Возвращение Майклсонов.

Ее окружала тьма. Она оглядывалась по сторонам в надежде увидеть хоть что-то, но ничего не было. Она чувствовала себя связанной магическими нитями. Она лежала, не в силах пошевелиться. Мысли затуманились и расплывались, не давая сосредоточиться. Кто это сделал? В голове крутились лишь обрывки воспоминаний, никак между собой не связанные. Вот, они с Алариком борются с драконом и побеждают его. Эта картина быстро сменяется следующей: она прыгает в Маливор, желая раз и навсегда избавиться от монстра. Но все оказывается не так то и просто. Теперь она уже сидит в своей комнате - ее обнимает Фрея. Хоуп слышит заклинание, которое останавливает испуганно колотящееся сердце. Спустя миг она пронзает Лэндона кинжалом, сотворенным кровью трибрида. Эти воспоминания проносятся мимо нее, ничего не оставляя за собой. Хоуп уже забыла их. Теперь мимо нее бегут другие картины, реальные и те, которые являются только плодом ее воображения. Кто это сделал? Она ухватилась за эту мысль, как за соломинку, пытаясь сосредоточится на чем-то одном. Кажется, она спит. Кто сказал, что сон может быть спокойными? Если она действительно спит сейчас, то сны не оставляют ее в покое ни на минуту. А, может, это человечность, которая пытается вырваться из глубин подсознания. Но Хоуп знала, что эмоции только вредят. Будет легче без них. Она не вернет человечность. Голоса. Они доносятся как-будто издалека, и Хоуп не может их расслышать. Наверное, это ее семья. Мама, папа, а с ними, возможно, дядя Элайджа. Они обсуждают, как избавиться от Пустой, которая завладела телом Хоуп. Да, вероятно, это они. Но затем Хоуп внезапно вспоминает, что все "они" - мертвы. Умерли из-за нее. Это произошло столько лет назад - как она могла забыть об этом? Внезапно Хоуп вспомнила, что вернула отца. Или это тоже было сном, рожденным ее воображением? Нет. Это случилось на самом деле. Она помнила магию в крови ведьм, которые должны были умереть, чтобы ее задумка могла исполниться. Хоуп вспомнила ту ночь и ухватилась за нее. Она осознавала, что некто затуманил ее разум для того, чтобы предотвратить сопротивление, но Хоуп не знала, кто это был. Возможно, тетя Фрея. Этот вариант звучал убедительно, но Хоуп специально выбрала для воскрешения отца день, когда Фрея находилась вместе с Килин и их сыном очень далеко от Нового Орлеана. Она не подходит. В сознании Хоуп проскользнуло еще одно воспоминание - всего на секунду - но этого было достаточно. Марсель свернул ей шею, однако перед тем, как временно умереть, Хоуп ощутила присутствие еще одного человека и услышала обрывки заклинания. Этот голос принадлежал другой ее тете - ведьме Давине Клэр. Хоуп внезапно оглянулась - вокруг по-прежнему не было ничего, кроме темноты, но ее мысли, наконец, прояснились. Ее воспоминания о ночи, когда ее заточили в собственном теле, выстроились в единую картину. Хоуп потребовалась вся ее воля, но она извлекла из спутанного подсознания нужное заклинания, и прочла его. Постепенно чары Давины начали терять свою силу. Это были непростые чары, но Хоуп была самой могущественной ведьмой в истории человечества. Ее магия несравненно сильнее. Свет, появившийся вдали, вызвал довольную улыбку на лице Хоуп. Не оглядываясь, девушка использовала вампирскую скорость и нырнула в портал. Она пробудилась.

