Мётлы, Горгона и Тыквенный заговор

      Драко зашёл в паб «Голова мантикоры» последним, нервно оглядываясь. Ему казалось, на них все смотрят, но это, конечно, было не так. В этом месте всем было плевать на всех.       В пабе было… как в любом другом пабе: грязно, пахло пылью и огневиски. Поттер уверенно подошёл к стойке и что-то шепнул бармену, прокатив по столешнице серебряный сикль.       Тот кивнул бугристой лысой головой и махнул рукой в сторону, где тут же появилась обшарпанная дверь.       Без Тома Драко было непривычно и боязно, но он послушно пошёл за Поттером, понимая, что он где-то рядом, под мантией-невидимкой.       Ему приходилось идти сзади и следить, чтобы с инфернала ничего не капало и не отваливалось.       Они прошли по узкому, тускло освещённому коридору и очутились в небольшой комнате, где витал стойкий дух алкоголя и табака.       За столом сидели три мужчины в дурацких объёмных шапках, играли в карты и дули в длинные трубки. Драко таких никогда не видел, но дым от них стоял такой, что можно было секиру в воздухе подвесить.       — Привет, мне нужен Ахмет, — Поттер по-свойски пошёл к мужикам и пожал всем по очереди руки, словно каждый день тут бывал. Усатые мужики от растерянности, не иначе, пожали ему руку в ответ. Все они носили длинные усы и короткую бороду, все были мордатыми и смуглыми, похожими друг на друга, как две капли воды. Или три.       Поттер подошёл к Чарли и хлопнул его по плечу. Драко готов был поклясться, что слышал, как из трупа вышел воздух с тихим писком. Хорошо, что в таком сладком дурмане никто бы не различил запах газов.       Они привели инфери в порядок, как могли: помыли, залечили раны, накрасили лицо специальной косметикой, на глаза — тёмные очки, на голову — шляпу. Тёмная мантия с капюшоном до пола, подавители запаха — и вот почти живой волшебник идёт с ними плечом к плечу. Только чтобы управлять им, пришлось спрятать Тома под мантией-невидимкой. Плюс, периодически приходилось удалять за ним следы: с него всё равно сочилось что-то гадкое.       Если бы не Трейси, Драко ни за что бы не подписался на эту аферу. Но мечта манила, как никогда. Так он и оказался в грязном пабе перед тремя турками-бандитами, перевоплотившийся в кареглазого брюнета, с Поттером, накрашенным трупом старика и Томом Риддлом под мантией-невидимкой.       Мерлин, кому рассказать — не поверят.       — Мой друг Чарли, как вы видите, сейчас не в очень хорошем состоянии. Он не может говорить, поэтому попросил меня сопроводить его к Ахмету. Это очень срочно, — сказал Поттер безмятежно, и Драко поразился, насколько легко и непринуждённо он чувствует себя в такой обстановке. Сам Драко, казалось, сейчас и двух слов от страха связать не сможет. — Моего спутника зовут Логан Дейвис, а меня — Анжело. Анжело Морино.       Турки вдруг залопотали что-то на своём, очень быстро и эмоционально. Со стола быстро исчезло золото, карты, остались только стаканы с янтарной жидкостью. Из их речи Драко различил только «морино, морино, морино».       — Сеньор Морино! — вдруг раскатисто, с ужасным акцентом, воскликнул самый толстый усач в шапке и раскинул руки, поднимаясь из-за стола. — Какой удовольствие для моих очей — видеть вас здесь!       Драко не понимал, что происходит. Усач взмахнул руками, колыхнув широкими рукавами полосатой мантии, и его компаньоны тут же словно испарились из комнаты, как джинны.       — Я рад не меньше, ми керидо, — недобро ухмыльнулся Поттер, старательно пародируя какой-то акцент, и от его ухмылки у Драко на руках тонкие волоски встали дыбом. — Слыхал, у вас тут многое изменилось, си?       Такой Поттер действительно пугал. За несколько дней Драко успел привыкнуть, что он может быть вполне адекватным и дружелюбным, но этот Поттер был больше похож на самого себя.       Шрамированное лицо излучало угрозу, псевдо-расслабленная поза — силу. Том не смог надеть на него мантию, поэтому он был в белой строгой рубашке и брюках. Ботинки из драконьей кожи пришлось позаимствовать из коллекции Драко, чтобы вид был солиднее. Как в таком наряде он умудрялся выглядеть так опасно — секрет, который Драко не узнает до самой смерти.       — Да, брат, изменилось, — усач взмахнул рукой, предлагая им присесть. Драко устроился с самого края, молясь, чтобы он не заметил, что от Чарли на пол пролилось немного мутной жидкости. Он слегка вытянул ногу и размазал её по полу ботинком. С него и самого лилось градом — пот. Он поблагодарил Мерлина, что через чёрную мантию не видно, насколько у него взмокли подмышки.       — Я пришёл наладить мосты между нашими семьями, — Поттер нагло развалился на стуле, широко расставив ноги. — Знаешь, теперь… нам нет нужды враждовать, правда? — в его вкрадчивом тоне чувствовался намёк на угрозу.       — Анжело, — заулыбался усач так сильно, что щёки заблестели. — Конечно, брат, зачем враждовать? Надо дружить. Как там поживает твоя семья? Такая трагедия, ай-я!       — Мой дядя Коско безутешен, — Поттер покачал головой с такой скорбью, что даже Драко стало жалко этого Коско. — Попросил меня приехать сюда и найти виноватых. Ты ничего не слышал про это?       — Нет, брат, что ты! — усач высоко поднял руки, украшенные толстыми золотыми кольцами. — Только то, о чём все говорят — они сцепились меж собой, как две бешеные мантикоры. Виноватых нет, все мертвы.       — Я так и думал, — покивал головой Поттер. — Значит, мне тут делать нечего. Вернусь к дяде.       — Конечно, брат, — усач вдруг пристальнее поглядел на Поттера, и у Драко нехорошо засосало под ложечкой. — А как там сеньора Коска Морино? Прости, забыл имя?       Драко сильно испугался. Это же явно была проверка!       — Тётя Мария? Ох, она, к сожалению, преставилась годом ранее, — не моргнув и глазом сказал Поттер. И откуда только он всё это знал?       — Какая жалость, — усатый расслабился. Он взял свой стакан с янтарной жидкостью, щёлкнул пальцами, и перед ним появились ещё три пустых. — Выпьем за ушедших? Антонио был моим хорошим клиентом когда-то.       Драко чуть не заскулил от страха, опасаясь, что их сейчас отравят. Но Поттер невозмутимо принял из рук Ахмета стакан, куда он щедро плеснул янтарной жидкости из пузатой бутылки, поднял его перед собой, а потом опрокинул в себя половину, не чокаясь.       Он проглотил напиток, задумчиво посмотрел на стакан и сказал:       — Отменная медовуха. На драконьей чешуе всегда выходит хорошо.       — По шесть галлеонов за бутылку! — усач гордо хмыкнул, подкрутил ус и тоже выпил.       Драко решил повторить за ними, но едва в горло попала ядрёная жидкость, закашлялся, выплюнув половину на стол. От боли на глаза навернулись слёзы, горло просто горело.       Усач и Поттер заржали.       — Это мой друг, — сказал Поттер посмеивающемуся турку. — Попросил меня разобраться в некотором деле, раз уж я здесь.       — Ах, вижу-вижу, что за дело, — усач посмотрел на инфернала, который сидел ровно, сложив руки на коленях. — И герб на лацкане кое-что напоминает. Чарли связался не с теми людьми, а? А я ведь говорил — однажды, Чарли, ты доиграешься.       