Ночной гость

       В свои шестнадцать лет Гарри принял наследие. Весь день и всю часть ночи до своего Дня Рождения он чувствовал: как чешется макушка, будто в волосах бегают и кусают тысячи вшей; как лопатки просто ужасно ломит, кожа покраснела, словно ее драли самой жесткой мочалкой; копчик тоже зудел, сидеть было невозможно. Это был зуд. А вот боль была в других местах: ногти на руках и ногах ныли и пульсировали, становились то мягкими, как теплый пластилин, то твердыми, как камень; десны ужасно ныли, опухли в районе клыков, а глаза и вовсе не хотелось открывать, ибо от самого малого света глазные яблоки будто пульсировали. Температура тела поднялась до сорока градусов, слух то исчезал, то обострялся так, что парень слышал тихие шаги в соседнем доме. Горло драли черти, а в нос ударили разные запахи: вонь из мусорных баков на улице, выхлоп проезжающей машины, аромат выпечки из дома напротив. Мышцы казались то твёрдыми, то мягкими, конечности периодически сводились судорогами, а в голове была пустота. Было ощущение, что смерть дышит в затылок, в ноги, в руки, в лицо, а холодное лезвие ее косы касается шеи.        Едва сумев разлепить глаза, из которых текли слезы, Гарри дрожащими руками поднес к лицу градусник. Сорок один градус. Еще один и все — смерть. Парень смог только обрадоваться, что, когда это утром началось в легкой форме, он запугал Дурслей магией, хоть ее не использовал, и убежал в свою комнату, заперев дверь на все замки. Гарри сдерживал стоны боли, а когда захотелось кричать, горло отказало.        Собрав последние силы, Поттер поправил очки и посмотрел на Буклю в клетке, слабо ей улыбнувшись и надеясь, что Дурсли скоро ее выпустят на свободу. Он бы не хотел стать причиной смерти своего любимого питомца. Сердце ухнуло еще пару раз и застыло. Гарри это ясно почувствовал, как и то, что не может вдохнуть. В ушах раздался противный писк, и через несколько секунд сознание накрыла тьма.        Казалось все, мальчик-который-выжил — умрет, но нет. Ровно в полночь, через полчаса после отключки, он очнулся. Распахнув глаза, Гарри тяжело задышал, хватаясь мокрыми холодными пальцами за мокрую простынь. Зрачки лихорадочно бегали по потолку, а потом опять пришла боль в глазах. Поттер сорвал с носа очки и понял, что так гораздо лучше — зрение вернулось, все идеально четко и… он видел все, а на улице глубокая ночь, шторы задернуты, луна за облаками, а свет от фонарей плохо пробивался через ткань на окнах. Гарри принял сидячее положение и размял конечности. Он медленно встал с кровати, ощущая, как былые плохие ощущения исчезли. Разве что мышцы еще немного тянуло, но не сильно, как после небольшой разминки. Пошатнувшись, Поттер подошел к двери и открыл ее, идя в ванную комнату. Он с удивлением осознал, что не издает ни звука, причем это было нужно, чтобы не разбудить Дурслей.        Зайдя в ванную, Гарри посмотрел в зеркало и обомлел: он вырос сантиметров на десять, раздался в плечах, а глаза будто стали еще ярче. Выключив свет, Гарри увидел свое отражение в полной темноте, причем глаза светились, как луна на темном небе. Он так долго рассматривал их, что не заметил, как они начали меняться: радужка налилась красно-розовой кровью и создавалось впечатление, будто она переливалась, а круглый зрачок вытянулся до двух щелей. Гарри почувствовал это едва ли, но взгляд его напугал. Это были глаза дьявола.        