В сумерках лета

      Спустя несколько недель, под заливной хохот Гермиона с Флёр скакали галопом на лошадях по бескрайним просторам поместья Делакур. Длинные светлые волосы вейлы развевались на ветру, а полы рубашки вздымались ввысь, когда сама девушка, смеясь, подставила лицо лучам солнца и подняла руки вверх, пытаясь что есть сил поймать резвого проказника. Её лоснящаяся чёрная кобыла легко ступала по траве, а за ней, правда в седле и с поводьями, мчалась Гермиона на буланом мерине, из-под копыт которого клочками вылетала земля. Они пролежали на пляже, где, загорая весь день и начало вечера, потакали маленьким шалостям друг друга — привычка, которая довольно быстро укоренилась. Даже сейчас, объезжая лошадей в уходящем свете дня, губы Флёр всё так же были опухшими от укусов Гермионы.       Только когда перед ними показался патронус Андре́ в форме лисицы, призывающий их в срочном порядке вернуться, девушки живо развернули лошадей и поскакали домой.       Опрометью они добрались до заднего крыльца особняка Делакуров, и пришедшая в гости кузина предложила отвести лошадей на пастбище — похоже, у родителей Флёр появились важные новости, так что, не теряя ни минуты, Флёр живо направилась в гостиную с западной стороны, где и застала свою родню.       — Флёр, мне буквально только что обзвонилась мать Гермионы, — объявил её отец прямо с порога. — Говорила, что получила несколько писем от Гарри Поттера, и, похоже, дело срочное; упоминалась, что сова была как на взводе, и принесла еще два письма. Так что думаю будет лучше, если ты отвезешь Гермиону домой, просто чтобы убедиться что всё в порядке.       Юные ведьмы согласились, быстро собрали чемоданы и на прощание пообещали в скором времени вернуться.       С громким треском они оказались на кухне Грейнджеров, здесь на столе на них уже дожидались письма. В спешке всех обняв, львёнок принялась разворачивать свитки.       «На меня только что напали дементоры, и могут исключить из Хогвартса. Я хочу понять что происходит и когда закончится».       Гермиона прикрыла рот рукой. Букля переступила с лапки на лапку, с беспокойством поглядывая на неё, пока девушка писала ответное письмо.       Гермиона передала письмо Флёр, та прочитала его дважды, и принялась писать письмо своей матери. Букля настойчиво поклёвывала Гермиону в пальцы и вот, спустя три листа писанины, гриффиндорка свернула их в свёрток и прикрепила к лапке совы, дала ей немного мяса и приказала отправить Дамблдору. Свое письмо Флёр отправила куда более современным способом с помощью особого огненного заклинания, которым они переписывались в семье, обеспечивая, таким образом, что никто кроме них его не прочтёт.       Теперь оставалось только ждать, тихонько изливая друг другу собственные тревоги:       — Почему он не поехал с нами к родителям? У него был бы шанс расслабиться, а не переживать всё это…       — Это что-то вроде заклинания, Флёр. Точно не знаю, но если бы ему не приходилось возвращаться на каждое лето к Дурслям, то это не было бы обязательным. У меня только такая мысль…       Поставив чайник на газ, Флёр принялась ласково массировать Гермионе плечи, и когда он закипел, поцеловала её в щёку и приготовила им крепкий чай на двоих. Так они и уснули, с пустыми чашками опустив головы на стол.       Гермиона проснулась на рассвете от пронзившей пальцы боли: это вернулась Букля с ответом от Дамблдора. Она растормошила Флёр и прочла письмо. Как и обещалось, в обед к Грейнджерам приехала миссис Уизли, и, будучи знакомыми уже не первый год, её пригласили на чай. Хранительница очага Уизли красочно откланялась, говоря, что должна доставить девчат к новому жилищу Гарри, после того, как объяснила что случилось с юным волшебником. Грейнджеры, почти что души не чаяли в Гарри, настояли на их скором уходе, обнявшись с каждой на прощание.       Трансгрессировав из сарая, они возникли в переулке позади нескольких домов. После поспешно обогнули здание, миссис Уизли пробормотала какое-то заклинание, и между одиннадцатым и тринадцатым домами возник двенадцатый.       — Поторапливайтесь и заходите внутрь! — гаркнула миссис Уизли. — И потише с портретами — не стоит будить хозяйку.       — Что это за место? — осведомилась Гермиона, как только они вошли. Она закашлялась, когда в нос ударил тяжёлый запах гнили, а Флёр чуть было не стошнило — её обоняние куда тоньше, чем у обычных людей. Коридор был мрачным и поросшим плесенью, казалось весь дом простоял заброшенным целые столетия; он создал вокруг себя заслонку, чтобы не дать войти любому, не равнодушному к уборке, смертному. Похоже, миссис Уизли также заприметила вонь, и сразу принялась накладывать заклинания, когда они вошли на сравнительно чистую кухню, где их встретил гладковыбритый длинноволосый мужчина.       — Ах, Гермиона Грейнджер и Флёр Делакур! — радостно провозгласил Сириус, сгребя их в охапку. — Прошу меня простить за столь ужасное состояние дома: здесь никто не жил несколько десятилетий.       — Да ничего с ними не случится, Сириус. Привыкнут, — выглянула из другой комнаты Молли. — Рон наверху, готовит комнату для себя и Гарри. Так что советую заняться тем же. — На секунду их взгляды с Флёр встретились: — И хотя я ей не мать, но будет лучше, если вы не вздумаете что-нибудь вычудить. Это понятно?       Белобрысая кивнула и бровью не поведя.       — Разумеется, миссис Уизли, я бы даже и думать о таком не стала, к тому же мы уже обсудили с её матерью границы дозволеного, пока я у неё в гостях.       Довольная ответом, Молли кивнула и указала наверх:       — О, и старайтесь не шуметь — вы же не хотите никого разбудить!       Осторожно поднявшись по лестнице, девушки увидели, как Рон сметал пыль в мусорное ведро. По сравнению с другими, его комната находилась в самом лучшем состоянии. Было видно, что парень приложил много усилий, чтобы избавиться в ней от плесени. Он мигом бросил своё дело, заметив их, радостно поздоровался и, после того, как признал, что провёл здесь всё лето, предложил помочь с уборкой. Следующая дверь от Рона вела в просторную комнату, стены которой были обклеены зелёными обоями, а место, по большому счёту, занимала просторная кровать. С неохотой закатав рукава Флёр принялась за чистку постельного белья — простыней и покрывала, которые, после того, как с них сняли увесистый слой пыли, оказались насыщенного изумрудного оттенка. Ещё одна серия мощных заклинаний избавила комнату от повисшего смрада и вейла, тонкое обоняние которой позволило наконец вздохнуть с облегчением, тяжело рухнуло на постель.       — Первый раз такое делаю, — засмеялась она. — Мама так чистит конюшни и винные погреба, но, должна признать, убираться в стойлах куда легче, чем эту кровать.       Внезапно она подорвалась и чихнула, после буркнула пару нелестных слов об аллергии, извинилась и снова упала на постель.       — Когда немного отдохнёшь, можешь в нашей с Гарри комнате убрать запах? Вонь там стоит будь здоров.       — Конечно, Рон, просто… — она снова чихнула, — дай мне минутку.       Остаток дня прошёл в том же духе, Флёр выполняла сложные заклинания, которым обучила её мать, и вскоре обе комнаты с кухней стали пригодными для жизни едва не припеваючи. Они встретили нескольких членов Ордена, перекинувшись парой фраз о школе и семье. Почти все Уизли приехали на площу Гриммо, 12, что значило ещё больше беззаботной болтовни и веселья.       — Как твоей маме удалось найти время научить тебя таким заклинанием, если тебе исполнилось семнадцать в нашей школе? — поинтересовалась миссис Уизли в перерыве между уборкой.       Флер усмехнулась, прежде чем ответить:       — Ну я была ещё совсем мелкой, когда мама начала учить меня, но у меня было мало практики просто чтобы не привлекать внимание Министерства. Ещё до моего рождения она объясняла правительству, что я могу начать колдовать в несовершеннолетнем возрасте во время «вейловских ритуалов», так сказать, и что вмешательство в них может повлечь за собой серьёзные последствия со стороны старших вейл. Так что мама воспользовалась лазейкой, и я начала учиться под её присмотром, а благодаря тому, что моя бабушка — старейшина, Министерство было легко убедить закрыть глаза на это.       — До чего же коварная женщина, — рассмеялся Сириус. — С удовольствием бы с ней познакомился!       Он хлопнул юную вейлу по спине.       — О, она была бы счастлива познакомиться, как и папа. — Она раздраженно вздохнула, когда ощутила, что снова чихнёт да вот только ощущение в самый последний момент исчезло. — Но что касается того боггарта в шкафу, миссис Уизли, то я ничем не могу вам помочь, пока не выучу хотя бы ещё тройку заклинаний.       Рыжая хозяйка поднялась и выудила палочку.       — Во-первых, милая, нам нужно разобраться с этим носом. — Когда она взмахнула ею, в носу у вейлы возник сильный зуд, который мигом исчез со следующим выдохом. — Хорошо, — фыркнула она и махнула Муди: — А теперь пошли разберёмся с тем боггартом!

