Возвращение Майклсонов.

Стемнело. Над небом Нового Орлеана взошла полная луна. Если прислушаться, в разных уголках города можно было услышать крики и звук ломающихся костей, хруст которых раздавался один за другим. В ночных заведениях собирались туристы. Вампиры-хищники уже присматривались к потенциальным жертвам, надеясь на удачную охоту и вкусный ужин. Во Французском квартале никогда не наступала тишина. Но в доме Майклсонов, в древнем пристанище первородной семьи, было тихо. Лиззи внезапно открыла глаза, ощущая, как воздух неприятно проникает в легкие. В ближайшее время она точно не привыкнет к этому новому для нее состоянию. Она поняла, что оставалась мертвой не один час, потому что за это время успела наступить ночь. Хоуп Майклсон снова убила ее. А рука Лиззи снова дрогнула. Эта ситуация напоминала тупик. Лиззи внезапно подумалось, что, если она не перестанет идти на попятную, Хоуп рано или поздно убьет ее навсегда. Было тихо. Вокруг установилась буквально гробовая тишина, и Лиззи начинала тревожиться. Она приняла стоящее положение и прошептала простенькое заклинание. Все, до единой, свечи в комнате загорелись, а их было немало. Неудивительно, ведь каждая деталь в доме, кажется, отвергала веяния современности, оставаясь верной изящности и простоте нравов двухсотлетней давности. Лиззи заметила Джози, уснувшую на кресле. Поначалу она улыбнулась при виде дремлющей сестры, но затем ее внимание привлекло другое: она почувствовала смерть, тяжело повисшую в воздухе. Лиззи бросила взгляд на дверь. В этот момент очнулась Джози. Беспокойный сон то приходил, то отступал на протяжении всего времени, пока она ждала пробуждения сестры, чтобы сообщить ужасающую весть и помочь пережить смерть Кэролайн. Джози не хотелось думать об этом, но одна мысль захватила ее разум: Хоуп не вернется и им с Лиззи нечего предложить бывшей подруге взамен на то, чтобы она согласилась участвовать в плане по возвращению Аларика, Лэндона и, теперь уже, Кэролайн. Без силы наследницы Пустой ритуал не свершится. Клауса Майклсона и его желания вернуть их мать будет недостаточно, как и недостаточно будет магии Лиззи, Джози и Фреи, чтобы сотворить заклинание. Джози сглотнула и схватила подлокотник кресла, готовая в любую секунду сорваться с места и побежать к сестре. Она повторяла в голове обращение, но все слова плотным комом застряли в горле. Глаза Лиззи преждевременно увлажнились от слез. В глубине души она знала правду, но на этот раз у нее не хватало духа посмотреть ей в глаза. Она с надеждой посмотрела на Джози, но та лишь отрицательно покачала головой. - Мама? Джози отвела взгляд, не находя в себе сил посмотреть на сестру. - Ответь мне. Где она? Где наша мама? - Лиззи, сквозь сжатые зубы, отчетливо произнесла эти слова. Джоззи поднялась на ноги, становясь в полный рост и произнесла: - Ее больше нет, Лиззи. Хоуп убила ее. - Что?.. Нет! Из горла Лиззи вырвался отчаянный крик. Накал магии и эмоций, бушевавших внутри нее, нашел высвобождение в этом акте скорби и горя. Оба окна в комнате разлетелись на мириады осколков, как и вазы, часы, посуда, оказавшиеся в этот момент поблизости. Когда крик стих, Лиззи принялась крушить все, что попадалось ей под руку, не зная другого способа справляться с эмоциями. Первая реакция вскоре утихла и обессиленная Лиззи упала на пол, задыхаясь от рыданий. Она почувствовала, как руки Джози обхватили ее, прижимая к себе. Хоуп Майклсон отняла у нее все. Как делала это всегда, каждый день с тех пор, как они познакомились. Лиззи охватила сильнейшая ненависть, потушить которую была способна лишь месть. - Я убью ее! - кричала Лиззи, обращаясь к ночной тишине. - Ненавижу, ненавижу! Джози, которая разделяла ее боль, вытащила из кармана жилета деревянный прут, который разыскала в вещах Лиззи, пока та спала; затем взяла руки сестры и сомкнула ее дрожащие пальцы вокруг кола из белого дуба. Лиззи удивленно посмотрела на нее, не веря своим глазам. В ее взгляде отражалась благодарность. - Я помогу тебе. - пообещала Джози. - Мы вместе убьем Хоуп Майклсон. Лиззи почувствовала внутри ярость и злость, которые придали ей сил. Она встала на ноги, отерла тыльной стороной ладони слезы и протянула руку сестре. - Тогда не будем медлить. - сказала она. Джози кивнула и приняла помощь.

