Квиринус Квиррелл и Упоротый Аффтар

С того дня, когда опушку Запретного леса посетили странные визитёры, прошло не так уж много времени, но кое-что успело измениться. Старые лачуги исчезли, на их месте красовался свежевскопанный огород. Бывшая хижина Хагрида превратилась в пристройку к новому дому, крепкому, просторному и красивому. В этом доме у каждого обитателя была своя комната. Хагрид жил в самой большой, Сириус – в той, что поменьше, а Букля – в самой маленькой и тёмной, с единственным окном. Но её всё устраивало. Ещё одна комната была отдана под яйца, а последняя пустовала и была заперта. Несчастного сиротку Квиринуса поселили в пристройку. Там было тесно и грязно, а по углам свистели сквозняки. Грязь Квиринус кое-как оттёр, щели законопатил, и в бывшей хижине стало вполне можно жить. На данный момент он спал, хотя спать ему оставалось недолго – Букля вот-вот должна была вернуться с охоты. Квиринуса Букля своим птенцом не считала, подкормить не пыталась, а потому Сириус без зазрения совести перевалил на него всю готовку. Вообще новые опекуны Квиринуса не любили, обижали и постоянно ущемляли в правах. Например, Хагрид запретил Квиринусу одеваться в его любимом восточном стиле, а также заявил, что если хоть раз услышит «Аллах акбар!» вместо «Доброе утро!», то лично устроит ему обрезание старым ржавым колуном. Ещё ему не разрешали есть чеснок. Это было особенно жестоко – Квиринус привык лакомиться чесноком с малолетства. - У ммм… ммм… мммамы п-п-половина кы-клиентов – вэ-вэ… вав… вампиры, - пояснял он истерически ржущему Сириусу. – Она кы-как сядет вы-вы-выручку разбирать, т-т-так и ругается: «Оп-п-пять леп-п-п-п… п-п-преконское з-золото п-п-п-п-подсунули, кы-кы-кровососы!» По четвергам Хагрид причесывал бороду, сажал Буклю на плечо, прихватывал Сириуса за шкирятник, и они исчезали в неизвестном направлении. Квиринуса на этот день пристраивали кому-нибудь из соседей. Возвращались опекуны поздно вечером. Хагрид был пьян и мрачен, Букля – нажрата до осоловения, Сириус лыбился от уха до уха. На любые вежливые вопросы Квиринуса Хагрид тяжело ронял: «Не твоё дело!», Букля пыталась треснуть крылом, а Сириус пакостно хихикал и щипал за попу. Этот четверг начинался, как обычно. Квиринус, поднятый с постели криками и руганью Сириуса, уныло варил овсянку, мечтая о яичнице. Но увы – любые блюда из яиц в доме Хагрида были запрещены раз и навсегда. Сириус, развалившись за столом, гипнотизировал взглядом «подарочки» Букли. Их было ровно тридцать шесть. Пять мышей, десять нетопырей, двадцать воробьёв и ещё одна неопознанная птичка. Хлопнула дверь – вошёл Хагрид. Взгляд у него был недобрый, Квиринус испуганно съёжился. - Плохие новости, мать, - Хагрид пригладил шевелюру, блестевшую капельками дождя. Букля тревожно заухала. - Мардж не сможет взять к себе Засранца. Да, в глазах Хагрида Квиринус не заслуживал собственного имени. А унизительная кличка напоминала о том случае, когда он столкнулся с кривым Хагридом в Косом переулке. Они оба тогда сильно испугались… но Квиринус – несколько сильней. С другой стороны, Марджори Дурсль была на редкость неприятной дамой. Она разводила свиней, и в её доме постоянно воняло этими самыми свиньями и дешёвым клопомором. Ещё у неё на попечении был племянник, Невилл Лонгботтом – занудный мальчишка, без конца готовый трендеть о любых растениях. Однажды Квиринус пытался спрятаться от него на дереве – и в результате просидел там два часа, пока Невилл, расхаживая внизу, нудел о дихотомическом