Возвращение Майклсонов.

Лиззи включила свет. Комната, обнаруженная ей, оказался чем-то врода старого чердака Майклсонов. При первом взгляде стало очевидно, что помещение не убирали, по крайней мере, лет двести, если не больше. Пока Фрея Майклсон проводила целые дни, не выходя из своей комнаты и готовясь к предстоящему ритуалу воскрешения, а Джози помогала ей, Лиззи, под предлогом того, что учится быть еретиком, пыталась не умереть от скуки. Кэролайн и Клаус исчезли после собрания. Лиззи не хотелось даже думать о том, где они и чем занимаются, поэтому она пыталась отвлечь себя экскурсией по дому первородной семьи. В здании было не меньше нескольких десятков комнат, часть из которых была под замком. Некоторые были ограждены магией, очень сильной, но не настолько, чтобы Лиззи не смогла ее поглотить. Однако Лиззи предпочитала не трогать эти двери, понимая, что они могут содержать другие, сигнальные чары. Среди незапертых помещений Лиззи нашла несколько кладовых, проход в подвал, чей-то забытый скелет в одной из коморок, и комнату, в которой находилась сейчас. Это был склад с оружием. Лиззи подошла к деревянному столу, где были аккуратно разложены кинжалы и ножи. На рукоятях изображались животные, растения, замысловатые буквы и даже лица. На стене красовались мечи, топоры, арбалеты. Все они были отделаны драгоценными камнями, золотом, серебром и менее ценными материалами - сталью, бронзой, медью. Вероятно, раньше они принадлежали самым разным владельцам - от рыцарей до императоров. Каждый предмет в комнате принадлежал к разным эпохам из истории человечества. Лиззи протянула руку к красивому кинжалу с изображением ревущего льва, но отпрянула, почувствовав сильное жжение. Теперь стало понятно, почему помещение было незапертым. Все реликвии, находящиеся в этой комнате, находились под куполом могущественной магии. Лиззи прислушалась к собственным ощущениям. В одном месте чары были слабее, чем во всех остальных, и Лиззи решила этим воспользоваться. Она протянула руку к арбалету, которая была заправлена единственной стрелой, и начала вытягивать магию. Когда она поняла, что поглотила достаточно, Лиззи достала арбалет, считая его не меньше, чем трофеем в борьбе против могущественного заклинания защиты древних реликвий. Когда она убрала руку, заклинание восстановилось, ведь она поглотила лишь его малую часть. Дерево, из которого был сделан арбалет, блестело и казалось прочным, как камень. Лиззи провела пальцами по старинному оружию, понимая, насколько оно совершенно. Затем она взяла стрелу, установила ее, и повернулась, прицеливаясь к двери. Она позволила своим усовершенствованным инстинктам направлять ее и выстрелила в вымышленную точку. Стрела полетела, но не попала в цель. Дверь открылась, как раз в тот момент, когда она выстрелила, и стрела угодила прямо в плечо Марселя Джерара. Казалось, он был удивлен произошедшим. - Ой. - протянула Лиззи, чувствуя неловкость от неумышленного нападения, - Прости. Я тебя не заметила! Марсель выругался и вытянул стрелу, пронзившую его. Лиззи знала, что его рана уже практически затянулась. - Играешь в охотника? - Скорее, ищу оружие, которым сражу Хоуп, если план провалится. - бросила она. - В тебе бушует ненависть. Злость. Гнев. - констатировал Марсель. - Мне это знакомо. Особенно, когда дело касается Майклсонов. - Разве ты не женат на одной из них? - парировала Лиззи, - Напомню о ней: о-очень старая первородная блондинка со стервозным взглядом. Марсель усмехнулся. - Не советую когда-либо говорить это при ней. Но я о других Майклсонах. Ты ведь уже познакомилась с Клаусом. Лиззи скрестила руки на груди и закатила глаза. - Ладно, давай переведем тему разговора. В моей жизни и так стало слишком много Майклсонов. - лицо Лиззи приняло озаренное выражение, - Если ты боишься, что я что-то украду из этой комнаты - ты прав. Мне приглянулся арбалет. - Лиззи вновь подняла орудие и