***

Клаус понял, что Кэролайн мертва. Очередной человек в его тысячелетней жизни, который был ему дорог, ушел безвозвратно. Клаус Майклсон иначе относился к смерти: его точка зрения отличалась от мнения большинства. Смерть каждый день преследовала его. Счет убитых им людей, вероятно, перевалил за сотни...тысяч. Он убивал, потому что это развлекало его. Чувство окончательной победы над врагом создавало иллюзию движения, опасности - словно его вечное существование может прерваться из-за малейшего риска. Недоброжелателей у Клауса Майклсона всегда было в достатке. Они никогда не оставляли его в покое, и, возможно, потому, Клаус никогда не стремился истребить их всех до последнего. Так было до рождения Хоуп. Когда он увидел свою дочь и впервые взял ее на руки, он осознал, что этот ребенок теперь становится его слабым местом. Местом, куда в первую очередь нацелятся его враги, пожелав причинить вред ему. После появления в его жизни Хэйли и Хоуп у Клауса появилось то, что он боялся потерять больше всего - семья. И он поклялся защищать ее, несмотря ни на что. Когда Кол, Ребекка, Элайджа и Клаус разделили между собой силу Пустой, вдали от всех, кто был способен удержать его недобрые порывы, Клаус открыл охоту на каждого, с кем имел старые счеты. Прежде ему нравилось, убивая своих врагов, оставлять в живых кого-то, кто бы смог вечно оплакивать его и, возможно, когда-нибудь - отомстить. Теперь же Клаус переменил тактику в противоположном направлении, и заключил, что не будет лишним убивать с излишком. Мало ли кому придет в голову мстить за дальнего родственника. История жизни Клауса является наглядным подтверждением того, что он первый, кто способен понять мотивы Хоуп. И, если Аларик и Элизабет Зальцманы действительно перешли дорогу Хоуп, и она решила убрать их с нее подобным жестоким образом, то Кэролайн была лишь случайной жертвой. Под прицелом была Джози, но Кэролайн защитила дочь, пусть и ценой собственной жизни. Клаус не имел ни малейших сомнений в том, что, если его дочь встретит Джози вновь, она доведет начатое до конца. Хоуп не менее кровожадна, чем он, но Клаус уже успел понять, что она не допустит его оплошностей. Она избавляется от врагов, а не плодит их. Мысли Клауса спутались, и ему становилось все труднее заставить себя сосредоточиться на одной мысли. Тогда в лесу он вновь отчетливо ощутил в своем теле присутствие Пустой. Вообще-то он чувствовал ее постоянно: ее шепот никогда не стихал у него в голове, но в доме, брошенным волками Луизианы, он увидел во тьме Элайджу. Клаус сидел, прижимаясь спиной к деревянной стене, его ноги растянулись на полу, и он крутил между пальцами изящный прутик, подобранный в чаще леса. Элайджа, в элегантном костюме с торчащим из грудного кармана белым шелковом платком, деловито стоял напротив него и долго молчал. Клаус издавна знал, что даже в молчании его благородный старший брат, легко находит возможность упрекнуть его. Безмолвность Элайджы выражала укор. Клаус не понимал, почему, ведь он не сделал ничего плохого. По крайней мере, не успел ничего натворить за те несколько дней, минувших с момента его воскрешения. Клаус, уставившись на незримую точку в стене, гадал, чем на этот раз недоволен его брат. Клаус первым не выдержил уничтожающей тяжести тишины и заговорил: - Прошу тебя, брат, говори, что хотел, и отправляйся обратно туда, откуда явился. - Клаус сделал задумчивое лицо и изобразил внезапное озарение, - Ах да! Точно. Мой брат же мертв... А ты лишь