Драко судорожно вцепился в брошку с гербом Дейвисов. Это Том придумал ход с брошкой, полагая, что турок сам сразу всё поймёт.       Получилось! Усач что-то знает! Лишь бы всё удалось!       — Боюсь, он не может тебе ответить, — Гарри ласково потрепал труп по плечу в чёрной мантии, но от его холодного тона Драко стало не по себе. — Он наказан. Да, Чарли, пупсик?       Инфернал повернул к нему голову и что-то промычал.       От этого резкого движения жидкость засочилась из него сильнее. Драко заметил, как по его ботинку потекло что-то коричневое.       — Справедливо, Анжело. Но Чарли мне нравится, и, надеюсь, наказание не продлится долго? У нас с ним ещё важные дела.       — Конечно, Ахмет. Не больше положенного, и верну его тебе целого, — улыбнулся своей фирменной кривой улыбкой Поттер.       — Так и что ты хочешь? — Ахмет перешёл к делу, и Драко взмолился, чтобы они закончили до того, как коричневое нечто расползётся, эволюционирует и захватит планету.       — Сущий пустяк. Хочу забрать безделушки, что он продал тебе. С гербом Дейвисов, — Поттер снова отхлебнул адского пойла, а потом взял трубку, лежащую на столе, и затянулся. Драко заметил, что она подсоединена к большой колбе, которая громко забурлила при затяжке. — Мой друг очень переживает о потере. Они дороги ему, как память.       Поттер выпустил изо рта густой белый дым, пахнущий клубникой, и Драко закашлялся. Мерлин, у него уже глаза резало от едкой вони, а Поттер и усач спокойно беседовали и дули эти трубки!       Он покосился на ботинок инфернала и заметил, что жидкости стало больше. Она была очень густой, но всё же медленно стекала вниз.       Если Ахмет поймёт, что его дружок мёртвый, им всем придётся несладко. Как сказал бы Поттер: пиздец, да простят Драко все предки за такие ужасные слова.       Он закашлялся усерднее, склонился над столом и быстро отстегнул брошку с гербом. Она упала на пол с громким звоном.       — Простите, — проскрежетал он, и Поттер с Ахметом снова заржали. А Драко беспрепятственно склонился и быстро вытер рукавом неприятную жижу. Она ужасно пахла, рукав сразу промок, запачкав дорогую рубашку и руку, поэтому Драко сел на место и поспешил засунуть руку с брошью в карман.       Казалось, ещё чуть-чуть, и его сердце убежит из этой комнаты, бросив хозяина на произвол. Что же он делает, Мерлин!       — Понимаю, — турок снова поднял руки ладонями вверх. — Мои семейные сокровища тоже дороги мне, поэтому я пойду тебе навстречу, Анжело. Ради нашей былой дружбы с Антонио и Марией, — он щёлкнул пальцами, и перед ним появилась большая деревянная шкатулка с резными кружевами.       Драко с жадностью проследил, как он её открывает. Из-за крышки, к сожалению, он ничего не смог разглядеть. Рядом вдруг замычал инфернал, потянувшись вперед.       Драко в ужасе оглянулся, пытаясь понять, где стоит Том и какого дракла он делает.       — Чарли, это уже не твоё, — со смехом хлопнул его по плечу Поттер, перетягивая внимание на себя. — Нужно было думать, у кого воруешь. Но кто не ошибается, си?       Драко закивал головой, как болванчик, выгибая ногу под немыслимым углом, чтобы стереть накапавшую с инфернала мутную жидкость. С него текло, как с дырявого корабля! То коричневая жижа, то жёлтая муть, то прозрачная клейковина! Мерлин, откуда в нём столько?       — Вот, эти четыре артефакта — с гербом, — Ахмет выложил на стол золотой медальон со скарабеем на длинной цепи, перстень с рубином, алмазную подвеску и маленькую диадему с рубинами. — Больше он ничего не приносил в тот раз, но я не ручаюсь, что он не продал остальное кому-то ещё.       Драко протянул руки к своим сокровищам, но Ахмет быстро закрыл их руками.       — Постой, Логан. Я честно купил их, потому взамен тоже требую плату. Мы, турки — честный народ. Справедливый. А вы, англичане, справедливые?       Драко снова начал кивать, чувствуя, как сдают нервы. Чарли рядом пытался мычать и раскачивался из стороны в сторону, Драко понимал, что вот-вот их разоблачат.       Наверное, эта тварь чувствовала сильную магию от артефактов, вот и рвалась к ним, несмотря на контроль хозяина.       — И что ты от него хочешь, ми керидо? — Поттер облокотился на стол.       Турок глянул на Чарли, и Драко запаниковал. Если сейчас он попросит отдать ему друга…       — Шесть тысяч, — расплылся в улыбке Ахмет. — За всё.       Драко выпучил глаза.       После его похода в банк, отец ограничил ему доступ к счетам. Чтобы раздобыть такую крупную сумму, ему придётся обо всём рассказать отцу, а тот и пальцем ради Дейвисов не пошевелит, скорее, наоборот, выкупит сам, спрячет и будет изводить мистера Дейвиса до конца его дней.       Драко открыл было рот, чтобы отказаться, но его перебил Поттер.       — Ахмет, — протянул он с укоризной. — Не смеши моих гостей. Шесть тысяч за жалкие побрякушки, которые важны только лишь членам семьи как память? Ты не продашь их другим дороже тысячи.       Драко под столом вцепился в его колено, умоляя заткнуться. Их же разоблачат!       — Но ведь эти побрякушки дороги твоему другу, — усач затянулся дымом из трубки и плеснул в их с Поттером стаканы ещё янтарной жидкости. — И он весьма богат. Сколько стоит эта мантия? Кажется, пятьсот галлеонов? Это же шерсть фестрала, не так ли?       Драко сидел ни жив ни мёртв, а Поттер с усачом чокнулись и выпили, снова затянувшись дымом.       — Видишь ли, дела у его семьи идут не очень хорошо, — вздохнул Поттер. — После ограбления милого Чарли, всё пошло наперекосяк. Ты ведь отдал за них сущие кнаты, Ахмет. Неужели ты не пойдёшь мне навстречу? В качестве мирного жеста?       Инфернал дёрнулся вперёд особенно неудачно, раздался хруст, и Драко с ужасом понял, что у него сломалась нога.       — Простите, — пролепетал Драко. — У меня… болезнь суставов. Не обращайте внимания.       — Вот, — кивнул в его сторону Поттер. — Малец болен, его мать рыдает, отец почти разорён. Помочь нужно. Все должны помогать друг другу, правда, Чарли?       — Р-р-ы, — издал совсем уж странный звук инфернал, глядя на украшения.       — Нравишься ты мне, Анжело, — улыбнулся в усы Ахмет. — Очень похож на дядю в молодости. Хорошо, пойду на встречу: четыре тысячи.       — Полторы, — отрезал Поттер.       — Ты меня грабишь! — возмутился Ахмет, и Драко согласился с ним. Какого чёрта Поттер так упёрся? У него всё равно не было денег. — Три с половиной!       — Ахмет, неужели тебе так нужны деньги? Хотя, я слышал, что совсем недавно вы прилично потратились. Купили некие мётлы…       — Две тысячи, — турок откинулся на спинку кресла и скрестил руки. — Что было, то было, сам понимаешь, Анжело, бизнес есть бизнес!       Драко покосился на Поттера и заметил, что тот чуть протянул руку, и на ней вдруг образовался коричневый мешочек с монетами.       Том!       Но откуда? Они не ходили в банк.       — По рукам, — Поттер хлопнул по столу ладонью с мешочком. — Две, так две. За беспокойство.       