?       Драко почему-то бестолково замотал головой.       — Не хочешь? Тогда придётся мне развязать тебе язык.       Мужчина достал из кармана что-то, напоминающее щипцы для углей, и Драко заскулил от страха.       — М-м-мне… Я… Н-н-не надо! Я с-с-скажу! — Драко начал заикаться. — К-к-то вы? Что вам н-н-нужно? Мой отец заплатит вам, с-с-сколько скажете.       — Зачем ты следил за мной? Кто тебе сказал обо мне? — мужчина щипцы не убрал. Он размахивал ими перед носом Драко в такт своим словам.       — Что? — Драко мог только следить глазами за металлическим носом щипцов. — Я за вами не следил. А-а-а-а-а-а!!!       Его снова ударили, на этот раз щипцами по щеке.       Из глаз градом брызнули слёзы, по шее потекло что-то горячее.       — Ещё как следил. От самой аптеки. Освежить тебе память? — он снова занёс щипцы для удара, и у Драко случилось просветление.       — Это были вы! — свой голос он слышал как будто со стороны: истеричный и визгливый, ненастоящий. — Та белокурая девушка с сумкой — это вы?       — А кто, ебаная фея? Скажи ещё, что ты не знал, мелкий уёбок, — очередная оплеуха обрушилась на затылок.       — Я не знал, клянусь своей магией! Это всё Поттер! Поттер виноват! Он сказал, что вы — девушка моего друга, и я решил проследить за вами, чтобы поговорить! — Драко воспрянул надеждой.       Это всего лишь недоразумение, сейчас они всё выяснят и его отпустят. И всё будет хорошо.       — Что за Поттер?       Драко выложил всё.       Про Тома, про его страсть к Поттеру, про дурацкую шутку Поттера, даже адрес их квартиры сдал. Ему ещё никогда не было так страшно.       Отец всегда ему говорил: никто не посмеет тебя тронуть, а если тронут — то не смогут причинить вреда. На Драко с самого детства висела куча артефактов, он был увешан ими, как рождественская ёлка: гвоздик в ухе от легилиментов, перстень-портал, срабатывающий в случае опасности, пломба в зубе, спасающая от сыворотки правды, кулон-маяк, с помощью которого его могли найти кровные родичи, и ещё много щитовых амулетов, амулетов от яда, от порчи, от тёмной магии.       И ничего из этого не помогло. Его лупили по лицу и перстень не засчитывал это за нападение, он распознавал только заклинания. Кулон-маяк бесполезен, потому что отец и мать где-то на пляже, без всякой связи с миром. А от пломбы, гвоздика и амулетов толку никакого, потому что правду из него буквально выбивают голыми руками.       Всё, что говорил его отец — полная чушь.       Его похититель, узнав адрес Поттера и Тома ушёл, а Драко так и остался в подвале: весь в крови и слезах, увешанный бесполезными артефактами.       Он варился в своих мыслях, дрожал от страха, ревел от боли, как пятилетний малыш и ничего, ничего не мог поделать. Таким униженным, беспомощным и жалким Драко Малфой, наследник благороднейшего и древнейшего дома Малфоев, ещё никогда не был.       Ему казалось, что прошла целая вечность.       Он был голоден, хотел пить, его руки и ноги затекли до бесчувствия, когда до него дошло: он тут умрёт.       Его бросили умирать, узнав всё, что нужно.       — Помогите! — с непонятно откуда взявшейся силой завопил он. — Я тут! Помогите! А-а-а-а-а!!!       Он пытался раскачиваться на стуле, но тот был будто приклеен к полу. Верёвки держали крепко и не ослабли ни на дюйм.       Так Драко и кричал, пока не охрип.       И когда он уже поверил, что умрёт в старом вонючем подвале, весь в крови и в своей моче, дверь распахнулась.       — Еб твою мать, Баксли. Ты чего с мальчонкой сделал? — раздался тихий женский голос, показавшийся Драко пением ангела.       — А чего? Он выебывался, грязнокровкой меня обзывал, — прогудел знакомый бас его похитителя.       — Баксли. Если бы у тебя в голове был мозг, а не протухшая требуха селедки, ты бы знал, что с детьми так нельзя. Они от этого плачут и ссутся.       — Ну я ж это, по-отечески… Воспитал, так сказать.       — Хорошо, что у тебя нет детей, Баксли. Твои воспитательные методы оставляют желать лучшего.       — Во-ды… — Драко из последних сил сумел разлепить пересохшие губы.       — Конечно, дорогуша, — сквозь слипшиеся ресницы Драко различил в полутьме прядь чёрных волос, выглядывающую из глубокого капюшона, скрывающего лицо. — Как только ты скажешь мне всё, что я хочу знать, ты получишь воды.       — Вдарить ему, Лиза? — пробасил Баксли.       — Мерлиновы кальсоны, Баксли. Оставь уже свои педагогические порывы.       — Я всё скажу, в-всё… — прохрипел Драко. Если бы ему было чем плакать, он бы заплакал.       — Конечно, скажешь, котик мой, — его волос коснулась тонкая холодная рука. — Мы не смогли поймать Поттера, его спас твой друг Томми. На квартире стояла мощная защита. Скажи, это Томми за всем стоит? Он захотел найти наш склад и ограбить?       Рука в его волосах сжалась, но у Драко всё лицо было сплошной саднящей раной, так что он не ощутил особой боли.       — Нет, нет, — прохрипел Драко. — Это Поттер ему мозги запудрил. Том помешался на нём, я уверен, что это Поттер обманом заставил его спасти себя. Он живёт с ним в одной квартире! Он точно подслушал что-то и решил подставить Тома! Он его ненавидит! И меня ненавидит! Сволочь, полукровка поганая! — у Драко весь пазл сошёлся в голове. — Вот оно! Это Поттер так решил отомстить, за то, что мы в школе над ним издевались! Он нас подставил!       — Не врёт? — спросила женщина.       — Нет, артефакт показывает, что правду говорит.       — Ты только послушай, какие у них там страсти кипят, прямо голубой Шекспир, — задумчиво произнесла женщина. — Ты заслужил глоточек воды, котик.       Драко почувствовал, как губ коснулось холодное стекло, и с жадностью присосался к живительному источнику.       — Вот так. А теперь расскажи всё, что знаешь о Поттере, и почему это вдруг Том над ним издевался, а потом помешался. Я не могу распутать ваш клубок страсти.       — Лиза, я где-то уже слышал эту фамилию. А ты?       Стакан отобрали, стоило только Драко сделать пару глотков. Женщина покачала головой и уставилась на Драко, сняв капюшон. Её бледное лицо было поразительно красивым, но тёмные холодные глаза всё портили, придавая ей вид злобной ведьмы. На тонкой изящной шее мерзко шевелила волосами-змеями татуировка Горгоны.       — Мы однокурсники, — зачастил Драко, смотря на вожделенный стакан с водой. — Мы с Томом — лучшие друзья. Мы издевались над Поттером с первого курса, а потом вдруг что-то произошло пару дней назад. Том стал сам не свой, как будто его подменили. Я подумал, что он влюбился в девушку, которая его отвергает, и решил с ней поговорить. Поттер работал в магазине напротив аптеки, поэтому я пришёл к нему и за взятку узнал у него про… про этого мужчину, который выглядел как красивая девушка. Я же не знал, что он задумал! Я проследил за… девушкой, но потерял из виду. А потом пришёл Поттер, сказал, что пошутил. И я вдруг всё понял! Это в Поттера Том якобы влюбился! Я думаю, что Поттер подлил ему приворотное зелье, потому что сам он никогда бы не позарился на это чучело, да ещё и мужского пола! Том ради него сжёг лавку братьев Уизли, потому что Поттер ему наплёл какой-то чуши, как будто близнецы его травили или что-то вроде того…       — Постой-ка! — вдруг воскликнула женщина. — Лавку сжёг Томми?       Драко понял, что подставил друга.       — Он не сам! Он же под приворотным! — воскликнул он испуганно. — Поттер его науськал. Неужели вы не видите — это всё его козни. Он опоил моего друга какой-то дрянью, Том совсем на себя стал не похож! Он всю жизнь ненавидел Поттера, и вдруг, внезапно, ради него готов был разнести пол-Англии!       — Да, Томми — мальчик хороший, Лиза, — вступился вдруг Баксли. — Настоящий профессионал, хладнокровный, спокойный, как инфернал. А уж какой красавчик… Горбин за него просил, говорит, он точно ни при чём… Горбин! Я вспомнил Поттера! — он радостно всплеснул руками. — У него же морда в шрамах! Слона помнишь?       Лиза утвердительно кивнула, сморщившись.       — Этого уродца как не помнить. Его же грохнули недавно?       — Ага! Так вот, Поттер с ним тёрся, — прогудел Баксли. — Я как-то приходил к нему за собакой, а там был Поттер. Насколько я понял из разговора, Поттер добывал для него всякие мерзости, вроде они о печени маггла говорили. Я точно слышал, как Поттер послал его нахуй, и вид у Слона был при этом очень бледный. А потом его грохнули.       Драко от ужаса чуть не вскрикнул. Поттер убивал?!       — Что ещё ты можешь рассказать о Поттере, котик? — нахмурилась Лиза.       — П-п-поттер в школе продаёт алкоголь и везде ходит с ножом, — зубы стучали от страха, но Драко собирался выложить всё, что ему известно об этом грязном бандите. — Сейчас работает в магазине «Всё для квиддича»‎. На витрине стоит. Кажется, он дружит с рыжим продавцом. Живёт в маггловском доме.       Как Драко ни старался, большего рассказать он не мог, на ум шли одни ругательства.       — Погоди-ка! Рыжий такой милашка в лосинах? — вскинулся Баксли.       Драко утвердительно кивнул, и он со значением посмотрел на Лизу.       — Вейн! Новая шалава Морино! — воскликнул он. — Точно, я вспомнил! Я недавно был в пабе одном, видел там Поттера в компании этого рыжего. Поттер ещё говорил про Уизли, дескать они перешли дорогу кому не следует. Я бухой был, но это точно помню. Если Поттер подружился с Вейном и послал Слона, это значит…       — Ебаный ты поперёк, Баксли. Память у тебя — что решето. Раньше вспомнить не мог? Столько времени потеряли! — выругалась женщина и задумчиво постучала по губам пальцами. — Давайте подытожим. Поттер работал на Слона, а значит — на Горбина. Живёт в одной квартире с Томми-боем, любимцем Горбина. И вот он познакомился с подстилкой Морино… Тот ему что-то напел, переманил, и Поттер послал Слона, после чего его грохнули. Потом опоил Томми приворотным, заставил сжечь лавку Уизли, подставил Драко. Многовато совпадений, не так ли, Баксли?       — Очень много, Лиза. Его взяла под крыло эта испанская горгулья Мария! Она давно пыталась вставлять нам палки в колёса, сучка!       — Вот почему мы не можем его поймать, Бакс, почему не могли так долго взломать квартиру. За ним стоит семья Фернандес. Вот пиздюк ушлый! — Лиза всплеснула руками.       У Драко из груди вырвался хриплый рык. Вот грязнокровкино отродье! Втянул Тома в свои игры!       Ненависть к Поттеру вспыхнула с пугающей силой.       — Ты заслужил воды, котик, — она снова поднесла к его губам стакан, и Драко, наконец-то, напился вволю. — Мы не можем залезть к тебе в голову и проверить твои слова из-за твоих родовых артефактов, так что придётся нам сначала убедиться в правдивости твоих слов, а только потом выпустить. Но не волнуйся, за твоё сотрудничество я накормлю тебя и даже почищу.       Спустя пару минут абсолютно чистый Драко упал на пол, потому что ноги его не держали — слишком затекли от верёвок.       — Мы отпустим тебя, котик, как только убедимся, что ты и твой друг Томми — жертвы обстоятельств. Но если окажется иначе… — она вдруг схватила Драко за волосы и зашипела ему на ухо не хуже змеи. — Удары Баксли покажутся тебе пикником в парке, если ты меня наебал. Понял меня, Драко?       — Понял, понял! — прохрипел тот, зажмурившись от страха. — Я клянусь, я не вру! Это всё, что мне известно! Я ни при чём, мой отец — самый богатый человек Англии! Мне не нужны ваши деньги! Мне ничего не нужно, у меня всё есть!       — Лучше бы, чтобы так и было, котик. Идём, Бакс. Достань мне этого Поттера! И смотри, не навреди Томми — ссориться с Горбином нам сейчас не с руки. Нужно всё рассказать Боссу. Знакомая такая фамилия — Поттер. Ты раньше не слышал? Лет пятнадцать назад вроде была какая-то заварушка…       Они пошли на выход, забыв о Драко. Последнее, что он смог разобрать из их разговора, было:       — Там турки предлагают хорошие мётлы всего по сто галлеонов. У них брак совсем незначительный — искры розовые сыплются с хвоста при повороте.       — Хорошее предложение, боссу понравится.       Дверь закрылась, и Драко снова остался в темноте, но теперь он был уверен, что не умрёт.       Поттер за всё поплатится. ***       Гарри не смог трансгрессировать обратно в тайник Риддла, потому что понятия не имел, где он находится, поэтому Тильду пришлось взять с собой.       Проникнуть в цех утилизации было просто — Гарри беспрепятственно вскрыл вход для персонала, проскользнул внутрь приземистого кирпичного здания и оказался в большом тёмном помещении, больше похожем на причудливый конвейер по производству пастилы: жужжали самоходные ленты, по ним катилась разная дрянь, вроде дырявых котлов и потрёпанных книг, которые исчезали в громадных котлах.       Гарри помнил, где находится комната отдыха Зета — того самого утилизатора, что представился однокурсником Чарли. Цех обслуживал он один, так что Гарри без опаски прошёл вглубь и распахнул тяжёлую дубовую дверь заклинанием.       — А вот и гости! — рявкнул он, вскидывая палочку. Тильда, зажатая под мышкой, грозно пискнула.       Посреди тесного кабинета без окон стоял стул, к которому верёвками был примотан Зет. Всё его размалёванное лицо заливала кровь, а над ним с огроменным ножом стоял невысокий смуглый мужчина, в котором сразу можно было опознать горячую иностранную кровь.       — Зайду позже, — брякнул Гарри и захлопнул за собой дверь. — Моргану, блять, за ногу!       Руки сами вскинули палочку, пока мозг переваривал увиденное. «Надо валить», — забилось в голове. Но палочка вдруг решила заартачиться. Ему не хватило всего секунды, чтобы трансгрессировать — на него упала дверь, снесённая с петель мощным ударом.       Он закричал, почувствовав обжигающую боль в боку и черепной коробке, ему показалось, что он даже слышал треск, с которым встретились его затылок и каменный пол. Тильда странно пискнула, и у Гарри сжалось сердце.       — Стоять, чико. Куда спешишь? — раздался хриплый голос с сильным акцентом. Дверь поднялась в воздух, и Гарри увидел того мужика в двух экземплярах.       — Да я не вовремя зашёл, — выдавил Гарри, борясь с болью, тошнотой и головокружением. — Вы тут заняты, я погляжу. Потом зайду, да?       Он слегка повернул голову и посмотрел на окровавленный комок шерсти, прижатый к полу его рукой.       Вот, что это был за треск.       Гарри словно весь заледенел.       — Это он! Это подельник Чарли! Поттер! — заорал Зет из комнаты. — Я узнал эти шрамы, он под маскировкой!       — О-о-о, мама миа, ке сюрпреса! — мужик перестал двоиться и собрался в одного, довольно улыбающегося. — Поттер! Ты мне и нужен!       Гарри понял, что ему пиздец.       Мужик поднял Гарри с пола за шкирку, как нагадившего щенка, и Гарри зашипел сквозь зубы от невыносимой боли. Казалось, будто ему в бок воткнули горячую кочергу. Переломанная Тильда так и осталась лежать в неестественной позе.       — Я ни при чём, я этого мудака вообще не знаю, вы кто такие? Я кота пришёл забрать, он сюда забежал, — сказал Гарри, лихорадочно шаря глазами вокруг. — Кыс-кыс-кыс, Тома-а-ас, кыс-кыс.       — Он это! Он! Обманули меня с Вейном! — взвыл Зет, усиленно моргая своими опахалами.       — Сейчас мы разберёмся во всём, ми керидо, — мужчина поднял палочку, отвлёкшись на Зета, и Гарри дёрнулся в сторону, вырываясь из его крепкой хватки.       Воротник футболки с треском порвался, и Гарри помолился за свою бедность — футболка была старая и ветхая.       Он схватил с письменного стола Зета пачку пергаментов и швырнул их в лицо мужчины, а сам бросился бежать.       — Бастардо! — мужчина начал с бешеной скоростью вращать палочкой, невербально посылая заклинания, но Гарри успел добежать до двери, увернувшись от парочки.       Он подхватил мёртвое тельце Тильды, свернул налево и побежал по коридору. Ему всего-то и нужно было трансгрессировать — и всё, спасён. Но чёртова деревяшка только плевалась искрами.       — От меня не сбежишь, чико, — он смотрел назад, потому не заметил, что опасность уже впереди.       Мужчина трансгрессировал прямо перед ним, и он со всего маху врезался в него — как в кирпичную стену влетел.       — Шустрый какой, — погрозил ему пальцем тот и махнул палочкой.       И Гарри отключился. ***       В себя он пришёл от дикого холода — на него вылили ледяную воду.       — Очнись, очнись, ми керидо, — хрипло прокаркали над ухом, и Гарри распахнул глаза.       Лучше бы не открывал.       