Мётлы, Горгона и Тыквенный заговор

      Дом Малфоев оказался именно таким, как Гарри и представлял: как Букингемский дворец, захваченный расой блондинов с нарциссическим расстройством.       В одну их гостиную вместился бы весь дом Дурслей. И вся она была увешана портретами и картинами в золотых рамах: белобрысые тощие мужики и бабы в броских побрякушках скакали на гиппогрифах, играли в карты, лежали и сидели на богатых кушетках, позировали стоя, за столом и на природе. От обилия золота и белобрысых волос у Гарри в глазах зарябило.       — Мерлин, блять, всемогущий, они что, Казначейство её Величества обнесли? Или тут распидарасило стаю запасливых нюхлей? Или банда белобрысых клептоманов совершила дерзкий налёт на будуар богатой пенсионерки? — присвистнул он. — Ты только посмотри! Тут камин с золотой решёткой! И кочерга тоже! Золотая кочерга, Риддл!       Тот захохотал, запрокинув голову.       Гарри никогда не бывал в таких домах раньше. Как тут вообще можно было жить? Это же настоящий музей.       — Малфои — очень древний и состоятельный род, — наставительно ответил тот, просмеявшись. — Ничего тут не трогай и постарайся ничего не разбить. Каждый предмет, включая вазы, кстати, стоит целое состояние. На картины даже не дыши лишний раз, они очень старые. Это произведения искусства, за которые многие будут готовы оторвать тебе руки, ноги и даже голову.       Гарри покосился на высокую прозрачную вазу с подозрительным наростом сверху, стоящую у двери, на картину толстого дядьки в лосинах, восседающего на коне на фоне извергающегося вулкана, и с недоумением посмотрел на Риддла.       — Но это же полная хуйня, — сказал он. — Ты бы поставил себе домой вот эту вазу? Она на хуй похожа. И кто захочет повесить себе в дом вон того толстяка в лосинах?       — Мистер Риддл, хозяина Драко нет дома.       Гарри закричал, потому что прямо перед ними из воздуха появился лопоухий домовой эльф, которых раньше он вживую никогда не видел.       — А чего он такой страшный-то? — воскликнул ошарашенный Гарри. Он представлял эльфов более… миленькими. Как в фильмах. А этот эльф походил на странную генетическую модификацию картошки и лысой египетской кошки.       Жертва генной инженерии неодобрительно посмотрел на Гарри и демонстративно отвернулся к Риддлу.       — Я знаю, эльф, — высокомерно ответил Риддл. — Твой хозяин попал в беду, и я прибыл сюда, чтобы помочь ему. Проведи нас к гобелену в кабинете Лорда Малфоя, чтобы я мог узнать, где находится твой хозяин.       Перевоплощение из уже привычного Тома в Тома-высокомерного-засранца произошло так быстро, что Гарри чуть не выругался. Теперь он ощутил разницу между тем, каким был Том в школе, и каким — наедине с ним.       — Хозяин Драко в беде? — заверещал эльф и начал выкручивать себе уши. — Хозяин Люциус наказал Добби заботиться о хозяине Драко. Но Добби не справился. Плохой, плохой Добби! — он кинулся к камину, схватил золотую кочергу и со всей дури лупанул ею себе по голове.       — Ты чего? — завопил Гарри и отобрал у несчастного заморыша кочергу. — Не надо себя бить, Добби, ты не виноват! Это хозяин твой придурок!       Добби продолжал пытаться себя искалечить, а Риддл наблюдал за попытками Гарри остановить его с улыбкой на лице.       — Риддл, ну скажи ему! Что у них тут за садомазо клуб? — возмутился Гарри, перехватив эльфа за руки.       — Добби, — тут же приказал тот. — Хозяин Драко умрёт, если ты не проведёшь нас к гобелену. И тогда тебе придётся прижать пальцы печной дверкой.       Добби тут же успокоился.       — Идите за мной, гости хозяина, — шмыгнул он носом и понуро поплёлся вперёд.       — Вот ты точно так же выглядишь, когда винишь себя без основания, — шепнул ему Риддл на ухо.       Гарри ударил его кулаком в плечо.       Он активно вертел головой, разглядывая интерьер других комнат поместья. Их провели по нескольким коридорам, и в каждом были злоебучие портреты, брезгливо глядящие на Гарри. Незаметно для Риддла он всем им показывал средний палец, просто из озорства.       Кабинет Люциуса отличался от других комнат. Тут кругом было тёмное дерево, кожа и книги, и ни одного белобрысого портрета. Зато количество ваз фаллических форм превышало уровень, который отличал коллекционера от сексуального маньяка, по меркам Гарри.       Красивый гобелен с портретами членов семьи висел над его огромным креслом, похожим на трон. Над головой Драко мигала красная надпись «в опасности».       — Укажи, где он, — Риддл ткнул палочкой в портрет, и гобелен превратился в карту. Закружились материки, всё увеличиваясь и увеличиваясь, пока на карте не показался Лондон с его домами и улицами. Красная точка Драко неподвижно сияла внутри небольшого домика в самом глухом промышленном районе, где, как помнил Гарри, часто случались пожары.       — Я там был, — сразу же сказал он Риддлу. — Там ничего нет — ни домов, ни зданий, одни руины. Там всё выгорело к чертям пару лет назад.       — Значит, на доме защита, — Риддл постучал палочкой по карте. — Запомни координаты.       — И как мы найдём невидимый дом? — поинтересовался он. — Ты же в курсе, что если на нём стоит тайна хранителя, мы просто пройдём мимо и никогда его не заметим?       — Я в курсе. Поэтому будем надеяться, что это не тайна хранителя. Иначе, боюсь, Драко мы не вытащим.       — Спасите хозяина Драко! — заверещал Добби. — Спасите моего хозяина! — и он схватил вазу со стола, занеся её над головой для удара.       — Нет! — одновременно кинулись к нему Том и Гарри.       Гарри сумел спасти очередную фаллическую вазочку и с облегчением вернул её на стол, а потом посмотрел на ебанутого эльфа.       — Добби, ты же хочешь спасти хозяина Драко, да? — протянул он задумчиво.       Добби закивал головой так, что уши по щекам захлопали.       — Риддл, у нас в семье пополнение, — заявил он. — Мы только что усыновили Добби. ***       — Сто семьдесят семь, сто семьдесят восемь, сто семьдесят девять, — Драко поморщился, когда где-то в темноте раздался шорох и крысиный писк, и сбился со счёта. — Мордред! Всё по новой теперь начинать. Один, два три…       Он считал кирпичики в стене.       