Юность

Пустой переулок отдает чонгуковым криком после хлопка руки Юнги по его части ниже поясницы. Смех почти сразу, пьяный и бессмысленный. Юнги прислоняется губами к щеке Чонгука и обжигает его ледяным касанием к фонарно-желтой коже. Чимин торопливо смотрит на часы и жестами старается заставить парней ускориться. — Мама наругает? — Намджун спрашивает без укора, но Чимин раздражается. — Блять, не поверишь, да! Он оглядывается по сторонам и не видит ничего, кроме глухих бетонных серых стен, закрашенных на два слоя номерами с подлежащими товарами рядом с ними. Чимину жутко в этой подворотне, но расслабляется, когда Намджун приобнимает его за плечи минутным порывом. — Тебе понравился мой подарок? — Юнги достает сигаретную пачку из кармана темной грязной по нижнему шву куртки. Чонгуку хочется смеяться от того, как нелепо выглядят его старания казаться плохим мальчиком. — Так, ну… ты подарил мне пакет мандарин… Юнги толкает Чона в бок и проводит огнем зажигалки прямо перед его носом. — Я же сказал, что подарю остальное после полуночи! «Тогда и не спрашивай» — Чонгук в темноте закатывает глаза и отворачивается от Мина. Вдруг замечает лежащего человека под лестницей с заднего входа зоомагазина. Он трогает юнги за плечо и, зная, что он повернулся, кивает головой вперед. Юнги тихо смеется и громким шепотом зовет Чимина и Намджуна. Мин подходит ближе к лежащему и отмечает чистую одежду, в целом аккуратный вид. — Может, обворуем? Чонгук скептично поднимает бровь. — Ты нормальный? — Намджун разворачивается и тащит Чимина за собой вперед. — Нам нужно уже идти. Чимин в последний раз смотрит на Чонгука и улыбается, будто прося прощения за это. Уходит все дальше, оставляя его с юнги. — Лучше пойдем тоже. Пока они ещё не ушли далеко, — Чон проходит вперед и безынициативно оглядывает мужчину. Куртка болотно-зеленая, как у его старшего брата, огонь фонаря отражает золотые часы и больно прожигает глаз, поэтому Чон меняет угол. Вовсе отворачивается. — Да ладно! Посмотри… Юнги садится на корточки и тянет за собой Чонгука. Он протягивает руку к лежащей на продрогшем асфальте, чтобы снять часы, но Чонгук перехватывает мина. — Пой… Чона снова прерывают, но в этот раз он пугается и вскрикивает, потому что мужчина очнулся и схватил того за руку. Чонгук представил себе наихудшее развитие событий, которое видел в «Ходячих мертвецах» и представлял иногда перед сном. Ему захотелось плакать. Вот сейчас, острые зубы вгрызутся ему в запястье, а потом он сожрет Юнги, и больше никогда не сможет увидеть его лицо, услышать его смех! Чонгук умрет! Человеческая часть его. Он зажмуривает глаза, думая о том, что рука слишком теплая для мертвеца. Чон слышит громко-тихие удаляющиеся шаги Юнги и думает, что сделал бы также. Хотя, вообще-то, они встречаются месяц! Мог бы и защитить. Чонгук открывает глаза с опаской, потому что слышит общее кряхтенье мужчины рядом. Он опирается всем весом на хрупкую руку подростка и усаживается, спиной прислоняясь к грязной стенке. Чон расслабляет напряженные мышцы и выглядит сейчас по-отсталому. — У т… — он сам ужасается от своего скрипучего голоса и три раза прокашливается перед тем, как продолжить. — Есть пить? — Чонгук разводит руками. Он собирается подняться и пойти за юнги. — Куда ты пошел? Чонгук с презрением оглядывает заспанное тленное мужское лицо. — Домой. Извините, — он разворачивается и делает шаг вперед, но мужчина ловко ставит ему подножку, и тот запинается, с божьей помощью не падает носом в асфальт. Чонгук громко матерится в сторону незнакомца. — Что? — отвечает на злостный взгляд мальчика. — Я могу с тобой пойти в полицию, вы хотели меня ограбить, — Чонгук открывает рот, чтобы