Мётлы, Горгона и Тыквенный заговор

      Наконец-то Риддл вскрыл свои карты. А Гарри всё ждал, когда же последует расплата за всю его «доброту». Эта неизвестность его пугала, но теперь всё стало на свои места, слава Мерлину.       Но где-то в глубине души его как будто полоснули острым лезвием по оголённым нервам. Он было поверил, что Риддл действительно заботится о нём, а не просто желает секса. Что и он может испытывать глубокие, всепоглощающие чувства. Это уже успело укорениться в его голове, поэтому теперь, после столь циничного заявления, он чувствовал себя, как и обещал Риддл: жутко разочарованным в нём и во всей своей жизни в целом. А чего ещё он ждал? Что кто-то его полюбит? Бред. Он никогда и никому не был нужен, он не заслужил любви.       Насколько бы сильно Гарри не хотел скрыть от него свои неудачи, свои задетые чувства, насколько бы сильно не хотел сохранить свою гордость… Жизнь была дороже. Это всего лишь взаимовыгода — Риддл получит своё, а Гарри получит помощь. Натуральный обмен. Мерлин свидетель, ему сейчас нужно цепляться руками и ногами за любые варианты.       Но как же мерзко это было. Он никогда от этого не отмоется.       — Меня хочешь, да? — Гарри сам от себя не ожидал такого деловитого равнодушия, но где-то в глубине души всё ещё ждал, что Риддл как-то объяснит всё.       — Да, — кивнул тот, буравя его сумасшедшим взглядом, и все надежды рухнули с треском. — Хочу тебя. Хочу давно, так хочу, что сил терпеть больше нет. Ты же и сам знаешь. Ты провоцировал меня. Неужели ты не думал, что я могу сорваться?       Гарри про себя выругался. Конечно, он знал. И провоцировал. И знал, что Риддл может сорваться — по нему всё было видно. И решительно не понимал — зачем он всё это делал? Зачем сам загонял себя в угол?       Этот взгляд… От него всё тело Гарри покрывалось мурашками, под кожей ревела обжигающая лава. Он знал, знал, что Риддл хочет его, но получить подтверждение вот так внезапно и просто, в самый тяжёлый момент… Гарри был раздавлен.       Наверное, он просто мазохист.       — Я согласен, — поспешно дал ответ он. — Помоги мне, и получишь всё, что захочешь.       — Ты… серьёзно? — Риддл точно ждал отказа — настолько он удивился. — Ты согласен?       — А что, похоже, что у меня есть выбор? — с притворным сарказмом ухмыльнулся Гарри, внимательно наблюдая за малейшим изменением на лице Риддла и молясь, чтобы он ничего не заметил. — Я в жопе, ты прав. Мне некуда идти, я должен сеньору Морино десять тысяч галеонов, и у меня есть всего лишь неделя, чтобы их найти. Если ты поможешь мне спасти мою задницу, то я отплачу тебе своим телом, потому что у меня идей совсем нет. Лучше так, чем кормить червей в сырой земле.       Даже говорить это было противно. Но после всего, что Гарри натворил, это было заслуженно.       Риддл с силой сжал пальцы на его бедре, будто руку свело судорогой. Его лицо странно перекосило: рот приоткрылся, брови сошлись на переносице, глаза заблестели. Он какое-то время просто молча смотрел на Гарри, а потом прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов, как те подружки тёти Петунии из кружка по йоге.       — Какой же ты упёртый! Ну почему нельзя было просто попросить помощи? — сквозь зубы процедил он.       — Я не стану просить помощи, особенно у тебя! — отрезал Гарри. — Равноценный обмен меня полностью устраивает.       Он не хотел быть в долгу у этого манипулятора. Ни за что. Он давно усвоил: если кто-то тебе помог просто так, ты будешь платить за эту помощь постоянно, если являешься порядочным человеком. Чувство благодарности заставит тебя. И часто ты ещё и останешься должен, если вдруг решишь отказать. Каждая услуга имела свою цену, и следовало обговорить это сразу, чтобы потом не возникло проблем.       — Вот ты… Мерлин, ты меня с ума сведёшь! Ох, ладно. Значит, договорились. Но я требую предоплату, — глаза Риддла вдруг загорелись каким-то особым светом.       Гарри подавился воздухом, он не ожидал такого ответа. Совсем не ожидал. Он думал, что это какая-то шутка, очередная издёвка.       — Чего? Ты что, наебать меня перед моей смертью вздумал? — возмущение Гарри можно было потрогать руками. — Где ты собрался взять десять тысяч? Предоплату ему… Ага, уже трусы снимаю!       — Снимай, — кивнул Риддл невозмутимо. — Потому что я знаю, где достать десять тысяч.       Гарри тут же захлопнул рот, готовый извергнуть в пространство поток нецензурной брани.       — Где?       — Драко. У него есть свой собственный счёт в банке. Он легко может заплатить эти деньги, нужно только вызволить его из плена ордена Горгоны. Они нескоро его отпустят, — Риддл как бы между делом повёл ладонью выше по бедру Гарри, скользнул большим пальцем на внутреннюю сторону и замер у самого паха.       Гарри тяжело сглотнул и перевёл взгляд с его наглой ладони на его шалые глаза. Риддл выглядел как один из тех наркоманов, которые вмазывались до такой степени, что переставали понимать кто они и где находятся. Вот так же просто сидели с дикими глазами.       Ну что за псих?       — Что за Горгона? Мерлин, сколько у вас тут банд вообще, а? Откуда они все взялись? Я уже шесть лет живу в мире магов, а до сих пор не слышал ни о каком ордене! — уцепился Гарри за самую безопасную тему.       — Потому что это не примитивные магглы. Существует несколько группировок, которые держат весь магический нелегальный рынок, и ты о них никогда не узнаешь, пока не попадёшь в их сети. Горгоной зовут лидера британской банды. Даже я не знаю, кто это и чем промышляет, я всего лишь посредник Горбина — главного поставщика запрещённых зелий, артефактов и ингредиентов в Англии. А ты попался семье Фернандес — это испанцы. Они держат игорный бизнес и оказывают услуги по «защите бизнеса», назовём это так, — рассеянно объяснил Риддл, поглаживая ногу Гарри через плед. — Ты попал под прицел обеих банд, Гарри. Люди Горгоны ищут тебя, так как уверены, что ты работаешь на семью Фернандес. Почему они так думают?       — Потому что мы вместе пили чай с печеньками, блять. Я не знаю! Я спёр бракованные метлы у испанцев, они меня нашли и теперь требуют компенсацию, иначе они меня пришьют. Какого хрена от меня нужно этим вашим Горгонам я не в курсе! — Гарри и так, и этак крутил эту информацию в голове, но ничего толкового придумать не мог. Он. Просто. Пошутил. Каким образом шутка сделала его членом банды Фернандес, не смог бы понять и сам Дамблдор.       — Ты украл… бракованные мётлы? — Риддл потёр пальцами переносицу. — Я был прав. Ты просто говорящий ночной горшок, Поттер. Как тебе в голову пришло, Мордред тебя задери? — он посмотрел на Гарри с подозрением. — Или это не твоя идея? Ах да… Чарли. Конечно… Твой тупоголовый любовничек это придумал, да?       Гарри покраснел от стыда. Такого унижения он не вынесет. Если Риддл узнает, как именно Чарли его наебал, он умрёт от передоза счастья в крови.       — Да, Чарли. И идея была хорошая, просто мы не учли, что свято место пусто не бывает и не одни мы такие умные.       — И где же твой дружок теперь? — ехидно поинтересовался тот, стиснув пальцы на бедре Гарри.       — Не знаю, — Гарри прикрыл глаза, чтобы не выдать себя. От одного звука этого имени у него вскипала кровь. — Может, его отловили первым… Теперь уже не важно. Метка стоит на моей руке, и Морино ждёт деньги от меня. Ему плевать, кто там ещё участвовал.       Если есть вариант раздобыть десять тысяч, то Гарри не станет тратить драгоценное время впустую на поиски этого урода. Если выживет — то найдёт и убьёт с особой жестокостью.       — А мётлы где? — спросил Риддл.       Гарри ни за что не хотел признаваться в своём фиаско, потому решил врать до последнего.       — Мётел больше нет, как и денег, — уклончиво ответил он. — Нас надули.       — А может, это Чарли тебя надул? — Риддл, конечно, что-то заподозрил.       — Чарли тут ни при чём! Просто связались с ненадёжными людьми, — упёрся Гарри.       — Странно, — он навис над лежащим Гарри, упёршись руками с двух сторон от его головы. — Так где же он сейчас? Что произошло между вами?       — Не твоего ума дело, — воскликнул Гарри. — Оставь Чарли в покое, есть проблема поважнее!       — Ладно, ты прав, — Риддл склонился ещё ниже. — Раз его отловили первым, то он, скорее всего, больше не жилец. Теперь-то ты забудешь о нём, правда? Снова будем только ты и я. Ох, Гарри, ты же знаешь, как я не люблю делить тебя с кем-то. Зачем ты злил меня?       — Как будто мне не плевать, чего ты там не любишь, — Гарри уверенно посмотрел в искажённое лицо. — Что случилось — то случилось. И кстати, может, ты не будешь на меня прямо сейчас набрасываться? Я отлить хочу. Да и во рту как будто совы нагадили.       Тот молча поднял руку и огладил лицо Гарри: осторожно, бережно. Прошёлся по линиям шрамов, очертил губы по контуру, поднялся на скулы, а затем брови. Его пальцы еле заметно дрожали, а глаза стали совсем дикими. Его жадный, пристальный и совершенно больной взгляд пробудил в Гарри что-то незнакомое, пугающее. Это что-то впилось в грудную клетку острыми коготками, пытаясь вырваться наружу.       У Гарри сбилось дыхание, плоть предательски отозвалась на его прикосновения.       — Я долго ждал, подожду ещё немного, — наконец хрипло выдохнул Риддл, надавив большим пальцем на нижнюю губу Гарри, прямо на шрам. — Как давно ты понял?       Гарри судорожно сглотнул. Несмотря на паршивое состояние организма, возбуждение захватило его тело. Прохладный палец, надавливающий на губы, невыносимо хотелось прикусить, пустить внутрь и посмотреть на реакцию Риддла.       Гарри приоткрыл рот, жадно втягивая воздух. Дурацкое тело! Почему оно не хочет слушать разум? Эротизм Тома просто отключал его мозги. Это никуда не годится!       Риддл отдёрнул руку и отвернулся, тяжело задышав.       — Как давно? — Гарри говорил и сам себя не слышал. Он представлял, как обводит языком подушечку пальца, обхватывает губами, с вызовом глядя в тёмные глаза, и от этих мыслей распалялся всё больше. Рядом с ним вся его стеснительность просто испарялась, и наружу прорывался какой-то другой Гарри, совсем чужой и незнакомый. — Я только позавчера догадался, когда увидел прозрачную стену в твоей комнате и фотографию, ту, с Рождества. А ты это… давно?       Эти мысли пугали его. Как долго Том хотел этого? Неужели Гарри был прав, когда думал, что у него есть план?       — Не знаю. Давно. Наверное, всегда. Я просто не знал, что это, — не оборачиваясь, ответил тот и резко поднялся. — Мне казалось, что ты догадался, поэтому специально ведёшь себя, как мудак. Чтобы мне было хуже.       — Так я и есть мудак, вот тебе новость, — нервно хохотнул Гарри. — Я ничего не знал. Даже когда ты мне язык в рот засунул, я не догадался. Я и о себе не знал до недавнего времени. Это было слишком. В интернате… Знаешь, я всякого насмотрелся. Я просто запретил себе думать об этом, вот и… Пропустил такое большое событие.       Риддл отрывисто кивнул.       — Ясно. Знаешь, я никогда не думал, что со мной может такое произойти. Не понимал своих ровесников, которые готовы были ради понравившейся юбки на всё. Поэтому, когда всё началось, я просто не распознал, что это такое. Мы оба с тобой упустили это событие. Но это лучше, чем знать, что ты нарочно меня доводил.       — Ну, теперь буду, — заверил его Гарри.       — Теперь я получу то, чего хотел, и наконец-то забуду об этой бесконечной пытке, — хмыкнул Риддл, склонившись над ящиком с зельями. Он выбрал пару бутыльков и кинул их Гарри. — На, выпей. Должно стать легче.       — Это я — пытка? — Гарри без вопросов выпил зелья. Теперь он понимал, что травить его или как-то ему вредить — не в интересах Риддла. — Бедненький, так страдал, так страдал! Преследовал меня, оскорблял, унижал, угрожал — а я, нехороший такой мальчик, никак не мог понять, что это такие ухаживания и надо пожалеть несчастного! Гореть мне в аду за это.       Зелье провалилось в желудок, и наконец-то Гарри перестал чувствовать головокружение. Он приподнял голову с подушки и чуть не застонал от облегчения. С кряхтением он смог усесться на диване. Возбуждение немного спало, а в туалет хотелось невыносимо.       — Я уже сказал, что не понимал, почему я так зациклен на тебе, — буднично пояснил Риддл. — А когда понял, было уже поздно. Ты никак не реагировал на мои намёки, никак не шёл на контакт. Я знал, что в мою постель ты по доброй воле не упадёшь. И раз уж мне подвернулся такой великолепный случай… — он помог Гарри подняться с дивана, крепко ухватив за пояс, и шепнул на ухо: — я воспользуюсь им по полной. Ты — мой.       — Я свой собственный, — Гарри мотнул головой, повторяя про себя, что всё это не важно, что ему совсем плевать. — Не слишком распаляйся, Риддл, пока не помог. Иначе придётся тебе коротать ночи в обнимку с моим трупом.       — Мне нужна мотивация, — тот и не подумал выпустить его, только крепче прижал к себе и потёрся носом о макушку, вызывая сердечный мини-приступ у Гарри. — Предоплата. Ты знаешь, что у меня много богатых друзей. Они с удовольствием дадут мне денег в долг. Но захочу ли я их просить?       Никогда в жизни, даже под угрозой смерти, Гарри не мог представить, что Том может быть таким… Мерлин, он даже слов не мог подобрать! Нежным? Ласковым? Озабоченным? Человечным? Скорее, всё вместе. У него коленки дрожали от него такого.       — Будет тебе предоплата, говнюк, — Гарри пихнул его локтем в бок. — Дай только мне в туалет уже сходить! И умыться! И поесть! И сам умойся, весь в крови измазан.       Риддл достал палочку, взмахнул ею пару раз, и вся кровь исчезла вместе с грязью и потом с их одежды и тел.       — Иди.       Гарри слинял на улицу со скоростью метлы и уселся прямо на траву, спрятав лицо в ладонях.       Риддл серьёзно настроен, это не шутки. Он вознамерился получить своё и не отступит. А самое пугающее — Гарри безумно, до одури уже хотел, чтобы между ними произошло хоть что-то.       Чёртов организм! Это всё он, предатель, так реагирует на привлекательного, сексуального парня. Совсем не хочет слушать разум. Его не интересует, что Гарри медленно умирает от разочарования.       Если бы не вся эта ситуация, Гарри бы сдержался. Он действительно лучше бы кастрацию себе сделал, чем переспал с Риддлом. Но теперь переспать придётся. И фантазия заработала по полной: все его тайные желания, все постыдные сны вылезли наружу, вызывая неконтролируемую похоть. Неправильные, постыдные и… долгожданные.       Он может сделать всё, что захочет, и Риддлу это понравится. Он может попросить Риддла остаться в одной чёрной жилетке на голое тело и брюках. И в перчатках, конечно… Он может, наконец, прикоснуться к его белоснежной мускулистой груди с маленькими коричневыми сосками, может лизнуть кожу внизу живота, провести пальцами по дорожке тёмных волос, прячущейся за краем строгих брюк со стрелками, расстегнуть их, наконец, а потом…       — О, нет! — Гарри сжал колени, изо всех сил борясь с желанием запустить руку в штаны.       Так стыдно перед самим собой ему ещё никогда не было. Эти безобразные фантазии преследовали его давно, но он никогда не задумывался, что с ним что-то не так, отгоняя их от себя, как надоедливых мух. Он думал, что это просто воспоминания из интерната, но…       Это были не просто воспоминания. Он хотел проделать это всё с Риддлом, особенно ту сцену, которую он застал однажды на крыше.       Один мальчик стоял на коленях перед другим и самозабвенно отсасывал. Ему явно нравилось это делать, он трогал себя, ерзал и постанывал. В память врезалось, как блестящий от слюны член растягивал его губы, как мелькала розовая головка.       Наверное, он запомнил это так ярко потому, что оба участника процесса получали неподдельное удовольствие, что было редкостью. Обычно один из двоих обязательно плакал. Но те двое были словно одурманены друг другом. Потом они целовались и шептали друг другу всякие нежные глупости, а Гарри смотрел на них и жутко завидовал. Завидовал их близости, их счастью, их беззаботности.       Стоило раньше заподозрить что-то неладное! Он же думать ни о чём другом не мог, когда видел Тома в перчатках, кроме того, как это дико сексуально, Мерлин, блять, всеблагой!       — Сейчас нужно думать о том, как сохранить жизнь и выйти с минимальными потерями, а не о сексе с недругом, — сам себе решительно сказал Гарри вслух и для верности отхлестал себя по щекам.       Деньги для Риддла достать не проблема, это верно. Но отдавать-то их всё равно придётся Гарри. Десять тысяч галлеонов — это рабство. Даже если Гарри сразу после школы пригласят в лучшую сборную, ему светит только скамейка запасных. Хорошо зарабатывать он начнёт только через пару лет, а зарабатывать столько, чтобы отдать долг — и того больше.       Как ни крути, а жизнь он себе уже загубил.       Если бы только отыскать Чарли, забрать часы и найти мётлы… Так бы он не попал в кабалу на полжизни.       Гарри долго плескался в холодной воде, снова и снова наполняя небольшую деревянную бочку, стоящую во дворе. В теле осталась слабость, и рука с меткой зудела, но в остальном он больше не чувствовал себя умирающим.       Он чувствовал себя потенциальным трупом и просто жалким похотливым неудачником.       Взгляд вдруг споткнулся о кучку свежей земли без травы.       — Тильда, — прошептал Гарри. — Вот, где ты нашла свой последний дом.       Он присел на траву рядом с её могилой и всё-таки позволил слезам побежать по щекам, потому что никто его не видел.       Он совсем запутался. Внутри всё смешалось, и уже было не понять, кто он такой. Он не уберёг её, не уберёг себя, а теперь и Риддла втягивает. Может, ему нужно умереть? Чтобы никто больше не пострадал из-за него?       Но жить очень хотелось. Он хотел познать счастье, хотя бы перед смертью, в этом же нет ничего плохого? Умирать жалким несчастным девственником было грустно.       — Прощай, пушистая задничка, — горько улыбнулся он могиле. — Ты отмучилась, а я, наверное, ещё побарахтаюсь.       Он вновь провёл пальцами по шраму на груди. Он должен бороться за себя и своё счастье. Неужели он зря прошёл через все кошмары детства, чтобы сейчас сломаться и сдаться?       Нет. Он всё преодолеет. Он не ничтожество.       — Слушай, Риддл, — он вернулся в дом посвежевший и удручённый. В голове был такой сумбур, что даже начинать его разгребать не хотелось.       — Том, — перебил тот.       — Что? — не понял Гарри.       — Том. Я хочу, чтобы ты звал меня по имени, — Риддл поджидал его, сидя на диване, как вальяжный, породистый кот — он откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, лениво прокручивая палочку пальцами.       — Я думал, ты ненавидишь своё имя?       — Ненавижу. Но из твоих уст оно звучит как-то очень… особенно. Наверное, потому что ты его тоже ненавидишь, — пояснил Риддл и медленно похлопал по дивану рядом с собой ладонью, приглашая Гарри сесть рядом.       И Гарри понял, на что он подписался.       Он, в общем-то, не отделается просто сексом. Риддл хочет, чтобы он стал его игрушкой, покорной и удобной.       — Скажи, а на каких условиях ты займёшь деньги? Мне же придётся их возвращать. Или ты их сам собираешься вернуть? Я как-то не совсем понял, — Гарри устроился на ящике, давая понять, что послушной игрушки из него не получится.       Риддл только прищурился недобро, проследив взглядом за его манипуляцией.       — Я могу возвращать деньги постепенно, после школы я смогу развернуться на полную и зарабатывать стану очень, очень много. Но, как ты понимаешь, я планировал скопить средств для кругосветного путешествия, а не для твоего выкупа. Так что ты должен будешь отработать каждый сикль, каждый кнат и каждый галлеон, что я потрачу. Или, расплачиваться сам, но я думаю, никто не захочет ждать денег пять или шесть лет, — его триумфальной улыбкой можно было пугать первокурсников и пенсионерок.       