Драко с удивлением наблюдал, как Поттер ткнул палочкой в мешочек, и из него начали вылетать золотые галлеоны, складываясь в ровные стопки перед Ахметом.       Тот взял несколько монет и провёл над ним перстнем.       — По рукам, брат, — довольно улыбнулся он и пододвинул украшения к Драко.       Драко вцепился в сокровища, не веря, что это всё на самом деле происходит. Инфернал замычал и потянулся к ним, но быстро успокоился. Драко заметил, что с его руки отпал ноготь, обнажая синюю плоть.       — Спасибо, мистер Ахмет, — скороговоркой сказал он, пряча артефакты в карман, и незаметно подобрал ноготь Чарли с его колен. — Ваша щедрость не знает границ.       — Мы, турки — народ справедливый, — важно согласился этот торгаш, погладив свою бороду. — Анжело, надеюсь, мы ещё увидимся?       — Скорее всего — нет, — Поттер поднялся на ноги, и Драко поспешил повторить за ним. — Будет лучше, если наши семьи не встретятся на этом тесном острове, си?       — Твоя правда, брат! — захохотал Ахмет, тоже поднимаясь. Он двумя руками пожал протянутую руку Поттера. — Но приятно было познакомиться. Будет нужно — обращайся. Наши семьи могут очень, очень хорошо дружить.       Поттер подхватил Чарли с одной стороны, а Драко — с другой. Совместными усилиями они смогли поднять шатающегося инфернала.       — Чарли, брат, приходи, как сможешь, — серьёзно, даже с угрозой попросил Ахмет.       — Он придёт, — подмигнул ему Поттер. — Адьёс, ми амиго.       — До свидания, — вежливо попрощался Драко.       Чарли еле волочил сломанную ногу. Выглядело так, словно ребёнок пытается шагать, нацепив папины ботинки. Драко почувствовал нестерпимую вонь, подпирая его плечо, и заметил коричневую струйку жижи, стекающую из его носа.       Ахмед тоже заметил.       Драко быстро выхватил платок и вытер всю жижу, но Ахмет уже пошёл к ним.       Драко замер на месте, с ужасом прокручивая, что может случиться, если их раскроют. Сколько тут этих бородатых турков? Они их всех до смерти своими щипцами запытают, если узнают, как они их надули…       Что же делать, что делать?       — А что это за проклятье вы на него наложили? — поинтересовался он, подойдя ближе. — Фу, ну и вонь!       Драко лихорадочно соображал, что сказать, и его озарило.       — Это… Это я. Простите. Я просто… У меня болезнь, и… — залепетал он, опустив глаза. И громко испортил воздух.       Рядом заржал Поттер.       — Логан, ты как? — он взмахнул палочкой, и жуткий запах исчез. — Прости, Ахмет. Он правда очень болен. А что до проклятия… Это семейное, наше. Ещё дядя учил. Поверь, не самая приятная штука, но скорее демонстративная.       Тот кивнул и отошёл, посмеиваясь в свои усы, помахав им рукой.       Гарри и Драко вывалились в коридор, и Драко чуть не расплакался от облегчения.       Получилось!       Мерлин, это была самая безумная вещь, которую он совершал в жизни!       — Тащим его на выход, не раскисай, — не хуже змеи прошипел Поттер, и они направились по коридору.       С Чарли уже прилично капало, и Драко размазывал эти капли ботинками машинально, голова стала пустой и лёгкой.       В пабе сидело несколько волшебников за дальними столиками, пахло жареной картошкой и пивом. Драко упёрся взглядом в дверь и шёл к ней, как будто и сам стал инферналом. Только бы выйти, только бы всё обошлось.       — Ебись оно фестралом, — вдруг ахнул Поттер.       — Что? — жалобно прошептал Драко, осматриваясь по сторонам. Вроде, никто на них не смотрел.       — Там Хагрид! Сидит с турком, и в руках у него, блять, мешок с семенами тыквы! — прошипел Поттер в ответ, как будто это было чем-то грандиозным.       — И что? — дверь была совсем близко, и Драко было плевать на Хагрида. — Хоть мешок с головами единорогов, замолчи, Поттер, ради всего волшебного!       Когда они вывалились на улицу, Драко не мог поверить, что всё это по-настоящему. И только когда они трансгрессировали обратно в пещеру, его прорвало.       Он упал на пол и начал истерично хохотать.       Бред! Этого не может происходить с ним — наследником благороднейшего и древнейшего дома!       — Том, а друг твой всё, с ума сошёл, — услышал он голос Поттера как сквозь толстое одеяло.       — Драко? Драко! — его больно ударили по щекам, и он пришёл в себя, увидев нависающего над ним Тома. — Доволен, Поттер? Ты довёл его до истерики. Нельзя было тащить его туда, он же тепличный совсем!       — Не бухти, нормально всё. Он отлично справился. Даже перданул для дела! — в поле зрения показалось лицо Поттера. — Молодец, Дракон, настоящий отчаянный Малфой!       Драко перестал смеяться и хрипло выдохнул.       Точно.       Он — Малфой. Малфои не истерят, как пуффендуйцы. Малфои — сильные и смелые.       — Мы это сделали, — блаженно улыбнулся он и запустил руку в карман, трогая артефакты Дейвисов. — Я от страха чуть с ума не сошёл. Они же могли пытать нас щипцами! И никто бы их не остановил! Я знаю, я был у этого… Баксли. Он избивал меня, а я ничего не мог сделать!       — Иногда можно только терпеть, Малфой, — Поттер очень мягко погладил его по голове. — Но это делает нас сильнее.       Драко поднялся, приходя в себя. Поттер прав! После всего, что Драко пережил, он стал лишь сильнее.       — А где вы взяли деньги? — поинтересовался Драко, чтобы сменить неловкую тему. Разнылся, как какой-нибудь Гойл. Или Крэбб.       — Это мои, — Поттер упал рядом с ним на кровать. — Считай, вернул долг за помощь и за штраф, что выплатил твой отец. Забавно получилось, турки вернули деньги, которыми сами же и заплатили нам за мётлы. Божественная ирония…       — Я отдам… — начал было Драко, но Поттер на него некрасиво шикнул.       — Не надо, — твёрдо отрезал он. — Я вернул тебе долг. На этом — всё. Забыли.       — Но две тысячи! Ты же, наверное, и денег таких никогда в руках не держал! — изумился Драко. — Для меня это пустяки, правда. Я за месяц скоплю, попрошу у родителей на расходы…       — Драко, лучше заткнись, — Поттер серьёзно на него посмотрел. В его зелёных глазах было что-то такое, что заставило Драко замолчать. — Большие деньги — большие проблемы. Я лучше потрачу их на доброе дело, чем на себя. К хорошему это не приведёт. Поэтому прими эти деньги в качестве подарка на вашу с Трейси свадьбу.       Драко с недоумением посмотрел на Тома, а тот лишь улыбнулся и с нежностью уставился на Поттера. Драко показалось, что сейчас он просто накинется на него, не стесняясь посторонних. Но он ошибся.       — Гарри, душа моя, — подозрительно ласково позвал его Том. — Скажи, а откуда ты знал, как звали супругу Коско Морино?       Драко тут же сел на кровати, приготовившись бежать от разборок.       — А я и не знал, — хохотнул Поттер, шало глядя на Тома. — Просто наугад ляпнул. Откуда этому смугляшу знать имя матушки Антонио? Он же турок! Для них все англичанки — Анны, все испанки — Марии.       Драко громко застонал, повалившись на подушку.       — Поттер! — в унисон с Томом закричали они.       — Что?! Я импровизировал! Он просто проверял на вшивость, неужели не понятно? — возмутился тот.       — Видит Мерлин, из-за него я облысею раньше времени или умру от инфаркта, — пожаловался Том Драко, и это было так по-дружески, так мило, что Драко улыбнулся.       Он никогда не видел Тома таким открытым, уязвимым и человечным. Это был какой-то праздник.       — Но он держался так уверенно! — защитил Поттера он. — Ты видел? Я бы в жизни так не смог. Так нагло говорил, пил эту дрянную настойку! Даже я поверил, что он — Морино. Где ты этому научился? — он повернулся к нему, разглядывая с новым интересом.       Кто бы знал, что в Поттере скрыты такие таланты, сила, уверенность и доброта, щедрость, бескорыстие. Это не укладывалось в голове.       — Где, где, — смутился Поттер, отворачиваясь. — В покер играл в интернате. На еду. Тут главное — блеф. Блефовать нужно до конца, иначе останешься голодным. Главное — уверенность. Я поверил, что за моей спиной стоит могущественный испанский клан, и Ахмет тоже поверил.       Драко не знал, что такое «покер» и «блеф», но понял по лицу Поттера, что ничего хорошего. Он вспомнил, как Том говорил, что у него было трудное детство.       — Кстати, давно хотел спросить, — влез Том. — Как ты вообще попал в интернат для трудных детей?       Поттер зыркнул на Драко, и он принял самый невинный вид. Ему тоже было интересно узнать о Поттере больше. Он оказался как шкатулка-головоломка: откроешь один замочек, а за ним сразу второй, третий, четвёртый.       — Это не секрет. Случайно, — буркнул Поттер. — Убегал от кузена и его дружков, забежал в подворотню, а там мужик лежит. Я подошёл ближе и увидел окровавленный камень. Я поднял его, уж не знаю даже, зачем — мелкий совсем был. А тут бабка какая-то мимо шла, увидела меня и мужика, и давай вопить. Прибежал бобби, меня забрали в участок, а там уж вызвали штатного психиатра и опекунов. Оказалось, кто-то кинул мужику камнем в голову, и неудачно попал — мужик умер на месте. И подумали на меня. Я отпирался, конечно, но к тому времени приводов к психиатру уже набралось достаточно, чтобы мне никто не верил. Дали мне пару тестов, а потом попросили нарисовать мою семью. Я нарисовал два гроба с телами. Не Дурслей же мне было рисовать? Мои мать и отец были мертвы. Врачиха от восторга чуть не описалась, сказала, у меня серьёзные отклонения и меня нужно отправить в коррекционный интернат для детей. Вот такая весёлая история из детства.       — То есть влипать ты умел с малых лет, — покачал головой Риддл, и Поттер улыбнулся.       — А что было в этом интернате? — поинтересовался Драко.       — Да ничего особенного, — криво ухмыльнулся Поттер и достал из кармана своих брюк складной нож. — Вот эту штучку мне подарил преподаватель по военной подготовке спустя месяц моего там пребывания, и сказал: тебя тут убьют, если будешь и дальше сопли на кулак мотать, малец. Спустя сутки его нашли повешенным в его комнате, написал в записке, что больше не может выносить этот ад. Вот такой был интернат.       Драко вздрогнул и сжался, проследив, как ловко Поттер открывает нож и перекидывает его меж пальцев. Мерлинова бабушка, сколько же он вынес там? Неудивительно, что он так хорошо вписался в среду того притона. Он жил в таких условиях.       Драко даже примерно не мог представить, что бы с ним было, если бы его вот так оболгали и поместили в явно ужасное место. Вот его бы точно убили. Потому что он был тем ещё плаксой в детстве, да и сейчас нет-нет, да рыдал над романами.       — Спасибо тебе, — искренне сказал Драко, расчувствовавшись окончательно. — Спасибо огромное! За то, что помог. Даю слово мага, что отныне я помогу тебе с любой твоей проблемой!       — А вот это ты зря, — резко бросил Том и уселся на кровать между ними, оттеснив ноги Драко. Его рука тут же легла на щёку Поттера. — Он ведь воспользуется твоим словом. А его проблемы — это катастрофа.       — Да ты просто ревнуешь, — мягко улыбнулся Поттер, накрывая его ладонь своей. Нож тут же исчез. — Признай, тебе самому хочется решать мои проблемы.       Драко глупо моргнул, не совсем понимая суть.       — Может и так, — Том вдруг буквально упал на него, уткнувшись лицом в его шею, и Драко поспешил убраться с кровати. — Я собственник, ты сам говорил. Позволь мне эту маленькую прихоть.       — Позволяю, — шепнул Поттер, и они начали целоваться.       — Ну уж нет, — пробормотал себе под нос Драко, поспешно покидая комнату. — Это без меня.       В кармане у него звенели драгоценности Дейвисов, и теперь он точно знал, что делать. Он женится на Трейси, и ни на ком другом. Если уж он пережил все эти ужасы и не сломался, значит, он сможет всё. Чем он хуже Поттера? ***       В поместье Дейвисов Драко всегда чувствовал себя уютно. Оно не было таким большим, как Малфой-мэнор, в нём не было столько ваз и портретов, и оно напоминало дом, в котором действительно приятно жить, не боясь нарваться на неодобрение предков в любую секунду.       Опрятный домовик провёл его от ворот в приёмную залу и испарился, оставив Драко томиться в нервном ожидании. Он трогал тёплую шкатулку в кармане и уговаривал себя не бояться.       Поттер смог быть уверенным в логове кровожадных иностранных бандитов. Неужели Драко хуже него? Это же просто мистер Дейвис, он точно не станет бить его и запирать в подвале.       Эти мысли действительно помогли ему расслабиться. После всего, что он повидал, бояться в первую очередь стоило Поттера, а не мистера Дейвиса. Мистер Дейвис не сталкивал бывшего в озеро, которое превратит его в инфернала, не натравливал на Драко бандитов и не размахивал ножом.       — Что ты здесь делаешь, мальчишка? — с порога накинулся на него мистер Дейвис, но Драко уже был готов. — И хватило наглости!       Отец Трейси был высоким стройным мужчиной лет сорока, как и отец Драко. Дочь явно унаследовала свою красоту от него: каштановые волосы, большие карие глаза и острые скулы. Но вот темпераментом, слава Мерлину, она пошла в мать, ныне покойную. Потому что мистер Дейвис был очень эмоциональным и резким в суждениях.       Драко до сих пор с ужасом вспоминал, как отец и мистер Дейвис сцепились в драке, как какие-то магглы, на виду у всего Косого переулка.       — Мистер Дейвис, прошу выслушать меня, отбросив предвзятость! — Драко вскочил на ноги и поклонился, демонстрируя высшую степень отчаяния. С таким поклоном его дедушка умолял тётю Драко не выходить замуж за полукровку, и она прислушалась к нему. Правда, потом всё равно выскочила за француза, но сам факт!       Поклон сработал. Мистер Дейвис замер на месте, широко распахнув глаза.       — Что происходит? — с подозрением спросил он.       Драко распрямился и твёрдо на него посмотрел, вспоминая все рыцарские романы, которые прочёл за всю жизнь.       — Я пришёл к вам по своей собственной воле, — торжественно сказал Драко. — Ваша вражда с моим отцом никогда не была моей. Я не поддерживаю его в этом, я сам по себе. И пришёл к вам с самыми серьёзными намерениями, и я могу это доказать, пусть свидетелями мне будут предки. Я разыскал вашего управляющего, сэра Чарльза Филкота. Он уже был мёртв к тому моменту, но я узнал, кому он продал ваши семейные реликвии, — Драко достал из кармана шкатулку, которую успел захватить из дома, и открыл её, показывая содержимое. — Я выкупил их и теперь возвращаю, со всем уважением к вашему роду.       