Dognapping 101

      Джаспер:       Хорас и я вышли из тюрьмы в тот же день. Не было никакой чудесной истории спасения. Наше освобождение прошло весьма обыденно.       Не обнаружив вокруг нас щенков, полиция не смогла предъявить нам обвинения, поскольку не хватало улик, и поэтому нас отпустили. Покинув полицейское отделение, мы решили отправиться в наше старое укрытие.       Не успели мы пройти и нескольких десятков метров, как нас схватили двое мужчин в лыжных масках, тыча нам в спину заряженными пушками.       — Воу, воу, воу! — сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Что здесь происходит?       — Тише, идиот! — огрызнулся человек, удерживавший меня. — Если вам дороги ваши жизни, делайте, как мы сказали, и садитесь в машину.       Будучи беззащитными, у нас не было другого выбора, кроме как подчиниться. Меня и Хораса быстро повели по улице к ожидавшему седану; было очевидно, что нас похищают как щенков далматинцев, которых мы украли.       — Так вот значит, что чувствуешь, когда тебя похитили, — заключил Хорас.       — Ох, помолчи, — раздраженно ответил я. У меня не было времени размышлять об иронии нашего положения; все, что я мог делать, это лишь думать о способах побега.       Двое мужчин в масках грубо затолкали нас на задние сиденья седана. К нашему удивлению, вместо того, чтобы держать нас, нападавшие просто закрыли двери автомобиля и ушли. Что происходило?       Я получил ответ, когда водитель повернулся к нам лицом.       — Привет, мальчики, — сказала она, ухмыляясь.       Я всплеснул руками в знак поражения. «От этого демона в человеческом обличии никуда не деться», — подумал я. В отчаянии Хорас опустил окно со своей стороны и закричал людям, которые минутой ранее угрожали нам пушками:       — Эй! Вернитесь и пристрелите нас, пожалуйста!       — Ребята, это серьезно, — сказала Круэлла, призывая нас успокоиться. — Я здесь вообще-то извиниться пытаюсь!       — Нет уж, время извинений прошло, — отказал я наотрез. Однажды она уже попыталась обмануть нас подобным образом, заставив меня пожалеть об этом.       Я попробовал открыть дверцу машины, но Круэлла заперла нас. Раздраженный, я повернулся и посмотрел на нее холодным ненавистным взглядом.       — Эти щенячьи глаза не спасут тебя, Круэлла, — предупредил я ее. — Ты должна была подумать об этом до того, как приказывать нам освежевать сотню собак.       Настоящая боль отразилась на ее лице. «Хорошо, — сказал я про себя, — пусть она немного пострадает, прежде чем я подумаю о ее прощении».       Круэлла не сказала ни слова, вместо этого она вставила кассету в плеер на приборной панели седана. Я был озадачен; что она собиралась сделать?       В колонках заиграли первые несколько тактов «Yesterday» Пола Маккартни. Я был ошеломлен. Существовал ли предел глубины, на которую могло опуститься это создание? Как будто недостаточно было эксплуатировать память Эстеллы, не намерена ли она осквернить еще и свою любимую песню?       Казалось, Круэлла прочла мои мысли:       — Это моя любимая песня, Джаспер, — тихо ответила она.       Мой разум пошатнулся. «Конечно нет, — сказал я себе, — это невозможно». Круэлла де Виль никогда не стала бы возвращаться к прошлому таким образом; все ее взгляды и личность были ориентированы на будущее. У нее не было причин вытаскивать такую старую мелодию, если только…       Если только личность передо мной не была Круэллой.       Медленно, почти не смея надеяться, я облекал свои мысли в слова:       — Эстелла?       Она признала имя с грустной улыбкой:       — Привет, Джаспер, — ответила она.       Хорас с трудом верил своим ушам:       — Эстелла? — ахнул он, протягивая ладонь, чтобы коснуться ее щеки. — Это действительно ты?       Эстелла мягко, но игриво отдернула его руку.       — Да, Хорас, — засмеялась она, — это я. Я вернулась.       «Боже правый!» — взывал я, не в силах поверить в происходящее. Чудесным образом леопард переменил свои пятна. Могли ли мы такое предполагать?       — Что случилось? — спросил я ее с удивлением.       — Я приехала в тупик, — с сожалением ответила она. — Оказывается, Круэлла — ужасный водитель. Кто бы мог подумать?       — И в самом деле, кто? — сказал я, закатывая глаза. Я все еще помнил ночь, когда Эстелла впервые села за руль, ту самую ночь, когда родилась Круэлла.       — Значит, поэтому ты решила вернуть Эстеллу? — в изумлении спросил Хорас. — Почему мы не подумали об этом раньше?       Мы втроем рассмеялись. Я и забыл, как здорово было по-настоящему смеяться с Эстеллой, а не выслушивать злобные насмешки Круэллы.       — Прости меня за недоверие, Эстелла, — сказал я осторожно, — но откуда нам знать, что это не уловка? Ты уже столько раз нам лгала.       Тот самый взгляд боли снова отразился в глазах нашей подруги. «Это не уловка», — подумал я про себя, вспомнив бесчисленное количество ее выступлений. Это была не актриса Круэлла, и даже не мошенница Эстелла. Нет, это была сирота Эстелла, плачущая в своей школьной форме на старой скамейке в парке.       Это воспоминание о нашей первой встрече внезапно побудило меня посмотреть, во что она была одета. Ее волосы все еще оставались черно-белыми, но ее наряд был удивительно искусным воссозданием той школьной формы, дополненной значками и шляпой. Вечная модница, наша Эстелла создала свое извинение с помощью того, что любила больше всего.       Рядом на пассажирском сиденье расположился ее верный спутник Бадди. Эстелла взяла его на руки и весело засмеялась, когда он нежно лизнул ее лицо. Я с трудом верил своим глазам — меньше суток назад эта же женщина приказывала нам отравить и освежевать десятки щенков. Оказывается, за это время многое может измениться.       Говоря о времени, как насчет нашего сто одного часа? Крайний срок этой сделки истек почти четыре часа назад; были ли у Эстеллы какие-нибудь планы на те последние пятнадцать, которые мы так и не получили?       — Знаешь, Эстелла, — сказал я, стараясь как можно тактичнее коснуться этого предмета, — технически ты все еще должна нам с Хорасом пятнадцать часов с тобой.       Эстелла, казалось, почти обиделась, услышав это.       — Что? — воскликнула она возмущенно, возвращая Бадди обратно на автомобильное сиденье. — Ты действительно придерживаешься такого ничтожного мнения обо мне?       На мгновение тон ее голоса заставил меня испугаться возвращения Круэллы. Но Эстелла снова заговорила:       — Я долго и упорно думала об этом, мальчики, и приняла решение, — твердо заявила она.       Хорас и я затаили дыхание, ожидая услышать, что следующими ее словами будут «содрать шкуру со щенков».       — Из-за того, что вы так старались во время нашей последней совместной работы, — продолжила Эстелла, приняв тот властный тон Круэллы, к которому мы привыкли, — я решила…       Она расплылась в коварной ухмылке:       — Я решила продлить ваши контракты на неопределенный срок! — закончила она, смеясь. — Мои поздравления, мальчики — вы успешно воскресили свою подругу Эстеллу навсегда!       Кузов машины не мог сдержать наших аплодисментов. Каким-то образом мой брат и я сделали невозможное. Мы убедили нашего жестокого босса уступить нам несколько дней с ее прошлым «я», а затем, неустанно задабривая и ведя переговоры, мы вернули этого мертвого ангела к жизни. Этот подарок был намного лучше, чем все, о чем мы могли бы просить.       Эстелла наклонилась вперед и обняла нас обоих. Я уверен, что по моим щекам текли слезы, но мне уже было все равно. Сейчас было самое время поплакать. По их рыданиям я понял, что мои друзья тоже плачут.       — С днем рождения, Джаспер, — прошептала она мне на ухо. — С днем рождения, Хорас, — сказала она ему.       — Ах, не беспокойся об этом, Стелла, — ответил он, доблестно пытаясь смеяться несмотря на слезы.       Вся эта сага о Круэлле началась с дня рождения; было очень подходяще, что так же она и заканчивалась.       — Счастливой тебе ночи Гая Фокса, — сказал Хорас.       — Гай Фокс! — воскликнула Эстелла, внезапно вспомнив дату. — Боже мой, я совсем забыла, что сегодня Пятое ноября — Ночь костров!       Она на мгновение затихла, погрузившись в свои мысли. Внезапно ее глаза загорелись так же, как у Круэллы, когда ей на ум приходил какой-нибудь злобный план. Развернувшись, она задала нам полноценный маршрут на ночь.       — Мы можем сегодня пойти в Риджентс-парк? — спросила она с надеждой. — Есть кое-кто, с кем я хотела бы громко попрощаться.