Гарри содрогнулся. Быть в рабстве у Риддла — перспектива не из лучших. Но всё же лучше, чем мучительная смерть.       — Тогда нужно всё обговорить, Риддл, — уныло подытожил он. — Я, может, лучше сдохну, чем стану твоим рабом. Или кого-нибудь ограблю.       — Не драматизируй, — усмехнулся Риддл, прожигая его взглядом до костей. — Я не планирую ничего жестокого или унизительного для тебя. Если ты, конечно, сам не попросишь, — он покинул своё место и оказался перед Гарри в доли секунды. Его тёплые пальцы подцепили Гарри за подбородок, и ему пришлось приподнять голову. — Скажи, ты любишь грубо? Или медленно и нежно?       — Я люблю добровольно, — огрызнулся Гарри, чувствуя, как горят кончики ушей и щёки.       То, с какой невозмутимостью говорил Риддл о интимных вещах, доводило его до исступления. В голове всё ещё крутился образ двух мальчишек на крыше, и оба стали черноволосыми.       — Тогда оттолкни меня, — Риддл обхватил его голову двумя руками, медленно наклонился, прикрыл полыхающие глаза, и поцеловал.       Гарри собирался его оттолкнуть, собирался прикусить его язык, ударить, но… Руки сами по себе взметнулись вверх, обвили его шею, губы распахнулись навстречу, язык с готовностью скользнул в его рот.       Тот самый вкус, тот самый запах, тот самый напор, о которых он думал с тех пор, как ощутил впервые. Наконец-то! Это можно было сравнить только с тем, как спустя много лет находишь в магазине сорт конфет, который просто обожал раньше, но не мог вспомнить названия.       Сколько бы он себе не врал, а тот первый поцелуй врезался в память как нечто особенное, волнительное и значимое.       Риддл целовал жадно, они пару раз стукнулись зубами, потому что никто из них толком не умел целоваться, но это было острее всего, что испытывал Гарри за свою жалкую жизнь. Он мечтал о чём-то таком, и поцелуй с Чарли не мог сравниться с тем, что он чувствовал сейчас: Гарри сгорал в этом обжигающем вихре.       Риддл потянул его вверх и Гарри поддался, не в силах оторваться от его твёрдых губ. Если уж ему суждено умереть, то перед смертью он хотел испытать ЭТО.       Пуговицы с рубашки Тома посыпались на пол градом, когда Гарри торопливо дёрнул её, желая ощутить его тело, дотронуться, как мечтал, до его кожи. Не было стеснения, как с Чарли. Не было сомнений. Гарри хотел получить всё, не спрашивая разрешения. Долго сдерживаемая страсть прорвалась наружу.       В оглушающей тишине горного убежища их прерывистое дыхание, влажные звуки поцелуев и тихие стоны казались оглушающими. И заводили ещё больше. Жажда воплотить все свои фантазии завладела всеми его мыслями, он просто не мог остановиться.       Гарри толкнул Риддла на диван и устроился сверху, прервав поцелуй лишь на мгновение, но картина, запечатлённая им в этот момент, навсегда останется в его памяти: распалённый, с распухшими губами и шалыми глазами — Том Риддл был произведением искусства. Так и хотелось сказать ему какую-нибудь романтическую чепуху, но Гарри только вновь поцеловал его приоткрытый рот, жадно втягивающий воздух.       Он лихорадочно пытался дотронуться до всего и сразу: шарил ладонями по груди, гладил шею, сминал бицепсы, и не мог насытиться тёплой мягкостью его кожи. Хотелось облизать этого придурка как леденец, добраться до самых чувствительных мест языком, заставить стонать — громко, бессвязно, чтобы кудрявая голова металась из стороны в сторону. Чтобы вся его ледяная броня слетела, открыв настоящее, живое и жаждущее нутро.       — Стой, — в поцелуй выдохнул Риддл, и Гарри только тогда осознал, что он тягуче, неторопливо оглаживает его бока, забравшись под футболку. Гарри оторвался от его губ, но тут же припал к шее. — Не торопись. Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Ты хочешь, чтобы всё скорее закончилось, чтобы я отстал от тебя. Я не позволю случиться всему так быстро. Я…       — Идиот, — рыкнул Гарри и прикусил кожу под челюстью, отчего Риддл восхитительно ахнул и сжал его руками сильнее. — Сними с меня майку.       Риддл напряг руки и опрокинул Гарри спиной на диван, нависнув сверху.       — Слишком долго я ждал… Посмотри мне в глаза.       — Да заткнись ты уже и сними ебаную майку! — Гарри вскинул руки вверх, крепко зажмурившись, и майка всё же покинула его тело. — Я не позволю тебе пролезть в мою голову, хватит и тела. А теперь…       У него не хватило духу продолжить свою фразу. Сквозь щёлочки ресниц он заметил, как Риддл смотрел на него. Он СМОТРЕЛ. Он ласкал взглядом каждый дюйм его живота, груди, лица, как будто никогда не видел ничего настолько прекрасного. У Гарри что-то сжалось в груди, мешая нормально дышать.       Его кожа была испорчена шрамами и ожогами, он не походил на прелестного мальчика с тонкими запястьями и изящными чертами лица. Он весь был как стальной натянутый канат, поеденный ржавчиной и временем. Но Том всё равно смотрел с восхищением и желанием, как будто не замечал недостатков его внешности.       — Хорошо, я не буду лезть в твою голову. Пока что мне хватит и этого, — Риддл мягко поцеловал губы Гарри и стал спускаться ниже, неторопливо исследуя губами кожу шеи, прикусил выпирающую косточку ключицы, языком провёл дорожку до соска и обхватил его губами.       Его прерывистое дыхание опаляло влажную кожу, руки медленно оглаживали каждую мышцу, и это было так невыносимо приятно, так откровенно и нежно, эротично, что Гарри не выдержал и издал тихий стон.       Том провёл языком по надписи под сердцем, словно желая стереть её оттуда, поцеловал каждый ожог.       Страсть вспыхнула в Гарри с новой силой, но теперь как-то по-другому. Он плавился в сладкой агонии, захлёбывался и тонул, поглощённый этой медленной чувственной пыткой. Гарри вцепился в его волосы, остро ощущая, как неотвратимо его язык скользит вниз по животу. Шумные судорожные вздохи Тома проносились по коже покалывающими электрическими импульсами, концентрировались в паху, вызывая уже не стоны, а всхлипы.       Теперь он чувствовал разницу.       То, что делал Чарли — было профессиональным способом заставить его кончить.       Том Риддл же смаковал долгожданный приз, растягивал наслаждение с мазохизмом, не свойственным ему в обычной жизни, зализывал раны Гарри, заменял плохие воспоминания собой, вытеснял всё ужасное, что было у Гарри до него.       Гарри забыл, почему вообще оказался в этом доме, на этом диване, под своим врагом. Забыл про стыд и гордость, про всё забыл, когда проворные длинные пальцы огладили кожу над кромкой джинс. Он инстинктивно вскинул бёдра вверх, и ладони Тома скользнули по бокам, плавно спускаясь на задницу.       Он крепко стиснул его ягодицы и гортанно застонал, уткнувшись лицом в живот, прикусывая кожу зубами.       — Мерлин, блять, всеблагой, Том, пожалуйста, пожалуйста, — взмолился Гарри, сам не понимая, чего просит. Он был уже на всё согласен. Всё тело превратилось в сплошной оголённый нерв.       Рука запуталась в кудрявых волосах, Гарри потянул его голову вверх, и тот подчинился. Он навалился на Гарри всем телом, прижался возбуждённым членом к его паху, и снова поцеловал.       Желание воплотить свои фантазии пронзило Гарри раскалённым прутом. Он резко обхватил Тома за пояс и перекатился, подминая его под себя. Тот попытался вернуть себе главенство, но Гарри не позволил, грубо прижав локтем его шею к дивану.       — Не дёргайся. Моя очередь, — прошептал он в горячие губы, и спустя долгую секунду Том прикрыл веки и обмяк.       Как во сне Гарри дотронулся языком до его белой, нежной кожи на груди и с восторгом заметил, как она покрывается крупными мурашками, а маленький плоский сосок напрягается.       — Да, вот так, — прохрипел он, не отдавая себе отчёта, и обхватил его губами.       Том зашипел сквозь зубы, но не произнёс ни слова.       Гарри прикусил его зубами, но так и не дождался желаемой реакции. Он совсем не знал, как нужно действовать, но сокрушительная жажда попробовать его всего, как мечталось, пересилила стеснение и стыд.       Тёплая, бархатистая кожа под его языком дрожала, пока он спускался поцелуями всё ниже и ниже. Заветная кромка брюк с убегающей вниз полоской тёмных волос в реальности оказалась куда более волнующей, чем убогая фантазия. Гарри чувствовал, как содрогается Том, слышал его сдерживаемые всхлипы и сходил с ума.       Его невозмутимый враг, хладнокровный тиран и самовлюблённый ублюдок был мягким и податливым в его руках, как воск. Гарри знал, что он просто позволяет ему вести, знал, что стоит только Тому захотеть, и всё поменяется.       Но Том позволял. И от этого крышу сносило ещё сильнее. Гарри прикусил кожу над брюками и скользнул пальцами к ширинке, желая расстегнуть её и…       «Что ты делаешь?! — истерично завопил внутренний голос. — Ты не должен этого хотеть! Это же Риддл, очнись!»       Гарри замер, так и не расстегнув верхнюю пуговицу брюк.       Он слишком увлёкся, перепутал фантазии с реальностью. Он не может прикоснуться к его члену, не может, не должен. Дальше может случиться что-то ужасное.       — Гарри… — Том словно заметил его нерешительность и потянул его вверх. — Будь со мной. Поцелуй меня, — мягко приказал он.       Поттер подчинился его уверенному голосу, отвлекаясь от ужасных, ненужных сейчас мыслей. Всё потом, всё подождёт.       Том повторил манёвр Гарри и перекатил его обратно, навалившись сверху. Его вес ощущался так приятно-правильно, мышцы спины и плеч под руками перекатывались невыносимо притягательно, тихое сбивчивое дыхание погружало в нирвану.       — Том… — ахнул Гарри в его губы, когда ощутил толчок его бёдер. — Да. Так.       