оправдаться, но его опять прерывают. Сегодня с его мнением не считаются. — Сколько времени? Чонгук достает телефон и молча показывает ему экран с цифрами 23:41. — Встреть новый год со мной, тогда никуда не пойду. — Сколько тебе лет? Мужчина поднимает глаза на младшего. — Думаю, в два раза старше тебя. — Издеваешься? Зачем я тебе тогда… неполноценный, что ли? — Чонгук трет замерзший нос. — Как тебя зовут? — Чонгук. — Ты урод, Чонгук, — Чон привычно изгибает бровь и стоит в молчании, не придумав ответа. — Садись рядом, что стоишь. У нас ещё девятнадцать минут. — Мне нужно идти… — Чонгук пятится назад, но низкий мужской голос его обрывает. — Мне тоже. Но, как видишь, я не иду. И ты не иди, — Чонгук трясет головой и непонимающе сводит брови, вздыхает, стоит на месте. — Тот пацан — твой друг? — Ну, не совсем друг, — Чонгук подходит ближе и обреченно опускается на корточки рядом, опирается на ту же стену. — Не уверен, что ты поймешь. — Парень? — Чонгук бросил удивленный взгляд на мужчину, и тот скривился. — Я не настолько старый. Мне двадцать девять, — он прокашлялся. — Этот парень — мудак, — Чонгук сплевывает в сторону и раздраженно дергает плечами. — Он подумал, что я тебя сейчас побью или что-то вроде этого. Испугался и сбежал. — Я бы тоже так сделал! — Чонгук злится безосновательно. — Он урод. — Как и я. Сапог сапогу пара, — мужчина тихо смеется и понимает, что в какой-то мере он прав. — Почему ты не с семьей? Неужели ты один? — Чонгук быстро успокаивается. Мужчина поднял голову к небу, но, ослепленный желтым фонарем, опустил обратно. — Жена выгнала, — он повернулся к парню и отсутствующе посмотрел на него. — Впервые за последние лет пятнадцать праздную новый год в одиночестве, — Чонгук обычно сделал бы обиженный вид, но не стал. — Она сказала, что больше не даст мне увидеть дочь. Но нет! — мужчина отчаянно жестикулирует. — Она не знает, как воспитать Наен. Ты знаешь, она из тех, кто за проступок ограничивает ребенка во всем: забирает телефон, свободу… но я не в силах забрать ее, — мужчина прикрыл глаза и мысленно посчитал до трех. — У меня нет ни места работы, ни постоянного места жительства. Мне ее не отдадут, — он снова смотрит на хоть и внимательно слушающего, но смотрящего в пустоту незнакомца. — Бросай своего парня. Он ничего тебе не даст, кроме как… покажет, как дойти до дна. Он похож на меня, — улыбается. — В старом году я все проебал, а ты? Чонгук молчит и смотрит на битый экран телефона. 23:52. — Не хочешь найти нормальную работу и заработать на квартиру? Хотя бы однушку. Ты сам сказал, тебе двадцать девять. Разберись со своим дерьмом сам, а не скидывай его на шестнадцатилетнего подростка. У меня вообще сейчас новый год, бля! Я тоже проебал. Я проебал новый год из-за тебя, — в конце мужчина цокает. — Не слишком много берешь? — вопросительное выражение парня поясняет. — На себя. — А ты? Он молчит в 23:56. — Ладно. Ты прав. Иди, — 23:58, и Чонгук нервно смеется. — Мне уже не за чем, — он прекращает и смотрит на красивый профиль незнакомца рядом с собой. — Мой парень обещал обнимать меня, когда будут бить куранты. Мужчина безэмоционально поднял руку, чтобы младший устроился удобнее. Тот слишком доверчиво облокотился на него и чихнул от холода его куртки. — Давай пообещаем… — Чонгук по-детски протянул руку незнакомцу. — Что в новом году поменяем все. Сделаем лучше. 00:00 и Чонгук слышит первые взрывы фейерверков, на которые их семье никогда не хватало денег. Чувствует короткое ледяное касание чужой руки. У мужчины во рту мерзко, сухо, в голове даже мелькает идея поесть снега, но быстро отметается. Наверное, ему все-таки правда стоит найти работу. А Чонгуку и правда нужно бросить юнги.