Он вытянул руки со шкатулкой и опустил голову в знак уважения.       Мистер Дейвис издал странный звук, размашисто подошёл к Драко и аккуратно взял шкатулку в свои руки.       — Это правда? — с неверием прошептал он. — Это действительно они?       — Клянусь своей честью, сэр! — Драко поднял голову и приложил правую руку к сердцу. — Это они. Я выкупил их у турецких скупщиков краденого.       Мистер Дейвис достал из шкатулки кулон и бережно обвёл подушечкой большого пальца герб семьи.       — Это и правда они… — в его голосе отчётливо прозвучала радость.       — Мне жаль, что я не смог найти артефакты без герба, — покаялся Драко. — Полагаю, вор украл намного больше, но я не знал, что именно. Удалось спасти только эти.       — Он ничего больше не крал, — отмахнулся мистер Дейвис, как завороженный разглядывая каждую безделушку.       — Как же так? — удивился Драко. — Он несколько лет работал у вас, решился на кражу, и ради чего? Ему дали за них не больше тысячи! Они представляют ценность как память семьи, не более. Зачем было рисковать ради тысячи?       Поттер думал, что Чарли украл многим больше, просто Ахмет не пожелал расставаться с выгодно приобретёнными сокровищами и отделался от них лишь дешёвками.       — Что же, если это была не диверсия твоего отца… То у меня есть одно предположение. Боюсь, я ввёл его в некое… заблуждение, — мистер Дейвис скрупулёзно проверял артефакты, размахивая палочкой. — Я несколько раз упоминал о ценности этих вещиц, когда он забывал запереть сейф. Но я не упоминал, что эта ценность выражается не в денежном эквиваленте, а, скорее, в духовном. Мой отец в войну с Гриндевальдом вывез их из Берлина, а до этого моя далёкая прапрабабушка схоронила их в своём собственном желудке, во времена гонений на ведьм. В них вся память нашего рода, воспоминания, взлёты и падения… Они невероятно ценны для всех потомков Дейвисов. Но для ювелиров и артефакторов это просто посредственные украшения.       Драко чуть не засмеялся, но вовремя спохватился и лишь вежливо кивнул.       Поттер умрёт от восторга!       Чарли так облажался! Пошёл на неслыханное: ограбил своего работодателя, знатного предпринимателя и филантропа, и получил всего лишь тысячу! Вот, должно быть, у него было лицо!       Ему пришлось скрываться, пришлось ужом виться на сковороде, и всё из-за дурацкой тысячи!       Мерлин, Драко не мог дождаться, когда преподнесёт эту новость Поттеру.       — Я перед тобой в неоплатном долгу, Драко Люциус Малфой, — мистер Дейвис отложил шкатулку на столик и смерил его пристальным взглядом. — Такие поступки не забываются. Ты спас честь нашего рода. И, пусть с твоим отцом я враждую, но ты доказал, что стоишь выше нашей вражды и обладаешь благородством, достойным твоих предков. Каковы твои намерения?       У Драко тут же вспотели ладони. Ещё неделю назад он представить не мог, что этот момент настанет.       Он снова поклонился, и так и остался стоять.       — Мне не нужна оплата, мистер Дейвис! — отчаянно сказал он, зажмурившись для верности. — Я лишь хочу, чтобы вы позволили нам с вашей дочерью вступить в брак. Я люблю Трейси, а она любит меня, и мы будем безмерно счастливы продолжить наши рода вместе!       Мистер Дейвис молчал, а Драко боялся разогнуться и увидеть отвращение и гнев на его лице. Поэтому продолжил.       — Мы не могли быть вместе из-за распрей наших семей, но моя любовь к ней бесконечна, и я готов на всё, чтобы заслужить ваше разрешение!       — Драко! — вдруг раздался любимый голос, и Драко чуть не сбили с ног.       Он выпрямился и увидел Трейси в домашней лёгкой мантии. Она кинулась к нему на шею, и Драко подхватил её, прижав к себе так крепко, как только мог.       — Трейси, — прошептал он, чувствуя, что вот-вот взлетит без всякой метлы.       — Неужели ты решился? Я поверить не могу! — она обвила руками его за шею, её ноги не доставали до пола, и Драко готов был провести так целую вечность.       — Я на всё для тебя готов, — невыносимо хотелось её поцеловать, но Драко позволил себе лишь объятия и, наконец, посмотрел на мистера Дейвиса.       Тот имел такой вид, словно его стукнули по голове канделябром.       — Трейси? — проскрежетал он. — Вы это серьёзно? Это не розыгрыш?       Трейси отпустила Драко, и ему пришлось поставить её на пол. Она решительно развернулась к отцу, как бы закрывая Драко собой.       — Нет! — она упёрла руки в бока. — Я люблю Драко с двенадцати лет, а ты ничего даже слышать не хотел! Мы с ним всегда стояли в стороне, пока вы с мистером Малфоем ругались, нам было стыдно за вас, а потом мы подружились, и этого ты тоже не заметил! Твоя ненависть больше не остановит меня, не теперь, когда я знаю, что Драко тоже любит меня!       — Ты правда хочешь замуж за… него? — мистер Дейвис растерялся от такого напора дочери, а Драко с нежностью смотрел на неё и вспоминал, как точно так же она кричала на него и приказывала не дружить с Томом.       Кто же знал, что это ревность? Столько времени упущено…       — Да! И если ты не разрешишь, я скажу родителям Гойла, что терпеть не могу их жирного сыночка и что он — позорище всего рода!       Драко положил ей руку на плечо в попытке успокоить. Она перегибала, и это могло плохо сказаться на решении мистера Дейвиса.       — Трейси хотела сказать, — Драко старался говорить с невозмутимостью Тома, — что она в отчаянии и может натворить глупостей. Прошу, мистер Дейвис, разрешите нам быть вместе. Гойл — не ровня вашей дочери, пусть они и входят в священные двадцать восемь, но они давно уже обнищали и могут гордиться лишь громкой фамилией. В то время как моя семья на пике могущества, и в священных двадцати восьми стоит выше Гойлов.       Трейси взяла его руку в свою, и он крепко её сжал.       Сердце колотилось так, словно он оказался перед диким драконом, который может его сожрать.       Но мистер Дейвис сумел удивить всех.       Он вдруг откинул голову и громко захохотал.       — Папа? — позвала его Трейси, когда смех действительно затянулся и стал причинять неловкость.       — Ох, Трейси. Ты выросла, девочка моя, а я и не заметил. И ты, Драко. Ты стал очень похож на своего отца в молодости. Если вы так хотите, я не стану мешать. Я разрешаю вам заключить помолвку.       Трейси завизжала и вновь кинулась к нему на шею. Драко и сам готов был завизжать от счастья, но мужественно сдержался и только закружил Трейси по гостиной, оторвав от пола.       — Я люблю тебя! — прошептал он ей на ухо, упиваясь запахом её волос и прохладой кожи. — Люблю, люблю, люблю!       Казалось, он сейчас просто упадёт, потому что воздуха стало не хватать.       — И я тебя!       Они смеялись и смотрели друг на друга, и в целом мире не было ничего прекраснее, чем прозрачные капли на её ресницах, её румянец, её улыбка.       — Вот только, — вдруг оборвал их веселье мистер Дейвис, — чтобы заключить помолвку — нужны две главы рода. А как твой отец относится к этому, Драко?       Драко спал с лица и закусил губу.       — Драко? — позвала Трейси.       И Драко понял, что ему пиздец. Потому что про своего отца он вообще не подумал. Как-то не до него было, пока подтирал за инферналом и умолял небеса смилостивиться и спасти его от разоблачения.       — Он… В целом, он… согласен, — высоким голосом сказал Драко.       Он представил, как в его голову летит одна из жутких ваз, и чуть не содрогнулся. Уговорить отца получится только под угрозой смерти.       Но он всё равно будет пытаться до тех пор, пока не получится. Теперь он не отступится от Трейси. ***       Пять дней спустя.       Гарри скинул с себя руку Тома и выбрался из-под одеяла.       Риддл ещё мирно дрых, утомившись ночью, а вот дурная привычка Гарри вставать ровно в шесть не давала ему ни шанса выспаться. Он улёгся на подушку и начал наблюдать за спящим Томом: во сне его лицо расслаблялось и казалось намного моложе, беззащитнее.       Гарри вздохнул и провёл ладонью по его щеке.       Он бы всё отдал, лишь бы Том был рядом.       Даже когда они ругались и изводили друг друга, даже когда Риддл начинал нудеть и читать лекции, указывать, что делать и как жить, заявлять о собственном великолепии и уме. Это был он, вот такой невыносимый, и это делало его уникальным. Гарри больше не представлял себя без него. Просто не хотел.       Они легко вступили в отношения, словно давно в них состояли, хотя, как думал Гарри, так и было на самом деле. Просто их отношения начались с оскорблений и драк, но постепенно переросли во что-то более глубокое и крепкое. И теперь им оставалось только пожинать плоды, потому что всё плохое они уже пережили.       Гарри поцеловал его в лоб и отправился готовить завтрак.       Риддл не бросил свою работу в аптеке, как и на Горбина, поэтому следовало его накормить. Если он оставался голодным с утра, то становился очень злым и мстительным. Мог, например, стащить у Гарри сигареты.       Они вернулись в квартиру Элис, которая, к счастью, умотала куда-то в жаркие страны, а потому даже не знала, кто из жильцов где находится. Ей было плевать, что будет с квартирой, главное — чтобы сдали в срок и целой, потому что Риддл промыл ей мозги.       Теперь они спали в одной кровати, и, в общем-то, отлично уживались друг с другом, если не считать ссор по поводу пристрастий Тома к ебанутым картинам со сценами убийств, фальшивых книг в одной цветовой гамме, и любви Гарри раскидывать повсюду атласы с иллюстрациями кишок.       А в остальном у них царила идиллия, да.       — Доброе утро, курилка, — Риддл в одних пижамных штанах сел на подоконник, отнял у Гарри сигарету и затянулся, зажмурившись от удовольствия, а потом вернул её обратно и сладко потянулся.       Гарри растрепал его торчащие во все стороны кудри ещё сильнее и улыбнулся.       — Доброе. Пока что, — затянулся он.       — Что за настрой? — Риддл побрёл к кофейнику, подтягивая спадающие штаны. Он сильно похудел от нервов, и Гарри старался его откормить, чувствуя свою вину. Том, оказывается, очень сильно мог переживать и отказываться от еды в стрессовые моменты, кто бы мог подумать?       — Чувствую что-то, — вздохнул Гарри. — За столько лет я научился предугадывать неприятности.       — Ерунда, — отмахнулся Том, наливая себе кофе. — Ты слишком сильно напрягаешься. Иногда интуиция права, иногда — нет. Это как с гороскопом нашего достопочтенного астролога. А вот и он, кстати!       В раскрытое окно влетела рыжая амбарная сова и уронила Гарри на голову газету. Том дал ей плошку воды и печеньку, и наглое животное, насытившись, убралось восвояси.       — Может быть, ты прав, — вздохнул Гарри и затушил сигарету. — Я не люблю, когда ты прав. Ты тогда раздуваешься от самодовольства, как жаба.       Том подошёл к нему и встал между его разведённых колен. Его руки зарылись в волосы Гарри. Он притянул его ближе к себе и поцеловал.       Гарри прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом.       За прошедшую неделю они выяснили, что оба очень, очень любят целоваться.       Том спустился руками по его шее, огладил плечи, потом спину, и притянул ближе к себе.       — Не хочу показаться пошлым, — мурлыкнул он Гарри на ухо. — Но кое-какая часть моего тела точно увеличилась в размерах, и это не самодовольство, будь уверен.       — Мерлин, ты невыносим, — засмеялся Гарри и скрестил ноги у него за спиной, плотно прижавшись пахом к паху. — Ты вчера меня совсем вымотал, и уже хочешь ещё?       — Сам виноват, — возразил тот. — Если бы мы занялись нормальным сексом, я бы не был так возбуждён каждые полчаса.       — А если бы ты не сучился и позволил мне быть сверху, всё давно могло бы случиться, — отбился Гарри.       Они спорили по этому поводу, казалось, даже во сне.       Гарри хотел быть сверху, Том хотел быть сверху, и оба они были упёртыми и не хотели отступать. Это уже стало своеобразной игрой — кто раньше сдастся.       — Ну, я всё ещё придерживаюсь мнения, что ожидание — это лучшая прелюдия, — прошептал Том и прикусил мочку его уха, а затем выпутался из объятий. — Я в душ, душа моя, не скучай и не пакости.       — Не-е-ет, — закричал Гарри. — Ты что, настолько бездушная скотина? Оставишь меня одного разбираться вот с этим?! — он показал на свой стояк, натянувший штаны так, что под ними могла разбить лагерь вся сборная Ирландии.       — Именно, дорогой, именно, — Риддл подмигнул ему и скрылся.       — Вот козёл! — Гарри треснул кулаком по раме окна и завопил: — Ну и ладно, найду кого-нибудь другого! Скорпиона, например, или водолея! А ты будешь локти кусать и рогами своими подушку бодать! Один!       — Сделай мне тосты с клубничным джемом, милый! — услышал он приглушенный голос Риддла из ванны.       — Вот же… мудак, — вздохнул Гарри, поправляя стояк, и поплёлся делать тосты. — Плюнуть ему в джем, что ли?       Эти глупые прозвища тоже были соперничеством. Они старались переплюнуть друг друга, выбирая всё более и более приторные ласковые прозвища. Они оба были достойными соперниками, но победить мог только один. И это должен был быть Гарри.       Вообще, его устраивала эта игра. Он пока не был готов переходить к совсем уж активным действиям, к тому же любил противостояние, поэтому играть было упоительно. Это не мешало им кончать по десять раз в день, так что…       Он сделал тосты, накрыл на стол и уселся на своё место дожидаться Риддла. Голый.       Гарри умел и любил мстить.       — А ты не хочешь сегодня сходить… — Риддл вернулся уже полностью одетый: в своих узких брючках и жилетке.       — Куда? — безмятежно поинтересовался Гарри и закинул ногу на ногу.       — Пообедать, — сипло ответил Том, но всё же прошёл к своему месту и церемонно уселся на него, глядя исключительно в тарелку. — В «Две совы».       — А это идея, — Гарри встал и прошёлся к подоконнику, за его газетой. — Я сегодня хотел заскочить к Стелле, извиниться. Она ведь так и не знает, куда я пропал. Зайду к ней, и потом за тобой.       