ветвлении, дуговидном жилковании и листовой мозаике. - Мы можем взять его с собой, - предложил Сириус, хитро блестя глазами. - Через мой труп! – взревел Хагрид. – Он всё испортит! - Да ладно, папаня, - отмахнулся Сириус. – Давай, будет весело! - Этого-то я боюсь, - вздохнул Хагрид. - К-куда мы ид-д-дём-то? – шёпотом осведомился Квиринус. - В зоопарк! – захохотал Сириус и схлопотал сразу два подзатыльника – от Букли и от Хагрида. Полчаса спустя Квиринус стоял на площади Гриммо перед закрытыми дверями особняка Блэков и слушал наставления Хагрида. - Сына, я предупреждаю, - гудел полувеликан, - если ты опять что-то выкинешь, то готовить себе будешь из того, что мать принесёт! Букля жизнеутверждающе угукнула. - А ты засранец… - Я б-б-буду хы... хорошо себя-бя-бя вести! – выпалил Квиринус. – Че-че-честное слово! Хагрид окинул его критическим взглядом. - Лучше помалкивай, за умного сойдешь, - буркнул он и позвонил в колокольчик. Дверь распахнулась. На пороге стоял рыжеволосый маг, в котором Квиринус с ужасом узнал Рабастана Лестрейнджа. - А! Явился, поганый предатель крови, разбивший сердце своей бедной матери? Пошли скорей, пока пудинг весь не съели. А это что за чувырло? - Ну как же? Квиринус-который-выжил! Ты что, газет не читаешь? Неназываемый отметил его, как равного… - Сириус взъерошил Квиринусу чёлку, открывая круглый шрам на лбу. - О! У меня такой же! Добро пожаловать в наш клуб Отмеченных! Действительно, на лбу Рабастана красовался такой же круглый оттиск, даже буковки совпадали. Квиринус приуныл. Он-то утешался уникальностью своего статуса, а тут такой облом. - Идём, идём, - поторопил их Рабастан, и они вошли в полутёмную прихожую. Хагрид снял пальто, Сириус – плащ, Квиринус потянулся снять тюрбан, но запоздало вспомнил, что ему не разрешают одеваться в восточном стиле. Хагрид показал ему кулак, а Сириус по-дурацки захихикал и заявил, что к пустой голове руку не прикладывают. Потом они долго шли бесконечным полутёмным коридором. Сириус пояснил, что это портретная галерея. Портреты на стенах и правда висели, только всё какие-то странные. - Вот, смотри, это мой предок, Сириус Блэк II, меня назвали в его честь! – жизнерадостно заявил Сириус, ткнув пальцем в картину с изображением гориллы. Горилла, до этого мирно чесавшая макушку, заухала и начала энергично бить себя в грудь. Сириус захихикал. - Я же говорил – зоопарк! Наконец коридор закончился, и они вышли в обеденный зал, где за столом восседало семейство Блэков, и Сириус тут же принялся шёпотом пояснять, кто есть кто. - Вот эта мумия в кресле-каталке – мой папаша. Он всегда такой, сколько я себя помню. Сидит и сидит, не встаёт, слова не говорит. Но раз не развонялся, значит, живой пока. А эта пыльная мяукалка – моя мамаша. Леди Блэк, урождённая Норрис. Лет десять уже как застряла в своей анимагической форме. Ну, Рабастана ты знаешь, он у нас тут за домовика. Ну и гвоздь программы – мой драгоценный братец, надежда и опора рода! Впервые на арене – Теодор Блэк! - Тонкс, - лениво поправил явный родственник Сириуса, только покрупнее и побрутальнее. – Садитесь уже жрать, раз припёрлись. - Прикинь хохму, - продолжил Сириус, когда все расселись за столом, а Букля и леди Блэк затеяли свару из-за куриного окорочка, - надежда рода – наполовину маггл, наполовину оборотень. При этом никто его не рожал – сам завёлся в особняке. - В старых домах и не такое заводится, - пробасил Хагрид. – То докси в шторах, то упырь на чердаке… - Хорошо, хорошо, продам я тебе эти яйца