его жалкое подобие, которое пытается свести меня с ума. Можешь не утруждаться. Явись мне в своем истинном обличие, Инаду. Элайджа сохранил невозмутимость. Он чопорным жестом поправил галстук, и насмешливо посмотрел на Клауса. - Не понимаю, о чем ты говоришь, Никлаус. - голос иллюзорного Элайджы настолько сильно напоминал голос настоящего, что Клаусу на мгновение стало больно при мысли о том, что он никогда не услышит упреки брата, и, наверное, поэтому он не решался прогнать Пустую. Беседа с Элайджей, даже ненастоящим, была лучше, чем пустота, возникшая в сердце Клауса от осознания того, что он жив, а Элайджа - мертв. Он отчаянно нуждался в советах и наставлениях своего старшего брата, и не имел ни малейшего понятия, кто же теперь станет маяком, позволяющим ему не сбиться с истинного пути. Первородный слышал ровное дыхание Кэролайн, мирно спящей в соседней комнате. Но Элайджа... или Пустая отвлекли его от этих наблюдений. - Я разочарован, Никлаус. Твое поведение оставляет желать лучшего. Твоя дочь напрасно воскресила тебя. Ты даже не способен сделать хоть что-либо для того, чтобы спасти ее. Пока она лежит там, одинокая и мертвая, ты здесь наслаждаешься компанией этой коварной вампиршы, которая не раз помогла убить наших братьев. Услышав обвинения, Клаус лишь усмехнулся. - Иди к черту, Элайджа. И не называй ее так. Ее имя - Кэролайн, и тебе прекрасно известно, что она не враг для нашей семьи. Взгляд Элайджы был направлен на окно, за которым светилась полная луна. Клаус злился от того, что призрак Элайджы намеренно не смотрит на него. Это был один из способов эмоциональной пытки, которую использовала Пустая, но никогда не применял Элайджа. Его брат предавал Клауса, отворачивался от него, разочаровывал, пытался убить, но, даже в самые тяжелые для их взаимоотношений времена, не смотрел на него снизу вверх и не отворачивался с презрением. Элайджа считал его равным себе и признавал, что в некоторых вещах Клаус превосходит даже его. Элайджа смотрел ему прямо в глаза и без обиняков высказывал все претензии. Пустая, кажется, угадала эти мысли и направила в его сторону взгляд. - Кэролайн... - произнес Элайджа, будто пробуя имя на вкус, - Пусть будет так. Но это не меняет суть дела. Ты бесполезен, Никлаус. И всегда был именно таким. Помню как то раз в детстве... Клаус не позволил ему довершить рассказ: - Хватит! - закричал он, - Ты не мой брат и я никогда не поверю твоим словам! - Клаус резко оттолкнулся от стены и приблизился к фантому, - Ты - Пустая, и ты боишься, что я уничтожу тебя. - четко выговорив каждое слово, Клаус ухмыльнулся, - Ты разрушила мою семью. Из-за тебя погибли те, кто мне дорог! - его брови угрожающе опустились, - И поверь мне, ты расплатишься за это своим пустым, лишенным всякого смысла, существованием. На лице Элайджы сверкнул страх, и затем он исчез. Растворился во тьме, как будто его и не бывало. Клаус не смог выдохнуть с облегчением, он лишь устало вернулся на матрас и через несколько минут уснул. Пустая не оставляла его даже во снах. Ни на минуту с тех пор, как Клаус возвратился к жизни. - Я мертва. Клаус вздрогнул, услышав эти два слова, полные боли и бездонного удивления. Он не оборачивался, чтобы взглянуть на нее, потому что не хотел видеть то, как изменился ее облик. - Ау! Ты не слышишь меня? - возмутилась Кэролайн, материализуясь в воздухе прямо перед ним. Клаус в ответ на это, прикрыл ладонями лицо, надеясь, что она исчезнет. Но она, видимо, твердо решила, остаться и