***

Клаус открыл дверь автомобиля, приглашая Кэролайн на выход. Она с улыбкой приняла протянутую ладонь. Ощутив под ногами асфальт, Кэролайн поправила складки белого летнего платья, которое успело помяться за время их прогулки по памятным местам обширного Нового Орлеана. Впереди стоял дом первородной семьи, где находились Хоуп, близнецы, Фрея и Марсель Жерар. Сегодня они запустят ход событий, которые, в конечном счете, должны привести к воскрешению Лэндона Кирби и Аларика Зальцмана. Первородный не проронил ни слова по дороге домой, и Кэролайн посчитала, что сейчас самое подходящее время для назревающего разговора. - Как тебе наше маленькое путешествие, дорогуша? - Клаус, словно угадав ее мысли, нарушил молчание. - Готов поспорить, тебе оно понравилось не меньше, чем мне. - Было... чудесно. - выдохнула Кэролайн. Она остановилась и Клаус последовал ее примеру. В интонации, с которой были произнесены слова, звучали одновременно восхищение, благодарность и... требование. Клаус догадывался, что его ожидает серьезная беседа, поэтому заранее к ней приготовился. - Кажется, сейчас я услышу "но"... - смиренно произнес Клаус, обращаясь, скорее, к воздуху, нежели к Кэролайн. - Но... - скрестив руки на груди, подтвердила девушка, - Я думаю, мы не просто так посетили церковь, где родилась твоя дочь, и несколько часов бродили по лесу, который прежде принадлежал оборотням, вожаком которых была ее мать. Ночью ты сказал мне, что у тебя есть план. Не хочешь им поделиться? Клаус поначалу усмехнулся, поражаясь таланту Кэролайн загнать его в угол, не оставляя ни единого шанса для отступления. План Клауса не являлся тайной. Он потянулся к внутреннему карману кожаной куртки и вытянул некогда белый, но успевший изрядко пожелтеть в течении многих лет, конверт. Кэролайн нахмурилась, гадая, не в этом ли кроется жестокий план Клауса Майклсона. Если так, то успех напрямую зависел от того, что было надежно запечатано внутри конверта. - Что это? - нахмурилась Кэролайн, принимая протянутый предмет. Она прочитала подпись на бумаге, выведенную аккуратным почерком: от Хэйли Маршалл малютке Майклсон. 1 мая 2012 год. Кэролайн подняла удивленный взгляд на первородного. Хоуп появилась на свет второго мая, и Кэролайн прекрасно об этом знала. В конверте было спрятано письмо, написанное Хэйли за день до того, как она родила. - Письмо? - непонимающе спросила Кэролайн, - Серьезно, Клаус? Это и есть твоя гениальная идея? - Я вдохновился твоей историей. - непринужденно сообщил Клаус, не обращая внимание на ее скептицизм, - Доверься, мне дорогуша. Я знаю, что делаю. Кэролайн отвернулась от Клауса, пытаясь разобраться в намерениях первородного. Она прекрасно помнила детали своей истории, которая натолкнула Клауса на эту нелепую задумку. Получив письмо мамы, она сожгла его без колебаний. Только воспоминания, показанные Стефаном, дали ей понять, что именно она навсегда потеряла. Кэролайн без человечности лишила себя возможности когда-либо узнать содержание послания, которое Элизабет Форбс написала для нее перед смертью. Эмоции Кэролайн включились, когда она поняла, что по собственной воле лишила себя того, что было для нее очень дорого. Она потеряла то, что ей никогда не удастся вернуть. Хоуп - совсем другой случай. Во-первых, она трибрид, а не обычный вампир. Она - первая в своем роде, и никто пока не знает, как она устроена. Во-вторых, ей годами приходилось справляться с болью, скорбью и одиночеством, которые были вызваны действиями ее семьи. Кэролайн помнила семилетнюю отважную ведьму, которая стала ученицей школы Сальваторе. Хоуп, несмотря на юный возраст, верила в спасение своей семьи: Кэролайн наблюдала с каким упорством она училась владеть магией. В свободное от уроков время она искала заклинания, читала книги об оборотнях, вампирах, ведьмах и об их происхождении, шаг за шагом продвигаясь к тому, чтобы стать сильнее и могущественнее. Хоуп годами непрерывно