Риддл ускорил движение, сжимая Гарри почти болезненно.       Гарри выгнулся ему навстречу и застонал в поцелуй. Руки скользнули на его голую спину, спустились на задницу и крепко сжали, задавая общий ритм их движению.       Штаны жутко мешались, хотелось снять их немедленно, но это был последний рубеж его защиты. Пока они не окажутся полностью голыми, можно делать вид, что всё это просто… глупости.       Риддл наловчился в поцелуях и теперь вылизывал его рот совершенно пошлым и развратным образом, оторваться от него означало умереть.       Движение тел ускорилось, грубая ткань причиняла боль трением о нежную плоть, но это только приближало пик наслаждения. Гарри укусил Риддла за губу, и тот рыкнул, принимая правила. Он прикусил кожу под челюстью Гарри, ускорил движение бёдер и еле слышно застонал.       — Да, да, ещё, сильнее, ах, блять, — стоило только рту Гарри освободиться, как он начал жить своей жизнью и выкрикивать в пространство всякую бессвязную чушь: в основном маты и междометия.       Гарри больше не мог держаться.       — Ах, блять, да, да, То-о-ом! — он толкнулся особенно сильно и кончил.       Сквозь оглушающее удовольствие он почувствовал, как содрогнулся Риддл, услышал его тихий сдавленный стон и последний раз прижался губами к его губам.       Удовольствие сменили опустошение и нега. Гарри обмяк, растёкся по дивану, как желе, глупо улыбаясь.       Они лежали и молчали, поймав миг единения и полного взаимопонимания. Тяжёлое тело Риддла сверху не мешало, а, наоборот, успокаивало, притягивало. Гарри не заметил, как переместил руки с задницы на пояс и теперь просто обнимал его, уткнувшись носом в щеку. И это было невыразимо прекрасно.       Но вечно так продолжаться, к сожалению, не могло.       — Я лучше, чем он? — разрушил момент Риддл.       И сразу тело его стало казаться тяжёлым, рёбра заныли, в штанах было липко и мерзко, грубая ткань больно натёрла в паху, а в голове всплыл огромный красный вопросительный знак.       «Что я только что сделал?» — чуть вслух не произнёс Гарри.       Кровь, видимо, устав пребывать в члене, вся разом ударила в голову.       Гарри вдруг ясно осознал, что он творил, что собирался сделать, что нёс херню и стонал, что прокричал имя Риддла, как героиня сраного романа, и жить резко расхотелось. Лучше бы Морино прикончил его.       — Блять, — выругался он с особым чувством и заерзал, высвобождаясь из плена тяжеленного Риддла.       — Очевидно, лучше, — вкрадчиво резюмировал ему на ухо этот упырь, завалившись на диван рядом с Гарри и нагло закинув на него руку. — Боюсь, и я вынужден сделать тебе комплимент. Ты превзошёл все мои ожидания, даже самые, самые смелые. Ты любишь и нежно, и грубо, не так ли? — он по-хозяйски погладил Гарри по животу и прикусил его плечо зубами. Совсем легонько, но этого хватило, чтобы у Гарри сердце подпрыгнуло в груди.       Гарри закрыл лицо ладонями и жалобно застонал, но этот звук напомнил ему о тех, что он издавал минуту назад, и стон перешёл в тихий скулёж.       Стыд-то какой.       Вдруг по телу прошлась тёплая волна, и в штанах стало сухо. Гарри слегка раздвинул пальцы и в щёлочку увидел, как Риддл откидывает волшебную палочку на диван.       Всё ехидство Гарри и изобретательность в ругательствах куда-то мигрировали, не попрощавшись. Сейчас он готов был оказаться хоть в плену у Морино, только не здесь, на этом диване, с Томом блядским Риддлом, который довёл его до оргазма, не расстёгивая штанов.       Гарри сорвался. Или дорвался? Подавляемые фантазии вышли ему боком — вот, что он мог точно утверждать.       И самое противное, самое мерзкое во всём этом, что первая его мысль после оргазма была: надо повторить. И вторая. И, в общем-то, третья, только уже с подробностями и планами по удалению всей одежды. Ему было мало, очень мало! И ему безумно хотелось это продолжить прямо сейчас. Том был таким сладким, таким тёплым и невыносимо желанным! Гарри снова хотел увидеть его мягким и покорным, с дрожащими на щеках ресницами, с приоткрытыми влажными губами…       От ужаса Гарри чуть не начал бегать туда-сюда, повторяя «ебаныйтыпиздец» как мантру.       — Не молчи, мне за тебя тревожно, — Риддл улыбнулся ему в плечо. — Ты исчерпал свою норму слов? Не ожидал, что ты такой говорливый, но мне это понравилось. Особенно, когда ты кричал моё имя…       — Ещё одно слово, и я тебя прирежу, — выдавил Гарри. — Молчи. Забудь. Сотри себе память. Уедь в Китай.       — Не сучись, Гарри… Это ведь была всего лишь предоплата. Самое интересное ждёт впереди, — Риддл снова куснул его за плечо и погладил ладонью грудь.       Гарри пихнул его локтем в бок и скинул с себя наглую конечность.       — Всё, минутка мотивации окончена, слезь с меня, маньяк, — Гарри содрогнулся, представив, что будет дальше. Как теперь смотреть на Риддла и не думать о его поцелуях? Как не вспоминать, что он вытворял своим языком?       От одного воспоминания о его жадном, откровенном взгляде у Гарри мурашки бежали по коже.       — К сожалению, ты прав. Нужно уходить отсюда, времени у нас мало, — Риддл вдруг резко схватил его, повернул голову и коротко, влажно поцеловал. — Всё, собирайся, — он пружинисто поднялся с дивана, излучая силу и энергию, и принялся чинить свою рубашку. — Расскажу всё, что узнал, на новом месте.       Гарри возмущённо фыркнул и демонстративно вытер рот тыльной стороной руки, понимая, что выглядит как мелкий идиот-первокурсник.       Риддл наградил его взглядом из разряда «Серьёзно, тебе что, пять лет?»       Гарри молча начал собирать остатки еды и пару мелочей, которые он успел разбросать вечером. И молчать он собирался до скончания веков. Миска Тильды и поилка вновь напомнили ему о том, какое он дерьмо.       Он — полное позорище. Не смог удержать свою похоть в узде, как глупый наивный мальчишка. Таким же жалким он чувствовал себя, пока болтался вниз головой под прицелом палочки Морино. Он потерял Тильду, едва оправился от смертельных травм, и сразу же запрыгнул на Риддла, как похотливая сучка.       Но стоило признать, что их обжимания отлично отвлекали от беспросветной тоски. Выжечь одну боль другой, более сильной, у него, кажется, получилось.       Они трансгрессировали в очередную живописную глушь: на обрыв у моря.       Гарри застыл на обрыве, до боли в глазах всматриваясь в голубую безбрежную даль. У берега мерно шумели волны, облизывая острые камни у подножия скалы, ярко-зелёная, сочная трава колыхалась от небольшого ветерка, пахло нагретой землёй и свежестью.       Он уселся прямо на землю, завороженный этим мирным, бесконечно спокойным и величественным пейзажем.       Крики птиц в чистейшем голубом небе и шум волн словно загипнотизировали его. Тильде бы тут понравилось. Она бы бегала по траве и лаяла на чаек.       Риддл уселся с ним рядом, бесцеремонно прижавшись плечом к плечу.       — Красиво, правда? — негромко спросил он, смотря при этом на Гарри. Ветерок растрепал его неуложенные кудри, и он попытался зачесать волосы назад, но непослушные пряди всё равно разлетелись во все стороны. — Я бывал тут в детстве однажды, но на всю жизнь запомнил это место.       Такое место и Гарри запомнит. Что-то возвышенное было тут, нереальное, потрясающее. Даже домик в горах проигрывал бескрайней водной массе, скалистому обрыву, поросшему сверху высокой травой, и тихому рокоту волн. Риддл умел выбирать убежища — это факт.       Гарри выудил из кармана помятую пачку, достал себе и Риддлу по сигарете и прикурил от его палочки.       — Красиво, — дальше молчать Гарри не мог. Эта обстановка толкала его на откровение. — Ладно, я передумал. Дом я построил бы именно тут, — он зарылся пальцами в траву и с наслаждением затянулся сигаретой. — И каждое утро я выходил бы на балкон с чашкой кофе, прикуривал бы сигарету и смотрел на море. А внизу бегали бы мои дети и дразнили собаку…       В этом месте он особенно остро ощутил своё одиночество и всю ничтожность своей жизни.       Ничего важного он не делал, ни к чему, кроме денег и избавления от одиночества не стремился и даже не мечтал. В свои шестнадцать, почти семнадцать, он вдруг впервые подумал о том, что умирать вот так — обидно. Не страшно, а именно обидно — нигде не побывав, ничего толком не увидев, ни с кем даже не переспав по своему желанию, не узнав, что такое — жизнь без боли и страха.       — Хочешь — значит получишь, — Риддл неторопливо затянулся и выпустил дым, задрав голову к небу. — Если постараешься. Я готов на всё, чтобы получить желаемое. А ты?       Гарри поёжился от его тона. Это не были пустые слова, Риддл и правда хватался за любую возможность. Вот и его тело получил в своё распоряжение.       — Я считал так раньше. Сейчас… Сейчас я понял, что нужно хорошо думать, прежде чем идти к цели. Важен и сам путь. Только посмотри, я хотел, чтобы меня не задирали в школе, и вот, в кого я превратился. Стоило ли оно того? Совсем один, никем не любимый, никому не нужный, вынужденный продаться. Я должен был подумать о пути, которым пойду к цели, но я не думал. Я хотел получить результат, и остальное меня не волновало. Я даже не пытался понять одноклассников, сразу для себя решил, что они — просто трусы. Я не пытался понять вообще никого, я хотел, чтобы они поняли МЕНЯ. В итоге, цели я добился. Но чувствую себя просто ужасно.       — Не ожидал от тебя такой глубокой мысли, — Том обвил рукой плечи Гарри и скользнул пальцами по его щеке. — Я сделал всё, что мог, чтобы получить тебя, и ни о чём не жалею, и то, как ты ко мне теперь относишься, меня не волнует. Главное — результат.       Гарри скинул с себя его руку и отодвинулся, скрывая, как ему больно от этих слов.       — Хорошо, ты меня потискал. Мы с тобой потрахаемся. А дальше-то что? — процедил он гневно.       — А дальше я смогу жить спокойно. Лишь получив желаемое, я успокоюсь и смогу оставить тебя в прошлом, — подытожил тот, резко дёрнул Гарри и прижал к своему боку.       Знал ли он, какую агонию вызывают его слова?       — Нихуя ты не понимаешь, Риддл, — Гарри сделал судорожную затяжку и толкнул его локтем в бок. — Ты как робот. Придумал себе цель и идёшь к ней, не думая о чувствах других. У тебя есть только цель, и ты оправдываешь свои поступки её достижением. Но вот тебе факт — я не принадлежу тебе, я не хочу с тобой трахаться, я вообще тебя презираю за то, что ты так ловко меня подловил. И я не понимаю, как это может не волновать тебя? Я буду с тобой трахаться не по своей воле, не потому, что хочу тебя, а просто потому, что у меня нет другого выбора. Приятно тебе осознавать, что ты можешь добиться взаимности только шантажом? Что ты за мужчина, если даже секс получаешь от отчаявшегося человека, который пытается избежать смерти?       — Да ты что? Совсем не хочешь? Что-то я не заметил этого, когда ты срывал с меня рубашку и облизывал. Ты просто врёшь, себе и мне. Ты хочешь меня, но твоя гордость не позволяет тебе признаться в этом. Я просто дал тебе оправдание для тебя самого, — поджал побелевшие губы Риддл. — Я пытался завоевать твоё расположение искренностью. Но тебе она была не нужна. Ты не оставил мне другого выбора!       У Гарри чуть рот не открылся от удивления.       — Искренность…? — воскликнул он. — Ты только что сказал, что хочешь получить меня, чтобы оставить в прошлом! Какая, в пизду, тут может быть искренность? А?       — Самая настоящая, — выплюнул Риддл. — Кто-то, не помню — кто, сказал мне, что чтобы завоевать симпатию, нужно сделать для человека что-то значимое, искреннее. Я и делал, всё это время. Но ты не верил в мою искренность, всё искал подвох. Я устал, Гарри. Мне надоели эти игры. Ты не хотел по-хорошему, так что теперь будет по-плохому. Так или иначе, я затащу тебя в постель. И я уверен, что поступил правильно. Ты тоже хочешь меня, но не хочешь это признавать.       — И правильно искал, подвох-то действительно был! Ты точно больной, — Гарри скинул его руку и поднялся на ноги. — Вот так играть на моих чувствах, лишь бы получить своё — это отвратительно. Лучше бы сразу сделал по-плохому, тогда мне бы не было так…       «Больно» — проглотил он слово.       Те моменты, когда Риддл выгуливал Тильду, хвалил его еду и заставлял хохотать, читая гороскопы, теперь были отравлены. Всё было ложью, притворством. Его снова обманули.       — Я не играл с твоими чувствами, — возмутился Риддл. — Я показал тебе, каким могу быть с тобой. Всё, что я делал — было настоящим. Ты всё переворачиваешь с ног на голову, что за дурная привычка.       — Даже спорить не стану с тобой, всё равно не поймёшь, — Гарри снова вспомнил, что Риддл не совсем нормален.       Гарри просто надеялся, что дело не только в похоти. Что он действительно нравится ему, со всеми заскоками и привычками. Что он хочет быть с ним. Но всё было обманом. Даже хуже — Риддл вообще не понимал, как отвратительно то, что он делает.       — Ну конечно, давай, отрицай всё, злись, убегай. Только правды это не изменит — ты меня хочешь, но не способен это признать. Мне пришлось так поступить, чтобы ты сдался.       — Всё, не хочу больше этого слышать! — Гарри сжал кулаки. — Может лучше расскажешь, что тебе там твой работодатель сказал? Или пояснишь, как нам вытащить твоего драгоценного Драко? Вместо обсасывания темы, по которой я уже высказался?       Риддл тоже встал, пристально посмотрел на нахмуренного Гарри и покачал головой.       — Ничем тебя не проймёшь. Твоя упёртость граничит с глупостью.       — Это ты не понимаешь, что делаешь! Ты и правда как инопланетянин, блять! Как можно быть таким бесчувственным скотом? — закричал Гарри, не выдержав.       — Бесчувственным? — Риддл тоже повысил голос. — Я в жизни столько чувств не проявлял, сколько из-за тебя! Ты испортил мою жизнь, и даже не понимаешь этого!       Гарри обрёченно застонал, запрокинув голову. Они как будто говорили на разных языках!       Он попытался представить, что происходит в кудрявой башке Риддла, но не смог. Он же умный, самый умный из всех, кого Гарри знал. Так почему же он не мог понять, как отвратительно поступал с ним?       Всё было бесполезно.       — Всё, мне надоело! Давай сосредоточимся на деле. Наша отвратительная интрижка может оборваться, так и не начавшись, по причине моей скоропостижной смерти! Так что давай уже рассказывай свой план, и забудь о нас хоть на пару часов! — воскликнул Гарри. Раздражение вспыхнуло с пугающей силой, Риддлу хотелось хорошенько навалять, но делать этого, по понятным причинам, было нельзя.       Он снова доказал, что является сволочью и мудаком. Он даже не понимал, что искренние поступки, желание дружить не предполагают дальнейшего «получил, что хотел, и выбросил», что толку было пытаться что-то ему объяснить?       — Поцелуй меня, тогда расскажу, — невозмутимо ответил Риддл.       Гарри зажмурился, сжал кулаки до хруста и зарычал.       — Ты невыносим, блять. Просто невыносим. Нет другого такого человека, который бесит меня с такой силой.       — Я рад, что особенный для тебя. Так может, не станешь тянуть время? Поцелуй, и узнаешь мой план, — этот гад наслаждался происходящим. Его спокойное лицо не могло обмануть Гарри, он буквально чувствовал, что там, за этой маской, бурлит злорадство.       — Да ебаный ты… — Гарри стиснул зубы, чтобы не наговорить лишнего своему спасителю.       Он подошёл к Риддлу, стиснул его кудри в кулаке и резко, не щадя, дёрнул его голову на себя. А потом жёстко смял розовые губы грубым поцелуем. Тот сразу приоткрыл рот и притиснул Гарри к себе за талию, словно не заметив боли, что причиняла рука Гарри в его волосах.       И всё же… Целовать его было безумно приятно. Каким бы он не был козлом, у Гарри случалось какое-то помрачение сознания, когда они сталкивались губами. Он снова попал в ловушку. Останавливаться не было никаких сил, и Гарри мысленно торговался сам с собой за ещё одну лишнюю секундочку, все ослабляя и ослабляя хватку, пока пальцы окончательно не перестали тянуть волосы, а зарылись в них, мягко массируя кожу.       И только когда Риддл сжал его ягодицу, Гарри выплыл из сладкого тумана и ужаснулся самому себе.       Он болен. У него какая-то зависимость. Он сексоголик. Наверное. Риддлоголик. Этого не должно было происходить, но всё же происходило, и от этого хотелось забиться куда-нибудь в тёмный угол, обхватить колени руками и тихонько поплакать.       — Всё, достаточно? — дрожащим голосом поинтересовался он, отстранившись.       — Нет, но у нас ещё будет время продолжить, — хрипловато ответил тот. — Я бы мог целовать тебя сутки напролёт, я бы вылизал тебя всего, заставил бы умолять, заставил бы кричать моё имя. Ты такой сладкий, ты знаешь? Оторваться невозможно, — он пристально смотрел в глаза Гарри и каждым словом убивал остатки его самоконтроля. Его вкрадчивый, горячий шёпот проникал в самые дальние уголки сознания Гарри и отключал мозг. — Каждый раз, когда ты мне что-то говоришь, я смотрю на твои губы и умоляю сам себя не набрасываться на тебя. Каждый день я просыпаюсь с мыслями о тебе и засыпаю с ними. И даже во сне ты не оставляешь меня в покое. Однажды я увидел, как ты куришь, сидя на поваленном стволе дерева у озера. Ты полулежал на нём и лениво, со вкусом затягивался сигаретой. Я как с ума сошёл. Ты видел себя со стороны? Когда ты куришь? То, как ты держишь сигарету, расслабив кисть, как небрежно подносишь её к губам, как затягиваешься? Ты помнишь, что я тебе сказал тогда?       Гарри гулко сглотнул. Риддл его загипнотизировал своими словами. Ему казалось, что он кончит, просто слушая его.       — Ты толкнул мне целую речь о вреде курения, попутно оскорбил и оштрафовал на десять очков за нарушение школьных правил, — с трудом ответил Гарри.       — Я этого даже не помню, — доверительным шёпотом сообщил Риддл. — Я ничего не помню, кроме твоего лица. Я просто говорил что-то, чтобы услышать твой голос, побыть с тобой рядом подольше, услышать твой запах, смешанный с дрянными сигаретами. Когда ты ушёл, я кончил, едва только притронувшись к себе. Это было безумием.       Гарри весь мурашками покрылся, с ног до головы. Он помнил тот день, помнил спокойное лицо Риддла и даже представить не мог, какая страсть бушует за этой маской холодного надменного ублюдка.       И только сейчас, когда Риддл приоткрыл эту маску, до него дошло, что на самом деле внутри этого робота прячутся такие же страсти, как и у всех остальных. Просто он отлично скрывает это.       Сколько они вот так сталкивались? Сколько Риддл говорил ему гадостей? И Гарри не смущали его нелогичные слова, то, как близко он подходит к нему, как смотрит. Он сам его поощрял — распускал руки, пытался унизить, хватая за воротник рубашки, вторгался в личное пространство, чтобы напугать.       Вот, почему Риддл не злился, не делал попыток высвободиться. Не потому, что не хотел драться по-маггловски, не потому, что нарочно злил Гарри, а потому, что ему это и нужно было. Он терпел боль и удары, лишь бы Гарри прикасался к нему.       — Ты больной на всю свою кудрявую башку, — Гарри не сумел скрыть, насколько завёлся от его слов, поэтому просто поправил эрекцию в штанах, ослабив давление ремня на чувствительную плоть.       Риддл проследил за его манипуляциями хищным взглядом и криво усмехнулся.       — О, поверь мне, я адекватнее и умнее большинства людей на земле, Гарри. Но когда дело касается тебя — я не могу рассуждать логично. Сейчас нужно заняться делом — разобраться с укрытием, составить план, а вместо этого я смотрю на тебя и вспоминаю, каков ты на вкус, как стонешь, как выгибаешься мне навстречу, как распаляешься от моих поцелуев… Что мне делать с этим? По-твоему, я бесчувственный? Я ненавижу тебя за это. Я бы многое отдал, чтобы всё прекратить.       