мучить его. - Уходи. - И не подумаю. - Кэролайн скрестила руки на груди. - Меня убили, Клаус, и я прошу тебя - нет я требую от тебя - чтобы ты отомстил. Иначе я никогда не обрету покой... что бы это ни значило. - добавила, причудливая даже в смерти, Кэролайн. -Ты понял, что я хотела сказать. Убей Хоуп. Челюсть Клауса сжималась от гнева. Кэролайн мертва, и это Пустая велит ему убить дочь, но иллюзии рождаются в его голове. Это значит только одно - он и сам задумывался над тем, что Хоуп потеряна для них навсегда, и то, в кого она превратилась, ужасающее существо, не способное на сострадание. Настоящая Хоуп не допустила бы, чтобы такое зло продолжало существовать. Клаус потряс головой в попытке отогнать эти мысли. Нет. Нет. Он не убьет свою дочь! И никому не позволит навредить ей. Кэролайн скрылась в тени церкви, где-то за рингом, который несколько лет назад был установлен Марселем. Клаус не видел ее, но неизменно ощущал постороннее присутствие поблизости. Пытка еще не окончена. Пустая не так проста, у нее наверняка имеется несколько тузов в рукаве. Это древнее зло однажды уже одержало победу и теперь желало повторить успех. И она владела его сознанием, хотя Клаус боролся и не позволял ей забираться глубоко в его голову. Внезапно стало светло. Клаусу сначала подумалось, что это очередная уловка Пустой, но, услышав слова, он понял, что это заключение неверно: - Так и знала, что найду тебя здесь. - говорила скучающе Хоуп, - Ты становишься предсказуемым, папа. Хоуп, стуча каблуками, прошла по всей церкви и остановилась напротив. Она была в хорошем расположении духа. Казалось, убийство Кэролайн, совершенное ее руками, осталось в прошлом, словно мелкая деталь, которой не стоило придавать значение. В груди Клауса вспыхнул гнев. В его светлых глазах сверкнули ярость и презрение. Однако, помня о намерении Пустой, он заставил себя потушить полыхающие чувства. - Что ты здесь делаешь? - Как это - что? - удивилась девушка, - Я пришла за тобой, папочка. Мы уезжаем. Клаус, по-прежнему сидя на одной из ступеней крохотной лестницы, усмехнулся. - Ты зря потратила время. Я никуда не поеду с тобой. Хоуп приняла задумчивый вид. Она казалась усталой и опустошенной. Лишенной чего-то важного. Клаус видел в ней слишком знакомое отражение. Он знал ее историю. Историю жизни девочки, которая с самого детства боролась за тех, кого любит, и всех потеряла. Она одинока и знает это. Единственное, что у нее остается, - это ужасающая сила, потенциал которой теперь не сдерживается светлыми чувствами. Хоуп переступила с ноги на ногу и медленно зашагала к Клаусу. На ее спину падали лучи заходящего солнца. Длинные темные волосы слегка поднимались и опускались под воздействием силы ветра. Хоуп, наконец, остановилась. Теперь их отделяло несколько шагов. Хоуп направила на Клауса презрительный взгляд и разочарованно произнесла: - Снова оставляешь меня одну? И почему я не удивлена? Не хочешь идти со мной - ладно. Делай, что хочешь. - Хоуп развернулась и хотела уйти. Голос Клауса остановил ее. - Я твой отец, но ты не знаешь меня! - прохрипел Клаус. За его спиной скрывался десяток теней, каждый из которых шептал ему наставления, советы, приказы. Он видел Элайджу, который глядел на него укоризненно. Видел израненную и убитую Кэролайн, жаждавшую мести. Своего отца, который говорил, что надо уничтожить гниль - даже если это собственное дитя. И мать, которая, служа природе, призывала убить неестественное создание, которое не должно было