На этаж выше

      Ручей, огибая свору многолетних булыжников, неторопливо двигался по склону, разнося свою влагу по земле. Растения не упускали возможности поселиться поближе; густая трава, переливаясь изумрудными оттенками, словно мягкий ковёр покрывала землю. Разбросанные по ней драгоценные бусинки - васильки и ромашки - привлекали внимание и напрашивались на то, чтобы их сорвали. Ближе к воде особую власть имели кустарники, лопухи и прочие сорняки, создавая райские сады для стада букашек всех видов. Казалось, их населяют целые колонии мошек и паучков, поэтому к ним никто старался не приближаться.       Люди самых разных возрастов, набредшие на этот оазис в знойный день, облокачивались на тёмную древесину ивы и погружались в легкий дрём: холодная тень, свежий ручеек и спокойное журчание, словно шепот близкого человека, заставляют задуматься, стоит ли уходить отсюда? Свисающая листва, похожая на гирлянду, оберегала от всего, что беспокоит за пределами этого мирного уголка, и можно на немного выйти из всеобщего потока и суеты. Но когда наступает время покидать этот алтарь природы, древнее дерево прощается с гостем и вновь остается наедине.       Скучать придется недолго: к вечеру вокруг древа сбегались мальчишки и взбирались на ветки, устраиваясь на них, как на гамаке. Это была база, несокрушимая крепость, в которой обитала банда: об этом гласили выцарапанные на коре имена или рисунки, которые останутся здесь, казалось, навсегда.       Компания из восьми малолетних мальчиков нуждалась в лидере, и в пределах ивы воцарили деловые переговоры и настоящие выборы. — У меня больше всех фишек, больше сотни! Во всем городе больше не соберется. — заявил Боб. — Ага, так мы и поверили. Ты ни разу не выносил их. — бросил Генри. — Конечно! Я же не хочу их растерять. — И зачем нам тогда такой бережливый правитель? Мы должны быть суровыми добытчиками, как пираты! Я очень много знаю про пиратов, я буду хорошим стратегом. — Генри был воинственным и смелым, хотя зачастую это стоило ему синяков под глазами. — А эта ива - как наш непотопимый флот! — Это здорово, а против кого нам воевать-то? — вопросил его брат Кайло, отличавшийся спокойствием и рассудительностью. Вопрос создал такой резонанс в головах бойцов, что на пару секунд листва встрепенулась от тишины. — Да как это... да как это против кого! Опасность повсюду, пока мы тут спорим, враги набирают сил! — Вот-вот, они-то сил набирают, а у нас правитель слабак будет. — заявил рыжеволосый и бойкий Майк, заметив, что речь Генри мотивирует толпу. — Слабак? Да это я-то слабак!? — щеки мальчика покраснели так, будто он только вышел из бани. Генри спрыгнул с ветки и встал в боевую позу, а Майк, который сидел на корнях, уверенно поднялся, но пока не приступал к бою. — Тюфяк, не более. Тебя даже девочка побьет, а лидер должен быть непобедимым, чтобы не давать остальным слабины. — Теперь и его щеки начали заливаться, а кулаки медленно сжиматься. Все замолкли так, что стало слышно лишь журчание ручья: их глаза были нацелены на две напряжённые фигуры, как лучник целится в мишень. — Я тебе покажу. — твердо сказал Генри и набросился на своего противника.       Ветер слегка задевал кровавые синяки на лице, и кожа морщилась от новых наплывов боли. — Здорово он тебе врезал, Ген. — говорил Кайло брату по пути домой. — Я почти его укокошил, почти... видел, как ему в челюсть дал? — мальчик, еще немного хлюпая, пытался хоть чуть-чуть себя поддержать. — И сразу после этого он дал тебе в нос, а ты мешком и повалился. Хорошо, что разняли, а то он и не остановился бы тебя лупасить. — Но какая в этом справедливость? Он ведь совсем не лидер, он только и умеет, что кулаками раскидываться. Нам с ним туго будет, неужели никто этого не понимает? — Остальных больше волновала целостность их носа. — кровь уже начала сворачиваться и запекаться на солнце, покрываясь коричневой коркой, напоминающей по виду подгоревшую шарлотку. — Кай, думаешь, он и тебя бы победил? — Но Генри знал, что его брата не победит никто. — Не знаю. Нужно подумать, и может быть мы это даже проверим. — на лице его брата появилась широкая улыбка, и глаза, словно фонарные столбы посреди зимней ночи, засияли теплым светом. Значит еще не все потеряно! — Теперь никаких пиратских кораблей и прочих выдумок, — Майк построил всех в линию и пристально наблюдал за его бойцами, держа руки за спиной. — под этим деревом мы будем встречаться каждый вечер. Я буду проверять строй, а потом мы будем ходить в разведку. Остальных правил пока нет... но за их несоблюдение будете отвечать. Боб и Джейк, отныне вы моя правая и левая рука.       