Если до этого Драко думал, что его жизнь полная скука, то теперь понял, что это он сам — скучен. У него было столько возможностей! Мало у кого вообще в стране есть такие ресурсы, как у него. Он мог бы путешествовать, мог бы посещать разные вечеринки и мероприятия, мог бы устраивать дружеские матчи, танцы, турниры, гиппогрифьи бега, мог бы научиться писать рассказы, рисовать, мог бы…       Сколько всего он бы мог делать, вместо того, чтобы заставлять домовиков плясать у фонтана и жаловаться на скуку всем подряд.       А теперь, в этом тесном тёмном подвале единственное, что он может — это считать кирпичи в стене.       Его накормили дрянными сэндвичами с тоненькими ломтиками ветчины, напоили водой и оставили тухнуть в подвале, забрав практически все амулеты, кроме кровных. Драко сначала обрадовался, когда с него начали выуживать все эти бесполезные побрякушки, потому что если посторонний пытается снять кровный артефакт — об этом сразу узнает глава Рода. Но похитители, как оказалось, об этом прекрасно знали. Так что его пломба, гвоздик, перстень и кулон остались на месте — всё такие же бесполезные.       Сейчас в мэноре, в кабинете отца, на родовом гобелене над изображением Драко ярко светилось слово «в опасности». Но самого отца в этом кабинете не было.       Драко успел проверить каждый угол этой вонючей комнатушки, заглянул в каждую трещинку, но, кроме крыс, ничего не обнаружил. Он не мог выбраться отсюда самостоятельно. И никто не мог вызволить его снаружи. Как любезно сообщил Баксли, в этот подвал не проникнет и армия.       И хоть эта женщина обещала отпустить его, он почему-то слабо в это верил. Но спасти себя сам — не мог.       Том на его месте обязательно нашёл бы выход. Он столько всего умел, столько всего знал! Почему же Драко был таким бестолковым и учился только для того, чтобы отец похвалил его за хорошие оценки? Почему он не мог, например, как Том, постоянно практиковать беспалочковую магию?       Но Драко привык всё делать только для галочки. Привык, потому что думал, что ему обширные знания точно не пригодятся.       Он поклялся сам себе, что если выберется отсюда — никогда больше не станет что-то делать для галочки.       Если поначалу он верил, что Том сможет его вытащить, то теперь даже в этом не был уверен. Он хоть и гений, но всего лишь школьник. Если в этот чёртов подвал даже армия войти не сможет, то кто вообще способен на такое?       Щека жутко распухла и болела. Драко прижимался ею к холодному полу, но боли это не уменьшало. Так что он начал считать кирпичи, чтобы не сойти с ума в тесном тёмном пространстве.       А когда кирпичи кончились, настал черёд выдумывать казни для Поттера.       «Проклятие выворачивания наизнанку или всё же гниение заживо?» — этот вопрос был очень сложным. Драко взвесил все плюсы и минусы проклятий и решил, что нужно раздвоить Поттера. Одного вывернуть наизнанку, а другой пусть гниёт.       Хлоп.       Драко лениво приоткрыл один глаз, а потом закрыл.       Посреди подвала стоял сам Том Риддл собственной персоной и держал за лапку Добби — их непутёвого домового эльфа.       — Ну вот. Я сошёл с ума, — констатировал он вслух.       Ему однажды приснилось, как отец кружит в вальсе их повариху — домовушку Типпи. Наверное, нужно было ещё тогда забеспокоиться о душевном здоровье.       — Мерлин, что они с тобой сделали, — с тревогой сказал Том, и Драко уверовал в своё сумасшествие. Том никогда не выказывал таких эмоций по отношению к нему.       — Побили, — вздохнул Драко. — Таким ты мне нравишься больше, Том.       — Поднимайся, нужно уходить, — Том склонился над ним и, приобняв за плечи, начал поднимать Драко.       — Не поднимайте его, гость хозяина, вдруг хозяину что-то сломали! — заверещал Добби.       — Тогда перенеси нас быстрее, лопоухое ты недоразумение! — рыкнул на эльфа Том.       Драко резко распахнул глаза.       — Ты настоящий? — он потрогал руку Тома. — Ты настоящий!       — Хозяин сошёл с ума! — Добби вцепился лапками в него и Тома, и в следующий момент Драко оказался на полу в каминном зале.       — Драко, ты как? В Мунго нужно? Что они с тобой делали? — услышал он как сквозь туман вопрос Тома.       Он поверить не мог, что это происходит на самом деле.       Драко запустил пальцы в длинный ворс ковра, на котором лежал, осмотрел стены, знакомые до каждой розочки на картинах, потрогал своё лицо, и только тогда…       — Я свободен! — воскликнул он и провалился во тьму. ***       Мягкий матрас, на котором он лежал, сразу же привёл Драко в хорошее расположение духа.       Не приснилось.       Не привиделось.       Том пришёл за ним.       — Ты ручонки-то свои убери, — вдруг услышал он знакомый ненавистный шёпот совсем рядом.       — Что? Я ничего не делал, — шепчет в ответ Том.       Драко плотнее смежил веки, про себя недоумевая, что в его доме забыл Поттер.       — Ты меня по заднице погладил, не отрицай, — Поттер возмущён, Драко слышит это, но не может поверить, что с его ушами всё в порядке.       Может, ему всё же отбили что-то?       Том издаёт какой-то странный звук, похожий на тот, что издают гиппогрифы перед тем, как накинуться на кусок мяса, что-то шуршит, Поттер тихонько матерится и ахает, а Драко мысленно спрашивает свой диагноз у колдомедика.       — Риддл, блять, мы пришли Малфоя твоего драгоценного проверить, а ну хватит меня тискать!       Драко не выдержал и распахнул глаза.       В его комнате, перед его кроватью, стояли Поттер и Том. Драко снова закрыл глаза, снова открыл, но картинка не изменилась: Том обнимал Поттера со спины, запустив руки ему под футболку, и что-то делал с поттеровским ухом. Что-то странное, судя по всему, потому что лицо Поттера напоминало пожухший перец чили.       — Поттер, сволочь! — Драко вскочил с кровати, отбросив одеяло, и кинулся на помощь к другу. — Том, я всё знаю! Он напоил тебя приворотным, слышишь?       Драко вцепился в поттеровскую руку и резко дёрнул на себя, одновременно отталкивая Тома.       От неожиданности два голубка разлепились.       — Драко, нет, — Том поднял руку в успокаивающем жесте.       