сделала вид, что целится в грудь Марселя. Вампир не сдвинулся с места. - Можешь оставить его. Тем более, ты первая, кто смог достать хоть что-то из этого, - он жестом показал на весь антиквариат, - ... за последнюю сотню лет. После того, как Майклсоны бежали из Нового Орлеана от отца, а женщина, наложившая заклинание, погибла, все забыли об этом месте. А ведьм, которые могли бы снять чары, можно было посчитать па пальцах одной руки. Лиззи выслушала эту историю и подумала о том, как же много в этом доме всяких жутких комнат, если об антиквариате, стоимостью больше, чем она могла себе даже представить, просто забыли, а скелеты валялись по соседству с жилыми комнатами. Насколько бы ненормальной не была ее семья с матерью вампиром и отцом-бывшим-охотником-на-вампиров и директором школы для детей со сверхъестественными способностями, но семья Хоуп была в тысячу или даже в миллион раз более безумной и странной. Теперь понятно, откуда Хоуп унаследовала большую часть своей личности. - Ты уже гуляла по Новому Орлеану? - спросил Марсель, - Смею заверить, этот город скрывает в себе множество удивительных и загадочных вещей. - Еще не доводилось. - признала Лиззи. - Но я не останусь здесь надолго. Когда вся эта историю со злобной Хоуп закончится и к нам вернется прежняя унылая Хоуп, я вернусь домой. В глазах Марселя светилась идея. Он потер одной рукой свой подбородок, а затем заявил: - Знаешь что? Я могу устроить тебе небольшую экскурсию. Это мой город. Я родился и вырос здесь. Никто не знает Новый Орлеан, лучше меня. Уверяю тебя, ты нигде не найдешь лучшего провожатого. - Заманчиво, но... Она намеревалась вежливо отказаться от прогулки. Лиззи не может находиться рядом с людьми. Не сейчас, когда она она чувствует внутри гнев и голод. Но, казалось, Марсель уже все решил за нее. - Это не обсуждается. Сейчас ты и твоя семья - мои гости. И вы хотите помочь тем, кто мне не безразличен. Поэтому я считаю своим долгом ответить тем же. Лиззи не удалось найти слов возражения, поэтому через полчаса она обнаружила себя в баре "Руссо", где, кроме них и бармена, не было никого. Марсель заказал им напитки и рассказывал истории о городе, а ей приходилось слушать. - А однажды... - он налил себе виски и приготовился к очередному рассказу. Лиззи считала Марселя забавным и его истории, во многом, не заставляли ее зевать от скуки, но это уже начинало ей надоедать. Марсель и сам, кажется, захотел переменить тему разговора: - Спасибо за увлекательные байки, - улыбнулась Лиззи, вставая, - Но мне пора. Она хотела ускользнуть, но Марсель удержал ее: - Еще не началось самое интересное. - заверил вампир, - Оставайся. Время приближалось к полуночи. Людей в баре становилось все больше и больше. Лиззи без перерыва поглощала виски, вино, пиво и бурбон, чувствуя, как напитки заглушают бушующие чувства. Она долго не пьянела, и, конечно, это было одним из достоинств ее новой сущности. Она оставалась в практически трезвом уме, но спиртное успокаивало голод. Когда ближе к ночи бар стал наполняться людьми, в груди появилась нарастающая паника. Лиззи пыталась отвлечься, но в голове вновь и вновь крутилось одно воспоминание. Марсель, не прекращая пить, заинтересованно наблюдал, как вампир прижал свою жертву к стене, незаметно приникая к ее шее. Когда голод был утолен, он прокусил свою ладонь и внушил жертве выпить несколько капель своей крови. Затем, стерев воспоминания девушки, он велел ей отправляться домой и ложиться спать. К утру его кровь должна была вывестись из ее организма, и она бы покинула Новый Орлеан, никогда не вспомнив о том, что во время отпуска кто-то питался ей. Марсель взглянул на Лиззи. - Голодна? Лиззи нервно сглотнула и отрицательно покачала головой. - Мы не трогаем жителей города, но иногда питаемся туристами. Не волнуйся. Он взял ее за руку и потянул в центр бара, где собрался народ, большую часть из которых составляли