Dognapping 101

      Роджер:       Стояла ненастная октябрьская ночь, разыгралась буря, и я был так взволнован, как если бы рождались мои собственные дети.       Перита была в наших родильных покоях с Анитой и Няней. Нас с Понго, как мужчин, попросили ждать снаружи. Минуты ползли медленно, прерываясь лишь раскатами грома.       Внезапно в комнату ворвалась Няня, преисполненная нетерпением.       — Щенки родились! — с энтузиазмом объявила она. — О, они родились!       — Сколько? — спросил я.       — Восемь, — ответила она, метнувшись обратно в комнату.       — Восемь? — воскликнул я. — Честное слово, Понго! — поздравил я его. — Восемь щенков!       — Десять! — выкрикнула Няня, снова заглянув с радостной вестью.       Количество щенков продолжало увеличиваться, пока не достигло поразительной цифры «пятнадцать». Я был ошеломлен. Это было так, как если бы женщина родила сразу девять младенцев.       — Пятнадцать щенков? — восклицал я, искренне радуясь за своего старого друга. — Понго, это чудесно! Это невероятно! Ах, ты, старый плут!       Небо осветилось вспышкой молнии, по-видимому вызвав демона из ада. Мои чувства омрачились, когда она вошла в наш дом, худая словно скелет.       — Пятнадцать! — восхищенно воскликнула Круэлла. — Пятнадцать щенков! Как изумительно, как прекрасно…       Анита и Няня уже вышли из комнаты, баюкая одного из новорожденных щенков. У Счастливчика не билось сердце, но мой специальный массаж спас ему жизнь.       — Черт возьми, — возмутилась Круэлла. — Это дворняги; никаких пятен! Совсем нет пятен! Что за противная белая крыса!       Я серьезно задался вопросом, а видела ли она раньше далматинского щенка? Или, быть может, она просто заигрывала с нами, как обычно.       — Они не дворняги! — возразила Няня, проглотив наживку. — Пятна появятся, просто надо подождать.       — Правильно, — согласилась моя жена, — у них будут пятна через несколько недель.       — О, хорошо, в таком случае я возьму их всех, — улыбнулась Круэлла, меняя тон. — Весь выводок. Просто назови свою цену, дорогая.       Я хотел что-то сказать, но Анита опередила меня.       — Боюсь, мы не сможем их отдать, — твердо сказала она. — Бедная Перита, у нее разобьется сердце.       — Анита, не будь смешной, — ответила Круэлла с беспокойством в голосе. — Их содержание обойдется вам слишком дорого. Вы едва можете прокормить себя.       Ее замечание попало прямо в цель.       — Я уверена, что мы справимся, — ответила Анита, вечная оптимистка.       — Да, я знаю, знаю, — засмеялась Круэлла, запрокинув голову. — Песни Роджера…       Внутри меня все кипело. Эта бессовестная психопатка испортила такой светлый момент и теперь оскорбляет меня в лицо? Но я изо всех сил старался хранить молчание ради Аниты и оставался неподвижен.       — Довольно глупостей, — сказала дьяволица, доставая свою чековую книжку. — Я заплачу вам вдвое больше, чем они стоят. Ну же, я буду более чем щедра.       Ее ручка вышла из строя, забрызгав чернилами меня и Понго, пока она заполняла чек. И когда она его заполнила, то решила, что сделка совершена.       — Когда щенки могут оставить свою мать? — небрежно спросила она. — Две недели? Три недели?       Я вскочил со своего кресла и выпрямился. Алчность в ее голосе была очевидна. Я должен был вступиться.       — Никогда! — воскликнул я, впервые заговорив с ней.       — Что? — спросила она с негодованием, переводя на меня свой холодный убийственный взгляд.       — Мы не продаем щенков, — заявил я. — Ни одного. Понятно тебе?       — Анита, он это серьезно? — усмехнулась она, обращаясь к моей жене. — Я действительно не знаю Роджера.       «Конечно нет, собака», — подумал я.       — Он, должно быть, шутит! — воскликнула она.       — Нет, нет, нет, я серьезно! — сказал я, собрав всю твердость в кулак. — Ты не получишь ни одного, и это окончательное решение!       Если я когда-либо смотрел дьяволу в лицо, то это было тогда. Ее черты исказились с такой ненавистью и презрением, что было трудно выносить этот взгляд.       — Как! Ужасный ты человек! — ответила она в бешенстве. — Ты… ты… ну и ладно…       Она разорвала чек в порыве ярости.       — Оставьте себе мелких тварей, мне все равно, — бросила она. — Делайте с ними, что хотите. Утопите их!       Услышав это, я понял, что сделал правильный выбор.       — Но предупреждаю тебя, Анита, — сказала она с угрозой, — с меня хватит твоего муженька! Я отыграюсь. Погодите. Вы пожалеете, дурачье!       Она повернулась и вышла за дверь, напоследок оставив финальное оскорбление:       — Вы идиоты!       Дверь захлопнулась, и жизнь внезапно вернулась в нормальное русло.       — О, Роджер! Ты был великолепен, дорогой, — воскликнула Анита, заключая меня в объятия.       — Он был настоящим героем, мэм! — торжествующе засмеялась Няня. — Ну и ну! Настоящий герой.       Запинающимся голосом произносил я слова благодарности. Быть мужчиной и озвучить то, что другие лишь втайне желали сказать, было тяжелой работой. Наткнувшись на винный шкаф, я налил себе бренди, чтобы прояснить голову.       Однако визит Круэллы принес нам только пользу: он помог мне решиться. Теперь я точно определился с тем, что отправлю ту песню на радио.