Гарри попытался рассуждать здраво, но признание Риддла лишило его рассудка. Он недооценил размах трагедии.       Риддл на нём… помешался. Зациклился. А он, Гарри, полностью зависим от него. И не только из-за денег. Он хочет его в ответ не менее сильно. И они оба ненавидят друг друга.       — Блять, — выругался он сквозь зубы. — Так прекрати! Прекрати! Просто отстань от меня, и всё!       — Этим я и занимаюсь — пытаюсь прекратить. После всей этой неразберихи с бандами, я не выпущу тебя из постели даже на час. Буду ласкать тебя руками, губами и языком, чтобы ты кричал, как сегодня, — он накрыл щеку Гарри ладонью и погладил её, а потом снова надавил большим пальцем на нижнюю губу.       Гарри прикрыл глаза и задышал чаще. Он тоже больной, раз не может смахнуть эту руку со своего лица. Раз наслаждается этой одержимостью, раз тает от этих слов. Раз мечтает, что это действительно случится.       Он давно знал, что никто не сможет его полюбить, что он просто недостоин любви. И хотя бы эта одержимость приносила ему радость.       — Но пока… — словно опомнился Риддл, — Пока нужно сосредоточиться на деле. Горбин сказал, что Горгоне нужен ты, и они не отпустят Драко, пока не получат тебя.       — Да? — Гарри случайно коснулся его пальца языком и вздрогнул. — И что ты предлагаешь? — он намеренно ещё раз облизнул подушечку пальца и почувствовал, как дрогнула его рука.       — Вытащить Драко, конечно. На нём маяк, по которому его можно найти. Нужно проникнуть в Малфой-мэнор, найти гобелен, к которому привязан маяк, и вызволить Драко. Он даст мне денег, ты заплатишь этому Морино и сдашься Горгоне. Когда они поймут, что ты — обычный придурок, который ещё и в опале у Фернандес, тебя отпустят. И ты попадёшь в моё полное распоряжение… Пока не выплатишь долг, конечно. Мой, ты будешь весь мой. Я сделаю с тобой всё, что захочу, и тебе понравится. Ты будешь просить, умолять меня о большем…       — Перспектива так себе, ты в курсе, что рабство отменили? — Гарри нашёл в себе силы и убрал чёртову руку со своего лица. — А как мы попадём в Малфой-мэнор?       — Камин для меня открыт. Главное — убедить домовиков помочь нам. Если они не станут препятствовать, мы легко узнаем, где держат Драко. Взломать чужие чары для меня — не проблема, главное, чтобы нас никто не увидел. И тут нам поможет твоя мантия-невидимка. Ты знал, что обнаружить тебя под этой мантией практически невозможно?       Риддл демонстративно поднёс палец, который облизнул Гарри, к своему рту, и мягко обхватил его губами.       Гарри быстро отвёл глаза от эротичного зрелища и выудил из кармана сигареты.       — Да? Я был не в курсе. Ладно, план понятен, фронт работ обозначен, только я не понял, почему мы ушли из домика и где тут жильё. Красота красотой, но мы тут как на ладони — даже укрыться негде.       Он сделал первую затяжку под голодным взглядом Риддла.       Очень волнительная игра — дразнить сумасшедшего. Хоть и глупая. Но хотелось отомстить за разочарование, и в то же время… хотелось видеть обожание в его глазах.       — Там больше не безопасно. Здесь, внизу, есть пещеры, я покажу тебе. Если тебе будет нужно исчезнуть для всех, лучшего места не найти, — Риддл протянул ему руку, и Гарри с подозрением на неё посмотрел.       А вдруг Риддл прикуёт его на цепь в своей пещере и никогда больше не выпустит? Будет насиловать до тех пор, пока не надоест. Ему же было плевать на чувства Гарри.       — Хм, а по метке меня там найдут?       — Пока — да. Я ещё не успел обезопасить пещеру полностью, для этого нужно время. Но в будущем это место станет неприступным бастионом. Горгона тебя тут точно не найдёт, а от Морино и прятаться бессмысленно, даже твоя мантия не скроет сигнал метки. Давай руку.       Гарри больше не мог верить его спокойному тону и лицу. Теперь, когда он знал, какой пиздец прячется за образом робота.       — А ты не запрёшь меня там, случайно? — всё же спросил он.       — Мерлин, — Риддл закатил глаза и хмыкнул. — Я думал, мы разобрались, что я не собираюсь причинять тебе вреда. Я просто хочу тебя, Гарри. Перестань выдумывать ужасы обо мне.       — Вот спасибо, успокоил! Особенно после твоих заявлений о сексуальном рабстве как-то трудновато тебе верить, — Гарри всё же решился и взял его за руку. — Не ты ли грозился отравить Перси Дерека? И не ты ли убил ведьму в двенадцать? Что-то я не очень верю в твои добрые намерения.       — Думай, как хочешь. Всё равно никуда от меня не денешься, — ухмыльнулся он торжествующе и резко притянул Гарри к себе. Его губы прижались к щеке Гарри, спустились на мочку уха, влажный язык скользнул по ней и спустился на шею. — Я получил тебя. Получил. О, Мерлин, поверить не могу, что можно сделать вот так и не получить кулаком в лицо.       — Будешь так говорить — получишь в нос, — выдохнул Гарри, тут же растаяв на самом деле. Сигарета выпала из ослабевших пальцев.       Пусть между ними нет чувств, нет искренности, нет ничего, что ценил Гарри. Но хотя бы мысли Риддла он получил. Он думает лишь о нём, и это уже гораздо больше, чем заслуживал кто-то, вроде Поттера.       — Посмотри мне в глаза, Гарри. Дай мне заглянуть в твою голову, дай узнать, что ты чувствуешь прямо сейчас, — горячо прошептал Риддл ему на ухо и поцеловал в висок. — Ты давно не пускаешь меня в мысли, но теперь скрывать нечего. Откройся мне. Я хочу видеть, как ты хочешь меня. Слышать. Ощущать.       Гарри сразу зажмурился и увернулся от настойчивых губ.       — Пошёл ты, — процедил он. — Ты получил моё тело на время, но не душу. Я никогда не буду твоим, Риддл.       Тот ничего не сказал, только стиснул его руку, и Гарри рискнул открыть глаза. Бровки-гусенички сошлись к переносице, словно он был расстроен и озадачен чем-то, но это быстро исчезло, словно ничего и не было.       — Плевать, пойдём уже.       Они трансгрессировали, и Гарри оказался посреди самой настоящей пещеры: со свисающими с потолка сталактитами, тёмной и зловещей. От этого места мурашки бежали по спине.       — Теперь я уверен, что ты маньяк. Тут я и умру, да? — Гарри во все глаза смотрел на неровные стены. Выпутываться из объятий Риддла тут же расхотелось: в этом жутком месте пахло сыростью и холодом, в глубине раздавались какие-то шорохи, скрипы, и даже, кажется, стоны.       — Если достанешь меня — то да. Пополнишь мою коллекцию инферналов, — процедил Риддл недовольно.       — Ты же просто издеваешься надо мной? — Гарри знал, что Риддл балуется тёмной магией, но поверить в коллекцию инферналов было трудновато. Хотя он бы посмотрел на настоящего инфернала. Это же каким нужно быть ебанутым, чтобы его создать?       — Кто знает? — загадочно сверкнул глазами тот.       Гарри поёжился и огляделся ещё раз. Нигде ли в тёмном углу не притаился труп?       — Очень жизнеутверждающе — привести своего п… то есть парня, которого хочешь соблазнить, в пещеру с трупами, — Гарри чуть сам по губам себя не шлёпнул за эту дурацкую оговорку. Он — и парень Риддла? Бр-р! — Ты нигде тут несостыковочки не видишь? Я уже тебя больше боюсь, чем Морино.       — Своего парня? Мне нравится, как это звучит, — Риддл вдруг расплылся в довольной улыбке, словно не хмурился пару секунд назад, и пошёл вперёд, потянув Гарри за руку следом. — И как мой парень ты должен привыкать к трупам, тёмным пещерам и тайным убежищам. Я такой и есть — тёмный маг с кучей секретов. Придётся тебе как-то мириться с моим образом жизни, потому что ты принадлежишь мне на ближайшие… — он оборвал себя и отвернулся.       — Даже не рассчитывай. Такой парень, как ты, мне не нужен, — отрезал Гарри. — Можешь называть меня своим любовником, но не парнем. Сколько, кстати, это продлится? Мне кажется, мы должны обговорить этот момент.       — Любовник тоже звучит неплохо, — Риддл взмахнул палочкой, проигнорировав вопрос о времени, и в стене пещеры появился арочный проход.       — Так сколько? — настойчиво повторил Гарри.       — Заходи, — Риддл его подтолкнул, так ничего и не сказав.       Гарри знал, что если он не хочет — то не ответит, так что решил вернуться к этому вопросу позже. Было логично договориться обо всем заранее.       Они вошли в проём и Гарри присвистнул. Риддл действительно основательно тут окопался — комната напоминала настоящую жилую комнату в замке: сухая, тёплая, на полу — ковёр, по стенам — стеллажи с книгами явно запретного содержания, повсюду тяжёлые сундуки, большой письменный стол с креслом, а в углу — большая кровать.       — Мне даже как-то неудобно отсвечивать своей невзрачностью на твоём блистательном фоне, — Гарри пристроил свой школьный сундук в углу и упал на кровать. — Тебе семнадцать, а у тебя есть несколько тайников, где можно переждать ядерную зиму. Ты действительно маньяк? И инферналы тут правда есть?       — Я просто очень предусмотрительный, — Риддл сел с ним рядом и погладил по колену. — И даже если тут есть инферналы — тебе их бояться не нужно. Они для твоей защиты, а не для нападения.       — Успокоил в своём уникальном стиле! — Гарри вяло стряхнул его руку. — Я правда тебя боюсь, Том. Ты как персонаж из сказок про злых волшебников, поедающих детишек на завтрак ради сохранения молодости. Ощущаю себя принцессой, запертой в башне какого-нибудь Тёмного Лорда.       — Когда я только понял, что хочу тебя, у меня был такой план, — Риддл улёгся головой ему на грудь, зарылся носом в футболку, обвив талию руками, и продолжил: — Я хотел похитить тебя и запереть где-нибудь, чтобы ты был только моим.       Гарри вытаращил глаза в тёмный потолок, сердце затрепыхалось от внезапной паники.       — И вот знаю же, что ты на самом деле псих, а всё равно удивляюсь каждый раз, — сказал он и горько усмехнулся. — Так и что же тебя остановило от воплощения твоего гениального плана?       