Отшатнувшись и включив свет, он полностью убедился, что это его глаза и… что это торчит? Приподняв верхнюю губу и шире открыв рот, он увидел два острых клыка, нижние же были меньше. Взгляд упал на ногти. На черные короткие ногти, будто их накрасили толстым слоем лака. Но это был не лак! Но больше видимых изменений не было. Ополоснув лицо холодной водой, Гарри спустился на кухню и выпил залпом стакан воды, а потом услышал стук в окно. Это была сова Гринготтса.        Я вынырнул из воспоминаний и сжал губы, тяжело дыша. Я долго не мог понять: где нахожусь и почему до этого ничего не понимал. Смерть Гарри меня сильно выбила из колеи. Стоп… Смерть? — Мистер Поттер, — смотрю на сидящего напротив парня и понимаю, что он занял место Дамблдора, который успел куда-то уйти, — Вы умерли? — Да. Я… Не бывает живых демонов. Да, я мертв. Как волшебник, — пожал плечами он, — Мне не нужна палочка и еда, я питаюсь душами, но все чувства при мне. Я по-прежнему могу переживать, любить, сочувствовать. Если у вас нет вопросов, то давайте разойдемся. — Нет, вопросов нет.        Я не должен был сбегать и оставлять одного ученика в директорском кабинете, но увидев начальное преображение своего ночного гостя я не выдержал. Хочу, как бы это противно ни звучало, повалить Гарри и делать все, что вздумается. Хочу, чтобы его магия продолжала греть меня. Хочу, чтобы этот период знакомства исчез, и мы были уже любовниками. Если он был прав, и мы с Гарри в будущем будем вместе, то я очень сильно буду этому рад и немного успокоюсь сейчас. Я ему нравлюсь, я это вижу и чувствую. Но как он отреагирует на мои активные действия? Нет, сначала нужно разобраться с Волан-де-Мортом, а потом и личную жизнь устраивать.        Закрываюсь в своих покоях и опускаюсь в кресло, чуть сползаю вниз и освобождаю свой вставший член. Не люблю на него смотреть во время мастурбации, но сейчас вижу капельку на самой головке и вспоминаю опять тот момент, когда Гарри из будущего меня вылизывал. Помню, как тек тогда и испачкал всю простынь. Это воспоминание… Чувствую ощущение языка в заднице и только кусаю губы, но не лезу туда. Никогда не удовлетворял себя сзади и начинать не хочу. Как-то это слишком унизительно.        Опять только рук мало, и тут в голову приходит идея. Мои щеки краснеют, я это чувствую, но решаю исполнить эту идею. Мне всего лишь нужно закрыть глаза, чтобы так не стесняться. Так, вижу темноту, и мозг кидает картинки: вот я в такой же позе, но без одежды. Кладу одну ногу на подлокотник и представляю, как подходит Гарри и заменяет мою руку своей, тянется к моему лицу другой рукой, и я принимаю в свой рот его пальцы — в реале мои пальцы.        Мне это помогает, но не особо сильно, да и долгого удовольствия нет. Быстро произношу Очищающее, иду в ванную и брызгаю в лицо холодной водой, шлепаю себя по щекам. Если до этого я мечтал о ночном госте, оказавшимся Поттером, но уже не моим учеником, то сейчас он все еще под моей опекой! Так, надо собраться. Это его последний год. Если все получится и мы победим Волан-де-Морта, то… То Гарри окончит школу, и я больше не буду его учителем. Все прекрасно!