существовать. Клаус отгонял голоса, но, кажется, они одолели его. Он тоже потерял все. Он потерял всех, кого любил. Возможно, будь рядом настоящий Элайджа, он бы остановил Клауса, не позволил бы совершить ошибки, для которых не существует искупления. Однако благородный Элайджа мертв. А Клаус остался один. Кэролайн мертва. Хоуп потеряна навсегда. Что мешает ему сорваться с цепей и перестать себя сдерживать? В презрительном взгляде Хоуп он нашел ответ - ничего. Этот ребенок должен был даровать ему безусловную любовь. Но Хоуп, вероятно, ненавидит его. Глаза гибрида поменяли окрас и приняли холодный синий цвет. Все его существо охватила ненависть. - Ты не уйдешь, Хоуп. - послышался голос Клауса, - Ты стала тем, кого я ненавидел тысячу лет. Тем, кого я боялся увидеть, посмотрев на тебя. Ты стала чудовищем, наподобие меня. А знаешь, что, в конце концов, происходит со всеми злодеями? - Рука Клауса сжалась в кулак, - Они получают по заслугам. Хоуп нахмурилась. Неужели Клаус убьет ее? Эта мысль показалась абсурдной. Она не боялась за свою жизнь. Она лишь устало наблюдала за отцом, ожидая дальнейших действий с его стороны. - Убей ее. - произнесла Кэролайн, дотрагиваясь до плеча первородного вампира. - Это больше не Хоуп. Даже если и она... Твоя дочь убила меня. Она не вернет эмоции, потому что понимает, что никогда не простит себе то, что сделала. Эти чувства ее убьют. Ты поступишь правильно, Клаус. Ты избавишь ее от страданий. Это были слова Инаду, а не речи Кэролайн, которые почти всегда были идеально отрепетированы и несли в себе определенный посыл. Тем не менее, Клаус подчинился порыву. Он стремительно зашагал к своей дочери. Его лицо превратилось в гримасу безумия и злобы. На мгновение в глазах Хоуп отразился страх, однако она не сдвинулась с места. Клаус остановился в двух шагах от нее и закричал. В его отчаянном крике слышалась борьба - борьба Клауса Майклсона, который сопротивлялся в последний раз, и Пустой, которая снова одержала победу. Клаус сдался. Он не нашел в себе силы бороться дальше. Он позволил Пустой уничтожить его. Снова. Хоуп наблюдала, как черты отца исчезают из синих глаз. Несколько лет назад он пожертвовал своей жизнью, защищая ее. Близкие говорили, что других путей не оставалось. Клаус, Хэйли, Элайджа... Они действительно думали, что их действия спасительны. Они думала, что дарят Хоуп шанс прожить счастливую жизнь. Вот только у судьбы были иные планы. Клаус замер и в наступившей тишине Хоуп ухмыльнулась. - Ты не убьешь меня. По щеке Клауса покатилась слеза. Он вспомнил окровавленное тело Кэролайн, которое остывало в его объятьях. Перед мысленным взором возникло поле, омытое кровью десятков ведьм. Но, несмотря на все это, Клаус понял, что Хоуп не ошиблась. Он не сможет навредить ей. - Ты права. Я не убью тебя. - признал Клаус, - Но я позволю им сделать это. Его взгляд скользнул за спину Хоуп, где появились две тени. Хоуп стремительно обернулась, ненароком подставив грудь под удар стрелы. Оружие вонзилось в легкое, выбивая весь дух. Вдали стояла Лиззи с арбалетом наперевес. Рядом держалась безоружная Джози. Хоуп хотела применить против близнецов магию, но почувствовала подступающую к груди слабость. Она одним резким движением вытянула стрелу, но рана не затянулась. Хоуп подняла удивленный взгляд. - На стреле был яд. - сообщила Лиззи, - Яд совершенного вампира. Марселя Джерара, если ты еще не поняла. - уточнила она. - Нам пришлось его... обезвредить, чтобы достать каплю этой