туристы, а остальную - голодные и кровожадные вампиры, пришедшие, чтобы поживиться здесь. Лиззи поначалу позволяла вести себя, но что-то остановило ее. Она застыла. Марсель удивленно посмотрел на нее. - Я не могу. Не могу находиться здесь. - Лиззи понадеялась, что ей не придется объяснять что-либо. Но Марсель имел на этот счет иное мнение: - Почему? Лиззи потупила взор. Она чувствовала голод, который прорывался из глубин ее новообретенной сущности. Лиззи все время думала о нем, опасаясь, что в любой момент может потерять контроль. Марсель ждал ответа. Лиззи поняла, что у нее нет возможности избежать признания. Она собралась с духом и, зажмурив глаза, произнесла: - Потому что я - потрошитель. Лиззи, в белой одежде, стояла посреди дома, плотно закрыв глаза. Нет. Нельзя открывать их. Вдох. Выдох. Вдох. Неужели это она сделала? Лиззи чувствовала запах крови и знала, что ее белый наряд весь в крови. Как и ее руки. Как и клыки. Кровь везде. Тело Лиззи сотрясалось от рыданий. Она дрожала, как от холода. Через разбитые окна действительно дул прохладный ветер, но дело не в том, что она замерзла. Все в доме было разбито или разбросано - уничтожено, и в этом виновата она, Лиззи. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Отмотать время назад. Позволить Хоуп убить ее и не становится вампиром. Неожиданно послышались звуки открывающейся двери. Лиззи задержала дыхание. Затем последовали шаги. Лиззи услышала стремительно забившееся сердце того, кто пришел. Она всё еще чувствовала голод. - Кто там? - Лиззи открыла глаза, но не обернулась, чтобы посмотреть на вошедшего. - Уходи, если хочешь жить! - Я не боюсь. - твердо произнес женский голос. Дыхание на мгновение остановилось. Голос, звучавший так мягко и ласково, был знакомым до жути. Лиззи разрыдалась и упала на колени. Наверное, это худший из ее кошмаров. Кэролайн осторожно подошла и обняла ее. Лиззи не пыталась объяснить в своем сознании неожиданное появление матери, однако она чувствовала себя благодарной за ее присутствие. Лиззи несколько минут не могла успокоиться. Появление матери, с которой они не виделись долгое время, приносило одновременно облегчение, тревогу и страх. Было страшно, что Кэролайн теперь посчитает, что она - монстр. - Лиззи... - в голосе Кэролайн звучало сожаление, но не упрек. - Мама... - Лиззи не удалось сказать что-либо еще - к горлу подкатил ком - и ее вновь одолело рыдание. Кэролайн поняла, что сейчас она должна найти правильные слова для дочери. С горечью она осознавала, что случившееся, отчасти и ее вина. Она уехала. Ее не было рядом, когда они боролись с монстрами и потеряли Аларика. Возможно, если бы она приехала раньше на несколько дней, Лиззи не стала бы еретиком, а семеро убитых в этом доме, сохранили бы жизни. - Тебе будет больно. - начала Кэролайн. - Очень и очень больно, но ты справишься. Слышишь? Поверь мне, Лиззи, то, что ты сделала, не удастся забыть или оставить в прошлом. Ты будешь помнить их лица каждый раз, закрывая глаза или чувствуя голод. Но сейчас тебе нужно двигаться дальше. - Я... Я не знаю как! - Лиззи затрясла головой, отчаянно пытаясь избавиться от боли или хотя бы убежать от нее. Кэролайн мягко положила ладонь на щеку Лиззи, заставляя ее посмотреть на себя. Девушка едва могла что-либо разглядеть за слезами, которые с каждой секундой все больше и больше наполняли ее глаза. Кэролайн другой рукой ласково стерла слезы и прошептала: - Конечно, знаешь. - возразила она, - Но сейчас тебе кажется, что ты никогда не сможешь пережить это. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь и знаю, что это чувство пройдет не скоро. Но сейчас тебе нужно собраться и пережить этот день. Лиззи удивленно посмотрела на Кэролайн. То, о чем она говорила, казалось невозможным. Казалось, что после того, что она убила всех этих невинных людей, время прекратило свое существование. Мир исчез за пределами дома, где царили хаос и скорбь. "Пережить этот день" было чем-то невероятным. Однако Кэролайн предлагала иной вариант. Она предлагала не застревать в одном дне, который был наполнен болью, виной и сожалением. Потому что - хоть Лиззи и не способна была сейчас это признать - впереди было много дней, которые будут наполнены другими чувствами. Лиззи поняла, что сейчас ей нужно найти что-то, что поглотит ее без остатка. Месть. Лиззи ухватилась за новую цель - убить Хоуп Майклсон. Через несколько минут она понемногу начала успокаиваться. Дрожь в ее теле ослабла. Дорожки слез высохли и неприятно стягивали кожу щек. Тишина угнетала. Кэролайн прервала молчание вполне ожидаемым вопросом: - Почему, Лиззи? И Лиззи призналась: - Потому что я - потрошитель. Марсель сначала отвел взгляд в сторону, а затем негромко рассмеялся. Лиззи почти оскорбленно посмотрела на того, кто решил столь нагло посмеяться над ее состоянием: - Это - не смешно. - процедила она. - Почему ты смеешься? Лицо Марселя стало почти серьезным. - Потому что это неправда. - произнес он, - Ты не потрошитель, Лиззи. Я создал сотни вампиров и научился определять тех, кто не способен себя контролировать. Ты не из таких. Я докажу тебе. Марсель ушел и, увидев девушку лет двадцати двух - двадцати трех, внушил ей пойти за ним и не обращать внимание на странные вещи, которые будут с ней происходить. Лиззи задействовала вампирский слух, чтобы расслышать их. Она стояла, скрестив руки, точно понимая, что неверие Марселя неоправданно. Она - убийца. Худший из типов вампиров - потрошитель. - Выпей ее кровь. - предложил Марсель, подталкивая девушку к Лиззи, - Она не будет кричать. Я об этом позаботился. - Это плохая идея. - отозвалась Лиззи. Прямой взгляд Марселя говорил об обратном. - Брось. Я буду рядом и смогу остановить тебя, если ты сорвешься с цепи. Но я уверен, что этого не случится. Смелей. Лиззи была голодна. С тех пор, как она убила тех людей, компанию друзей, которые отмечали день рождение, она питалась кровью только из пакетов. Кэролайн поддерживала ее решение, предлагая даже перейти на кровь животных, как когда-то делал ее покойный муж Стефан Сальваторе. Лиззи понимала, что ее стошнит, если она будет охотиться и питаться кроликами или белками, поэтому решила остановиться на донорской крови. Но она чувствовала, как кровь предательски приливает к глазам. Она наклонила голову и коснулась рукой лица, ощущая под пальцами взбухшие вены. Это точно была плохая идея, но, вместе с тем, она решила, что сейчас Марсель прав: если она не сможет остановиться сама - он ее остановит. Она медленно подошла к девушке и обнажила свои клыки. Кровь была горячей и струилась из вены. Лиззи ощущала ее пульсацию и слышала размеренное сердцебиение девушки, которая спокойно стояла только потому, что ей это внушили. В то же время сердце Лиззи было готово выскочить из груди. Она боялась перейти грань - черту, после которой сердце жертвы перестанет биться. Однако, почувствовав насыщение, Лиззи отстранилась. Ничего страшного не произошло. У нее не возникло желание оторвать девушке голову или полностью испить ее. Лиззи, находясь в пораженном состоянии, прокусила свое запястье и дала девушке вампирскую кровь. Пока укусы на ее белоснежной коже заживали, Лиззи внушила девушке забыть все, что сейчас произошло. Когда девушка благополучно покинула бар, Лиззи посмотрела на Марселя. - Я не хотела убивать ее. - сказала она, - Но ведь в этом и заключается суть того, чтобы быть потрошителем: постоянный голод и желание убивать. Я ничего не понимаю... Марсель не улыбался, но в его взгляде светилось довольство от осознания собственной правоты. - Ты не потрошитель, Лиззи Зальцман. Когда вы приехали, я заметил, что ты напрягаешься, когда рядом с тобой находятся люди. Но здесь, в баре, я наблюдал за тобой. Когда другие вампиры пили кровь, ты чувствовала ее запах и ощущала голод... Как и я. Но, если бы ты была