Усевшись на ветке, диктатор скомандовал найти ему яблок, а сам начал распевать песню. Когда к нему присоединились остальные мальчики, он вскочил и погрозился врезать за несоблюдение порядка. Несмотря на то, что Майк всего один, а их пятеро, ему никто не стал перечить, и все молча сидели у дерева, пока их властелин громко чавкал сверкающим яблоком. Некоторые люди обладают такими эгоистичными чертами характера с самого раннего возраста, и способны манипулировать своими ровестниками, потому что те значительно отстали и ничем не смогут ответить. — Куда это ты собрался, Крис? — Я? Мне пора домой... — Вечерело. Самый младший из всех мальчик хотел по-тихому вернуться домой, но оказался замеченным. — Это и есть твой дом. Я что-то не припомню, чтобы ты спрашивал у меня разрешения уходить. — Майк спрыгнул с ветки и начал разминать руки. Всем стало страшно и стыдно: неужели они подписались на это? Но тела сковывал ужас: в их правителе была какая-то жилка манипуляции, которой очень легко поддаться, и если ты попал под ее влияние, то выбраться уже не получится. — Я не слышу ответа, малой. — кулаки уже были готовы, но внезапно фигура остановилась. — Эй, рыжеголовый. — Майка окликал Кайло. — Не стыдно младших кошмарить? Или на сверстников силенок не хватит?       Крис тут же вырвался из под кровы ивы и понесся домой; а Майк кинулся на рыбку покрупнее, которую надеялся осилить. Его громоздкие кулаки привыкли бить по тем, кто получает удар и падает на землю, но на этот раз все было иначе. Кайло увернулся, схватил обидчика за руку и дернул по направлению удара, словно совсем не прикладывая к этому усилий. Тело шумно приземлилось, он сел на своего противника и начал выворачивать ему руку. Продлилось это совсем недолго: Майк тут же начал плакать, и Кайло встал, напоследок пнув его в бок. — Теперь это место и кораблем может быть, и базой, самое главное, что не каторгой. — Мальчики обрадовались победе над диктатурой и начали просить победителя занять пост лидера. — Ты настоящий герой, ты должен быть нашим лидером! — Мне кажется, для этой роли лучше подойдет кое-кто другой. — Кайло направил взгляд на своего брата, который, пряча синяки и позор, стоял за веткой.       Между братьями была крепкая связь: сколько бы раз они не ссорились и не дрались, в нужной ситуации они стояли друг за друга крепостью, и этот раз не был исключением. — Генри, давай, подай мне бинты... То есть, еще бинты... Нет, я хотел сказать "теперь спирт"...

* * *

— Подайте бинты. Так, хорошо, еще доставайте, нужно больше. — Уолтер, хоть и не был доктором, имел больше всех знаний, потому обвязывал раны пострадавшего, который лежал на столе в гостиной, словно на алтаре. Собравшиеся вокруг горожане держали в руках зажженные свечи, а Чарли, еще не успокоившийся от внезапного вторжения, доставал бинты из бесконечной аптечки. — Теперь спирт. Он, кажется, приходит в себя.       Помутнелые глаза больного быстро огляделись и оценили ситуацию: бинты, жжение спирта и с десяток испуганных людей. Челюсти слегка сжались, и ноздри жадно втянули кислород, перемешанный с запахом воска.       Лерой наблюдал на расстоянии и изучал неожиданного гостя. Он выглядел так, словно знал, куда попадёт, снаряженный револьвером и ножами, одетый в хорошую, плотную одежду. Но не смотря на все это, он сейчас лежит при смерти. Взгляд мальчика перенесся на двери, ведущие на Этаж 29. «Какие же испытания ты мне готовишь, Господь?»       Но Бога в этом месте не было.