Риддл принял газету из его рук, горящим взглядом исследуя тело Гарри. Если у Поттера был фетиш на его перчатки и жилетку, то у него был фетиш на голое тело. Особенно он любил шрамы и кубики пресса. У него верхний мозг просто отключался, когда он это видел. А если Гарри при этом ещё и курил…       — Хорошо, буду ждать, — у него напряглась челюсть. Он попытался разрезать сосиску, но промахнулся и противно скрипнул ножом по тарелке. — Ты, кстати, не хочешь что-нибудь на себя накинуть? Из окна дует.       — Мне тепло, — Гарри коварно улыбнулся. Такое оружие он ещё не использовал. Но если хочешь мира — готовься к войне.       — Сквозняки — вещь коварная.       — А я коварнее.       — Гарри.       — Том.       — Мерлин, где я так провинился…       Они препирались до тех пор, пока не доели яичницу с сосисками. И Гарри даже на смертном одре не вспомнит, что именно они говорили.       — Итак, что там пишут в гороскопе? — поинтересовался Гарри, когда они дошли до тостов и кофе. Такого жаркого завтрака у них ещё не случалось. Том смотрел куда угодно, только не на него, а Гарри улыбался и с удовольствием хрустел румяными тостами.       — Кхм, — Риддл глотнул кофе и схватился за газету, как за спасательный круг. — Давай посмотрим, чем сегодня нас удивит астролог. О! — он открыл нужный раздел и усмехнулся. — Сегодня тут опубликовали таблицу совместимости знаков зодиака. Интересно.       Он пробежался глазами по странице и расцвёл в улыбке.       — Что там? — заинтересовался Гарри.       — Совместимость козерогов со львами для любовного союза — девяносто процентов, — самодовольно заявил Том, будто лично выводил формулу этой совместимости.       — Чего? — не поверил Гарри. — Не верю в эту чушь, наша с тобой совместимость умерла от чумы ещё в средние века. Мы вместе по какой-то неописуемой прихоти судьбы, не больше.       — Сам посмотри, — Том пихнул ему газету.       Гарри уставился в таблицу, крупно напечатанную на предпоследней странице. Знаки зодиака располагались сверху и слева, а в окошечках их пересечения стояли цифры. В пересечении Козерога и Льва по мужской линии красовалось девяносто.       Гарри внимательно посмотрел на другие цифры и возмутился.       — Ты меня за кого держишь, за одинокую извилину Гойла? — воскликнул он. — Ты сам этот ноль наколдовал только что, он же почти на рамку таблицы наползает!       — Это типографская опечатка, — хмыкнул Риддл.       — Это твоя уверенность в моём невысоком уме, а не опечатка, козерог ты недоделанный! — возразил Гарри, швырнув в него газетой. — Девять процентов? Серьёзно? У нас с тобой совместимость — девять процентов? И почему я не удивлён?       Это было чертовски приятно. Несмотря на все прогнозы недоучек астрологов — они сошлись и чувствуют себя вместе просто замечательно — это ли не повод показать вселенной средний палец?       — Потому что ты сидишь голый, у меня сейчас штаны задымятся, а мы едим тосты и читаем гороскоп? — предположил Риддл. — Полагаю, такие ситуации не встречаются у знаков, сочетающихся на девяносто процентов?       — Откуда тебе знать, у нас только девять, — усмехнулся Гарри и протянул ступню под столом к его ширинке. — О, здравствуйте, козерог. Это и есть ваш рог? Чувствую все девять процентов. Из ста.       Том возвёл глаза к потолку.       — Мерлин, и за что мне это? — обречённо спросил он и тут же застонал, когда Гарри слегка провёл ногой по его твёрдому члену. — Астрологи — жулики! Все! У меня совместимость с девами, где моя дева? Почему мой член трогает лев? Я отправлю в редакцию гневное письмо. О-о-о, Мерлин, нет, вопиллер!       — Ты хочешь заняться этим прямо сейчас? — усмехнулся Гарри, надавливая чуть сильнее. Он точно знал, что Том не дрочил в ванной, потому что они вели относительно честную игру.       — Нет, прямо сейчас я иду на работу, — задушено прохрипел Том и скинул ногу Гарри на пол. Его брюки могли бы составить конкуренцию штанам Гарри по предоставлению кемпинга для квиддичных сборных. — Напишу воппилер оттуда.       — Кому ты собрался писать воппиле… О, Морганья титька, мои глаза! — раздался голос Малфоя. Он высунулся из коридора, но, увидев их, сразу скрылся. — Вы двери хоть иногда закрывайте! Извращенцы! Мерлин, мне нужно зелье забвения. Поттер, почему ты голый? К такому меня жизнь не готовила, во имя всего волшебного, прикройся!       Гарри заржал, а Том громко хлопнул себя ладонью по лбу.       — А нечего вламываться к нам домой, как к себе в мэнор, — крикнул Гарри, быстро натягивая на себя трусы и штаны с майкой, которые оставил на подоконнике. — Тут тебе не гостиница, знаешь ли! Мы ещё не успели восстановить защиту, и если дверь открывается Алохоморой, это не значит, что тебе тут рады!       Том в это время сложил руки в замок на столе и пристально сверлил взглядом холодильник. Наверняка представлял, как отрывает Малфою голову.       — Я хотел застать вас до начала рабочего дня! Откуда я знал, что у вас тут завтрак в стиле полотен Рубенса? — крикнул тот из коридора.       — А какой ещё может быть завтрак у двух молодых парней, только что начавших встречаться? — прошипел себе под нос Том, но всё же взял себя в руки. — Заходи, Гарри оделся. К сожалению.       Драко с опаской высунулся из-за угла и, увидев злого Тома и одетого Гарри, выдохнул с облегчением.       — А знаете, если у нас с Трейси будут такие завтраки, вы меня никогда больше не увидите, — задумчиво протянул он, мечтательно глядя в даль.       — Надеюсь, — буркнул Гарри. — И что? Раз ты так говоришь о Трейси, это значит…?       — Да! — завопил Драко и вытянул из кармана два свитка, перевязанных бежевыми ленточками. — Мой отец согласен! Мы поженимся!       — Поздравляю! — Гарри хотел было его по-дружески обнять, но потом спохватился и передумал. — Я бы выразил свои поздравления более бурно, Малфой, но боюсь тебя проткнуть. Так что — просто поздравляю.       — К такому меня жизнь не готовила, — снова повторил Малфой, скривившись так, словно его лицо пропустили через машинку для пасты, а потом сварили одним комком. — Но да Мерлин с ним. Я женюсь на Трейси!       Том громко прочистил горло и отпил кофе из чашки.       — А как же Астория? — поинтересовался он. — Что сказал твой отец?       Гарри пнул его за столом. Том становился очень желчным и неприятным, когда его расстраивали. А его неизменно расстраивало, когда кто-то третий вторгался в их мир на двоих.       — Отец был вне себя! — Малфой, вопреки всему, не расстроился. — Он кричал, ругался на эльфов, и даже разбил одну из своих жутких ваз! Но я сказал ему: ты разводишься с мамой, потому что вы не можете выносить даже голоса друг друга. Неужели ты хочешь и для меня такого? Я люблю Трейси и кроме неё мне никто не нужен. И знаете что? Он согласился! Сначала выпил бутылку эльфийской настойки, а потом согласился. Сказал: если ты будешь счастлив с дочкой этого смазливого предателя, то так тому и быть. Пусть хоть наши с ним дети будут вместе.       