***

      Шло время, и наконец им разрешили разойтись по комнатам до ужина. Вейла с двумя гриффиндорцами засели у Рона с Гарри, где маленький совушек Уизли, Сычик, петлял под потолком у люстры, довольно ухая. Ребята радостно болтали о проведённом лете, пока разговор плавно не коснулся беспокойства о Гарри. Нападение дементоров здорово их напугало, отчего Живоглот, замурчав, покорно поспешил запрыгнуть Гермионе на колени. Флёр рассеяно гладила рыжего наглеца, сожалея о том, что они с Гермионой так беззаботно смеялись, пока Гарри находился в неведении. После заката миссис Уизли подвела бледного, с голодными глазами, Гарри Поттера к их двери. И Гермиона, вскочив, мигом бросилась ему на шею, всё бормоча о том, как ей жаль и что приказы Дамблдора были весьма строгими. Рон добавил, что она чуть было не нарушила их, если учесть то, как много они переписывались за прошедшие недели.       Гарри обнял её в ответ, а на плечо ему села Букля, к превеликому удовольствию Сычика. Гермиона отпрянула, прекрасно помня об остром клюве полярной совы. Заметив ранки на пальцах девушки, Флёр вытащила палочку и быстро закрыла их заклинанием.       — Привет, Гарри, — произнесла Флёр, осторожно всматриваясь ему в лицо. Когда она обернулась исцелить такие же отметины на руках Рона, то не увидела и намёка на угрызения совести в его глазах.       Юный волшебник ответил на её приветствие, но, похоже, затерялся на мгновение в своих мыслях.       — Гарри, мы хотели рассказать тебе, но Дамблдор…       — Заставил молчать. Я знаю.       — Но, Гарри, мы не знали почему…       И Гарри не стал сдерживаться. Флёр поморщилась, стоя рядом с Гермионой, но промолчала, потому что понимала, что накопленные доселе гнев и разочарование должны быть выплеснуты. Гермиона явно боролась со слезами, однако парочка слезинок все-таки скатились у неё по щекам. И Гарри, увидев их, замолчал. В комнате повисла немая тишина, и Поттер принялся расхаживать взад-вперёд, задавая вопросы:       — Что это вообще за место?       — Штаб-квартира Ордена Феникса, — объяснил Рон.       — А это ещё что такое?       — Тайное сообщество, — поспешила ответить Гермиона. — Его основал Дамблдор; он и руководит им. Здесь собрались люди, которые уже некогда боролись с Волан-де-Мортом.       — И кто же это? — осведомился Гарри, перестав наматывать круги.       — Много кто. Мы видели только нескольких, — отозвалась Флёр, встретившись с ним взглядом. — Мы с Гермионой только сегодня приехали. Мне жаль слышать, что с тобой стряслось, Гарри, но у тебя есть друзья, которые, как и ты, мало что понимают, даже если у нас нет новостей, в которых ты так отчаянно нуждаешься. Мы не знаем как и почему, но скоро поймём, как и ты. — Голос вейлы был тихим и спокойным, лишённым ноток убеждения или недовольства. — А теперь прошу: сядь и расскажи нам что знаешь.       Сделав ещё пару кругов, львёнок наконец-то уселся, глубоко вздохнул и спросил:       — Ну а Волан-де-Морт что? Что он задумал? Где он, и как мы планируем его остановить?       — Фред с Джорджем обещали что-нибудь узнать, — призналась Флёр. — Раз уж Рон несовершеннолетний, а мы с Гермионой только приехали, мы мало что знаем сами.       — Ага, они придумали Удлинители ушей, — радостно продолжил Рон. Это именно то, как и звучит, дружище, но мама, как только прознала о них, словно с цепи сорвалась. Пришлось спрятать от неё остатки, не то бы все порвала на британский флаг. Джордж сказал, что некоторые из Ордена выслеживают Пожирателей смерти, прямо глаз с них не сводят, а некоторые вербуют людей и охраняют что-то. Они всё время говорят о караульной службе.       Гарри фыркнул.       — Они говорят обо мне, Рон.       Рыжий пристыжено опустил глаза, нахмурившись совсем как ребёнок, правильный ответ на вопрос которого всё время был у него под носом. Поднявшись, Гарри снова принялся мерять комнату шагами.       — А чем вы занимались всё лето? Ты говорила, что дел было невпроворот.       — Мы с Флёр проводили время с вейлами; у них всегда много дел в начале лета. Мы пытались связаться с тобой, может ты бы тоже приехал к нам, но, похоже, что письма до тебя так и не дошли…       Брови Гарри полезли на лоб:       — Вы пытались связаться со мной?       Флёр кивнула.       — И даже несколько раз, но так и не получили ответ или даже намёка, что ты получил письма, пока одно не вернулось. Но ты только задавал вопросы, на которые мы не могли ответить, и всё обстояло так, словно мы тебя не приглашали.       Подойдя к сундуку, Гарри порылся в нём и выудил несколько писем от Гермионы. Разумеется, в её витиеватых записях было и приглашение в гости к Флёр, а также объяснение, почему ему так будет безопасно.       — Я не помню, чтобы читал их… А Рон к вам поехал?       — Нет дружище, я провёл здесь почти всё лето. Мама притащила, чтобы помочь с уборкой, — ответил Рон. — Я хотел бы глотнуть свежего воздуха, прежде чем запах гнили и плесени прицепиться ко мне намертво.       — Разумеется, предложение всё ещё в силе, если нам разрешат уйти, — заметила Флёр, посмеиваясь.       С громким треском в центре комнаты появились близнецы Уизли. Брови Рона раздражённо дёрнулись.       — Привет, Гарри, — заявил Джордж, лучезарно улыбаясь.       — Нам как раз показалось, что мы тебя слышали, — подхватил Фред.       — Держать всё в себе вредно для здоровья, лучше его выплеснуть!       — Ага, здесь как раз есть пара стариков, которые тебя не услышали.       — Я так понимаю вы сдали зачёт на трансгрессирование? — поинтересовался Гарри.       — С отличием! — ответил Фред, возясь с длинным шнуром телесного оттенка. — Впрочем, — продолжил он, заметив, как Рон распахнул рот, чтобы возразить, — ты мешаешь приёму, Гарри. Удлинители ушей, — он поднял шнур.       — Вам лучше быть осторожными, — предупредила Гермиона. — Молли сейчас не в духе, и если увидит ещё одни Удлинители…       — Это того стоит, — вмешался Джордж. — У них намечается большая встреча.       Дверь открылась, и на пороге появилась Джинни, её длинные волосы были собраны в высокий хвост.       — Ой, привет, Гарри. — Её озорной взгляд метнулся к близнецам. — Всё плохо: мама наложила на дверь кухни заклятие Недосягаемости.       — С чего такая уверенность?       — Мне Тонкс рассказала, как это выяснить, — ответила Джинни. — Ты просто кидаешь в дверь чем попало, и если не долетает — всё, значит, недосягаемая. Я бросала с лестницы навозные бомбы, так они отплывают от двери, и только. Можете не рассчитывать, что просунете под неё Удлинители ушей.       Фред сокрушительно вздохнул.       — Жаль. А я уж было думал узнать что же там делает старина Снейп. — Гермиона вопросительно сдвинула брови на переносице, а Флёр подалась вперёд, услышав нотки подозрения в словах рыжего.       — Снейп? — быстро продолжил Гарри. — Он здесь?       — Ага, — подтвердил Джордж, закрыв дверь он уселся на одной из кроватей. Рядом с ним сели брат-близнец и сестра. — Отчитывается о чём-то; сверхсекретно.       Они перекинулись парой грубых слов в адрес своего бывшего преподавателя.       — А Билл? Я его не видела, он всё ещё в Египте? — сменила тему Гермиона.       — Он подал заявку на отпуск, так что скоро приедет, — ответил Фред.       — Чарли тоже в Ордене, — продолжил Джордж, — но он всё ещё в Румынии. Дамблдор хочет собрать как можно больше зарубежных волшебников, так что Чарли сейчас пытается наладить связь, как только выдаётся свободная минутка.       — А разве Перси не может этим заняться? — спросил Гарри. Последним, что они слышали — третий брат Уизли работал в Отделе международного магического сотрудничества.       В ответ братья невесело между собой переглянулись.       — Что бы ты ни делал, не упоминай Перси при маме или папе, — признал Рон, глядя на двух гриффиндорцев и вейлу.       — Почему? — спросила Гермиона.       — Потому что каждый раз, когда звучит имя Перси, папа ломает вещи, а мама плачет, — пояснил Фред.       — Что случилось? — спросил Гарри.       — Они с папой поссорились, — сказал Фред. — Я ещё ни разу не видел чтобы папа так злился. Обычно это мама, кто кричит…       Затем Уизли рассказали историю с самого начала, как Крауч, находившийся под контролем у самого Волан-де-Морта, оставил Перси за главного; как, даже после того, как начальству не сообщили о ненормальном поведении начальника, ему предложили высокий пост в Министерстве, которое следило, чтобы никто не имел дела с Дамблдором, а также убирать там столы, если потребуется. Перси зашёл так далеко, что заявил будто отцовское «отсутствие целеустремлённости и плохая репутация» — причина того, почему их семья всегда находилась в тяжелом финансовом положении.       — Гарри, он слишком полагается на «Ежедневный пророк». Они пишут разгромные статьи на тебя с Дамблдором, и я уверен, что ты уже сам читал их… — Рон замолчал.       — Что? Нет, я только читал статьи о Волан-де-Морте. — Все, кроме Флёр, содрогнулись услышав имя. — И что они писали обо мне?       Ребята заметно стушевались; никому не хотелось говорить.       — Они… делают из тебя посмешище, Гарри, — тихо изрекла Флёр. — Рита Скитер сдержала обещание, но заложенный ею фундамент, уже упрочнился, и теперь им пользуются другие журналисты. Они говорят, что ты просто зазвездился и ищешь внимания. Это несправедливо и далеко от правды, Гарри, мы знаем, что это не так, но они не останавливаются; пытаются держать всех в узде, но напрасно.       Гарри открыл было свой рот снова, и белобрысая увидела в его глазах заново вспыхнувший гнев. Она обхватила его лицо руками, и встретилась с ним тяжелым взглядом.       — Слушай меня, Гарри. Послушай. Мы знаем правду, потому что сами через это прошли. А вот те жалкие слизняки — нет. Они не хотят узнать её, потому что боятся. Они не хотят ещё одну войну, и ведя себя так, будто ничего и нет, думают, что могут выбросить это из головы, но это не делает угрозу менее реальной. Я была с тобой. Боролась с Краучем, хотя тогда даже не догадывалась, что это он. Я пыталась связаться с тобой, и мне очень жаль, что это не получилось. Я должна была присматриваться к Виктору, должна была понять, что им управляют, но не смогла. Эти неправильные поступки свели нас вместе и вернули Волан-де-Морта из мёртвых.       Я не могу извиниться так, чтобы тебе полегчало, и не могу вернуть всё вспять. Но я буду биться, как и той ночью; и докажу твою честность. — Глаза вейлы ярко заблестели, не отрываясь от Гарри. В них горело обещание подтвердить слова действием; их взгляд лишён неуверенности и ложной надежды.       Юный волшебник сделал глубокий вдох и сморгнул. Желваки на его скулах исчезли под пальцами Флер, и она притянула его к себе, едва не раздавив в объятиях.       — Я понимаю твой гнев, но мы правда очень старались. Никому не было легко, — прошептала Флёр. И краем уха услышала, как Гарри щёлкнул зубами от бессилия, крепко их стиснув, но всё равно кивнул. Отпрянув, она похлопала его по спине.       Не заходя в комнату, миссис Уизли радостно провозгласила, что пора ужинать.       После того, как довольно неприятно повстречались с портретом матери хозяина дома, ребята спустились на кухню, где Флёр познакомили с Наземникусом Флетчером и Римусом Люпином — последний как раз спал, положив голову на стол. Повсюду были разложены бумаги, и Билл быстро убрал их заклинанием. Миссис Уизли тихо буркнула себе под нос, что уборку следую рассматривать как часть собрания, а потому его окончание будет только тогда, когда стол будет чистым.       