докси! – взорвался Теодор. – Кнат за десяток – сойдёт? Хагрид расплылся в довольной улыбке, при виде которой Квиринус побледнел и уполз под стол, где неожиданно для себя обнаружил блюдечко с молоком. - Это не трогай, - сурово предупредил Теодор, приподняв скатерть. – Матушкино. Увидит – начнёт орать. Пока визит протекал неплохо. Кормили здесь съедобно, Квиринус в кои-то веки набил живот. Хагрид с Теодором обсуждали дела. Букля и леди Блэк жрали тушёное мясо, периодически вступая в битву за понравившийся кусочек. Лорд Блэк ни на что не реагировал. Смущали только Сириус с Рабастаном: они перешёптывались, нехорошо поглядывая в сторону Квиринуса. Одной из любимых забав Сириуса было доставать Квиринуса. Он никогда не бил его всерьёз - «Дохляк, с тобой и драться-то неинтересно!» - но всячески изводил щипками, пинками, тычками и гадкими дразнилками. - Пошли, мы покажем тебе кое-что интересное, - неожиданно сказал Сириус. Квиринус не горел желанием покидать столовую, где было более-менее безопасно, но Сириус и Рабастан схватили его за руки и потащили за собой. - Родовой алтарь давно уже не получал жертвы. Ты, конечно, хиляк и дохляк, но какой-никакой волшебник! Квиринус вскрикнул от ужаса. Страх придал ему сил, он сумел вырваться и бросился бежать. - Стой, придурок! - Хватай его! Огромный дом Блэков оказался тем ещё лабиринтом. Голоса преследователей перекликались где-то вдали, а Квиринус влетел в распахнутую дверь и затормозил перед огромным портретом во всю стену. Это был очень странный портрет. Сверху он изображал рыжеволосого мужчину, в одной руке держащего отвёртку, а в другой – гроздь штепселей на длинных шнурах. А снизу это была огромная змея. Квиринус прикинул, что она могла бы раз пять обмотаться вокруг Хагрида, и даже, возможно, немножко его помять, прежде чем Хагрид её вскроет и достанет яйца. Да, Квиринусу приходилось видеть, как Хагрид вырезает яйца из пойманных Буклей змей. Это было душераздирающее зрелище, но Хагрид считал, что добро не должно пропадать. Змеемужчина выглядел спящим. Квиринус подошёл ближе, чтобы прочитать табличку рядом с портретом. «Артур Уизли, основатель рода Блэк» - Ст-т-транно, - пробурчал под нос Квиринус, - если он Уизли, то по-по-почему Б-блэк? - О мой юный друг, - послышалось с портрета, - это длинная и печальная история. Но я готов поведать… если ты готов выслушать. Квиринус подумал, что это не худшее времяпровождение. Возможно, к тому времени как портрет наговорится, Сириусу и Рабастану надоест его искать, и можно будет тихонько прокрасться к выходу, особенно если портрет подскажет, куда идти. - История эта началась в незапамятные времена. Вначале сотворил бог небо и землю. И совершенны были небо и земля и всё воинство их. Но Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал господь… Портрет говорил монотонно, и Квиринуса начало клонить в сон, но он мужественно боролся с дремотой. - Адам познал Еву, жену свою, и она зачала, и родила ему Каина… Квиринус понял, что упустил часть рассказа, и принялся щипать себя за руки, чтобы не уснуть. Но портрет вещал всё монотоннее, а история становилась всё бессвязнее. - Когда люди начали умножаться на земле, и родились у них дочери, сказал господь Ною: войди ты и семейство твоё в ковчег… И вспомнил бог о Ное, и о всех зверях, и о всех скотах, бывших с ним в ковчеге, и благословил бог Ноя и сынов его, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. После потопа родились у них дети. На всей земле был один язык и одно наречие. И