готовила себя к тому, чтобы сразиться со злом, которое постигло ее семью. У Хоуп была мечта - собрать родных вместе, и, конечно, после смерти родителей и дяди, она потеряла эту мечту. С тех пор Хоуп Майклсон жила ради Лэндона Кирби и своих друзей из школы Сальваторе. Ровно до тех пор, пока не потеряла и их. Поэтому Кэролайн пришла к заключению, что план Клауса обречен на провал. Младшая из Майклсонов потеряла слишком многое, чтобы одно письмо - хотя и столь важное - смогло заполнить пустоту в ее душе. Кэролайн вновь повернулась к Клаусу и вынесла вердикт: - Это плохая идея. Непринужденное настроение Клауса рассеялось. Он серьезно посмотрел на нее, и Кэролайн не понимала, что у него на уме. Наконец, он произнес: - Прочти его. На лице Кэролайн отразилось сомнение: конверт был запечатан, его не вскрывали с тех пор, как письмо было написано. Природная любопытность, конечно, подталкивало девушку согласиться на предложение Клауса, но это было нечестно и неправильно - первой прочитать послание, предназначенное для другого человека. Она готовилась возразить, но Клаус повторил уже более настойчиво: - Прочти письмо, Кэролайн. Она опасливо начала вскрывать конверт. Достав письмо, она начала читать его. Ее взгляд скользил по строкам текста и, когда она дошла до конца, она растерянно произнесла: - Боже мой... Больше у нее не оставалось сомнений в намерениях первородного. Для того, чтобы вернуть человечность Хоуп, она должна поддержать его. И Кэролайн решила, что сделает это для Клауса Майклсона. Не смотря ни на что. Хоуп резко вздохнула, открыла глаза, села и оглянулась по сторонам. Комната была ей знакома: старые вещи, которые она здесь оставила, напоминали о другой - прежней - жизни. Хоуп прислушалась в попытке понять, нет ли кого-то поблизости, и уловила едва заметный звук, характерный для разрезающегося воздуха. Хоуп мгновенно поднялась на ноги, готовая оказать сопротивление тому, кто пришел. В дверях появился Клаус. Хоуп замерла в осторожном ожидании. Клаус не представлял угрозу для нее, но вряд ли Хоуп Майклсон боялась именно этого. Проанализировав свои чувства и прислушавшись к своему сердцу, она обнаружила только раздражение, вызванное при виде растерянного отца. Клаус действительно был растерян. Это, несомненно, было опрометчиво, но в глубине души он полагал, что при встрече дочь подбежит и обнимет его. Клаус застыл, не в силах пошевелиться. Если бы Элайджа или Хэйли оказались рядом, они бы точно что-нибудь посоветовали, но Клаус был один. Не дождавшись ответа, Хоуп первой нарушила затянувшуюся тишину: - Тебе нечего мне сказать? - слова прозвучали менее уверенно, чем ей бы хотелось, но им удалось вернуть Клауса в настоящее. Хоуп терпеливо ждала. - Хоуп... Девушка скрестила руки на груди и закатила глаза. - И это - все, что ты можешь мне сказать? Я думала, у тебя будет больше слов для дочери, с которой ты не виделся четыре года. - выплюнула Хоуп с презрением, - А, впрочем, знаешь, это не важно. Я ухожу. У двери Клаус преградил ей путь. Во взгляде Хоуп отразилась угроза, но Клаус сделал вид, что не заметил этого. Он грубо схватил ее за руку и повел обратно к кровати. Он мягко усадил дочь обратно на одеяло, и сам остановился рядом. - Прошу тебя, милая, останься. Я не задержу тебя надолго. Он, казалось, был удивлен решимости, внезапно пробудившейся в нем. Глубоко вздохнув, он продолжил: - Я прекрасно понимаю, что пока ты без человечности, мои просьбы не имеют для тебя никакого значения, но у меня есть одно... - Клаус положил письмо, которое десятью минутами ранее давал прочитать Кэролайн, на покрывало и отошел от удивленной Хоуп на несколько шагов. Девушка обратила внимание на клочок бумаги только из интереса. Она, не заботясь о целостности конверта, достала из него лист и принялась за чтение. Дорогая Зои, или Кейтилин, или Анжела. Моя маленькая девочка. Твой отец думал, что это любовное письмо. Похоже, так и есть. Я