После сытного ужина и особенно пугающей шалости от близнецов-смутьянов, показавших своё новое творение (совместно с неуклюжей Тонкс), Флёр сидела на стуле, наевшись до отвала, и потягивала вино из бокала. Подле, такая же довольная, сидела Гермиона, и вейла решила угостить её крепким напитком. Девушке особенно понравился запах, чего не скажешь о вкусе, так что она решила ограничиться одним Сливочным пивом.       Обстановка на маленькой кухне стала расслабленно-сонной: откинувшись на спинку стула, миссис Уизли то и дело зевала, а тишину вокруг нарушали вскользь оброненные фразы и Джинни, пускающая по полу корки из-под пива, чтобы посмотреть как гоняется за ними Живоглот.       — Ну, время и поспать теперь, — произнесла миссис Уизли, снова зевнув.       — Ещё нет, Молли, — возразил Сириус, отодвинув от себя тарелку. Он посмотрел на Гарри. — Знаешь, а ты меня удивил. Я думал, что первым делом, когда сюда попадешь, будешь задавать вопросы о Волан-де-Морте. — С последним словом обстановка резко изменилась: миссис Уизли села ровно, подавив зевок; Джинни запустила корок, и теперь тот укатил куда-то в угол, совсем позабытый; а Флёр с Гермионой заинтересовано стрельнули глазами. Даже близнецы, казалось, застыли, чтобы взглянуть на мать, лицо которой заметно покраснело.       Гарри было замешкался, но потом с готовностью заявил крёстному:       — И так и было! Я спросил Рона, Флёр и Гермиону, но они сами толком мало что знали. Рон сказал, нам не позволено влезать в дела Ордена…       — И он прав, — вмешалась миссис Уизли. — Вы ещё совсем юны. — Её взгляд метнулся к Флёр, но она промолчала по поводу возраста. Вейла же сидела, сжав пальцы в кулаки.       — С каких это пор нужно быть членом Ордена, чтобы задавать вопросы? — поинтересовался Сириус. — Он пробыл у тех маглов всё лето, и заслуживает знать что прои…       — Минуточку, мы тоже задавали вопросы всё лето, и вы на них даже не ответили! — громко возразил Джордж.       — Не моя вина, что вам не рассказывали как обстоят дела у Ордена, — спокойно изрёк Сириус. — Это решение ваших родителей. Гарри же, с другой стороны…       Обычно доброе лицо миссис Уизли исказилось гневом, когда она резко прервала Сириуса. За столом разразился спор, и Флёр, Гермиона, Гарри и Уизли-младшие внимательно наблюдали за происходящим: в так лихо брошенных словах скрывалась правда о деятельности Ордена. Молли готова была рвать и метать, Сириус — перешёл в оборону, а Люпин, похоже, только и выжидал момента, чтобы вмешаться:       — Лично я полагаю, что будет лучше если он услышит правду от нас, — не столько голые факты, Молли, сколько картину в целом, — чем голословные пересуды от… других.       Молли была далеко не спокойной, и всё это поняли. Губа её слегка задралась, а глаза — заблестели. Бледный как снег Сириус опустился на стул.       — Мне кажется, Гарри должен сам отвечать за себя. Гарри?       Юный волшебник ответил даже не задумываясь:       — Я хочу знать что происходит.       Миссис Уизли выглядела обиженной.       — Ладно. Джинни, Рон, Фред, Джордж, Гермиона и Флёр — марш из кухни. Живо.       В таком же порядке каждый из упомянутых высказал своё возражение, и один за другим оказался заткнут главной Уизли.       — При всём уважении, миссис Уизли, — заговорила Флёр. — Я уже достаточно взрослая и уже закончила школу; я не уйду.       — Если Флёр и Гарри остаются, то всё нам потом расскажут. Нет смысла уходить! — объявила Гермиона, переведя взгляд на свою девушку: Флёр согласно кивнула.       — Ладно! — выкрикнула миссис Уизли, вскинув руки в знак поражения. — Джинни! Спать! Бегом!       Джинни не ушла мирно. Они ещё долго слышали, как она громко шлёпала вверх по ступенькам, провожаемая громкими криками портрета миссис Блэк. Извинившись, Люпин поспешил завесить его шторами и, когда вернулся, Сириус продолжил:       — Что ты хочешь знать, Гарри?       Гарри задал несколько вопросов, на каждый из которых получил ответы.       