сказал господь Аврааму… - Вот ты где! – в комнату ворвался запыхавшийся Сириус. – Ой, нет! Ааааа!!! Квиринус разинул рот и сел, где стоял. Змеемаг резким хищным движением прянул из портрета, схватил Сириуса и затянул его внутрь! Подбежавший было Рабастан шарахнулся назад и помчался по коридору с криком: - Хагрид! Тонкс! Скорее сюда! Посмотрите на Артура Уизли! Вы не поверите, что он вытворяет! - Так, мне пора, - змеемаг нервно засуетился. – Это туда, это сюда, это держи, - он вручил обалдевшему Сириусу букет штепселей. – Всем пока, я пошел! С этими словами он тяжело перевалился через портретную раму, хрустнувшую под его весом, и заскользил куда-то вдаль по коридору. - Вы к-куда? – пискнул ему в спину Квиринус. - В Бразилию, амиго! Там много вкусных диких обезьян! – донеслось из-за поворота. - Эй! – закричал Сириус, о котором Квиринус уже как бы позабыл. – А я?! Выпустите меня! Тут послышался недружный топот, хлопанье крыльев и громкое мяуканье. В комнату влетели Хагрид, Букля, Тонкс, Рабастан и леди Блэк. Все они замерли перед портретом теперь уже Сириуса. Первым пришёл в себя Хагрид. - Сына, ты что это затеял? А ну, вылазь оттуда! - Я не могу! – заорал Сириус. Одной рукой он прижимал к груди штепсели, другой колотил в холст, как в стекло. С другой стороны в картину колотилась Букля, оглашая дом горестным уханьем и клёкотом. Леди Блэк, привстав на задние лапки, вторила ей громким злорадным мяуканьем. Неожиданно из темноты коридора послышался визгливый скрип. Все, кроме Букли, повернули головы в ту сторону. Квиринус тоже оглянулся и увидел, как к дверям подъезжает кресло-каталка, управляемое лордом Блэком. - Вы все идиоты, - сказал лорд голосом, столь же скрипучим, что и колёса его кресла. – Вырежьте холст из рамы, и он сам оттуда выпадет. Хагрид схватился за топор, Тонкс – за палочку, но Букля опередила всех. Со страшным криком она ринулась на картину, распарывая холст длинными кинжальными когтями. Полотно перечеркнула широкая щель, откуда высунулась нога Сириуса. Букля, ободрённая результатом, продолжила драть холст, и скоро Сириус выпал из него почти весь. На картине оставалась только его рука с намертво зажатыми шнурами штепселей. - Брось их, придурок, они же нарисованные! – крикнул Тонкс. - Не брошшу, - по-змеиному прошипел Сириус. –Моя прелессть! Хагрид, подхватив Сириуса под мышки, принялся дёргать и тянуть его на себя, но застрявшая рука не поддавалась. Шнуры извивались, штепсели прыгали, как бантики на верёвочках, и леди Блэк не выдержала. С утробным мяуканьем она влетела в картину и ударила Сириуса по пальцам когтистой лапой. Сириус завопил и выдернул руку из картины, а Леди Блэк, победно замырчав, принялась охотиться на разлетевшиеся штепсели. - Ну наконец-то, - проскрипел лорд Блэк. – Я свободен! На волю, в пампасы! И скрипучая каталка с неожиданной резвостью умчалась в ту же сторону, куда полчаса назад уполз Артур Уизли. - А уж я-то как свободен! – блаженно вздохнул Тонкс и с хрустом потянулся. - Не надейся, хозяин! – гаденько захихикал Рабастан. – Не позже воскресенья они притащатся обратно! Ещё будут бухтеть, мол раньше и Бразилия была зеленее, и пампасы пампасистей, и бабы необъятнее! - Батя, и ты ещё хочешь, чтобы я вернулся в этот зоопарк? – выпалил оклемавшийся Сириус, сидевший под картиной с Буклей в обнимку. – Да ни за какие коврижки! Квиринус проследил его взгляд и увидел, что порезы на холсте уже практически затянулись. - Ну и ладно, - добродушно согласился Хагрид. – Я тебя в школу отдам.