Поттер вдруг ловко вывернул кисть. Драко даже понять не успел, как оказался прижат к его телу спиной, а шею стиснула его рука в удушающем захвате. Он вцепился в неё руками и попытался ослабить давление, но ничего не вышло.       Воздух резко перестал поступать в лёгкие, и Драко испуганно начал царапать его руку короткими ногтями, открывая и закрывая рот, как рыбка на суше.       — Гарри, отпусти его, — Том нахмурил брови и шагнул к ним.       И Поттер, вот же чудеса, послушался его. Драко тут же отскочил от него, с жадностью втягивая прекрасный свежий воздух.       — Исключительно из-за моей доброты, я тебя не стану бить, — Поттер по-хозяйски похлопал Драко по плечам и отступил.       — Драко, ты в порядке? — Том подошёл ближе, обхватил пальцами его за подбородок и внимательно осмотрел щёку. — Голова болит? Тошнит? У тебя был нервный срыв, судя по всему. Повреждений особых нет.       — Я нормально! А ты в порядке? — Драко отдышался и заглянул в его тёмные глаза, ища признаки приворотного.       — О-о-о, ну вы ещё поцелуйтесь! — бесцеремонно влез Поттер. — Всё у всех нормально! Какое ещё приворотное? Тебя слишком сильно по голове ударили?       — Гарри, — укоризненно посмотрел на него Том.       — А что? Ты с ним как с принцессой сюсюкаешься! Вон он здоровый какой. Что ему сделается? По щеке бедняжечку ударили, ай-ай-ай, — Поттер всегда был груб и противен, но сейчас Драко захотелось его проклясть особенно сильно.       — Том, он — шпион! — завопил Драко. — Он специально натравил меня на того бандита, и тебя тоже специально…       — Драко, нет. Всё не так, как ты думаешь, — резко ответил Том.       — Это я — шпион? Малфой, тебя там по голове сильно били? — вытаращил глаза Поттер.       — Ты! Ты специально это делал, ты с кем-то из бандитов! — Драко хотел достать палочку, но карман пижамных штанов был пуст, а нападать на него без магии он бы никогда не рискнул.       — Я ничего не сделал, кроме дурацкой шутки!       — Тогда почему ты натравил меня на посыльного, который ходил к Тому?       — Да я даже не знал, кто это! Я просто психанул и решил пошутить! Ты идиот, Малфой, хоть немножко подумай своими куриными мозгами, стал бы я вызволять тебя, если бы был виновен?!       — Ты позволишь этому недоразумению так со мной разговаривать?! — Драко требовательно посмотрел на Тома.       — Заткнулись оба! — рявкнул Том, и Драко замер. У него случилось чувство дежавю. Может, Том снова напился? Он никогда не повышал голос. Поттер тоже замолчал и посмотрел на Тома с таким подозрением, что даже Драко проняло. — Гарри — выйди.       — Чего, блять?!       — Выйди! Немедленно!       Поттер сжал челюсти, наградил Драко злым взглядом и вылетел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что от стены отвалился кусок штукатурки.       Том вдруг очень по-человечески поморщился, потёр переносицу пальцами и вздохнул, разом растеряв всю свою грозную ауру.       — Том, — осторожно коснулся его плеча Драко. — Что происходит? Что он тут делает?       — Он помогал мне вытаскивать тебя.       Драко присел на кровать, обессилев от этих споров.       — Зачем? Ладно ты с ним возишься — он тебя приворотным напоил. Но он-то зачем тебе помогает? И мне? Он что, правда ни при чём?       Том снова вздохнул, помассировал пальцами веки и уселся рядом с Драко на кровать.       — Он правда не виноват. Он просто ревновал меня к тебе, вот и всё. И он ничего мне не подливал, — тихо произнёс он, смотря на свои руки, переплетённые в замок. — Я просто хочу его. И я его получил.       Его спокойный, тихий тон никак не вязался с этими ужасными словами.       — Ты так думаешь, потому что под приворотным, — сказал Драко.       Том со значением на него посмотрел.       — Ты думаешь, я бы не понял, что под приворотным? Я проверял себя, когда всё это началось. Всё иначе. Я не могу объяснить, что чувствую, когда вижу его. Меня заводит всё в нём: эти его дурные привычки, ругательства и отвратительные манеры, его шрамы, его растрёпанные волосы, его руки со следами от ожогов, его смех. Как это можно создать с помощью зелья?       Драко чуть не закричал от негодования.       — Так это не просто похоть? — спросил он жалобно. — Ты что, ты… Любишь его?       Том уставился на свои руки, словно нашёл в них что-то интересное.       — Нет. Это просто… — задумчиво произнёс он. — Непреодолимое влечение. Временное помешательство. Всё пройдёт.       — Ты никогда и никем не интересовался, кроме него, — Драко припомнил все их перепалки и с ужасом осознал, что всё к этому и шло. — Уверен, что это пройдёт?       Хотелось затопать ногами и приказать ему забыть эту замухрышку, но Драко не мог. Кажется, всё зашло гораздо дальше, и это уже не остановить. Если приворотного и правда не было, то всё это просто ужасно.       Том устало прикрыл веки и вздохнул.       — Второй раз слышу этот вопрос. И я… Я уже не знаю. Я перестал контролировать ситуацию, я уже ничего не понимаю. А у тебя такое было? Ты хотел кого-то так сильно?       Они сидели рядом на мягком матрасе в великолепной комнате Драко впервые. Том вообще никогда не заходил в его комнату, в те редкие моменты, когда удостаивал визитом в гости. И вот теперь, он сидит на его кровати и просит совета, как настоящий друг. И всё это из-за Поттера. Нищего, полукровного, грубого плебея.       Как он умудрился понравиться Тому без приворотного? Драко просто не понимал, это был какой-то сюрреализм!       — Было, — признался он. — К Трейси. И сейчас есть, не стану отрицать. Но это совсем другое! Трейси, она… Она красивая, утончённая, умная! Идеальная! А Поттер… Он же ужасен! Как его можно хотеть? Ты уверен, что приворотного точно нет? Все составы проверил?       — Трейси — стерва и сплетница, — хмыкнул Том. — Трещит, не затыкаясь, интересуется только шмотками и чужой личной жизнью. Я не понимаю, как ты можешь чувствовать к ней то же, что я чувствую к Гарри.       За Трейси стало обидно. Драко не считал её стервой, у неё просто был боевой характер и истинно слизеринское коварство.       — Что плохого в сплетнях? — насупился Драко. — И в любви к одежде? Она хотя бы не спит с ножом под подушкой и не воняет сигаретами! Мерлин, Том, с Поттером даже рядом стоять страшно — вдруг у него случится приступ бешенства и он на тебя накинется!       — Он никогда не нападает без причины, — с удивительной нежностью ответил Том, повергнув Драко в шок. — И нож под подушкой его успокаивает. У него было трудное детство, поэтому он такой. Тебе этого никогда не понять, как мне не понять твоих чувств к пустоголовой девчонке.       — Трейси не пустоголовая, — Драко поджал губы, но не стал спорить. Том был прав, им не понять друг друга в этом вопросе. Что было в детстве Поттера такого, что он спит с ножом? Драко даже вообразить не мог. Доказывать Тому, что Поттер — ничтожество, бессмысленно, поэтому он решил зайти с другой стороны. — Она — наследница огромного состояния, безупречно чистокровная. А Поттер? Он полукровка без гроша в кармане и манер! И он — парень! Как ты собрался продолжать великий род Слизерина?! Как восстановишь род Мраксов? Кто из чистокровных тебя поддержит, если ты не заключишь брак с девушкой из древней семьи и появишься в обществе с этой… с этой… с Поттером! Тебя поднимут на смех!       Драко хотелось хорошенько потрясти его за плечи. Уму непостижимо! Весь устоявшийся мир Драко рушился просто на глазах.       Том вдруг тихонько рассмеялся.       — Ты ещё не понял, Драко? — мягко, с насмешкой спросил он. — Я не собираюсь играть в чистокровного Лорда. Я не собираюсь жениться на какой-нибудь бестолковой породистой кобыле и бегать по гостиным богатых Лордов, облизывая им задницы в попытках сойти за своего. Я не собираюсь восстанавливать род выродков и кровосмесителей Мраксов. Я — будущее. И мне неважно мнение кучки глупцов. Я возьму своё силой, и никто мне не помешает.       Драко некрасиво раскрыл рот.       Том ещё никогда не выглядел более опасным и великим, одухотворённым. Его давящая тёмная аура расползлась по комнате, приглушила свет из окна, проникла в самые дальние уголки души Драко. Казалось, в комнате находится чья-то невидимая рука, готовая сдавить его в кулаке в любой момент.       — Мерлин всемогущий, — прошептал еле слышно Драко, во все глаза разглядывая этого нового, незнакомого ему волшебника. — Ты серьёзно?       — Я не бросаю слов на ветер, — подтвердил Том. — Я не буду следовать гнилым традициям. Неужели ты не хочешь изменить свою жизнь? Неужели ты хочешь жениться на мелкой сопле по сговору родителей и навсегда отказаться от Трейси? Неужели тебе хочется до конца своих дней вспоминать её и жалеть, что не посмел пойти против воли отца?       Драко вспомнил письма своей маленькой невесты и содрогнулся. Он не задумывался о том, что будет в будущем. Он просто тайком любовался Трейси и злился из-за того, что ей предстоит стать женой тупоголового Гойла. Но и ему нужно будет жить бок о бок с какой-то незнакомой девушкой. Они с Трейси никогда не смогут прикоснуться друг к другу, им придётся терпеть прикосновения своих избранников, заводить с ними детей и…       Он всегда воспринимал это, как должное. Его готовили к этому с малых лет.       Но что, если…       Нет.       Драко помотал головой, чтобы крамольные мысли исчезли. Он не такой строптивый, как Том. Он уважает свой род, своего отца. Это его долг — приумножить благосостояние семьи.       — Я не знаю, что сказать. У меня нет слов, — тихо прошептал он.       — Скажи только одно: ты принимаешь мой выбор, или наши с тобой пути расходятся? — Том коснулся ледяными пальцами щеки Драко и посмотрел в глаза, гипнотизируя, увлекая погрузиться с головой в его идеи.       Никогда после и никогда до этого Драко Малфой не испытывал такого трепета перед волшебником. Разорвать с ним все связи означало остаться одному в скучной, серой, зацикленной реальности с балами, помолвками с девятилетними девочками, одними и теми же разговорами и сплетнями, с купленной Министерством газетой за завтраком, с напивающейся от нелюбви отца матерью, со скандалами, тщательно укрытыми в родовом гнезде…       Том Риддл был для него глотком свежего воздуха. Если его не будет, Драко совсем зачахнет.       — Конечно, принимаю, — решительно тряхнул он волосами. — Куда ты — туда и я, ты же знаешь. Мерлин с ним, с Поттером. Если ты его хочешь, то с этим я не могу ничего поделать.       Драко надеялся, что Том ещё возьмётся за ум, когда наиграется с Поттером. Как говорил его отец: что было до свадьбы — не считается. Раз уж он говорил, что не любит его — значит, всё ещё поправимо.       — Отлично, — Том, наконец, расслабился, и Драко смог свободно вздохнуть. — Тогда, у меня есть к тебе просьба. ***       Гарри сначала хотел сбежать обратно в пещеру, но не смог найти выход из Малфой-мэнора. Это был громадный замок с кучей коридоров, залов, комнат и лестниц. Гарри спустился на первый этаж по какой-то тесной лестнице, потому что главную, по которой поднялся сюда, не нашёл.       Эти волшебные дома его бесили своей изменчивостью.       И хозяева их тоже бесили.       Да ещё и Том… У Гарри возникло подозрение, что деньги Малфоя — всего лишь предлог, чтобы спасти его из плена. Том мог бы занять денег у кого угодно: Гойлы, Нотты, Лестрейнджи, Розье. Но нет, они потратили драгоценное время на белобрысого ушлёпка. И Гарри видел, чувствовал, что Риддл за него волнуется.       Гарри вспомнил, как бережно его пальцы обхватили подбородок этой бледной моли, с какой тревогой тёмные глаза рассматривали его, и кулаки сжались сами по себе.       — Лучше бы я не догадался попросить о помощи эльфа, — сообщил Гарри высокомерному белобрысому мужику на картине.       Мужик на него зыркнул и задрал нос. Даже портреты Малфоев были отменными засранцами.       Домовик беспрепятственно проник в защищённый подвал. Риддл после этого так ругался! Он понятия не имел, что домовики — это настоящие домушники. Как, впрочем, и Гарри.       Весь день Драко провалялся в кровати, хныча во сне, тем самым наматывая нервы Гарри на кулак. Они с Риддлом успели выспаться, а эта принцесса всё валялась на мягкой перинке и сопела.       