***

— Итак, мои дорогие, — говорит Альбус и вздыхает, смотрит на нас, как на своих погибших детей, — Я разрешу вам аппарировать прямо отсюда в Малфой-мэнор. — Там стоит антиаппарационный барьер. Только Волан-де-Морт может беспрепятственно аппарировать и перемещать других. Нас просто расщепит, — говорю я. — Ах, да, точно. Тогда воспользуйтесь камином. И еще, — Дамблдор смотрит на Гарри, стоящего около меня, — Тебе бы сразу принять облик, мой мальчик. Ты не успеешь этого сделать уже там.        Поттер вздыхает и, к моему удивлению, начинает раздеваться. Дамблдор молчит и ждет, а я сглатываю и облизываю сухие губы, сжимая кулаки. Мерлин, зачем он это делает?! Надеюсь, мальчишка не снимет трусы, а то мы никуда не пойдем.        Трусы остаются на нем… немного обидно. Но потом я об этом не думаю, когда его руки и ноги привычно чернеют, становятся похожи на звериные лапы. Я так и не видел его лица в демоническом обличии, поэтому сейчас слежу за преображением с особым интересом. Гарри становится выше, выше меня на полголовы, появляется длинный тонкий хвост и черные рога. Появляется черная одежда, состоящая лишь из… Что это? Недокофта, которая скрывает руки, но полностью оголяет грудь и живот? И эта кофта черная, глянцевая, с золотыми вставками на рукавах и воротнике. А на ногах что? Что за женская юбка с двумя большими разрезами на бедрах и до пола. Если ее чуть сдвинуть, то будет виден… кхм… А он и так виден даже сквозь ткань! Куда трусы пропали?!        Отвожу взгляд и досадую на свое возбуждение. Мерлин, знал бы ты, как я его хочу. Извращенец…        Слышу восхищенный вздох Альбуса и опять смотрю на Гарри. Это зрелище немного уменьшило возбуждение: его губы полностью пропали, будто их и не было, а десна переходила в щеку. Зубы практически до ушей! Хотя, это просто челюсть. И это уже не человеческие зубы, а звериные, с очень острыми белыми клыками. И глаза полностью почернели, только радужка алым сияла.        Гарри выпрямился, выдохнул так, что аж из носа пар повалил, и клацнул зубами. Теперь у него только злое выражение лица… морды? И узнать в нем Поттера невозможно: едва заметный шрам и вовсе побледнел. Его не видно. — Поразительно! Но, Гарри, как ты будешь разговаривать? — с улыбкой спросил Дамблдор, а я стою, не шарохаюсь. — Легко, директор, — раздается с его стороны голос, не принадлежащий обычному человеку. Он более низкий, рычащий и опасный.        Гарри опять клацает зубами и машет головой, переминаясь с ноги на ногу, будто привыкая. И магия его захлестывает меня сильнее, чем когда либо. Она льнет ко мне, гладит невидимыми руками, а я хочу послать безносого ублюдка к дементорам. Нужно скорее с этим разобраться. — Итак, пора заканчивать, — будто прочтя мои мысли, говорит Гарри и кивает мне на камин.        Вхожу первым и перемещаюсь. Я же должен привести демона, а не он меня. Оказываюсь в огромной гостиной Малфой-мэнора, в которой сидят Люциус, Нарцисса, Беллатриса и о чем-то спорят. При виде меня Малфои затихают, а сумасшедшая женщина расплывается в хищной улыбке. — А, Северус, ты пришел. А где же твой… любовничек? — она скалит гнилые зубы, а я хмурюсь, — В любом случае, Темный Лорд просил оторвать его от любого дела, если ты явишься.        