омерзительной жидкости, но теперь... - Ты проиграла, Хоуп. - спокойно довершила Джози. Яд такого вампира, как Марсель, был способен убить первородного. Таким способом погиб Финн и едва не погибли Элайджа и Кол. Возможно, яд не убил бы трибрида, но Хоуп загнали в ловушку. Она заметила у Лиззи кол, сотворенный из особого дерева. Особым его делала единственная цель, для которой оно зародилось, - убить трибрида. Это конец. Лиззи и Джози направлялись в ее сторону. Их движение будто замедлилось. Хоуп чудилось, будто они идут ужасающе медленно. Наверное, это и есть тот самый феномен, под которым имеют в виду жизнь, пролетевшую перед глазами. В запасе Хоуп было несколько минут, пока яд поражает организм. Однако Хоуп добровольно упала на колени. Я хочу пообещать тебе три вещи: безопасный дом, кого-то, кто будет говорить, что любит, каждый день и кого-то, кто будет бороться за тебя, несмотря ни на что. Она хладнокровно убила сотню ведьм Нового Орлеана, тем самым настроив против себя оставшихся ведьм и две другие фракции. Половина города мечтает убить ее, а остальной половине лучше вообще никогда не услышать имени Хоуп Майклсон и не узнать о ее существовании. Она ранила Аларика, убила Кэролайн, настроила против себя Лиззи и Джози. И двери в школу Сальваторе отныне тоже закрыты для нее. Она своими поступками лишила себя безопасного дома. По ее вине погибли люди, которые каждый день говорили, что любят ее. Хэйли и Лэндон. Хоуп стала для них погибелью, и она понимала, что ответственность за их смерть несет только она... Клаус Майклсон боролся за дочь задолго до ее появления на свет. Он готов был в одиночку выступить против целого мира, чтобы сберечь ее. Он готов был бороться даже с самим собой ради того, чтобы Хоуп, взрослея, видела перед собой пример отца, который борется с внутренней тьмой, а не покоряется ей без остатка. Но Клаус сдался. Пустая дважды одержала над ним верх. Хоуп потеряла его. Таким образом, она потеряла все. Это конец. Из глаз Хоуп покатилась одинокая слеза. И в этот момент она увидела надпись, которая оранжевым светом высветилась на полу. Четыре буквы, означающие ее имя. Одно слово - hope. Надежда. - Поднимись, Хоуп. - проговорил Клаус. Хоуп заметила, что обстановка меняется. Это по-прежнему была старая церковь, где она родилась, но теперь все предметы в этом месте казались прозрачными и ненастоящими. Хоуп приняла протянутую руку Клауса и встала на ноги. Она оглянулась на близнецов, которые так же, как и она, пробудились ото сна. Хоуп испуганно посмотрела на Клауса. - Что будет, если я прочитаю слово? Клаус обнадеживающе улыбнулся. - Все будет хорошо. Обещаю. Хоуп доверилась отцу. Она закрыла глаза и произнесла волшебное слово. Оно перенесло ее в темное пространство. Пол под ее ногами исчез. Хоуп увидела две двери: красную и белую, и безошибочно угадала, что скрывается за каждой из них. За красной - смерть, кровь, ненависть. За белой - боль, страх, любовь. Ни одна из дверей не дарила покой. Тем не менее, решение было принято. Хоуп дотронулась до белого замка, который сломался от ее прикосновения. Она открыла дверь и увидела свет. В реальном мире, за пределами терапевтического ящика, ее встретил Клаус. Когда Хоуп очнулась, она оказалась в его объятиях, содрогаясь от эмоций, которые нахлынули на нее бурным потоком слез. Клаус шептал ей слова успокоения, и Хоуп была благодарна ему за то, что он, наконец-то, рядом. Надежда не потеряна. И даже самый плохой конец на самом деле только начало.