И вот теперь, принцесса соизволила разлепить глазки и сразу начала орать и кидаться на Гарри. А Риддл начал с ним сюсюкаться и выгнал Гарри из комнаты.       — Сука, — Гарри пнул стену. Он каким-то образом оказался в огромной столовой с высокими стрельчатыми окнами и хоть убей не понимал, как отсюда выйти.       Раздражение и злость на Риддла достигли невиданных высот спустя полчаса.       — Что они там делают так долго? — спросил Гарри у портрета, когда ему надоело наматывать круги по первому этажу мэнора. Это не поместье, а настоящий лабиринт — свернул налево, попал в коридор, который видел две комнаты назад справа.       Волшебники отрицали логику, симметрию, грамотное архитектурное планирование и вообще здравый смысл. Гарри думал, что Хогвартс — самое нелогичное место на земле, но теперь пальма первенства отправилась в родовые угодья белобрысых снобов.       — А вы, позвольте, кто, молодой джентльмен? — мужчина на портрете поправил очки на переносице и просканировал Гарри нарисованными серыми глазами.       — Я — гость, которого выгнали из комнаты самым наглым образом! — пожаловался Гарри. — Посмотрите, пожалуйста, чем они заняты там, в комнате Драко? Тот, что высокий — мой муж, вообще-то. Ваш потомок может попасть в скандал!       Гарри импровизировал напропалую. Где-то в голове засел маленький, мерзкий червячок сомнения, и он хотел уничтожить его, пока он не разросся до целого василиска. Когда дело касалось Риддла, он не мог контролировать свою ревность. Хотелось на стенку лезть и орать от злости.       Мужчина на портрете охнул, прикрыв рот белым шёлковым платочком, вскочил со своего стула в стиле «чтобы было видно, что я богат», и скрылся за рамой.       Гарри бесился от того, что бесится. Это было иррационально, глупо, он вообще не должен был такого чувствовать, но всё равно чувствовал, и от этого градус раздражения повышался.       Риддл может делать, что хочет, Гарри всё равно. Но несмотря на мнимое равнодушие, он стоял в коридоре Малфой-мэнора, пинал стену из какой-то мелочной мстительности и сходил с ума от того, что Риддл остался с Малфоем наедине в его комнате, вышвырнув его самого, как нагадившего котёнка.       — Ужас, вы были правы! — мёртвый предок Малфоя вернулся на портрет с маленькой рюмочкой, в которую была налита красная жидкость, и на глазах Гарри опрокинул её в себя, как тётушка Мардж. — Это скандал! Мой праправнук скомпрометирован! Что же скажет глава рода, Мерлин!       — Что они делают? — Гарри сжал кулаки и заскрежетал зубами.       — Они на одной кровати! Мерлин, что же это делается? В наше время за такое казнили бы! — житель портрета был вне себя. На его портрет вошла дородная светловолосая дама и подлила ему в рюмку красной жидкости из высокого графина.       — Позор на наш дом, — проскрежетала она противным голосом и сама отхлебнула прямо из графина.       И ведь Гарри знал, знал, что так и будет, но всё равно, как дурак, повёлся на сладкие речи Риддла! Идиот! Опыт с Чарли его ничему не научил!       Он не ожидал сам от себя такой реакции. Чувство предательства было во сто крат сильнее, чем с Чарли. Да, этот кобель хотел его. Но кто сказал, что при этом он не хочет других? Что он не спит с другими?       Хотелось бежать из этого дома как можно дальше, хотелось начистить Малфою его холёную гладкую морду, хотелось выбить из Риддла всё его спокойствие и самоуверенность…       — Сидеть на одной постели рядом! Это какой-то ужас! Ему же даже семнадцати нет! Что за молодёжь пошла, что за молодёжь! — продолжала сокрушаться дама.       Гарри моргнул и уставился на портрет.       — В смысле? Просто сидят? — сипло выдавил он.       — Как это — просто! Наш наследник в нижнем белье находится в одной комнате, на одной кровати с чужим мужем! Ах! Я сейчас упаду в обморок! — дама осела куда-то за нижний край рамы так, что торчать осталась только макушка её пышной прически.       — В трусах? — воскликнул Гарри.       — В чём? — мужчина уставился на него, не донеся рюмку до рта. — Пижамное бельё теперь так называется?       До Гарри медленно, но верно начал доходить весь абсурд ситуации.       — Они просто сидят на кровати? Одетые? — всё же уточнил он.       — Несовершеннолетний наследник в пижамном белье сидит на одной кровати с чужим мужем! — на портрет влез ещё один белобрысый мужчина. — Позор на наши головы!       Остальные портреты, делавшие вид, что спят, тоже начали роптать. Коридор загудел, как улей, портреты начали бегать туда-сюда и пить всё, что было на натюрмортах.       — Мда, — почесал в затылке Гарри.       Он не учёл, что древние предки Малфоя мыслили совсем другими категориями.       Облегчение накрыло внезапно. Гарри ещё раз пнул стену и пошёл искать укромный уголок, в котором можно покурить, не привлекая внимания портретов.       — Вот же блять, — Гарри оказался в той самой комнате с камином, куда они с Риддлом попали изначально. Он устроился на кушетку и прикурил сигарету, радуясь отсутствию портретов, которые умотали бухать в коридор. Предки Малфоя, оказывается, те ещё алкаши.       Он поверить не мог в то, что почувствовал всего пару минут назад. Если это не ревность, то Гарри — внебрачный сын Хагрида и Арагога.       Риддл всё-таки залез в его голову, кто бы сомневался.       Расчётливый сукин сын — вот зачем он так откровенно рассказывал ему, что чувствует! Он убедил Гарри в его исключительности, заставил почувствовать себя центром его вселенной, а потом просто выгнал из комнаты.       Гений. Сволочь, мудак, но гений.       — Мистер Поттер, сэр, хозяин зовёт вас к столу, — перед Гарри вдруг возник домовик в аккуратной чистой наволочке. Не тот, что помогал им спасти Малфоя, тот был каким-то ненормальным, а старый надменный седой эльф.       Гарри поморщился, выкинул сигарету в камин и пошёл следом за эльфом. После вспышки ревности Малфою хотелось отвесить хорошего пинка, а Риддлу — сломать какую-нибудь нужную часть тела.       Эльф привёл его в ту самую огромную столовую, откуда он с трудом нашёл выход. Малфой и Риддл сидели друг напротив друга за длинным столом персон на тридцать, и мирно трапезничали.       — Поттер, прошу к столу, — по бледной морде было видно, как непросто Малфоёнышу даются эти слова. Он махнул рукой на свободное место рядом с Риддлом.       Гарри хмыкнул и сел за стол. Он проигнорировал этикет и нагло заправил красивую кремовую салфетку себе за воротник, а не устроил на коленях, как эти два голубка.       Малфой закатил глаза так сильно, что Гарри пожелал им остаться в черепе.       — Итак, — невозмутимо начал Риддл. — Мы с Драко всё обсудили.       — Без меня, — Гарри положил в глубокую тарелку какой-то густой суп из серебряного изящного котелка на столе и начал крошить в него круглую булочку.       Малфоя передёрнуло от такого варварства.       — Без тебя. Так было необходимо, — Риддл не обращал внимания на бунт Гарри. — И у нас возникли некоторые проблемы.       — Да ладно? — с набитым ртом спросил Гарри. Перекошенное лицо малфоёныша грело душу.       — Да, — подхватил тот, вцепившись тонкими бледными пальцами в ложку с такой силой, что они посинели. — Максимальная сумма, которую я могу снять со счёта без одобрения отца — это пять тысяч галлеонов.       Гарри подавился и нарочно забрызгал скатерть кашей из супа и хлеба.       — Блять, — откашлявшись, просипел он и повернулся к Риддлу. — И что теперь?       — Не нервничай, — Гарри готов был поклясться, что Риддл наслаждается демонстрацией отвратительных манер. — Две тысячи есть у меня, в сумме уже семь. Осталось найти всего три.       — Три тысячи? — Гарри чуть не заскрежетал зубами. — О-о-о, я точно знаю, у кого они есть. Но этот ублюдок сейчас, наверное, греет задницу где-нибудь на пляже посреди океана, пьёт мартини и радуется, что сумел меня надуть!       — Ты про кого? — вдруг прищурился Риддл, и Гарри захлопнул рот так быстро, что зубы клацнули друг о друга.       — Ни про кого! — поспешно ответил он. Слишком поспешно. — Забудь, так, один знакомый…       — Чарли, — Риддла было не обмануть.       Гарри нацепил на лицо маску безразличия, внутри крича что есть сил. Какой же идиот! Проболтался, что его кинули, да ещё и в присутствии Малфоя! Такого унижения ему не вынести. Гарри был слишком взвинчен после вспышки ревности и глупо попался.       — Нет, не Чарли.       — Врёшь, — Риддл наклонился и пристально посмотрел в честные зелёные глаза. — По глазам вижу, что врёшь. Что он сделал?       — Ну-у-у… — промычал Гарри, растеряв всё красноречие.       — Рассказывай всё, без прикрас. Тебе снова напомнить о неуместной в некоторых случаях гордости? На кону твоя жизнь, Гарри. Не зарывай её в землю.       От его строгого тона Гарри почувствовал себя провинившимся школьником, написавшим слово «пиздюк» на двери комнаты завхоза.       Призвав на помощь все силы, всю свою любовь к жизни, всю свою решимость, Гарри сознался:       — Он меня надул. Его имя — не настоящее. Насколько я понял, он был любовником одного из испанцев — Морино. Этот Морино забирал бракованные мётлы и продавал их. Чарли использовал меня для перебивки номеров, а потом… Потом я его пожалел и отдал ему все деньги, чтобы он расплатился с долгами, а он сбежал с деньгами, подставив меня перед Морино. И только попробуйте мне сказать хоть что-то по поводу доверчивости или тупости, я возьму этот котелок и надену на голову самому говорливому, — на одном дыхании выпалил Гарри и угрожающе сжал кулаки.       — Вот как, — Риддл кивнул ему, но Гарри заметил, как вспыхнул торжествующий огонёк в его глазах. Однако, он не стал ехидничать. — Тогда, думаю, мы сможем разобраться с проблемой без посторонних.       — Ты сможешь его найти? — одновременно с Малфоем выкрикнул Гарри.       — Я знаю, где он, — кивнул Риддл.       Гарри переглянулся с малфоёнышем.       — Где? — растерялся он.       — Ешь, — Риддл невозмутимо вернулся к своему супу. — Потом расскажу.       — Не пойдёт! — возмутился Поттер. — Ты заявляешь, что знаешь, где этот уёбок, и думаешь, что я спокойно продолжу есть? Я только и думал о том, как бы найти его и содрать с него кожу! Скажи мне, где он, немедленно!       Гарри вскочил со стула, забыв о еде и вообще обо всём.       Риддл имел кучу связей! Нужно было сразу сказать ему, что Чарли его предал. Тогда не пришлось бы унижаться и просить помощи.       От перспектив закружилась голова. Если выловить рыжего ублюдка и связать… И отдать Морино… Часы он наверняка уничтожил, деньги — промотал, но если отдать его, вдруг Морино оставит Гарри в покое?       Гарри готов был прыгать и танцевать, но не стал травмировать уже пострадавшего малфоёныша. Хватит с него, и так бледный, как дохлая русалка.       — Сядь. И. Поешь, — спустил его с небес Риддл. — Ты ничего не ел уже сутки. Тебе нельзя терять массу, иначе не пройдёшь в профессиональную команду по весу.       Гарри сжал кулаки и про себя посчитал до десяти.       Риддл прав. Если у него будет недовес — его не примут в команду. Для ловца существовала минимальная весовая планка, ниже которой падать было нельзя — ловец не мог противостоять силе ветра, если был чересчур худ.       — Блять, — тихонько выругался он и сел обратно. Слушаться Риддла при Малфое было унизительно, но непослушание могло повлечь непредсказуемые последствия. — Ладно. Я съем эту жуткую баланду! Из чего это приготовлено, из домовых эльфов? По цвету — точь-в-точь. Я, кстати, Добби давно не видел.       — Это французский луковый крем-суп, деревенщина, — Малфой щёлкнул пальцами, и весь беспорядок, устроенный Гарри, испарился, а тарелка очистилась.       — Луковый суп, — пробурчал Гарри, снова наливая из котелка в тарелку мерзкую жижу. — А мясо вы есть не пробовали? У вас столько денег, а сочного стейка гостю подать не можете.       — Это второй завтрак, — огрызнулся Малфой. — Кто ест стейки на второй завтрак?       — Я бы и на завтрак ел. И на обед. И на ужин. Даже ночью мог бы перекусывать, — сообщил раздражённый до предела Гарри. — Разве наешься нормально густой водичкой и салатом из травы? Я что, панда?       Рядом тихо хмыкнул Риддл, и Гарри немного умерил свой пыл.       Никто не виноват в его проблемах, кроме него самого. Вываливать всё на малфоёныша, потому что злишься на Риддла — не вариант.       