Беллатриса противно смеется, а я просто жду. Пока она вызывает Волан-де-Морта, камин опять загорается зеленым пламенем, и я вижу на лице Нарциссы испуг. Люциус машинально ее прикрывает собой, а Лестрейндж, кажется, в восторге. Странно, а как же этот ее ублюдок? Любовь прошла? — Хм… Сильный… — довольно бормочет она, не обращает на меня внимание и подходит к пришедшему Гарри, трогая его за руку, — И такой высокий… Красивый…        Вообще не чувствую ревности, потому что знаю, что она ни капли не привлекает Поттера. А тот гордо расправляет плечи и машет хвостом, опять клацая зубами. Его когти звонко стучат по мрамору, когда он проходит вглубь гостиной, а Беллатриса оборачивается ко мне и шипит: «Поганый полукровка!». Пусть говорит, что хочет. Мне плевать. — Ты знаком с Темным Лордом? Знаешь его? Ну конечно знаешь! — притворно-обворожительно говорит Беллатриса, удобно устроившись на коленях Поттера. — Знаю, — говорит он и, мне кажется, или эта женщина вздрагивает и закусывает в возбуждении губу? Переметнулась? Хотя нет, она только и делает, что лижет ноги безносому ублюдку. Видимо, хочет подхалимничать и ему. — Он будет здесь совсем скоро. Уже спешит. Темный Лорд так долго ждал встречи с тобой, — задыхаясь непонятно от чего, говорит она. — Я тоже. Услышал, что сам Волан-де-Морт хочет заключить со мной контракт, убил прошлого контрактера. Да, нарушил пару правил. Но мне закон не писан!        Чуть выдыхаю, когда появляется Волан-де-Морт с несколькими Пожирателями. Он смотрит на меня с презрением и омерзением, а потом с плохо скрываемой радостью и гордостью на Гарри. Тот, кажется, довольно рычит и встает, протягивая свою когтистую лапу. — Рад встрече, мой Лорд, — говорит он, и ублюдок пожимает ему руку своими костлявыми холодными пальчиками. — Рад, что вы пришли, мистер… — шипит тот, а Нагайна скручивается у его ног. — У меня нет имени. Контрактер сам может назвать меня так, как ему угодно.        Удобно выкрутился, и красные глаза у Волан-де-Морта засверкали любопытством и заинтересованностью. — Вы уже знаете, зачем мой, — он смотрит брезгливо на меня и кривит бескровные губы, — бывший слуга привел вас? — Разумеется. Ваше предложение было столь заманчиво, что я не смог отказаться, — лебезит Поттер, а потом, видимо, начинает самый настоящий концерт, — Чего вы хотите? Власти! Чтобы все поганые полукровки и грязнокровки сдохли, мучаясь в агонии! Желаете их убить сами? Желаете, чтобы я всех бросил к вашим ногам, мой лорд? Желаете беспрекословного подчинения, чтобы даже Дамблдор пал перед вами на колени?! — Да! — громко шипит Волан-де-Морт и хватает Гарри за лапу, — Все это! Принеси к моим ногам всех грязнокровок! Заставь Дамблдора склониться передо мной! Слушайся меня беспрекословно, будь палачом! Взамен проси все, что хочешь! — Я хочу его, — рычит Гарри, внезапно оказывается за моей спиной и несильно стискивает горло, — Этот человек полностью посвятил себя мне. Его кровь, душа и тело принадлежат мне! Я заклеймлю его и буду трахать до тех пор, пока он не умрет. Отдайте его мне. Как я понял, этот человечишка вам больше не нужен. — Хм… — протягивает Волан-де-Морт, а я стою с закрытыми глазами и сглатываю. Хоть бы он согласился, и этот спектакль не прошел зря. — По рукам? — спрашивает Гарри, и появляется парящий контракт, — Хочу еще сказать, что одного его мне будет мало… Мне будут нужны и остальные Пожиратели. Давайте так: вы будете отдавать мне самых худших, чья смерть не будет вам ничего стоить. Как там тебя? — он смотрит на меня с наигранным высокомерием, — Не знаю, как тебя зовут, но отдавайте мне подобных ему.        Через пару секунд ублюдок заливается в хохоте, как и остальные Пожиратели, кроме Малфоев. — Мне даже тебя немного жаль, Северус. Ты предал меня и полюбил того, кто в итоге тебя и убьет. Какая жалость! По рукам!        Гарри прав — Волан-де-Морт подписывает, даже не читая контракт, и тут же освобождает меня. Чувствую, как силы покидают мое тело и делаю шаг назад. Меня поднимают руки и сажают на диван. Слышу, как Волан-де-Морт что-то шипит, потом вскрикивает и, судя по звуку, падает. Слышу шипение змеи и отчаянный крик Беллы, а потом теряю сознание.