Чернее чёрного

— Это конечно все здорово, но что ты теперь планируешь делать? — спросила Лили, помешивая чай. Взрослые разместились на кухне за столом, завтракая. Риа и проснувшийся Гарри сидели рядом на детских стульчиках и переговаривались на известном только им языке. Точнее Риа выдавала вполне осмысленные предложения, пока Гарри просто лепетал отдельные слова, радуясь новому лицу.  — Не то, чтобы я в тебя не верю, Бродяга, но воспитывать ребенка, да еще и в одиночку, то еще испытание, — Джеймс с содроганием вспоминал, как спал по паре часов в сутки, подскакивая от хныканья сына. — Тем более, службу в аврорате тоже на паузу не поставишь, Пожиратели Смерти стали активнее в последнее время. Скоро собрание Ордена. Сириус долгим взглядом смотрел на играющую с Гарри дочь. Он и сам знал, что ответственный взрослый из него, как из Джеймса — слизеринец. Прикидывая варианты, Сириус был уверен только в одном — безопасность и благополучие Рии на первом месте.  — Я вернусь на Гриммо, — твердо решил он. — Матушка точно сможет позаботиться о внучке, а я позабочусь о том, чтобы моя семейка не засоряла голову Рии всякой чистокровной ересью.  — Ты уверен, Бродяга? Думаешь, родители примут тебя обратно?  — Не узнаю, пока не попробую. Гриммо — место, защищеннее даже Хогвартса. Для малышки там будет безопасней, магия рода защитит её. Вам бы тоже не помешало перебраться в Поттер-мэнор, Джейми.  — Сложно там находиться после смерти родителей, — вздохнул Джеймс. Драконья оспа настигла чету Поттеров как раз после того, как он помирился с родителями и официально представил им жену с сыном.  — Не волнуйся, Сири, здесь безопасно, — мягко улыбнулась Лили. — Ведь Фиделиус накладывал сам Дамблдор. Сириус вздохнул, но кивнул, переводя взгляд на дочь:  — Ну что, малышка? Пойдем знакомиться с бабушкой и дедушкой? - Ариадна кивнула, хоть и не совсем понимала, о чем речь.  — Бродяга! — проговорил Гарри, показывая на Сириуса и улыбаясь. — Гав!  — Нет, — вдруг сказала Ари, приковывая удивленные взгляды взрослых. — Папа! И Сириус Блэк — чистокровный маг в энном поколении, уважаемый аврор и борец за дело Света снова заплакал.                                                 * * * Лили помогла переодеть и умыть Рию и, к трем часам пополудни, Сириус взял малышку на руки и аппарировал перед родительским домом. Возвращаться в место, где он был глубоко несчастен, было сложно, но Блэк был уверен — мать с отцом смогут дать Ариадне больше, чем даст сам горе-папаша, а ради дочки Сириус был готов на все. Едва отец с дочерью дошли до появившегося из воздуха дома, дверь распахнулась сама по себе. Блэк-хаус приветствовал родную кровь.  — Негодный мальчишка пришел снова расстраивать мою добрую хозяйку? — возникший посреди прихожей Кричер — старый домовик Блэков Сириуса не любил. — Сердце моей хозяйки кровью обливается из-за неблагодарного сына, бедная моя госпожа.  — Кончай бурчать и позови матушку, — перепираться с двинутым эльфом не было ни сил, ни желания. Отношения между ними всегда были натянутыми, и даже в детстве Кричер недолюбливал Сириуса и неохотно исполнял его приказы. Вредный домовик на мгновение исчез и тут же появился.  — Велено провести негодного хозяина в малый зал, — проскрипел домовик, с интересом рассматривая закутанную в сиреневое одеяльце Рию, мирно сидящую на руках отца. Та в ответ сверлила домовика взглядом и мысленно прикидывала, насколько крепко держатся уши у смешного человечка.  — Сам дойду, — буркнул Сириус и направился в указанную сторону. Встречаться с матерью спустя столько времени было волнительно и, чего врать самому себе, страшно. Последняя их встреча закончилась разгромным скандалом и Сириус, хоть и не жалел о содеянном, испытывал некую скованность. Вальбурга с присущей ей королевской грацией восседала в кресле. Ни следы истощения, ни общий бледный вид не могли помешать могущественной волшебнице выглядеть, как всегда, безукоризненно. Если бы блудный сын вернулся пару недель назад, она, не задумываясь, выгнала бы его взашей, пустив вслед пару круциатусов. Однако сны и видения наложили свой отпечаток на ведьму, заставляя пересмотреть некоторые взгляды на мир. Несмотря на разность мышления и отвратительно непокорный характер сына, Вальбурга любила его так сильно, как может любить мать своего ребёнка. Сириус возмужал и повзрослел, но упрямый огонь в глазах так и остался. Взгляд женщины плавно перетек на руки сына, откуда на нее смотрела, хлопая синими глазками, маленькая копия самого Сириуса.  — Это… — Вальбурга запнулась, не веря глазам.  — Здравствуй, матушка. Это Ариадна — твоя внучка.  — Ариадна, — голос Вальбурги снова дрогнул. Так вот к чему был тот сон. Она почти неосознанно протянула руки к девочке. Сириус на секунду замялся, раздумывая, и осторожно, с некоторой опаской, передал малышку. — Иронично, что наследницу древнейшего и темнейшего семейства Магической Британии назвали «наисвятейшей».  — Ты признаешь её? — тихо спросил Сириус, наблюдая, как Риа, не теряя времени, заинтересованно дергает колье Вальбурги. — Её мать была магглорожденной. Женщина резко выдохнула. Полукровка, да еще и бастард. По правилам семьи стоило бы дать отказ от дома и Сириусу, и его дочери, однако терять родную кровь, особенно в свете последних событий, больше не хотелось.  — Она — твоя копия, — ответила женщина. — А глаза как у меня и Регулуса — синие. Где её мать?  — Мертва, — Сириус пересказал содержание письма. Вальбурга передала ребенка отцу и потерла виски. Время идет, а старший сын продолжает вызывать у нее головную боль — что-то в мире неизменно.  — Кричер! — рядом тут же появился верный домовик. — Подай нам чаю, а девочке молока. Вальбурга Блэк перевела взгляд на сына и снова тяжело вздохнула:  — Все-таки не стоило выходить замуж за твоего отца. Хоть мы и только троюродные, но близкородственный брак явно сказался на твоем интеллекте. Сириус по привычке хотел вскинуться и поспорить, но из-за сидящей на руках Рии лишь раздраженно зыркнул на мать. Та лишь закатила глаза.  — Какое может быть фамильное проклятье у магглорожденной, сын? Либо дело не в проклятье, либо…  — Она не магглорожденная, — дошло до Сириуса. Он никогда не интересовался, из какой семьи была Изабель и откуда. Вальбурга кивнула:  — Но если дело и правда в проклятии, то оно может передаться и Ариадне. Поэтому… Кричер! Неси пергамент, будем писать гоблинам. И позови Ориона, где он пропадает в такой момент!                               * * * Следующие пару часов для Рии были круговертью аппараций и новых лиц. Сначала они оказались в каком-то темном месте, где страшненький коротышка пребольно уколол палец девочки. Та так громко закричала, что очки коротышки треснули. Женщина, которую папа представил как бабушку, пожалела её и дала какую-то красивую блестяшку, и сказала, что «даже горланит, как ты в детстве, Сириус». Гоблин взмахом руки устранил последствия детского выброса и деловито продолжил вчитываться в пергамент. В Магической Британии была запрещена кровная магия, но некоторые моменты может прояснить только с их помощью, как, например, сейчас. Разумеется, Вальбурга могла и сама провести ритуал, однако только в Гринготтсе неизбежный выброс магии при ритуале полностью блокировался.       — Ну что ж, леди и джентльмен, — поверенный семьи Блэк прокашлялся. — Плохая новость — проклятие все же есть, и настолько сильное и древнее, что даже ритуал не смог определить его происхождение. Сириус посмотрел на возящуюся с матушкиным медальоном Рию и прижал её к себе покрепче:       — Чем это грозит моей дочери?       — А это уже хорошая новость, мистер Блэк. Мать девочки определенно была незаурядной волшебницей, потому что каким-то чудом смогла оградить ребенка от проклятья. Подозреваю, без кровной магии и здесь не обошлось.       — Что вы имеете ввиду? — спросила Вальбурга, не показывая своего облегчения. Блэкам и своих проклятий достаточно.       — Мать девочки провела обряд отречения, то есть, сделала так, что ваша внучка практически чистокровная Блэк. Проще говоря, магически она дочь только мистера Блэка. От матери практически ничего нет, разве что кровь немного разбавлена, но думаю с вашей семейной историей, — гоблин насмешливо хмыкнул, но задумчивая Вальбурга не обратила внимания. — Это скорее пойдет на пользу.       — Из какого рода была мать Ариадны?       — Мы уже не узнаем, — развел руками гоблин. — Обряд отречения предполагает полную сепарацию, то есть, из какого бы рода ни был ребенок, он больше не имеет к нему никакого отношения, ее как бы изгнали. Так что фактически, магически и духовно у Ариадны Блэк только один родитель.       — Чистокровная Блэк… — прошептала Вальбурга, позволив себе улыбку. Её восторг выдавали только блестящие глаза, внешне женщина осталась почти невозмутимой, если бы не предательские уголки губ. Переместившись в дом, Блэки поспешили к родовому камню, где их встретил глава семьи — Орион.       — Дорогая, я отлучился буквально на пару часов, и тут, прямо посреди разговора с Ноттом появляется Кричер и несет какую-то ахинею, — взгляд волшебника переместился на старшего сына и ребенка на его руках. — Так, полагаю, слова Кричера про «наследницу великого рода» нужно воспринимать буквально.       — Мой дорогой супруг, ты пропустил явление блудного сына домой. Рассказ Вальбурги занял немного времени, по окончанию которого Орион лишь внимательней стал рассматривать новоприобретенную внучку. Вот от кого-от кого, но от Сириуса дождаться чистокровных детей он и не надеялся.       — Для принятия в род необходимо получить согласие все членов семьи. Кричер! — рядом тут же возник домовик, но как будто еще более постаревший. Хотя он и раньше не был красавчиком, поэтому Блэки не обратили на это внимания.       — Кричер, позови сюда Регулуса, если он не занят. Скажи дело чрезвычайной важности. Однако домовик, вместо привычного хлопка аппарации, начал плакать и биться головой о ближайший комод, повторяя, что не может этого сделать. Ариадна напугалась этого самолинчевания и расплакалась. Раздраженный какофонией звуков Орион не выдержал и гаркнул:  — Тишина! — что малышка, что домовик от испуга остановились. И пока девочка не стала плакать снова, Орион властно добавил:       — Кричер, как глава рода я приказываю, немедля приведи сюда Регулуса, плевать, где и с кем он находится, быстро! Все еще плача, старый эльф аппарировал, чтобы через пару секунд появиться с бессознательным, белым как полотно и мокрым насквозь Регулусом. Столпотворение на Гриммо продолжилось с новой силой.