не помню свою мать. Я не знаю, что она чувствовала, когда вынашивала меня. Я решила написать тебе, чтобы ты знала, как я счастлива в этот момент. Мы с твоим отцом ждем-не дождемся тебя. И я хочу пообещать тебе три вещи, которых не было у меня: безопасный дом, кого-то, кто будет говорить, что любит, каждый день и кого-то, кто будет бороться за тебя, несмотря ни на что. Другими словами - семью. Вот так, малышка, остальное решим вместе. Я люблю тебя. Твоя мама. Хоуп поняла, что письмо настоящее. Не нелепая подделка, созданная Клео от лица Лэндона, а письмо, написанное ее мамой. Хоуп слышала отголоски своей человечности, которые рвались наружу, когда она читала его. Внутренняя тишина хотела наполниться голосом Хэйли, который звучал через строки письма. Но, с другой стороны, Хоуп почувствовала разочарование и раздражение. Она не понимала, как можно было дать обещание и не сдержать его. Ее мать была лицемеркой, как тетя Реббека, тетя Фрея, дядя Кол и все остальные. - Ты шутишь? - Хоуп демонстративно подняла письмо, и клочок бумаги вспыхнул ярко-оранжевым пламенем. - Если это была твоя единственная надежда заставить меня включить мою человечность, то - сюрприз - ее больше нет! - Хоуп изобразила на лице издевательскую радость. Рот Клауса раскрылся от изумления. Он с разочарованием смотрел на мгновенно догоревший в руках дочери огонь. Будучи во тьме он часто обращался к воспоминаниям из прошлого. Они помогали ему пережить бесконечную пустоту смерти и назойливый голос Инаду, не оставлявший Клауса даже после того, как они оба умерли. В тот день - в тот последний день, когда Хэйли была жива по-настоящему, - она была прекрасна. Ее лучистый взгляд вызывал в нем улыбку, и он по-своему гордился волчицей, которая не побоялась выносить и родить его ребенка, и которая сражалась за их семью. И как жаль, что те дни потеряны безвозвратно. Клаус никогда не забудет Хэйли. Но Хоуп... Она, по всей видимости, забыла... Хоуп не допустит возвращения чувств. Они - ее слабость, а его маленькая волчица слишком похожа на того человека, которым он сам являлся когда-то, чтобы позволить себе быть слабой. - Хоуп, прости меня, что я допустил того, что случилось с тобой. Это - моя вина. Я боялся того, что ты можешь совершить мои ошибки. Я надеялся, что добра и света в твоей душе будет достаточно, чтобы избежать этого... - ...Но ты ошибался. - довершила за него Хоуп. Она начинала чувствовать нарастающее раздражение, а слова Клауса она воспринимала не более, чем жужжание мухи под ухом. - Прощай, папа. Голос Клауса остановил ее у самого выхода. - Почему ты вернула меня? Она услышала эти слова и замерла. Почему она вернула его? Был ли у нее ответ? Хоуп обернулась и сказала прямо: - После того, как я стала полноценным трибридом, у меня стало слишком много врагов. - терпеливо объяснила она, - Я бессмертна, и они бы не убили меня, но мне нужна была защита. Кто защитит меня лучше, чем отец, который однажды уже пожертвовал жизнью ради любимой дочурки? Затем Хоуп ушла, оставив Клауса с внезапным осознанием того, что, насколько бы он сам не был злобен, но Хоуп без человечности превзошла даже его, Никлауса Майклсона, которого называли величайшим злодеем в истории. Для того, чтобы стать сильнее, он хладнокровно убил двойника и оборотня с вампиром. Хоуп, в свою очередь, не пожалела жизни сотни ведьм, чтобы получить надежного телохранителя в свою армию. Глаза первородного наполнились слезами от осознания, что, возможно, он потерял свою дочь, навсегда. Из комнаты доносились слова, значение которых простой человек не сумел бы разобрать. Но Лиззи не простой человек. Она ведьма и, с недавних пор, вампир. Еретик, если сложить это вместе. Она слышала разговор отца и дочери, с каждой минутой все крепче сжимая в руке кол. План Клауса провалился. Возможно, настало время для ее плана. Так или иначе, но Хоуп не покинет этот дом. Она больше никому не навредит. Судя по