Когда Драко отвлёкся на домового эльфа, подливавшего ему в бокал какой-то пахучей золотистой жидкости, Риддл положил руку на колено Гарри и быстро шепнул ему на ухо:       — Когда ты так говоришь, мне хочется завалить тебя прямо на этот стол.       Гарри снова поперхнулся, но на этот раз вся еда осталась во рту.       — Извращенец, — прошипел он гневно.       Малфой с подозрением на них глянул, но промолчал.       — Полагаю, — сказал он, словно они на светском рауте, — мне нужно посетить банк как можно скорее.       — Будь добр, — любезно оскалился Гарри. — Только больше не преследуй хорошеньких ведьмочек. Раз вы сварили суп из Добби, мы тебя выудить из очередного подвала не сможем, — он бы всё на свете отдал, лишь бы не брать малфоевских денег, его гордость была раздавлена, поэтому Гарри не удержался от колкости. — А мы с Томом пока побеседуем с Чарли, ебаным, Вейном. Одолжишь мне золотую кочергу для камина? Я её раскалю, засуну ему в жопу по рукоятку, поболтаю хорошенько, чтобы превратить его кишки в национальное шотландское блюдо Хаггис, и верну её тебе, как новенькую.       Теперь настала очередь Малфоя давиться едой.       Он с ужасом посмотрел на Гарри, потом на Тома, и покачал головой.       — Не слишком распаляйся, за убийство всё ещё сажают в Азкабан, — Риддл погладил его по бедру.       — Я сейчас как никогда близок к переезду в чудный замок посреди острова с видом на океан, — шлёпнул его по руке Гарри. — Не уберёшь свои грабли — я тебе их отрежу.       — Мерлин всемогущий, — Малфой не выдержал и громко уронил ложку на тарелку, чтобы закрыть лицо руками. — Я думал, я всё вынесу. Но это — отвратительно. Можете не делать этого при мне?       В столовой возникла неловкая тишина.       — А ты что — ревнуешь? — Гарри моментально поменял планы на руки Риддла и вернул его конечность на своё бедро. — Сам бы хотел быть на моём месте, а?       — Я бы хотел, чтобы Том не портил себе жизнь, рискуя всем ради тебя! Если его из-за тебя посадят, я тебе сердце голыми руками вырву! — взорвался Малфой и хлопнул кулаком по столу.       — Я его не заставлял, он сам! Так что все претензии предъявляй ему! — ухмыльнулся Гарри.       — Прекратите. Оба, — холодно обронил предмет спора, и Гарри с Малфоем промолчали, только смерили друг друга неприязненными взглядами. — Вы должны научиться взаимодействовать друг с другом без постоянных оскорблений.       — Я скорее ногу себе отгрызу и побегу марафон, — фыркнул Гарри.       — Прости, Том, я старался. Но он же… невыносим! — возмутился Малфой.       Риддл сжал руку на бедре Гарри на мгновение, а потом расслабил кисть и издал тихий смешок.       — Да. Два таких разных человека просто не могут нормально разговаривать. Просто постарайтесь не убить друг друга, идёт? — насмешливо спросил он, накрыв руку Гарри, лежащую на столе.       — Я постараюсь, Том, — кивнул белобрысой башкой Малфой.       — А я вот не обещаю! Мне нужна новая квартира, и я рассматриваю Азкабан как перспективную жилплощадь без арендной платы, — Гарри не стал стряхивать его руку, она странно успокоила натянутые нервы. — Я поел, давай займёмся делами? Я настроен очень кровожадно.       — Я вижу, — слегка улыбнулся тот и сжал его руку. — Драко, мы тебя покинем. Справишься? — обратился он к Малфою, и тот тяжело сглотнул, буравя взглядом их соединённые руки.       — Справлюсь. Том, прошу, только не делай ничего в стиле лавки близнецов Уизли. Пока отца нет в стране…       — Откуда ты знаешь о лавке? — Риддл вдруг напрягся.       — А что с лавкой? — напрягся и Гарри.       Малфой понял, что ляпнул что-то не то, и заерзал на месте, вцепившись в салфетку.       — Хм. Такое дело… — промямлил он. — Возможно, ты слегка перебрал с вином за ужином. Когда остался ночевать у меня, помнишь? И, возможно, ты мельком упомянул, что хочешь сжечь эту лавку…       — Что?! — заорал Гарри.       — Драко, замолчи. Гарри, послушай…       — Ты сжёг лавку? — перебил Гарри. — Да или нет?       Риддл аккуратно убрал салфетку с колен, поднялся и потянул Гарри за собой. Когда они оказались друг напротив друга, так невыносимо близко и одновременно далеко, он положил ладонь на щёку Гарри и пронзительно посмотрел в его глаза, склонив голову.       — Да. Я это сделал, — медленно, с расстановкой произнёс он. — Я хотел, чтобы ты порадовался. Хотел, чтобы ты был счастлив. Я знал, что рано или поздно ты сам захочешь им отомстить и, как ты сам подметил, обязательно вляпаешься в неприятности.       У Гарри что-то дрогнуло в груди. Он судорожно вздохнул и прикрыл веки, не в силах выносить этот отчаянный, тяжёлый взгляд. Этот взгляд будоражил его, пробирал до самых костей.       — Ты… Ты… — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.       Он помнил тот вечер на подоконнике с бутылкой виски, помнил, как Риддл спросил, рад ли он. Помнил его взгляд, помнил все его слова. И помнил, как радовался, полагая, что это карма настигла рыжих придурков.       — Из-за этой лавки тебя и ищут, Поттер, — вмешался Малфой. — Оказалось, там была самая крупная точка сбыта, уж не знаю, чего. Они подумали, что ты пытаешься использовать школьных недругов, чтобы разузнать об их делишках и уничтожить. То есть, так или иначе, а ты всё равно вляпался, ещё и нас втянул во всё это!       — Ты знал? — резко спросил Гарри у Риддла.       — Догадывался, — тот еле заметно кивнул и приподнял кончики губ. — Слухи ходили. Но мне не было до этого дела. И сейчас я поступил бы так же. Ты ведь улыбался мне, помнишь? Впервые ты улыбался именно мне.       Гарри вдруг вспомнил, что на следующий же день после пожара Риддла избили, и закусил шрам на губе, вглядываясь в его лицо.       — На следующий день, — неуверенно сказал он. — Помнишь, когда ты вернулся… Это из-за меня тебя…       Сердце готово было выскочить из груди от волнения.       — Да, — не стал отпираться Риддл. — Я должен был встретиться с важным клиентом, но я просто проигнорировал его и отправился в лавку Уизли. Моему работодателю это, естественно, не понравилось. Но мне плевать. Пару ударов того стоили, ты бьёшь гораздо больнее.       — Вонючие кальсоны Мерлина, — Малфой очень не по-аристократически взвыл, уткнувшись в ладони лицом. — Что ты с ним сделал, Поттер…       Риддл его словно не слышал. Он смотрел только на Гарри.       Одержимый.       Ненормальный.       Пугающий.       Знакомый до каждой самой мелкой чёрточки лица.       Особенный.       Гарри подавил порыв поцеловать его. Это была какая-то неадекватная реакция. Всё это было уже чересчур, он не должен был такого чувствовать.       Как будто он кому-то нужен, как будто он — не ничтожество, как будто он — не разочарование для своих мёртвых родителей и всего остального мира. Как будто он чего-то стоит. И Том ради него готов наплевать на всё, подставиться, рискнуть. Будто это не просто похоть.       В горле Гарри встал ком.       — Я… — прошептал он еле слышно. — Я благодарен тебе. И пусть меня разыскивают бандиты, тот момент, когда я смотрел с неба, как полыхает эта чёртова лавка, и курил, стал одним из самых лучших.       Было безумно сложно вытолкнуть из себя эти слова. Благодарить Риддла казалось чем-то неправильным, вопиющим, весь его прошлый опыт кричал об этом. Но Гарри больше не мог сквозь пальцы смотреть на все его старания. Он сделал это ради Гарри и попал в точку, как и всегда. Пусть и по своим извращённым мотивам.       И Риддл улыбнулся. По-настоящему, искренне, некрасиво. Его лицо словно не было предназначено для таких мимических операций.       Но для Гарри эта улыбка была в тысячу раз прекраснее всех тех резиновых фальшивых кривляний, призванных одурачить всех вокруг.       Он помотал головой, изгоняя все странные, необъяснимые чувства и желания, охватившие его. Если бы он только мог ему верить…       — Раз уж у нас день откровений, — Гарри с трудом оторвался от лица Риддла и повернулся к Малфою, — то и ты, Малфой, должен получить моё спасибо. Я виноват, я втянул тебя в эту историю, прости. Я представляю, сколько ты натерпелся, сидя в этом подвале. Ты, должно быть, ненавидишь меня. И, тем не менее, ты принимаешь меня в своём доме и терпишь моё отвратительное поведение. Я понимаю, что это всё из-за Тома. Но всё равно — спасибо. Я искренне тебе благодарен. И суп этот с кремом был очень вкусный.       Малфой вытаращился, как будто увидел Дамблдора, вальсирующего с Филчем, но всё же нашёл в себе силы кивнуть.       — Кремовый суп, — выдавил он. — Но это не важно. Я принимаю извинения.       Гарри слабо улыбнулся и смог, наконец, выдохнуть. Не так уж и страшно — извиняться и благодарить. Он почувствовал себя намного лучше, раздражение и злость улеглись.       — Что ж, — громко хлопнул он в ладоши. — Хватит целовать друг друга в попки, пора за дело! Риддл, веди меня! Мистеру Вейну пора показать, как готовят Хаггис в прогрессивной Англии. Бабушкин рецепт с щепоткой любви!       — Только мне не рассказывайте, — вставил Малфой испуганно. — Не хочу ничего знать, не хочу даже представлять ничего подобного.       — Никто никого не будет калечить, — Риддл аккуратно вытащил салфетку из-под ворота футболки Гарри и небрежно кинул её на стол. — Идём, Гарри. Драко, встретимся тут через пару часов.       Он потянул Поттера за руку на выход.       — Как это — не будет? — возмутился Гарри. — Имею полное право!       — Это всё пустая бравада, — укоризненно сказал тот, когда они вернулись в каминный зал-прихожую. — Ты на самом деле не такой.       — Ты опять нравоучения мне читать вздумал? Ты сжёг чужой бизнес!       — Это было возмездие. Ради тебя.       Они оба залезли в камин.       — Ну да, ну да, оправдывайся, — хмыкнул Гарри. — Ты просто хотел затащить меня в койку.       — Дырявый котёл!       Минута головокружения и тошноты, и Гарри вылетел вперёд ногами из камина на пыльный грязный ковёр бара, больно ударившись копчиком.       Риддл ловко вздёрнул его на ноги, и они тут же трансгрессировали, не успел Гарри как следует поныть о том, насколько он ненавидит камины.       Спустя пару прыжков они оказались…       — Вот чёрт, ты что, решил меня как следует потомить? — проворчал Гарри, потому что вновь очутился в жуткой пещере. — Или всё же трахнуть? Или и то, и то?       — Ожидание — лучшая прелюдия, — загадочно ответил тот, протягивая руку. — Пойдём. Сначала я покажу тебе кое-что. Тебе понравится.       — А может, тянуть время — плохая идея, как думаешь? Чарли нужно поймать как можно скорее, — Гарри закатил глаза, взял его за руку и пошёл следом. Всё же ему было интересно, что Риддл придумал на этот раз.       — Расслабься, полчаса ничего не изменят, никуда он не денется. У меня есть для тебя подарок, и я должен вручить его прямо сейчас, — Риддл вёл его по узкому проходу в абсолютной темноте, и Гарри стало немного страшно.       Не то чтобы он боялся темноты или замкнутых пространств, но вот Риддла опасался точно. Его подарки внушали опасение, после всего, что он успел сделать.       В нос вдруг ударил запах сырости и зловония, и Гарри на секунду дрогнул.       — Том? — позвал он с опаской.       — Почти пришли, — в темноте его голос казался шелестом ветра в кронах деревьев.       — Блять, Риддл, я близок к тому, чтобы двинуть тебя чем-нибудь по затылку.       Они, наконец, вышли из тёмного коридора в громадную пещеру, освещённую зеленоватым светом от растущих на стенах грибов, потолок которой терялся во тьме. А прямо посередине этого величественного природного зала раскинулось зловещее, спокойное озеро, чёрное и густое, как чернила.       Зелёный свет мягко отражался от воды, то самое зловоние резало глаза, невообразимый холод пробирал до костей.       — Тут я и умру, да? — Гарри выпустил его ладонь и попятился. — Или что? Ты решил устроить романтический пикник на берегу адского котлована?       — Жуткое место, ты прав, — Риддл свёл брови-гусенички, будто только теперь заметил, что эта пещера до усрачки страшная. — Я не обращал внимания, она очень удобна. Но я привёл тебя не для любования видами. Иди сюда, посмотри.       Он шагнул к большому валуну, густо поросшему зелёными грибами, и взмахнул палочкой.       Гарри вытаращил глаза и шарахнулся в сторону, выхватив палочку.       — Блять! Ебаный ты по голове, Риддл! Это что такое?!