Он висел на верёвке вниз головой, подвешенный к потолочной балке за ступни. Рядом на стуле сидел перепуганный Зет и таращился на него, как на ожившего покойника.       — Что вам нужно? — Гарри с трудом мог говорить — голова болела, как будто череп треснул пополам и мозг пытался вывалиться на пол.       — А ты не знаешь? — мужчина присел перед ним на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. — Вы с твоим амиго украли у нас кое-что. Мётлы. Не припоминаешь? — он провёл кончиком палочки по щеке Гарри и кожа загорелась огнём.       — Мы ничего не крали! — Гарри решил ничего не скрывать, чтобы спасти остатки своих мозгов от прожарки. — Мы с Чарли договорились, и вот этот вот мудак продал нам бракованные мётлы, а сам подделал отчёт об их утилизации! У меня и контракт есть! В свободной форме, но подписанный кровью — официальный документ, блять!       — Тц, — прищелкнул языком мужчина. — А разве милый Чарли тебе не сказал, что весь брак забираю я? Ведь он знал об этом. Я сам ему рассказывал. В постели.       Гарри заскрипел зубами, проклиная ебаного кобеля Чарли.       Он не просто его кинул, он ещё и подставил!       — Я не знал. Чарли предложил мне подзаработать — перебить номера на бракованных мётлах. Я познакомился с ним неделю назад, я ничего не знаю о вашем бизнесе. Я всего лишь школьник, умеющий зачаровывать мётлы, мне, блять, шестнадцать! — с каждым словом он всё больше распалялся. — Эта сука меня подставила! Я только что узнал, что имя Чарли Вейн — не его даже! Я сам его ищу, чтобы убить нахуй, потому что он наебал меня!       Мужчина захохотал. Этот хриплый зловещий смех теперь Гарри в кошмарах будет сниться. Если он выживет.       О Тильде он старался пока не думать вообще, чтобы не впасть в истерику.       — Так, так, так… Значит, ты у нас жертва? Тогда ты не будешь против сказать, где сейчас мётлы и мой мятежный любовник, правда?       — Мётлы он продал туркам, хотя я сам на встрече не присутствовал и теперь не уверен, что это правда. Он упоминал некоего Ахмета по кличке Голова. Но деньги были реальные — три тысячи галлеонов за сто мётел. Мы их поделили пополам, а потом эта гнида меня… м-м-м… короче, я отдал ему и свои деньги тоже. Я пришёл к Зету, чтобы найти его, потому что они, видимо, были в сговоре. Он не мог быть его однокурсником, потому что настоящий Чарли Вейн умер год назад.       Концентрироваться получалось с трудом, кровь слишком сильно прилила в раненую голову.       — Три тысячи за сто мётел? — ещё сильнее расхохотался мужчина и погладил Гарри по голове. — Три тысячи? Мальчик, ты сошёл с ума? Эти метлы стоят минимум десять! Шустро же вы их продали, за три тысячи!       — Я не знал! Я просто хотел заработать денег! Мерлин, я… Блять! Я просто наивный долбоёб, ладно? Я доверился не тому человеку и…       — Тш-ш, ми кередо, я всё понимаю, — мужчина обхватил его голову двумя ладонями и погладил его щёки большими пальцами, проникновенно заглядывая в лицо. Его чёрные, как сама ночь, глаза смотрели будто с пониманием и лаской. — Зет не виноват, ты не виноват, виноват только сеньор Вейн, который вовсе не Вейн, так?       — Да! Я же говорил — он меня обманул! Мистер Морино, он сказал, что от вас! Я же видел вас вместе, все знали, что он ваша… Ну, что вы поручаете ему свои дела. Вот я и поверил и отдал ему всё! — вскинулся Зет. — Он привёл этого Поттера и сказал, что это ваш новый бегунок, даже контракт мне подсунули на подпись!       Так тупо спалиться - это ещё нужно постараться. Гарри понял, что Зет намерено врал, что однокурсник Чарли, а значит, Чарли, скорее всего, наплел ему чуши, что они вдвоём подставят Гарри, а деньги разделят. И кинул всех. И Морино тоже должен был это понять.       — Да, да, действительно. Вы совсем не виноваты, — мягко улыбнулся мужчина тонкими губами и наставил свою палочку на Гарри. — Круцио.       Гарри закричал — его тело взорвалось адской болью. Все суставы будто вывернули наизнанку, все нервные окончания скрутились узлами, больше в мире не осталось ничего — только боль и тёмные глаза мистера Морино, с холодным безразличием наблюдающие за его агонией.       Гарри не смог бы сказать, сколько это длилось — пару секунд или часов, даже на пороге смерти.       Просто он вдруг обнаружил себя лежащим на полу, а не подвешенным к потолку.       — Вы украли у нас. Меня не волнует, кто виноват, кто кого подставил и кто кого надул. Вы все в этом участвовали. Я даю вам ровно неделю, сеньоры. Ровно через неделю у меня должны быть либо сто мётел, либо десять тысяч галлеонов. Думаю, вы быстро найдёте милого Чарли, правда?       — Неделя?! — завопил Зет. — Дайте хотя бы две! За неделю нереально раздобыть такую сумму! А где эти ебаные мётлы сейчас — неизвестно! Ваш любовник вас кинул, а платить должны мы?!       Мистер Морино покачал головой и перевёл на него тяжёлый взгляд.       — Я понимаю, Зет. Неделя — очень маленький срок. Я вижу, что ты не справишься. Поэтому я освобождаю тебя от долга. Ты же не виноват.       — Правда? Спасибо, мистер Морино, я… — захлёбываясь, начал благодарить тот.       — Авада Кедавра!       Гарри с ужасом наблюдал, как зелёная вспышка летит к пленнику и впитывается в его грудную клетку. Голубые водянистые глаза расширились на мгновение, а затем просто… Остекленели.       — А ты, ми керидо? Тоже не справишься? — мягко спросил у него мистер Морино. — Ты тоже считаешь, что раз виноват мой любовник, то я должен разбираться в этом сам?       