разговору, Хоуп собирается покинуть комнату. Лиззи притаилась за дверью, ожидая, когда она выйдет. Хоуп прошла мимо двери, не заметив ее, однако, пройдя еще несколько шагов, остановилась. - Прячешься? - усмехнулась она, - Признаюсь, я в ужасе. Что дальше? Убьешь меня выстрелом из рогатки? Лиззи попыталась придать себе уверенный вид и, кажется, у нее получилось. Она вышла из своего укрытия, по-прежнему удерживая в руках кол - единственное оружие, способное убить трибрида. Хоуп моментально заметила его, но лишь закатила глаза. Лиззи уже доказала, что не представляет собой серьезной угрозы. Они оба понимали это. Лиззи отбросила гордость и ненависть и разжала пальцы. Кол с глухим шумом столкнулся с деревянным полом и покатился в неизвестном направлении. Хоуп заинтересованно наблюдала за сценой внутренней борьбы Лиззи, которая убеждала себя в том, что Хоуп, несмотря на все ужасные поступки, которые она совершила, им не враг. Наконец, Лиззи с шумом выдохнула. - Я не хочу убивать тебя, Хоуп. - взгляд Лиззи переместился назад, куда-то за спину Хоуп, - Но, извини, что говорю тебе правду, - ты опасна. Поэтому мы должны обезвредить тебя. Хоуп почувствовала, как кровь в ее венах вскипает. В глазах начинает темнеть от боли, которая охватила все тело. Джози и Фрея читали заклинание. Лиззи в это время на вампирской скорости приблизилась к Хоуп, но та отразила ее нападение, и еретик полетела через перила балкона на первый этаж. Послышался глухой шум от столкновения тела с каменным полом. Лиззи была мертва. Хоуп тем временем ответным заклинанием отбросила Фрею к стене, и чары против нее потеряли половину своей силы. Джози, сжав зубы, еще несколько секунд продолжала бороться, но вскоре она от бессилия упала на колени. - И ты здесь? - без удивления констатировала Хоуп, - Да что с вами такое? Вы приехали в мой город и пытаетесь мне навредить. Помнится, я предупреждала. - сказала она и добавила: - Я говорила серьезно. На лице разъяренной Хоуп проступили взбухающие вены, глаза загорелись желтым огнем. Она переступила с ноги на ногу, и направилась в сторону Джози. Их отделяло десять шагов, которые девушка преодолела за долю секунды. Одно движение и рука Хоуп пробивает грудную клетку и чувствует между сжатыми пальцами теплое, налитое кровью, колотящееся сердце. Но это была не Джози. Кэролайн успела оттолкнуть девушку и занять ее место. Удивление, которое отразилось на ее лице, сменилось страхом. Это происходило в долю секунды, и Хоуп, в мгновение узнав Кэролайн, вытянула руку из ее груди, сжимая умирающий орган. - Неожиданно. - Хоуп усмехнулась. Она окинула взглядом потрясенную Джози, которая наблюдала за тем, как тело ее матери иссыхает, принимая светло-серый оттенок, и добавила: - На этот раз тебе повезло. Клаус запоздало появился в дверях и мгновенно отчаянно вскрикнул. Хоуп вытерла окровавленную ладонь об свои джинсы и стремительно скрылась из виду. Клаус на вампирской скорости подбежал к Кэролайн, поднял безжизненное тело, удерживая ее руками. Стеклянный взгляд голубых глаз был направлен на потолок, и в нем не отражалось ни единого чувства. По щеке Клауса покатилась одинокая слеза. Он прижимал к себе мертвую девушку и бессмысленно ей шептал: - Нет. Нет. Только не это... Прошу тебя, открой глаза, Кэролайн. Ты не должна умирать! - но она не отвечала. Клаус с горечью осознал, что потерял ее. Он доверился Хоуп. Он думал, что память о Хэйли вернет ее. Но, когда она читала письмо, в ее глазах ничего не было. Клаус не увидел в ней ни единой черты прежней Хоуп. Ее там больше не было. Клаус притянул тело Кэролайн и прошептал на ухо: - Прости меня. Клаус взглянул на Джози, которая медленно шла к ним, едва держась на ногах. Тело Джози дрожало от потрясения, но она еще не успела осознать происходящее. Из носа девушки шла кровь, она была обессилена после магической атаки на Хоуп. Она упала на колени рядом с Кэролайн, и Клаус столкнулся с ней взглядом.