потрошителем, тебе не удалось бы сдержать себя даже на минуту, учитывая то, что ты обратилась недавно и ещё не научилась полностью контролировать себя. Не знаю, что заставило тебя поверить в то, что ты потрошитель, но это не так. Ты хорошо справилась с той девушкой... Лиззи перестала понимать что-либо. Она ясно помнила картину того, как убила семеро людей, до последнего выпивая их кровь и уродуя их тела. Но сейчас этого не было. Казалось, что нечто затуманило тогда ее голову, и она не понимала до конца, что совершает. Она была ненасытной, но сейчас она больше не ощущала вампирского голода. Голова прояснилась и Лиззи, наконец, почувствовала чуть меньшую ненависть к самой себе. И в этот момент ее настигло понимание. Она все вспомнила. Вдох. Воздух внезапным потоком наполняет опустевшие легкие. Новые ощущения приносят дискомфорт. Лиззи морщится от боли и прикасается одной рукой к своей шее. Сломанная кость зажила, и ничего более не напоминало о ее недавней гибели. Она заметила Хоуп, которая до сих пор оставалась здесь, рассматривая саркофаг, в который была помещена Аврора. - Разве ты не должна быть мертва? - спросила Хоуп, заметив ожившую девушку. - Я чувствую голод. Лиззи оттолкнулась от пола и встала на ноги. Голова закружилась, но ей удалось устоять на ногах. Она отряхнулась и попыталась собраться с мыслями. Ее тело негативно реагировало на новые ощущения. - Ты выпила кровь? Умно. - голос Хоуп звучал почти лениво. Воскрешение Лиззи не вызывало у нее никаких эмоций. Лиззи достала из кармана два крохотных стеклянных сосуда. Один был пуст. Она открыла второй и влила в рот содержимое. Результат не заставил себя ждать: вены под ее глазами набухли, а сами глаза загорелись красноватым оттенком. Лиззи позволила своему телу проявить свое новое состояние. - Теперь ты - вампир? - в вопросительной форме констатировала Хоуп. - Технически - еретик. - поправила Лиззи, отбрасывая опустошенные бутыли. - Интересный поворот. - Хоуп приблизилась к Лиззи, обходя вокруг нее. - И почему тебе не захотелось оставаться мертвой? - этот вопрос был размышлением вслух и не требовал ответа, поэтому Лиззи промолчала, - А, впрочем, неважно. Аларик был первым предупреждением, но вас это не остановило. Ты - второе предупреждение. Передай остальным, что если вы не прекратите попытки помочь мне или убить, я доберусь и до Джози. Как тебе идея истребить всю семью, мм? Обостренные чувства охватили Лиззи с ног до головы. Она и прежде не была профессионалом в плане контроля эмоций, но теперь все стало сильнее в несколько раз, и это пугало. Она сжала руки, ногтями до крови впиваясь в ладонь, и через сжатые зубы проговорила: - Я ненавижу тебя, Хоуп. НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Ты уничтожила все хорошее, что было у нас. Хоуп, казалось, ее слова только забавляли. Она, насмешливо улыбаясь, пожала плечами. - Ты думаешь, что сейчас все уничтожено? - ее бровь вопросительно изогнулась, - Думаешь, что хуже быть уже не может? Но, если я что-то и поняла в своей жизни, так это то, что хуже может быть всегда. - теперь ее тон звучал угрожающе. Хоуп на вампирской скорости протащила Лиззи через весь зал и припечатала ее к стене. Лиззи не ожидала подобного и на минуту потеряла дух. Она услышала слова Хоуп откуда-то издалека: - После того, как ты покинешь этот дом, ты найдешь толпу людей и убьешь их. Действуй грубо. И, да, Лиззи, я хочу, чтобы ты думала, что ты - потрошитель. Ты будешь ненавидеть себя больше, чем обычно. Забудь, что я внушала тебе. Хотя... Я дам тебе возможность вспомнить об этом, если наберешься решимости не бежать от правды, а посмотреть ей в глаза. Лиззи зачарованно глядела в расширяющиеся зрачки Хоуп. Затем она закрыла глаза, а когда открыла их, Хоуп уже не было. Лиззи была в растерянности, ведь Хоуп исчезла посередине разговора. И когда она успела оказаться у стены? Не найдя ответа, Лиззи решила вернуться домой.