Гарри вдруг понял, что всё, чем была его жизнь — полная хуйня. Бессмысленная, полная жажды любви и одиночества, ничтожная и жалкая пародия на человеческую жизнь.       Он ничего не успел сделать, никто о нём не станет горевать, даже хоронить некому. Он не уберёг Тильду — единственное существо, которое нуждалось в нём.       Неужели шрам на груди — правдив? Он — ничтожество?       — Я всё верну, мистер Морино, — он поднял взгляд на лицо мужчины и твёрдо посмотрел в его холодные акульи глаза. — Верну.       Нет. Он справится. Нельзя сдаваться, никогда.       — Это хорошо, сеньор Поттер. Я вижу по глазам — ты меня не подведёшь. Ты рисковый парень, правда? — улыбнулся Морино тонкими губами. — А если вздумаешь просрочить… За каждый день отсрочки я буду отрезать тебе какую-нибудь часть тела. Мне, почему-то, очень понравилась твоя болтовня. Будет жаль, если мне придётся отрезать твой язык.       Гарри кивнул, стиснув зубы.       — Давай скрепим сделку! — мужчина приподнял голову Гарри и три раза поцеловал воздух у его щек. — Приятно иметь с тобой дело. Ты перспективный мальчик — так быстро перебить номера не получилось бы даже у наших специалистов. Настоящий талант! Справишься, и я попрошу у лидера разрешения забрать тебя себе. Будешь работать на меня, может, даже однажды займёшь место милого Чарли, как тебе? — его рука очень однозначно прошлась по плечам Гарри, спустилась на талию, и замерла в опасной близости от задницы.       — Боюсь, у меня другие планы, — сквозь зубы выдавил Гарри. — Легальные. Но спасибо за предложение, мистер Морино.       Морино с каким-то восхищением окинул его взглядом, и уголки его губ приподнялись, а в глазах вспыхнул огонёк, очень похожий на риддловский.       — Мм, храбрец… Ладно, рано пока говорить о будущем. Сначала верни мне украденное, — он вдавил кончик палочки Гарри в запястье и тот закричал от невыносимой боли: по его руке начало расползаться чернильное пятно. — Это наша метка, — пояснил мистер Морино. — С ней я найду тебя под любой, самой сильной защитой. Когда будешь готов, скажи вслух моё имя: Антонио Коска Морино, и я приду. Она пропадёт только с моей смертью, мальчик. Так что не думай, что сможешь спрятаться — ты теперь весь мой.       Гарри попытался дышать глубоко и размеренно, ему казалось, что он тонет. Боль опалила всё тело не хуже Круцио, а потом просто стекла в одно место — запястье, и угнездилась там.       — Адьёс, ми керидо, до встречи через неделю, — сквозь мутную пелену Гарри различил его дорогие ботинки из крокодиловой кожи, которые с глухим стуком удалились от него и скрылись за дверью.       Голову поднять было трудно, дышать было трудно, думать было трудно. Вспышка адреналина кончилась и стало невыносимо паршиво.       Неизвестно с откуда взявшимся упорством он сначала сел, а потом встал на четвереньки и пополз, стремясь покинуть это место как можно быстрее. По пути рука наткнулась на палочку — его собственную «пустую» палочку, валявшуюся на полу возле мёртвого Зета, которая решила подвести его в самый ответственный момент.       — Не смотри, не смотри на него, — сам себе прошептал он, но всё равно посмотрел.       Зет выглядел не очень жутко: всё лицо в крови, кожа шеи и рук побелела, глаза как будто мутной плёнкой покрылись. Гарри видел трупы намного уродливей — сгнившие заживо наркоманы, бездомные с инфекциями всего, чего только можно, убитые в драке подростки… Их смерть была намного страшнее, более реальна. А Зет как будто просто замёрз.       Если бы Гарри первым открыл рот, это бы он сейчас лежал на полу окоченевший. Но он не открыл, потому что видел таких людей, как Морино: для них чужая жизнь ничего не стоила.       — Блять! — с трудом оторвав от покойника взгляд, Гарри пополз дальше.       Зета не было жалко. Смерть Тильды словно оторвала кусок от его души, который мог сопереживать другим. Её окровавленное тельце — маленькое и бесформенное, лежащее на грязном полу, что-то сломало в нём.       Он понял, что хотел бы, чтобы на месте Зета сидел Чарли. Подонок. Всё просчитал: нашёл дурачка, владеющего чарами, надул ему в уши сладких обещаний и смылся, оставив на верную смерть.       Пока Гарри полз, разыскивая тело Тильды, в его голове крутились тысячи сценариев, в которых он убивает мудака с особой жестокостью. Нужно было как-то его найти. Единственный шанс Гарри выбраться живым из этой ситуации — найти ебаные мётлы. Часы, которые к ним привязаны — у Чарли, а значит, нужно из кожи вон вылезти, но найти падлу. Однако идей, как это осуществить, не было никаких.       Гарри дополз до небольшой лестницы, ведущей вниз, в цех, и лёг отдохнуть прямо на площадке рядом с мёртвой Тильдой.       Он с трудом протянул руку и коснулся пальцами её мокрой шерсти.       — Прости меня, малышка, — сказал он, чувствуя, как размывается картинка. — Прости. Ты первая, у кого я прошу прощения, и мне больше не стыдно за это. Я любил тебя, и из-за меня ты умерла. Прости.       Дышать стало невыносимо, как будто он вдыхал раскалённый песок, а не воздух.       Сознание поплыло. Он умирал, и от этого было даже радостно. Там у него есть семья, там Тильда, а в этом мире никого, кроме Риддла.       Что будет делать Риддл, если он умрёт? Расстроится, наверное? А может и нет. Взгляд у него такой же, как у Морино — холодный и безжалостный.       Вот бы в последний раз увидеть его кудри поутру, дурацкое родимое пятно на груди, прикоснуться к руке, чтобы подкурить сигарету… Всего-то увидеть, не больше!       