У Гарри глаза полезли на лоб. Даже тот, где был повреждён нерв.       Он посмотрел на Тома и заметил, что его бровки-гусенички тоже ползут куда-то не туда. Он посмотрел на Гарри в ответ, и весь его вид кричал: ты тоже это слышал?       — Ебать меня кочергой, — протянул Гарри, даже не представляя, как себя чувствует Малфой в этой ситуации. — Слушай, Дракон, ты это… Держись там, ага?       — Где? — удивился Малфой. — В браке? Ты с ума сошёл? Да я готов рыдать от счастья! Я женюсь на любимой девушке с разрешения наших отцов! Мерлин! — он запустил руки в свою идеально прилизанную причёску и растрепал её. Серые глаза лихорадочно блестели, будто он и правда вот-вот расплачется.       Том наступил ему на ногу и послал красноречивый взгляд. Гарри понятливо кивнул и не стал распространяться.       Кажется, малфоёныша в скором времени ждёт большой сюрприз, когда их с Трейси папашки придут к взаимопониманию после развода Люциуса и свадьбы детей.       Мерлин, Гарри хотел билет в первый ряд.       — Поздравляю, Драко, — спокойно сказал Том, попивая свой кофе с привычной экспрессивностью хогвартской каменной горгульи. — Рад, что ты решился на этот поступок.       Гарри больше не мог ревновать его к Малфою. Узнав его ближе, он понял, что Малфой — это маленький избалованный ребёнок, наивный и чистый по-своему. И на месте Тома он бы тоже относился к нему с отцовской снисходительностью. Он не был плохим или глупым, просто ещё не оперился. Даже жаль, что в скором времени жизнь основательно его покорёжит, как корёжила всех. Он собирался жениться на девчонке, рядом с которой не провёл и дня. Мерлин, что же ждёт эту бледную бестолочь!       Но Гарри проникся к нему симпатией, вопреки всему. Всё же кто ещё будет так его веселить своей придурью? Его папаша — гей, влюблённый в отца его невесты, с которой он даже не встречался. Мерлин, Гарри ждёт очень, очень весёлая комедия.       — Двадцать девятого августа, перед отъездом в школу, вот ваши приглашения! — просиял Малфой и вручил им пергаменты с ленточками. — Это неофициальные приглашения, мы ещё не успели нанять организатора, но я очень хотел, чтобы вы первыми их получили. Я так счастлив! Мерлин, не могу ждать ни минуты! Скорей бы пролетел август!       — Ну конечно, — Гарри кинул выразительный взгляд на Тома, посылая ему невербальное сообщение держать язык за зубами. — Мы очень рады.       — Очень, — повторил за ним Том, развернув свиток с типичным брезгливым интересом, словно ему в руки дали склизкого флобберчервя. — Вы с Трейси станете отличной парой.       Драко ещё минут десять рассказывал о предстоящей свадьбе, а потом всё же ушёл, к счастью Гарри и Тома.       — Ну, и что думаешь, папаша Малфоя соблазнит Дейвиса во время свадьбы или после? — поинтересовался Том, стоило только захлопнуться двери за Драко.       — Судя по всем этим фаллическим вазам и чрезмерной ненависти… — протянул Гарри. — Ставлю десять галлеонов на то, что они переспят ещё до танца молодожёнов или во время.       — Принимаю ставку, — кивнул Том, примериваясь к ещё одному тосту. — Десятка на секс после торжественного пира, когда все наклюкаются в мерлиновы носки.       Они ударили по рукам.       — Жалко мне Дурако, — Гарри пересел на подоконник и закурил сигарету. — Он ведь совсем не знает Трейси. Думаешь, у них что-то получится? Нахрена так рано жениться, они даже школу не окончили.       Том допил свой остывший кофе и сел рядом, притянув Гарри спиной к своей груди.       — Может и получится. Он любит её с самого детства. А любовь зла, как мы уже успели выяснить, — его губы обожгли шею Гарри.       — Это точно! — Гарри откинул голову на его плечо и позволил себе просто насладиться моментом. — Если уж даже мы сидим тут и обнимаемся, у них гораздо больше шансов.       — Чушь! — громко возмутился Том, выцеловывая дорожку с шеи Гарри до уха. — У нас было гораздо больше шансов. Я готов был поцеловать тебя уже на четвёртом курсе, это было только вопросом времени, когда я добьюсь тебя. А Драко что? Любит с первого курса, но не нашёл в себе силы сделать хоть что-то до своего совершеннолетия, и даже после.       — С четвёртого? — завопил Гарри, оттолкнув его от себя. — Серьёзно? С четвёртого? Насколько я помню, на четвёртом курсе мы устраивали дуэль каждую неделю!       Том притянул его обратно в свои объятия и уткнулся носом в волосы на затылке.       — Я же не знал, что это такое. Просто хотел видеть тебя как можно чаще, слышать твой голос, твой запах. А добиться этого я мог только одним способом. Не злись, я же не знал, почему так происходит. А ты? Ты тогда думал о чём-то таком?       Гарри припомнил все их перепалки на четвёртом курсе.       — Нет! — возмутился он. — Я не думал о тебе в подобном ключе, я тебя ненавидел. Я думал, что это ты меня травил, а это весомый повод для презрения и ненависти. И кстати, тогда ты отобрал у меня снитч! Помнишь? Который я поймал на первой игре и везде таскал с собой? Куда ты его дел?       Том что-то неразборчиво пробормотал ему в волосы, и Гарри резко повернул к нему голову.       — Где он? — настойчиво повторил он.       — В надёжном месте, — пробормотал Том.       — В каком таком надёжном месте? — не сдавался Гарри.       — В шкатулке.       — А что ещё в той шкатулке? — Гарри заподозрил неладное.       Том опустил взгляд и стиснул челюсти, но всё же ответил.       — Клок твоих волос. Твоя фотография. Пачка мятных конфет, которыми ты в меня швырнул на пятом курсе. Твоё эссе по чарам, на котором ты рисовал способы моей смерти. И так, по мелочи… Записки всякие, пуговицы.       Гарри тяжело вздохнул и погладил его по мягким волосам.       — Ебучий ты маньяк, Риддл, — с улыбкой сказал он и поцеловал его. — И ты ещё думал, что просто переспать будет достаточно? Ох.       — Скоро ты узнаешь, что я склонен… коллекционировать предметы, которые относятся к чему-то важному. А ты — важен, — сообщил тот без тени смущения и потянулся было с ответным поцелуем, но Гарри его оттолкнул.       — Если я так важен для тебя, позволишь быть сверху? — поиграл он бровями.       — Поттер! — застонал Том обречённо. — Такой момент испортил! Всё, я на работу опаздываю!       Он поднялся с подоконника, но всё же быстро своровал поцелуй с губ Гарри.       — Удачи на работе, милый! Поговорим об этом позже! Люблю тебя! — крикнул ему в спину Гарри, и Том, обернувшись, послал ему угрожающий взгляд.       — И я тебя люблю. Иначе уже прибил бы, — буркнул он и скрылся в коридоре.       Когда дверь за Томом захлопнулась, Гарри счастливо засмеялся.       Эта игра была намного лучше квиддича. Лучше их былых перепалок. Лучше всего, что он когда-либо знал.       Он нашёл свою любовь в лице маньяка Тома Риддла — кто бы мог подумать? Точно не тот Гарри, который с собакой в чемодане молился всем богам, чтобы его соседом оказался Том Риддл не из Хогвартса.       Его интуиция была права — Армагеддон всё же ёбнул, но после него Гарри обрёл настоящее счастье. Он больше не один под своим звёздным небом.