***

- Хоуп заставила тебя думать, что ты - потрошитель? - переспросила Джози, услышав историю сестры. - Это жестоко даже для нее. - Вот именно! - Лиззи нервно расхаживала по комнате, - Она перешла все границы! - Лиззи остановилась, - Она угрожала убить тебя, если мы не бросим попытки спасти ее. Комната, в которой временно поселилась Джози, была маленьким и уютным гостевым помещением, в котором наскоро убрались перед тем, как Джози заняла спальню, ведь, как и во всем в этом доме, здесь накопились пыль и грязь за годы отсутствия хозяев дома. Лиззи опустилась на кресло, в то время, как Джози расположилась на кровати. Лицо Джози выдавало усталость и тревогу. - Я не верю, что Хоуп убьет меня. У нее уже была такая возможность. Лиззи едва не потеряла дар речи, услышав подобный абсурд. В ее запасе имелась тысяча причин, почему Джози была неправа. Но она озвучила только одну: - Я тоже не верила, но посмотри, что она со мной сделала. - Лиззи не понимала, откуда в ее сестре столько веры в Хоуп и в ее спасение. Лиззи почти потеряла надежду вернуть всё на круги своя. Сражаться против Хоуп - бессмысленно. Их единственной надеждой был Клаус Майклсон, которого Хоуп захотела воскресить, даже будучи без человечности. - Джо, обещай мне. Ты не будешь рисковать собой из-за Хоуп, если так сложатся обстоятельства. Лиззи пересела на кровать и взяла руки сестры в свои. - Если пострадаешь еще и ты, я точно никогда не смогу простить Хоуп. Джози подняла на Лиззи удивленный взгляд: - А ты сможешь простить ее? Когда она станет прежней и когда все закончится? Лиззи отпустила руки сестры. Когда она заговорила, ее взгляд был направлен в пол, и в глазах появились слезы. Сможет ли она простить подругу, так много отнявшую у нее? Лиззи не знала ответа на этот вопрос. Или, может, знала, но не хотела этого признавать? Лиззи кое-что поняла сегодня. - Я вспомнила о ее внушении, когда посмотрела правде в глаза. Хоуп преподала мне некий извращенный урок. Мне было проще ненавидеть себя, считая, что я потрошитель, чем поверить в то, что я не способна на убийство. Марсель доказал мне обратное и тогда я поняла: мое восприятие мира искажено моими эмоциями, которые я не могу иногда контролировать. Наверное, часто я просто бегу от правды. Но я больше не хочу этого делать. Поэтому - да. Я хочу простить Хоуп Майклсон за все, что она сделала, но я боюсь, что она может совершить нечто такое, что навсегда разделит нас. Поэтому прошу, Джо, держись от нее подальше и не рискуй собой без веской причины. Обещай мне. Джози, на глазах которой тоже выступили от этих слов слезы, припала к плечу сестры. - Обещаю. - произнесла она. - Я не позволю Хоуп мне навредить.