Риддл провёл пальцами по шраму, который сам оставил, поднял руку Гарри и прижался к нему губами.       Гарри против воли вздрогнул и затаил дыхание. В этом было столько нежности, столько трепета и чего-то по-настоящему личного, очень интимного.       — После того, как ты напал на меня в День святого Валентина, я был очень зол, — тихо сказал он, поглаживая шрам. — Я не понимал, почему ты так разозлился из-за моей валентинки. Я видел в твоей голове настоящую обиду, злость, даже ненависть. И я представил, что буду видеть это всегда. Если посажу тебя в клетку, если заставлю тебя — то буду видеть это раз за разом. А я так хотел, чтобы ты улыбнулся мне хоть раз, как на той открытке. Чтобы посмотрел на меня, и я увидел в твоих мыслях ту же жажду, что снедает меня. Так тяжело было раз за разом читать в твоих глазах презрение, когда я сам так восхищаюсь тобой.       — Восхищаешься? — не поверил Гарри. Риддловское мышление давно не было для него загадкой, его маньячные замашки никогда его особо не пугали, он провёл долгие годы рядом с такими людьми, и даже хуже. Чего стоили насильники и живодёры, а теперь ещё и убийцы! Риддл был вполне адекватным на их фоне. Но вот то, что он восхищался Гарри — это было чем-то выходящим за рамки.       — Немного, — тут же пошёл на попятный Риддл. — Мне нравится твоя сила духа. То, что ты никогда не идёшь на поводу у других, даже если они сильнее. Даже если они бьют тебя и унижают. Ты никогда не прогибаешься. Это… Это привлекает меня в тебе. Ты один бросаешь мне вызов — нагло и открыто. Если бы это исчезло, то я бы уже не хотел тебя так страстно.       Гарри не понимал, что всё это означает. Пять минут назад Риддл говорил, что ему плевать на чувства Гарри, теперь говорит обратное. Он хотел избавиться от желания к нему и тут же сказал, что мог бы это сделать, если бы сломал Гарри. Но не сделал.       Хотелось просто завопить на всю пещеру: «Ну какого, блять, хуя у тебя в голове такая каша?!»       — Но в итоге я всё равно тебе сдался, — парировал Гарри, намекая, что Риддл косвенно смог усмирить его, а значит, должен перестать хотеть. — Лежу с тобой на одной кровати, позволяю себя обнимать, целовать. Ты должен разочароваться, Том. Должен перестать хотеть меня.       Сам Гарри точно разочаровался в себе. Он продался, как последняя блядь. Старый Гарри лучше умер бы, но не приполз к Риддлу. Но новый Гарри это сделал, и теперь ненавидел себя за это.       — Ничего подобного, — Риддл уткнулся лицом в его шею, щекоча её горячим дыханием. Как ребёнок, ищущий ласки у родителей. — Ты сам меня хочешь и придумал себе удобное оправдание. Это заводит ещё больше, то, как ты сопротивляешься сам себе. Хотя и бесит тоже, должен признать. Наверное, больше бесит. Я чувствовал твоё желание, когда ты отвечал на мои поцелуи, ты был так же голоден, как и я. Но ты врёшь себе, всё время врёшь.       Гарри лишь тяжело вздохнул.       Он хотел Риддла, и из-за этого чувствовал, что предаёт сам себя. Этот человек отравлял его жизнь долгое время, он был ненормальным, но всё же Гарри наслаждался его поцелуями, теплом его тела, гладкостью кожи, желал раздеть его и прикоснуться к его члену, может быть даже губами… Но это же всего лишь похоть. Почему он не понимал, что одной похоти недостаточно?       — Я считаю, что для секса недостаточно одного желания, — наконец ответил он. — Нужна симпатия. А ты мне противен. Значит, тут нечем восхищаться, не так ли?       — А я считаю, что для секса как раз и нужна лишь похоть. А что ты нашёл в этом Чарли, раз решил заняться этим с ним? — ответил вопросом на вопрос Риддл, легонько покусывая его через футболку.       Это его заигрывание… У Поттера всё дрожало внутри от этих его по-человечески простых, нежных и откровенных действий.       Нереально.       Просто в голове не укладывалось, что этот робот может так себя вести. Хотелось в ответ вцепиться в него и зацеловать до умопомрачения. Проклятый ублюдок! Выдержка Гарри трещала по швам.       — Да как сказать… — замялся Гарри, вспомнив, что ему задали вопрос. Почему-то захотелось ответить честно и откровенно. — Я и не чувствовал к нему ничего такого великого. Он мне нравился, мне казалось, что мы похожи. И… вообще-то, я тогда осознал свою ориентацию и решил, что Чарли — это мой спасательный круг. Он действительно мне нравился, и я подумал, что этого будет достаточно. Что на этом можно построить отношения. Потому что для меня это гораздо важнее, чем секс. Теперь я понимаю, что зря доверился ему, я был очень наивен. Но больше я вообще никогда никому не поверю просто так.       — Ты можешь верить мне, — прошептал Риддл, поглаживая его руку. — Я всегда честен с тобой. Ты знаешь, что мне нужно от тебя. Я даже позволил тебе общаться с ним, хотя и предупредил, что не нужно этого делать. Я был честен.       — Позволил он, — фыркнул Гарри. — Я сам себе позволил, не мечтай, что сможешь мне указывать. И вообще, ты говорил, что хочешь стать моим другом, а на самом деле просто хотел трахнуть.       — Одно другому не мешает, — невозмутимо сказал Риддл. — Я бы действительно стал твоим другом. Я говорил правду — мы похожи. Мы понимаем друг друга и принимаем. Если бы это помогло завладеть тобой, я бы был твоим другом.       Гарри издал стон отчаяния.       — Ты хоть понимаешь, как это ужасно? — воскликнул он, в который раз поражаясь. — Дружба должна быть искренней, Мордред тебя подери. Нельзя просто сказать — я стану твоим другом. Нужно… чувствовать хоть что-то!       — Но я… — Риддл запнулся и умолк, нахмурившись. — К чёрту. Мне всё равно. Это помешательство закончится рано или поздно, и всё будет нормально.       — Ты уверен? — спросил Гарри, наблюдая, как он ластится к нему, словно Тильда, которая выпрашивала, чтобы её погладили. — Уверен, что это закончится?       Он запустил руку в его волосы и погладил. И Том сразу подался навстречу, удобнее устраиваясь на груди.       — Конечно. Я быстро остываю, когда получаю то, чего хотел. Триумф обладания не может длиться вечно, это факт, — пробубнил он приглушенно, уткнувшись носом в шею Гарри.       Гарри вдруг подумал, что Том разбирается в любви, симпатии и вообще чувствах гораздо хуже, чем он сам. Даже хуже, чем маленькие дети.       Что же они делают друг с другом? Всё слишком запуталось. Риддл резал по живому, его заявления рвали Гарри на части. Он говорил, что Гарри ранимый. Так и есть. Ему нанесли столько ран, что он не знал, как сможет оправиться.       — Скорее бы, — пробормотал он, представляя, что Тома нет в его жизни.       Что он никогда больше не прикоснётся к нему, не будет язвить в ответ на его замечания, смеяться над его шутками, не увидит растрёпанной шевелюры поутру.       Перспектива вышла серой и безрадостной.       Если бы он действительно этого хотел, он бы никогда не согласился на этот обмен тела на помощь. Если бы он этого хотел, он бы просто ушёл из домика в горах и не втянул Риддла в свои проблемы.       Если Риддл оставит его, то в жизни появится огромная дыра, которую ничем не заполнить: ни новыми домашними животными, ни друзьями, ни любовниками. Он такой был один. Особенный. И Гарри ему не нужен, кроме как в качестве временного любовника.       — Можем проверить прямо сейчас, — Риддл запустил руку ему под футболку.       — Не будем мы сейчас ничего проверять, — Гарри шлёпнул по наглой конечности. — Нам нужно малфоёныша спасать, так что втяни грабли в туловище.       — Один поцелуй погоды не сделает, — Риддл прижался губами к его щеке. — Маленький поцелуй. Ну же, Гарри, ты должен делать то, что я тебе скажу.       — Ты охренел? — Гарри отпихнул его, а затем быстро поднялся и уселся на него сверху, прижав руки к кровати. — Не вздумай мне указывать, засранец.       Тот только ухмыльнулся и вскинул бровь, не делая попыток высвободиться.       — Так мне тоже нравится, — низким голосом протянул он и вскинул бёдра.       Гарри бросило в жар. Он соскочил с кровати и отошёл подальше, вжавшись спиной в холодную стену для надёжности.       Риддл захохотал.       — Ты — озабоченный соплохвост! — обвиняюще ткнул в него пальцем Гарри. — Всё, предоплата была, больше ничего не получишь, пока не выполнишь свою часть договора!       Риддл вдруг подскочил с кровати и метнулся к Гарри. У них завязалась небольшая потасовка, в ходе которой у Риддла оторвался рукав рубашки, а Гарри оказался прижат к стене.       — Ничего не могу поделать, хочу тебя, — прошептал он жарко, вжимаясь в Гарри всем телом. — Один поцелуй, Гарри. И мы отправимся в Малфой-мэнор.       Гарри застонал, проклиная свою физиологию. Он снова был возбуждён и чувствовал, что вот-вот сорвётся.       — Ты меня достал, Риддл! — прорычал он, пытаясь выкрутить руки из захвата. — Отпусти, иначе я ударю тебя. Я серьёзно, я так тебе вломлю…       — Бей, — согласился тот, начиная покрывать лицо Гарри лихорадочными поцелуями. — Но позволь поцеловать тебя. Я так долго сдерживал себя, что сейчас просто не могу остановиться. Стоит только подумать, что мы теперь вместе, как…       — Мы не вместе! — Гарри пытался увернуться, но делал только хуже. Риддл тяжело дышал и прижимался к нему своим твёрдым телом, сводил Гарри с ума своей неудержимой страстью.       Его руки разжались и спустились на талию, а затем поползли ниже. Крепко обхватив ладонями ягодицы, он прижал Гарри к своему паху.       — Блять, ну ты и сволочь, — процедил Гарри и схватил его за волосы, притягивая к себе для грубого поцелуя. Он скользнул языком в его рот и чуть не застонал, когда Риддл ответил.       Гарри мог бы целовать его вечность. Когда Риддл затыкался и принимался за дело, он был великолепен. Гарри хотелось остаться в этом моменте навсегда. Но он чувствовал, что если продолжит, то потеряется в своих ощущениях и перестанет контролировать себя.       — Достаточно? — хрипло спросил он, отстраняясь.       Риддл облизнул зацелованные губы и издал странный звук, напоминающий рычание и стон одновременно.       — Этого мало, — с досадой сказал он. — Но нам пора браться за дело. Иначе я бы раздел тебя и поимел прямо возле этой стены.       Эти слова вдруг отозвались в сознании тревогой. Гарри вспомнил туалет в интернате, слёзы темноволосого мальчика, его руки, стискивающие края раковины, и нахмурился.       — Если ты думаешь, что я позволю тебе обращаться с собой, как с проституткой, то ты ошибаешься, — процедил он и оттолкнул возбуждённого Риддла.       — Мерлин, да при чём тут проститутка? — яростно возразил тот. — Гарри, ты меня с ума сведёшь! Я же просто…       — Просто заткнись, — оборвал его Гарри.       До этого момента он как-то не осознавал, что ему придётся подставиться. Когда он думал о сексе, то всегда представлял себя в ведущей роли. И ему в голову не приходило, что и Риддл, вообще-то, тоже представляет себя в ведущей роли. Точнее, приходило, но… Было много других проблем, и размышлять о том, что ему, вообще-то, собираются засунуть в задницу член было некогда.       Вот же блять!       Гарри представил, как это будет происходить, и по-настоящему испугался. Боли он не боялся, но боялся унижения. Ведь это будет очень унизительно, позволить Риддлу сделать с ним такое! Он был так ослеплён желанием к нему, что не подумал о сути предстоящего процесса. Абстрактное «хочу тебя» очень сильно отличалось от «я тебя поимею прямо возле стены».       Неудачник, Мерлин, какой же он жалкий похотливый неудачник! Как это вообще возможно — засунуть туда что-то? Это же так ужасно и противно.       — Да что с тобой такое?! — рассердился Риддл. — То притягиваешь меня, то отталкиваешь!       Гарри посмотрел на него внимательнее, пытаясь представить, что это он нагнёт Риддла у стенки, стянет с него брюки со стрелками… Его задница была идеальна, Гарри не только видел, но и трогал.       Эта картинка вышла очень горячей и возбуждающей.       — Поттер, ты невыносим! — Риддл поправил свою рубашку так, словно хотел оторвать карманы в придачу к рукаву.       — Я просто… гм, — тяжело сглотнул Гарри. — Я как-то не задумывался о… сути предстоящего процесса, знаешь? А ты когда-нибудь уже…?       Риддл замер и внимательно на него посмотрел.       — Ты боишься? — догадался он. — Я знаю, что нужно делать, больно не будет.       Гарри неловко отвернулся, запустив руку в волосы.       — Я не боюсь боли. Просто это… — он снова вспомнил жалкие всхлипы того мальчика из туалета и нервно хмыкнул. — Как это вообще? То есть…       От унижения и неловкости у него щёки зарумянились, как корочка пирога в духовке.       — Ох, Гарри, — Риддл покачал головой. — И почему ты такой придурок? Это не больно, а очень даже приятно. Тебе понравится, обещаю. Я сам пробовал. Есть специальные заклинания, зелья и ещё куча всего, что делает процесс по-настоящему приятным.       Гарри вытаращил на него глаза.       — Ты что, позволил кому-то…? — от этой новости стало ужасно горько, и ярость взметнулась в груди обжигающим языком пламени.       Представить, что он мог позволить кому-то… Что он вообще мог с кем-то другим делать то же, что делал с ним…       — Нет, конечно, — закатил глаза Риддл. — Я бы никогда не подпустил к себе никого. Но есть ведь и другие способы получить удовольствие. Ты должен знать, о чём я, ведь и сам этим занимался… — провокационно улыбнулся он и подмигнул Гарри.       Гарри никогда в жизни не испытывал такой смеси из стыда, ярости и возбуждения. Предатель член снова был в боевой готовности, а в мозгу полыхала картинка, как Риддл удовлетворяет себя сам с помощью искусственного члена.       — Ох блять, — хрипло каркнул он, чувствуя приближение сердечного приступа от переизбытка новостей, и спрятал лицо в ладонях.       — Я видел, как целомудренно и быстро ты расправился со своей проблемой, — продолжил смущать его Риддл. — Ты понятия не имеешь, какое удовольствие можешь получить, на что способно твоё тело. Я открою тебе такие грани наслаждения, что ты будешь умолять меня не останавливаться.       — Всё, заткнись, я понял, — огрызнулся Гарри. — Напиши свою лекцию на пергаменте и отправь совой, хватит про грани и тело. Давай лучше поговорим о том, что следить за людьми в их же спальне — это очень стрёмно.       — А мне плевать, — голос Риддла прозвучал совсем рядом, и ладони Гарри отняли от лица чужие сильные руки. — Тебе это кажется стрёмным, а мне — логичным, ведь я должен был как-то завоевать тебя. Помнишь? Я не обязан быть удобным. Но я могу постараться, если ты так этого хочешь. Если тебе так легче принять то, что будет между нами, — он нежно провёл пальцами по горящим щекам Гарри, наклонился и легко поцеловал в уголок губ. — Я постараюсь не торопить события, раз тебя это так пугает. Но и ты пойми — я так долго хотел тебя, что каждая минута, когда я не касаюсь тебя, кажется мне пустой тратой времени.       — Да я… Эм, я не боюсь, но… Ладно, я боюсь, но не того… — замялся Гарри, опустив взгляд, а потом всё же решился и посмотрел в его глаза, приоткрывая сознание.       Грязные подробности изнасилования показать было труднее всего. Кровь, дерьмо, слёзы мальчика. Растоптанную гордость и жизнь. Если бы с Гарри случилось такое, он бы никогда не смог собрать себя по частям. Он бы просто сдался и покончил с собой.       Бровки-гусенички поползли к переносице.       — О, — только и сказал он, моргнув. — Очень жаль, что ты столкнулся с таким. Но я никогда не сделаю такого с тобой, только не после всего, через что мы прошли. Это отвратительно.       — Но ты же собирался сделать то же самое, разве нет? — напомнил ему Гарри. — Когда хотел похитить меня и запереть где-нибудь?       Риддл озадаченно нахмурился.       — Я был… — спустя продолжительное время всё же заговорил он. — Не прав. Думаю, это была просто глупая бравада. Уже тогда я осознавал, что хочу взаимности. И сделать с тобой такое… Я бы просто не смог. И ни с кем другим. Это неприемлемо. Не хочу видеть тебя таким, и не позволю другим сделать такое с тобой. Никогда.       Он притянул Гарри к себе и обнял, и Гарри с облегчением обвил руками его плечи и уткнулся лицом в шею.       Это было очень важно для него: знать, что Риддл тоже считает произошедшее отвратительным. Что он не такой. Что не сорвётся и не запрёт его в этих подземельях. Всё же было в нём что-то нормальное.       — Мерлин, теперь многие твои заскоки стали для меня намного понятнее, — пробормотал Риддл ему в волосы и поцеловал в макушку. — И несмотря на это, ты всё равно согласился на мое предложение. Ты что, хотел себя наказать?       Гарри прикусил шрам, вспоминая, что им двигало, когда он так поспешно согласился.       Он хотел Риддла, он хотел жить и старался не думать о смерти Тильды.       — Я… — прошептал он, стиснув Риддла крепче. — Да. Я хотел себя наказать. Я заслужил унижения. За то, что из-за меня она умерла. Я заслужил всего самого худшего.       Мерлин, как это больно. Невыносимо больно.       — Нет, Гарри, — Риддл погладил его по спине, положил руку на шею и ощутимо сжал. — Ты не заслуживаешь унижения. Так случилось, это жизнь. Ты не хотел её смерти, ты старался, как мог. Не вини себя. Ты не мог знать, что случится. Плохие вещи происходят со всеми нами, и иногда вовсе не по нашей вине.       — Но я виноват! Если бы я оставил её в приюте, она была бы жива. Я же знал, что все, кто мне дорог, умирают! Мои родители мертвы! Мою кошку, которую я выхаживал целый месяц, прибили гвоздями к двери! А теперь и она…       — А если бы ты оставил её в приюте, её могли уже усыпить, — оборвал его Риддл, стиснув шею крепче. — Или её бы взяла какая-нибудь старушка, и её внуки подожгли бы ей шерсть. Да что угодно! Понимаешь, всё это непредсказуемо!       Глаза горели, но Гарри сдержал слёзы.       Риддл был прав.       — И как это у тебя получается, — он отстранился от него и помассировал пульсирующие веки пальцами, запрокинув голову. — В элементарных вещах ты не можешь разобраться, зато в таких сложных — пожалуйста. Это… Удивительно. Я бы просто хотел понять, как работает твой мозг.       Он потряс головой, пытаясь прийти в себя. Риддл расковырял его душу, вскрыл рану, но должно пройти время, чтобы она начала затягиваться.       — В чём это я не разбираюсь? — возмутился Том.       Гарри посмотрел на него и только покачал головой. Доказывать ему что-то бесполезно. Он уверен, что великолепен во всём и всегда прав. Даже лохматый, в рубашке без рукава и с румянцем на щеках он ужасно самоуверен и притягателен.       — Ох, забудь. Просто у тебя в голове целая колония тараканов, и от них не избавит ни один дихлофос, — отмахнулся Гарри. — Их можно ликвидировать только вместе с твоей башкой кудрявой.       Риддл понял, что он не желает возвращаться к произошедшему, и вновь улыбнулся, так мягко и нежно, что у Гарри коленки задрожали, а в груди поселилось тепло. Как в тот раз, когда он подкинул ему в сэндвич кусок тыквы. Ну зачем он так делает? Зачем даёт надежду, а потом вырывает её вместе с проросшими в плоть сосудами?       — Моя кудрявая башка останется на туловище, даже если в ней поселятся все представители класса Таракановых, — парировал он. — Ладно, хватит терять время, приводи себя в порядок и отправимся спасать Драко.       Гарри посмотрел на него с благодарностью.       Развивать эту тему и дальше было чревато. Гарри чувствовал, что вымотан этими откровениями так, что готов был просто сорваться и устроить драку.       Но теперь он понял, что драка ничего не исправит и никак ему не поможет. Если человек ничего к тебе не чувствует, то ты никак его не заставишь. У Гарри есть только один выход: смириться со своим положением и быть раздавленным.