Только он и будет помнить Гарри. Только он, и больше никто в целом мире. Всем остальным плевать.       Гарри умрёт как такая же брошенная собака — всеми покинутый, никому ненужный, беззащитный.       Боли больше не было, Гарри просто хотел спать. Он лениво повернул голову на бок и увидел, как по каменному серому полу расползается багровое пятно от его тела.       — Гарри! Тильда!       На грани сна и яви ему привиделся Риддл, нависающий над ним и ругающийся такими грязными словами, какие даже Гарри стеснялся произносить. Его розовые губы выглядели так красиво, намного красивее всего, что Гарри видел до этого.       — Поцелуй меня, — попросил он и провалился в беспамятство. ***       — Тебя в детстве по голове били, что ли. Не пойму, почему ты таким идиотом вырос! Сказал же, чётко сказал: сиди на жопе ровно! Нет же, полез! Мерлин, Мордред и все волшебники древности, за что мне всё это?       Гарри сквозь звон в ушах отчетливо различал чей-то голос, но никак не мог понять — чей. Он не чувствовал своего тела, только слышал этот голос, полный ярости и еле уловимого беспокойства.       — Лучше бы сам убил. Нужно было это сделать самому, чем вот так потерять… Я не колдомедик, что мне делать с этим ребром, Мерлин, помоги мне.       Знакомые нотки в голосе помогли Гарри собраться с силами и распахнуть глаза.       Над ним склонился Риддл, по локоть уляпанный кровью и злой, как сто Снейпов. Гарри скосил глаза и чуть не заорал: палец Риддла был наполовину в безобразной, кровоточащей ране у него в боку.       Боли не было, он вообще ничего не чувствовал.       Риддл взмахнул палочкой, и рёбра Гарри заходили ходуном под кожей.       — Это что за хуйня? — еле слышно смог просипеть Гарри, когда Риддл вытащил пальцы из его раны.       Тот вздрогнул и уставился на него, округлив глаза.       — Ты очнулся? — его верхняя губа чуть подрагивала, над ней выступили бисеринки пота, лоб и щёки были в бурых разводах.       — Ты что, только что засунул пальцы в мой бок? — Гарри всё не мог осознать себя в пространстве.       — У тебя ребро торчало, я не знал, как по-другому его поставить на место! — рявкнул тот и утёр лоб грязным рукавом, размазывая кровь ещё больше. Он пошарил рукой по дивану, на котором, как оказалось, лежал Гарри, и вытащил из кучи всякой всячины стеклянную бутыль. Открыв пробку зубами, он щедро плеснул прозрачной жидкости на рваную рану Гарри, и та на глазах начала затягиваться.       — Ахуеть, — только и смог вымолвить Гарри. — Ты что, засунул в меня руку, чтобы… чтобы ПОЧИНИТЬ МОЁ РЕБРО? Я-то думал, ты мне в задницу что-то воткнуть хочешь…       — Тихо, не разговаривай пока, идиотский ты идиот! — Риддл взял другой бутылёк и поднёс его к губам Гарри. — Выпей, это чтобы рёбра и череп срослись ровно.       Гарри хотел спросить ещё что-то, но в голове как будто щёлкнуло, и он снова вырубился.       В другой раз пробуждение было не из приятных: его всего трясло от холода, голова болела, а в грудной клетке словно поселился зверь, желающий вырваться наружу с помощью когтей. Гарри заворочался, застонал, но его тут же обвили две руки и крепко сжали.       — Тш-ш-ш, не двигайся. Скоро всё пройдёт, — сказали ему на ухо очень нежно, но почему-то голосом Риддла.       — Убей меня лучше, прямо сейчас, — прохрипел он, не узнавая и свой голос тоже.       — Мог бы — давно бы убил, — хмыкнули на ухо. — Но я не могу. Так что лежи и терпи, скоро всё кончится.       И Гарри лежал, плавая на волнах боли и бреда. Ему то казалось, что над ним склонился сеньор Морино и целует его в щёки, то Чарли стягивал с него футболку и шептал, что не причинит ему боли, то мёртвый Зет ухмылялся синими губами и показывал распухший фиолетовый язык, то Тильда пищала обиженно и отворачивалась от него.       Только тёплые руки, обнимающие его за талию, не давали ему скатиться в пучину ужаса. Потому что он помнил, кому они принадлежат и знал, что их хозяин никому его не отдаст.       А может, не знал. Может, он это слышал. Всё запуталось в его сознании.       В следующий раз, когда Гарри открыл глаза, в маленькое косое окошко ярко светило солнце.       Он обнаружил, что лежит на груди у Риддла, закинув на него руку, и дышит в его шею.       Нормально дышит, без хрипов: легко и свободно.       В теле царила слабость, голова была мутная и совершенно пустая. Не хотелось ни думать, ни говорить, ни двигаться. Он просто наслаждался отсутствием боли и тёплым телом рядом.       Риддл дышал глубоко и размеренно, от каждого вздоха его грудь приподнималась, и Гарри чувствовал это своим телом. На его шее, лице и рубашке засохла кровь, его правая рука крепко обнимала Гарри, словно даже во сне он не хотел его выпускать.       Поттер прикрыл глаза и втянул носом его запах у основания шеи: пахло кровью, потом и родным уже парфюмом. Гарри вжался носом посильнее и крепко зажмурился.       На глаза, впервые за долгие годы, набежали слёзы, в горле образовался комок, в носу защипало.       Он цеплялся за этот запах, за мерный стук сердца, за тепло обнимающей его руки, и изо всех сил давил постыдное желание зареветь.       Его враг. Его сосед. Его спаситель.       Перед тем, как отключиться, Гарри думал о нём, и он пришёл за ним. Только он и остался у Гарри. Не было больше ни парня, ни друга, ни собаки, ни семьи.       А скоро и жизни не будет.       Мерлин, каким засранцем был Гарри. Каким безответственным и жестоким! Он виноват в смерти Тильды. Если бы только он включил мозги и поверил ему сразу, если бы не высовывался из укрытия, всё было бы нормально. Но нет, Гарри не поверил.       — Гарри? — позвали его хрипло, но он только склонил голову ниже, пряча лицо в вороте рубашки. — Ты как?       Он называет его по имени довольно продолжительное время.       Гарри по имени называл только… Да никто не называл. Родители и няня, конечно, называли, но он этого не помнил. Для Дурслей он был «эй, ты» или «урод», для одноклассников — «чучело», «псих» или «шрамоголовый», для учителей — «мистер Поттер», а для Чарли — «Анжело». Хотя о Чарли вообще лучше не вспоминать.       Гарри кивнул головой и стиснул пальцами его рубашку, надеясь, что тот прекратит допрос. Нельзя быть таким заботливым, забота — страшная вещь. Она вызывает симпатию и привыкание.       — Что? Говорить больно? Уже можно принять обезболивающее зелье, сейчас, — Риддл понял его по-своему.       Гарри помотал головой из стороны в сторону и судорожно вздохнул, про себя молясь, чтобы капли влаги с ресниц так и остались каплями, и не переросли в настоящий ручей. Если бы Риддл начал его ругать — он бы успокоился. Но это его торопливое «сейчас», сказанное с несвойственным ему тихим состраданием, поразило Гарри до глубины его души.       Риддл никогда не сострадал. Он просто не был на это способен. Или был?       — Ты… Что с тобой, Гарри? — Риддл никогда не отличался чуткостью. Поттер за ним замечал одну особенность: он не улавливал интуитивно тонкие эмоции других людей, он их как бы разгадывал, подмечая мелкие детали.       Гарри попытался выпутаться из его объятий и встать с дивана.       — Мордред тебя подери, лежи спокойно! — Риддл перехватил его и повалил на диван, прижав сверху. — У тебя трещина в черепе была, она заросла, но я не знаю, как правильно… Мерлин! Ты… Ты знаешь, как тебя зовут? Ты помнишь, кто я? — его лицо выражало такое отчаяние, что у Гарри всё-таки брызнули слёзы.       Он лежал на спине и чувствовал, как по вискам текут тёплые капли, запутывающиеся в волосах. Это всё было слишком.       Риддл… Нет, Том, нависал над ним сверху — растрёпанный, кудрявый, грязный и совершенно… незнакомый. Хоть и известный до самой последней реснички, до каждого волоска в треклятой короткой брови, до каждой родинки на лице.       — Помню, — у Гарри противно дрожал голос, срывался, как у маленького ребёнка, захлёбывающегося в истерике. — Я в порядке.       Он не был в порядке. Ему было страшно и больно, но чёрта с два он об этом хоть кому-нибудь расскажет. Слёзы нужно было унять, но…       Он потерял Тильду.       Он не знает, как отыскать Чарли.       Он не сможет раздобыть десять тысяч галлеонов за неделю.       Он — всего лишь уличный мальчишка, мечтающий о лучшей жизни и поплатившийся за это. Но он попытается. Будет пытаться, пока не умрёт. По-другому он не может.       — Ты не в порядке, — Риддл вскочил на ноги и начал копаться в бутыльках, щедро рассыпанных по паре сдвинутых ящиков у дивана. — Обезболивающее? Или что? Где болит?       Он старался, очень старался быть спокойным и хладнокровным, но его выдавали трясущиеся руки и суетливость движений.       Гарри решил, что хочет ответить ему благодарностью за спасение. Разве мог он подумать ещё пару недель назад, что сам Том Риддл станет спасать его от бандитов, засовывать сломанное ребро на место и лечить?       Мерлин, Гарри был полным идиотом. Он подозревал Риддла и сунулся прямиком в пасть голодной мантикоры. Каким самоуверенным он был…       — Нигде не болит, — выдавил он, стараясь подавить дрожь в голосе изо всех сил. — Спасибо тебе… Том.       Тот застыл на месте, будто попал под проклятие оцепенения.       Произнести его имя было очень сложно. Как будто Гарри решил вежливо обратиться к убийце своих родителей. Он не привык быть вежливым, не привык искренне благодарить кого-то.       — Как ты меня назвал? — тихонько переспросил он, осторожно положив ладонь на щёку Гарри.       — Том, — повторил тот, чувствуя себя последним идиотом в этой вселенной. — Спасибо, Том.       Риддл сначала дёрнулся, нахмурив брови, но потом, спустя пару мгновений, его лицо расслабилось.       — Ты бы никогда не назвал меня по имени, ты меня слишком ненавидишь. Ты болен, — прошептал он с невыносимой грустью, и горькая улыбка искривила его розовые губы. — Я не знаю, чем ещё тебе помочь. Нужен целитель.       И всё вдруг стало таким… простым. Слёзы остановились, оставляя после себя только чувство стянутой кожи вокруг глаз, которую хотелось потереть, в сердце зажёгся маленький, тусклый огонёк надежды и, одновременно, разочарования.       Гарри вдруг осознал, каким он был мудаком с ним. Риддл даже не верит, что он может его поблагодарить за спасение своей никчёмной жизни, что может назвать по имени.       А ведь Риддл старался, очень старался быть с ним дружелюбным, сдержанным и заботливым, насколько он может. В его, риддловском, понимании, должно быть, он вёл себя, как настоящий рыцарь.       — Не надо целителя, я здоров, — прошептал он, испытывая огромное смущение. — Я просто хочу сказать тебе… Спасибо. Спасибо, что спас меня. Правда. Я не ожидал от тебя такого, — слова казались колючими и с трудом выталкивались изо рта, как будто сказать ему что-то хорошее было намного сложнее, чем выкрикнуть смертельное проклятие. — Ты, конечно, всё равно сволочь первостатейная, но я тебе благодарен.       Тот покачал головой и отвернулся.       — Так… Как ты нашёл меня? — Гарри прочистил горло и украдкой вытер глаза, пока он не смотрит.       — Я повесил на тебя следилку. Я чувствовал, что ты куда-нибудь влипнешь, спасая своего ненаглядного, — не поворачиваясь, тихо ответил Риддл. — Как смог освободиться, так сразу трансгрессировал по следу. Что произошло?       Гарри стыдливо потупил глаза.       Чарли. Ненаглядный Чарли. Нельзя рассказывать Риддлу о своём промахе, иначе он до скончания веков будет бегать вокруг него с транспарантом «я же говорил».       — Меня настигла карма, — изо всех сил стараясь выглядеть беспечным, ответил Гарри. — Я кое-кого нагрел, и теперь вот… Всё не так страшно, как кажется. Разберусь. А где… тело Тильды? Оно осталось там?       «Ну, как разберусь. Лягу в гроб в чистой простынке, чтобы они меня не выбросили где-нибудь над Йоркширом», — продолжил он про себя, стараясь не думать об изломанной собаке. Глаза снова начали слезиться.       — Я забрал его и похоронил на заднем дворе. Подумал, что ты захочешь… Попрощаться с ней, как полагается.       Гарри закрыл глаза, скрывая слёзы. Только не перед ним, нет, он не расклеится перед ним.       — Спасибо, — вновь поблагодарил его он.       — Так как это произошло? — не сдавался Риддл. — Что с вами сделали?       — На нас упала дверь, — проскрежетал Гарри. — Тебя это не касается, я сам разберусь…       — Ты нагрел банду Марии Фернандес? Ты совсем умом скорбный? — спокойный голос Риддла никак не вязался со сжавшимися кулаками. — На твоей руке их метка.       Гарри не знал, кто такая Мария Фернандес, но догадался, что Морино одной с ней национальности.       — Ну, как нагрел? У нас, скорее, возникло небольшое недоразумение по поводу… Хм. Мётел. Забудь. Спасибо, что помог, дальше я уж как-нибудь разберусь, — Гарри попытался сесть на диване, но голова закружилась и он упал обратно.       Придётся потратить ещё пару драгоценных часов на восстановление.       А часики всё тикали и тикали, приближая его бесславную кончину.       — Недоразумение, — хмыкнул Том саркастично, а потом повернулся и Гарри увидел, что его зрачок почти полностью закрыл радужку глаза. — НЕДОРАЗУМЕНИЕ, БЛЯТЬ? Там был труп, привязанный к стулу! У тебя ребро лёгкое проткнуло! Твой череп треснул в трёх, блять, местах! Тильда словно в дробилку попала! Ахуенное недоразумение, не находишь?       От его бешеного крика у Гарри сжалось всё, что только могло сжаться в организме: и яички, и желудок, и даже, возможно, глазные яблоки.       — Да забудь, — заупрямился Гарри, абсолютно выбитый из колеи необычным поведением Риддла. Он даже представить не мог, что Том может брать такие высокие ноты и ругаться не хуже самого Поттера. — Я расплачусь с тобой за зелья, за помощь — за всё. И я уйду отсюда, как только мне станет хоть немного лучше, так что не ори. Тебя это никак не коснётся.       На его месте Гарри бы выкинул себя за порог, как только увидел метку на руке: чернильная мутная клякса будто пульсировала и жила своей жизнью, жирная и мерзкая.       Риддл на его речь вдруг ссутулился, спрятал лицо в ладонях и шумно выдохнул.       — Он уйдёт. Уйдёт он! — устало сказал Риддл в пространство и уставился на Гарри глазами с полопавшимися капиллярами. — Куда ты пойдёшь? К Чарли? Или, может, к своим ебанутым магглам? Куда ты пойдёшь?       Гарри снова попытался сесть, и снова упал обратно. Внутри закипало отчаяние. Риддл прав, идти ему некуда. Но ему Гарри не хотел об этом говорить.       — Это уже не твои проблемы, — как можно безразличнее ответил он, вцепившись в край пледа обеими руками. — Мне есть, куда пойти. Как только смогу встать — сразу уберусь, не истери только.       — Взять бы тебя двумя руками за шею и хорошенько придушить. А потом ещё головой об стену пару раз ударить, — Риддл подался к нему ближе, будто и правда собирался выполнить свою угрозу. — Некуда тебе идти, не ври мне. Ты в полной заднице, Гарри, и не хочешь мне в этом сознаваться. И я даже тебя понимаю — сам бы я тоже ничего не рассказал. Но, так уж сложились звезды, что я — это я, а ты — в сфере моих интересов. И я выбью из тебя правду так или иначе. Поэтому давай обойдёмся без долгих прелюдий. Ты мне всё расскажешь, а я уже подумаю, что с этим делать, потому что, признай, идей у тебя никаких.       — Пошёл ты! — взвился Гарри. Он не терпел такого пренебрежения к своей персоне. — Мистер «Я тут главный, потому что сам себя назначил». В жопу себе засунь и прелюдии, и самомнение своё, и гигантские мозги туда же утрамбуй, если места хватит! Я сказал, что тебя это не касается, значит — не касается.       — О, а вот теперь я вижу, что ты вполне здоров, — криво усмехнулся Риддл, впиваясь пальцами в бедро Гарри, скрытое пледом. — А то: «спасибо, Том, спасибо». Ты же просто не способен на благодарность. Ты не способен признать, что нуждаешься во мне. А ты нуждаешься. Я точно знаю, что тебе некуда идти, и что ты влип в огромные неприятности. Так, может, перестанешь уже выёбываться и просто попросишь помощи?       Гарри устыдился. Ему и правда было тяжело перестать вести себя, как засранец.       — Я благодарен тебе, — выдавил он еле слышно. — Я правда благодарен. Но я не хочу втягивать тебя в свои проблемы. Ты и так спас мне жизнь, боюсь, мне просто нечем тебе заплатить. Я не люблю оставаться в долгу.       — Какой же ты… трудный, — тяжело вздохнул Риддл. — Хорошо, не любишь оставаться в долгу — заплатишь. Думаю, о цене ты уже догадался.       У Гарри сердце подпрыгнуло до самого горла.       Неужели, Риддл имеет в виду то самое?