Несколькими часами спустя, Флёр лежала в постели, слушая, как Гермиона всё пересказывала Джинни — рыжая делила с ними комнату, поскольку её спальня ещё не была убрана.       — Выходит, Дамблдор теперь собирает армию, хочет проникнуть в Министерство, которое выставляет его как молодящегося волшебника, что изголодался по славе, и полагаем, что он ищет оружие?       Гермиона услужливо кивнула.       — Да ну, это же бред какой-то. Чтобы Дамблдор стал министром? Господи, Фадж о чём ты вообще думаешь? А сам же… — Джинни немного помолчала. — Не знаю, что и думать вообще.       — Как и мы, — произнесла рядом с Гермионой Флёр. — Но уже поздно, и слышно, как кто-то поднимается по лестнице — вполне может, что твоя мама. — Буквально спустя несколько секунд после того, как рыжая потушила свечу, за дверью послышались шаги. Они на мгновение затихли, словно тот, кому принадлежали, прижался ухом к двери, а после раздались опять, дальше по коридору. Спустя пару минут они возникли снова, медленно спускаясь на первый этаж.       Джинни вздохнула с облегчением.       — Умница, Гермиона. Держи её рядом, с таким-то слухом. — Засмеявшись, она попыталась приглушить смех одеялом.       Флёр улыбнулась — она почти с уверенностью могла сказать, что Гермиона закатила глаза.       — Спи уже, Джинни. Завтра нас ждёт много уборки.       Пожелав всем спокойной ночи, голос Джинни снова нарушил тишину:       — Спасибо, Миона, что рассказала. Это многое значит.       Гермиона по-дружески отмахнулась.       — Ты заслуживала узнать так же, как и мы. Я знаю, что мама пытается уберечь тебя, но некоторые вещи знать нужно.       Комната снова затихла, и Флёр оберегающе прижала к себе Гермиону. В последнее время именно брюнетка была той, в чьих объятиях она обычно засыпала, но только не сегодня. Мысль о том, что её львёнок может подвергнуться опасности или даже умереть от руки Волан-де-Морита, была немыслимой, что даже во сне Флёр не могла допустить, чтобы кто-то её обидел.       Когда уверилась, что Джинни уснула, Гермиона прошептала в темноту:       — Ты присоединишься к Ордену, Флёр?       Француженка мягко вздохнула.       — Пока думаю над этим.       — А почему нет? Если вступишь, то мы сможет узнать больше, сможет сделать бол…       — Гермион, если я решусь вступить, то как бы не хотелось, я не смогу с тобой делиться всем. Пожалуйста, не жди, что я буду посредником. К тому же, я не хочу чтобы ты попала в беду… Я бы ни за что себе этого не простила… — хоть даже сказанные тихо, эти слова внесли в себе мрачную тяжесть, камнем осевшую в сердце вейлы. Гермионе было больно их слышать.       — Ну конечно же нет Флёр, но у нас есть право знать…       — И я обязательно тебе это расскажу, если на него не будет накладываться запрет. Я присоединюсь только ради твоей безопасности. Не более.       Гермиона прижалась к девушке ближе, ища тепла как и каждую ночь вот уже несколько недель. Она молча кивнула у её груди и принялась выцеловывать извинения на шеи и щеках Флёр, да только удивилась: кожа на них была влажной от слёз. Стиснув зубы, Флёр крепко прижимала к себе Гермиону.       — Я знаю, что с его возвращением, тебя могут у меня забрать. Ты уйдёшь на войну, со мной или без, и я буду не вправе тебя останавливать. Я не могу этого допустить, Гермион.       Девушка уткнулась носом Флёр в ложбинку на шее и согласно кивнула.       — И я никуда не уйду, милая. — Несколько долгих мгновений объятия вейлы так и оставались крепки, пока не ослабились, и тогда Гермиона сладко её поцеловала. В этот поцелуй она вложила всю себя: сердце, душу и безмолвное обещание, которое никогда и ни за что не будет нарушено. Гермиона уснула в объятиях Флёр, однако голубые глаза ещё долго не смыкались, пока их владельца взвешивала все за и против, и наконец решилась вступить в Орден Феникса.